Work Text:
Всё началось в тюремной камере, где я дожидался результатов пересмотра своего дела. Никакого смысла в апелляции не было, но адвокат отрабатывал деньги, заплаченные нашей с Сэмом тёткой. Меня ждал электрический стул, и я совершенно не возражал против этого. Моя жизнь закончилась, когда я нашёл изломанное тело Сэма на полу гостиной - верёвка оборвалась, не выдержав его веса, но он всё равно умер.
Короче, я сидел и пялился в стену, когда в ней появилась дверь. В камеру шагнул тип, одетый в старомодный серый плащ, чёрно-белые штиблеты, светло-серые брюки в тёмно-серую полоску и мятую шляпу.
- Ох, - тип выдохнул в тюремный воздух запах спиртного. - Я, кажется, ошибся дверью.
- Да уж, - ответил я.
- Где я? - поинтересовался он.
- В тюрьме, - я назвал ему штат, округ и номер камеры.
- Ох, - снова сказал тип, сунул руки в карманы и огляделся. - Надо как-то отсюда выбираться. Вы не хотите сбежать? - он светски заулыбался.
- Мне похрен, - сознался я.
- Позволю себе счесть это согласием, - тип поправил шляпу. Он был похож на Дэвида Боуи, только глаза у него были одинаковые - серые, почти бесцветные и совершенно невыразительные.
- Вы Майкл, а меня можете называть Картером, - он протянул руку.
Я выпрямился и понял, что тип только казался мне мелким - на самом деле в нём были те же шесть с небольшим футов, что и во мне. Правда, если судить по тому, как висел на нём плащ, он был тощим, как жердь.
- Не могу сказать, что мне очень приятно, - я пожал узкую твёрдую кисть.
- Зато я рад за нас обоих, - Картер выудил свою ладонь из моей лапищи и развернулся к стене. - Встаньте сюда и положите руку на стену.
- Зачем? - спросил я, но к стене подошёл.
- Не задавайте вопросов, - Картер хохотнул. - Ваша неосведомлённость - наш счастливый билет, надо воспользоваться им, пока он существует.
Я положил ладонь на стену, как он показал.
- Отлично, - сказал Картер и воткнул в мою руку нож. Хлынула кровь.
- Какого хрена?! - заорал я, но тут камера закружилась вокруг нас, загремели невидимые литавры, где-то далеко закричал человек, Картер снова засмеялся и исчез, бросив мне в лицо пригоршню сухих осиновых листьев. Мгновение я ничего не видел, а потом обнаружил себя сидящим в куче песка возле мощёной дороги. Прямо передо мной стояла женщина в зелёном шелковом платье, с золотым поясом и огромными белыми крыльями за спиной - сначала я решил, что они бутафорские. В руке она держала копьё, а на поясе у неё висел короткий меч. Всё оружие тоже было позолоченное или золотое.
- Кто ты? - спросила она таким голосом, что у меня задрожало сердце.
- Майкл Скарнайт, - представился я.
- Имени достаточно, - она прищурилась. Она была красивая, но жалости в глубоких зелёных глазах было столько же, сколько у прокурора.
- И что дальше? - я уставился на свою ладонь. Раны не было и определить, где она была, можно было только по едва заметному шраму.
- Вставай и иди работать! - гаркнула она. Я поднялся на ноги, отряхнул тюремные штаны и осмотрелся. По улице в обе стороны спешили странно одетые люди, не обращая на меня никакого внимания. Дома вокруг были не слишком высокими, поэтому я видел шпили храмов, башенки сказочных замков и небоскрёбы.
- Что это за место? - спросил я, не слишком рассчитывая на ответ.
- Перекрёсток, - сказала женщина и сердито топнула ногой. Я решил, что не стоит дальше испытывать её терпение, и пошёл в сторону небоскрёбов - они казались понятнее и привычнее, чем все остальные здания. И вообще всё вокруг. Перекрёсток был смешением сказок, легенд и реальности. Мимо меня проезжали телеги, запряжённые лошадьми и волами, люди и существа, только отдалённо напоминающие людей, верхом на самых разных животных. Какой-то кроха выглядывал из сумки рогатого кенгуру и басом орал "посторонись".
Ничто из происходящего не казалось мне сном или галлюцинацией. Пыль под ногами была самой настоящей, навоз вонял так, как положено навозу, а люди толкались не хуже, чем в метро.
Добраться до небоскрёбов я не успел - толпа вынесла меня на огромную рыночную площадь. Моё внимание привлекли стены, исписанные и заклеенные листочками. Я подумал, что там могут быть объявления о приёме на работу, и подошёл к красной стене. И оказался прав: там была куча заказов, но все они были опасными и непонятными. Рядом со мной остановился тип в маске и чёрном балахоне, снял затянутой в перчатку рукой листок бумаги - я не страдал из-за того, что не знал, что было на нём написано - и тот сгорел прямо у него в руке.
- Если вы не планируете убивать или умирать, вам к белой стене, - голос у типа был приятный, как мягкое махровое полотенце.
- Спасибо, - растерянно сказал я и отошёл к белой стене. Требовались садовники, горничные, проститутки, лекари, няньки, парикмахеры, портные - и ещё сотни самых разных профессий. До смерти Сэма я работал таксистом, поэтому стал искать вакансии водителей. То, что я понимал все объявления, хотя некоторые из них были написаны иероглифами, а некоторые кириллицей или арабской вязью, нимало меня не смущало. Когда я определился с тем, что я умею и хочу делать, несколько листков сами слетелись ко мне в руки. Требовались водитель автобуса, аэробуса, перегонщик транспорта с двигателями внутреннего сгорания, помощник автомеханика на станции техобслуживания "Форда" - я усмехнулся, читая это - и личный водитель для господина Мусана Али Иеда. Я сравнил предлагаемые суммы и сжал в кулаке листок с именем господина Мусана. Ничего не произошло. Тогда я прочитал адрес повнимательнее и направился к мальчишке, который предлагал желающим лимонную воду за медные монеты. Монет у меня не было вообще никаких, пить хотелось - на Перекрёстке было жарко - так что я сначала спросил дорогу, а потом, когда парень доходчиво объяснил мне, как найти дом торговца Мусана, попросил воды, честно предупредив, что у меня нет денег.
- Вы беглый преступник, сумасшедший или проститутка? - мальчик широко улыбнулся, как будто никакое из предположений не было оскорбительным.
- Первое, - сказал я.
- Тогда вам повезло, - он продолжал скалить зубы с искренней доброжелательностью. - Сегодня беглым преступникам воду наливают бесплатно.
Он подтвердил свои слова, нацедив из бочонка, установленного на тележке, большой стакан ледяной чуть кисловатой воды. На вкус она была превосходна и отлично утоляла жажду.
- Спасибо, - выдохнул я, напившись.
- Не за что, - мальчишка принялся протирать стакан своим передником. - Жадный до воды жаден до жизни.
Я не понял смысла высказывания, пожал плечами и пошёл к дому торговца Мусана. Дважды я сбивался с пути. В первый раз меня выручила маленькая девушка с сиреневыми косами и двумя огромными пистолетами на бёдрах, в другой - трансвестит, который был выше меня на голову.
Дом Мусана был огромен. Я постучал в дверь привратницкой у широких ворот. Открылось окошечко, из которого на меня посмотрело дуло вполне обычного пистолета.
- Кого там демоны несут? - поинтересовался недружелюбный голос.
- Я по объявлению насчёт водителя. Работал таксистом в Нью-Йорке четыре года, - я не был уверен, что привратник Мусана Али Иеда знает, что такое Нью-Йорк или таксист, но решил, что лучше сразу заявить о своей квалификации.
- Стой там, я сейчас доложу начальнику охраны, - буркнул привратник и захлопнул окошко у меня перед носом.
Хотелось курить, но сигарет у меня не было. Я прислонился к стене и стал смотреть на заходящее солнце.
- Заходи, - басом прогудели из привратницкой. Я шагнул в темноту. Мне на плечо опустилась тяжёлая ладонь и кто-то огромный вывел меня во двор, отгороженный от улицы высокой стеной. Кто-то выглядел как орк из "Властелина колец" и был одет в алые шаровары и бронежилет. За спиной у него висели две сабли, а на поясе - два пистолета-пулемёта.
- Я Аркай, начальник охраны господина Мусана.
- Очень приятно, - я вежливо оскалился. - Я Майкл Скарнайт, надеюсь, что буду водителем господина Мусана.
- Это мы ещё посмотрим, - пробурчал Аркай. - Пошли, - он подпихнул меня в спину так, что я едва не полетел на землю.
Сначала Аркай привёл меня в гараж. Из понятных мне машин там были: джип неизвестной марки с ласточкой на радиаторе, лимузин и форд мустанг старой модели. Ещё там была какая-то сиреневая ракушка, красный автобус без колёс и глайдер из "Звёздных войн".
- Вот это я смогу водить, - я ткнул пальцем в форд и лимузин. - Вот это, - я показал на джип, - если разберусь.
Аркай издал неопределённый звук и подошёл к форду.
- Прокати меня, - он втиснулся на переднее сиденье. Я пожал плечами и сел в машину. Аркай передал мне ключи, дверь гаража открылась автоматически. Я не спеша объехал вокруг фонтана и покосился на Аркая.
- Нормально, - буркнул он. - Поставь на место и пойдёшь знакомиться с хозяином.
Я загнал форд в гараж и ловко пристроил его между соседями. По роже Аркая сложно было что-то понять, но я решил считать, что он доволен моими навыками.
Кроме внешнего двора сразу за стеной, был ещё внутренний, в котором, наслаждаясь игрой прелестной едва одетой арфистки, нас и ждал Мусан Али Иед - невысокий плотный человек в просторной одежде из белого шёлка. От него пахло духами, рука у него была гладкой, но твёрдой, а взгляд тёмных глаз - цепким. Он отпустил арфистку кивком и предложил мне присоединиться к его ужину. Аркай ушёл, но я видел двоих его подчинённых, замерших в нишах рядом с Мусаном. Ещё двое должны были быть у меня за спиной, но я не стал оглядываться.
- Что ты за человек, Мика Саи? - спросил меня Мусан, когда я прожевал кусок печёного мяса и запил его вином.
- Меня зовут Майкл, - начал я.
- Знаю, знаю, - Мусан помахал рукой. - Но я не смогу так тебя звать. Поэтому ты здесь будешь Микой. Хорошее имя. В одном из внешних миров так звали великого героя, который умел оборачиваться львом и спас многих.
- Хорошо, - я посмотрел в глаза Мусану. - Я буду Микой Саи. Но ты ведь хочешь узнать, кем был Майкл Скарнайт, так?
- Так, - Мусан чинно кивнул.
- Мне двадцать четыре года, - начал я. - Мои родители умерли, когда мне было восемнадцать - погибли в автокатастрофе. Моему брату тогда было десять лет. Наша тётка оформила опекунство и помогала нам, чем могла. Но я отказался поступать в колледж и стал работать, чтобы прокормить себя и брата.
Я перевёл дыхание и выпил ещё. Мусан одобрительно кивнул.
- Когда моему брату исполнилось шестнадцать, он влюбился, а та женщина плохо с ним обошлась. У него началась депрессия. Вы знаете, что это такое?
- Он заболел от любви? - уточнил Мусан.
- Не совсем. Салли встречалась с ним и даже согласилась переспать. Но когда Сэм от нервов слишком быстро кончил, она посмеялась над ним и выгнала, - я говорил всё так, как рассказывал мне захлёбывающийся слезами Сэм. - И потом сообщила всем, кто согласился её слушать, о том, что мой брат ничего не стоит как мужчина.
- Что случилось дальше? - Мусан приподнял брови. Они у него были ровные и ухоженные, как у женщины.
- Он перестал ходить в школу, ничего не делал. Сидел и смотрел в одну точку. Я предлагал ему сходить к врачу, но он отказывался. Однажды я вернулся с работы, а он лежал на полу в гостиной, - я стиснул зубы, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я рассказывал это уже много раз, но мне всё равно было тяжело. - Мой брат повесился после того, как узнал, что Салли не только растрепала эту историю по школе, но и написала об этом в сети и дала ссылку на блог моего брата.
Мусан налил мне вина и придвинул тарелку с нарезанными фруктами.
- Выпей и помолчи. Я буду спрашивать, а ты - кивать или мотать головой.
Я кивнул и выпил.
- Сеть и блог - это высокотехнологичные понятия?
Я кивнул.
- Это значит, много людей могло узнать о неудаче твоего брата?
Я снова кивнул.
- Эта Салли - плохая женщина.
- Была, - я поднял голову. - После похорон брата я взял нож, пришёл к её дому, дождался, когда она вернётся из кино со своим любовником, и убил её.
- А любовника?
- Вырубил с одного удара. Он хлюпик.
Мусан потёр подбородок.
- Что случилось дальше?
- После этого я пошёл в полицию и рассказал правду. Меня посадили в тюрьму. Тётка наняла законника, чтобы отмазать меня от высшей меры, но я не хотел жить.
- А сейчас?
- Не знаю, - честно признался я.
- Салли долго умирала? - спросил Мусан.
- Не очень. Сначала я ударил её в живот, а потом почти сразу - в шею. Она кричала, но никто не пришёл её спасать.
- Ты всё правильно сделал, человек, чьё настоящее имя я не могу выговорить, - Мусан смотрел мне в глаза и, казалось, видел насквозь. - Такие люди стоят дороже денег и рекомендаций. О том, как ты оказался на Перекрёстке, ты расскажешь мне в другой раз, а сейчас ты будешь есть, пить, забывать и учиться жить заново. Ты станешь возить меня на машинах тогда, когда мне это будет нужно. Если ты способен к боевым наукам, Аркай научит тебя сражаться, и ты будешь получать зарплату не только как водитель, но и как охранник.
Я кивнул. Мусан хлопнул в ладоши. Из ниши появился прелестный ребёнок лет двенадцати - существо было закутано в голубой шёлк от шеи до пяток, волосы у него были длинные, а голос тонкий, так что было невозможно понять, мальчик это или девочка. Ребёнок привёл меня в комнату, где мне предстояло жить, объяснил, как устроен дом господина Мусана, и ушёл.
Я жил один, хотя кроватей в комнате было две. Дом находился на возвышении, из окна были видны разноцветные крыши, сады и океан. Я вспомнил слова Мусана и заставил себя улыбнуться.
Так я начал жить на Перекрёстке и работать на Мусана Али Иеда, торговца тканями и предметами роскоши.
***
На Перекрёстке не считали лет, а сезоны тут менялись хаотично, поэтому сложно сказать, сколько времени мне потребовалось, чтобы адаптироваться и окончательно превратиться в Мику Саи - водителя, охранника, помощника, человека без прошлого, жителя Перекрёстка. Я привык к магии, соседствующей с высокими технологиями, научился стрелять из "гвоздомёта" и немного махать саблей, хотя до ураганной техники Аркая мне было как до Луны раком.
Мусан оказался хорошим человеком и хорошим бизнесменом. Убытки он терпел редко и небольшие, а прибыль имел стабильную. У него был только один недостаток - да и недостатком это назвать сложно - он был геем. Предпочитал заниматься сексом с юношами, а не с женщинами или девушками. Гарема он не содержал, посещая время от времени бордели и танцклубы соответствующей направленности. Мне часто приходилось его сопровождать. Иногда случались конфузы, когда нас принимали за пару или мальчики, предназначенные Мусану, пытались строить мне глазки. Мусана это ничуть не смущало, так что я потихоньку привык не отворачиваться и не отпихивать нежных созданий. Когда я стал сопровождать Мусана в подобных поездках, Аркай вздохнул с облегчением. К предпочтениям Мусана орк относился спокойно, но жеманных мальчишек не переносил совершенно, из-за чего некоторые из слуг старались держаться от него подальше. Я удивлялся тому, что Мусан ездит в бордели вместо того, чтобы взять любого из своих рабов - многие, я видел, пытались обратить на себя внимание хозяина - и однажды рискнул спросить.
- Мне не нужен слуга в постели, - со спокойной улыбкой ответил Мусан. Я не понял, что он имел в виду, но смутился и переспрашивать не стал.
***
Однажды я повёз Мусана к храму богини - то есть, в район, где находились почти все бордели и стрип-бары Перекрёстка. Улицу перегородила повозка, украшенная цветами и лентами - какой-то бонза взял себе наложницу из храмовой прислуги и теперь выкупал её у богини, совершая ритуальные совокупления у каждого алтаря. Разумеется, собралась толпа зевак.
- Давай поедем по другой улице, - предложил Мусан. - Мне неважно, в какой из борделей идти сегодня.
Я кивнул, убедился, что за нами ещё не образовалось пробки, немного сдал назад и повернул на боковую улочку. Протиснувшись между слипающимися домами, я выехал на небольшую площадь, на которой не бывал раньше.
- Давай к зелёному дому, - Мусан почему-то рассмеялся. Я припарковал машину у клумбы, посмотрел по сторонам и открыл дверь перед Мусаном. Только потом я взглянул на вывеску и понял, почему шефу было смешно. Заведение называлось "Лес" и предлагало полюбоваться на "очаровательных мальчиков, таких же милых, как трогательные лесные зверушки, а также на настоящих мужчин, таких же опасных, как дикие хищники". Из открытых окон доносилось техно.
- Аркай плохо на тебя влияет, - Мусан поцокал языком. - Всё время ждёшь покушения.
Я смутился.
- Не беспокойся сегодня, - шеф слегка похлопал меня по плечу. - Никто не знал, что мы приедем именно сюда.
Я кивнул и открыл перед ним дверь. Внутри было шумно, столбы разноцветного света метались по залу в такт музыке. Зал был двухэтажный. Внизу располагался танцпол и небольшая сцена, на которой танцевали несколько полуобнажённых мальчиков и мужчин - время от времени они собирались в пары или тройки и изображали совокупление. На втором этаже были столики и стойка бара. Я знаком предложил Мусану подняться. Среди публики было много подростков, которые вели себя очень развязно. Один из них сидел на лестнице и с отсутствующим видом мастурбировал, а когда я перешагивал его ногу, ухватил меня за штанину. Я попытался стряхнуть его руку, но он уцепился ещё крепче и, перекрикивая музыку, заорал:
- Выеби меня, во имя богини!
Мусан засмеялся, а я отвесил засранцу затрещину. Он обиженно потёр ухо и тут же предложил Мусану минет.
- А мне здесь нравится, - сказал шеф. - Пойдём, мальчик.
Мальчик с трудом поднялся на ноги. Он явно был пьян или под действием наркотика. Мне пришлось поддерживать его, пока мы шли к свободному столику, который выбрал Мусан. Как только шеф сел, мальчик целенаправленно вполз под стол и завозился между ног Мусана, откинувшегося на спинку дивана. Я не первый раз наблюдал подобную сцену и не смущался. Рядом появился официант, одетый в набедренную повязку и облегающие ботфорты на высоких каблуках. Я успел хорошо выучить вкусы Мусана, поэтому сделал заказ, не отвлекая шефа. Официант, понизив голос, сообщил, что мальчик, который сейчас делает минет моему другу, не работник заведения, но завсегдатай, поэтому хорошим тоном будет заказать что-нибудь и для него. Я заказал засранцу безалкогольный коктейль и фрукты под шоколадным соусом.
Когда заказ принесли, Мусан как раз кончил и мальчик выбрался из-под стола, демонстративно вытирая пухлые губы.
- Свободен, - сказал ему Мусан.
- Что? - не понял мальчишка.
- Свободен. Забирай напиток и фрукты и иди обратно на лестницу. Ты меня больше не интересуешь.
Мусан был особенным человеком. Когда он говорил что-нибудь таким тоном, не всякий жрец решался с ним спорить. Мальчик и жрецом не был, поэтому взял, что сказали, и ушёл, даже не виляя задом.
- Что, он так плох? - нейтральным тоном поинтересовался я.
Мусан пожал плечами и уставился мне за спину - на сцену. Я не оборачивался, поэтому не знал, что видит шеф.
Конферансье объявил номер "Лисёнок и Медведь", и я всё-таки обернулся. "Лисёнком" был похожий на девочку полуэльф, рыжий и с хвостом, прикреплённым к оранжевым штанам, "медведем" - огромный волосатый мужик, такой уродливый, что я тут же вернулся к созерцанию расписанной цветами стены. Шеф слегка улыбнулся, но тоже не стал смотреть на сцену, а завёл разговор о музыке - он редко бывал во внешних мирах, а культура Перекрёстка была довольно архаичной и простой. Наконец "медведь" трахнул "лисёнка" на радость публике, и конферансье после небольшого перерыва объявил гвоздь программы - "Зайчик и Чёрные Волки".
- Это, пожалуй, стоит посмотреть, - Мусан, встал из-за стола и подошёл к краю балкона. Мне оставалось только последовать за ним. "Зайчик" действительно достоин был называться гвоздём программы - стройный и гибкий мальчик лет шестнадцати извивался на сцене, всем телом демонстрируя одновременно робость и похотливость. У шефа загорелись глаза. "Зайчик" был одет в нарукавники и наголенники из белого меха. Пах не был закрыт и все могли видеть, что довольно крупный член "зайчика" стоит как караул. Меховой шарик, призванный изображать заячий хвост, крепился к пробке, вставленной в задницу маленького танцора. Уши тоже были - обруч, на котором они держались, терялся в копне светлых волос. На груди у "зайца" что-то сверкало. Я присмотрелся и понял, что это камни в золотых подвесках, вставленных в соски. "Заяц" был накрашен - губы блестели словно лакированные, кончики длинных тёмных ресниц были украшены мелкими стразами. После того, как публика насладилась видом "зайчика", на сцену выпустили "волков" - двоих здоровенных негров. Я никогда не любил чёрных, но на Перекрёстке мне пришлось пересмотреть своё к ним отношение, а эти вызвали что-то вроде симпатии. Явные бойцы, покрытые шрамами, были вынуждены прыгать вокруг наряженного зайцем мальчишки на потеху публике. "Зайчик" изобразил панику - если бы не стоящий член, в неё даже можно было бы поверить - пометался и оказался в объятиях одного из "волков". Дальше всё было просто. "Зайчику" "оторвали" хвост, вытащив у него из задницы изрядных размеров пробку, нагнули и оттрахали в обе дырки. То ли по задумке режиссёра, то ли из-за технической неисправности музыка затихла, когда троица была близка к завершению, поэтому были слышны звуки, которые они издавали. "Зайчик" нежно стонал, а "волки" вполне натурально рычали.
- Я его хочу, - сказал Мусан. - Сходи и договорись. Я буду ждать в машине.
- Вы хотите привезти мальчишку в свой дом? - я позволил себе удивиться. Мусан кивнул.
- И этих "волков" тоже. Вот залог, если потребуется, - он отдал мне тяжёлый перстень с "красной звездой" - за его стоимость можно было купить небольшой дом. Я проводил шефа к машине и вернулся в заведение. Менеджер - управитель по-местному - нашёлся быстро. Перстень пригодился. "Зайчик" стоил бешеных денег, и залог за него был соответствующий. Меня проводили в гримёрку - тесное помещение, заваленное всяким барахлом - чтобы я мог дождаться, пока "зайчик" подмоется после выступления.
"Зайчик" явился довольно быстро. Без косметики и в простом полосатом халате он выглядел ничуть не хуже, чем на сцене.
- Клиент? - мальчик поднял ровные тёмные брови.
- Мой шеф приглашает тебя в гости. Твоих, гм, помощников тоже, - я положил на стол кошелёк, заблаговременно выданный мне Мусаном. Мальчик, вопреки моим ожиданиям, ощупал глазами не кошелёк, а меня.
- То есть, ты меня не трахнешь? - он повернулся ко мне спиной, сбросил халат прямо на кучу тряпья, под которой, вероятно, скрывалось кресло, и принялся рыться в шкафу, занимавшем треть комнаты.
- Нет. Я предпочитаю женщин с большой грудью.
- Я тоже, - мальчик обернулся через плечо и солнечно мне улыбнулся. - То есть, жаль, что нет.
- Так жаль или предпочитаешь? - уточнил я.
- Если трахаюсь с женщинами, то предпочитаю, чтобы у них были большие груди. Если огромные - совсем хорошо. Люблю уткнуться в них лицом или забирать в рот столько, сколько влезет, пока губы не заболят, - на кресло полетели белые шаровары и голубая рубаха. - Мне накраситься или что-нибудь специальное с собой сделать?
- Указаний не было.
Мальчик вздохнул и подошёл ко мне вплотную. На самом деле его интересовал не я, а туалетный столик - мне просто не повезло оказаться в единственном свободном кресле, которое стояло как раз у зеркала.
- Раздвинь ноги, - потребовал мальчишка. Я решил, что вряд ли он двинет меня по яйцам, и так и сделал. Он нашёл на столике банку со смазкой, набрал её в шприц типа кондитерского и положил его поближе. Поставил босую ступню - изящную, как у девочки - на кресло между моих ног, прикусил губу, вставил в себя шприц и надавил. Поморщился.
- Может, помочь? - спросил я. Мальчик недоверчиво на меня покосился.
- Помоги. Засунь эту штуку на пару сантиметров внутрь и резко надави, чтобы выстрел был сильный, - он отложил шприц, убрал ногу, повернулся лицом к зеркалу и оперся ладонями на столик. Я начал осторожно вводить в него кончик шприца.
- Так нормально? Или глубже?
- Нормально, - мальчик облизал губы и посмотрел на мое отражение в зеркале. Глаза у него были ярко-голубые. - Дави уже.
Я резко выдавил смазку в задницу мальчишке. Он охнул и чуть присел, едва не надевшись на шприц. Его член вздрогнул и немного увеличился.
- Жалко, что ты не будешь меня ебать, - он приблизил лицо к зеркалу и потеребил подвески в сосках. - У тебя бы хорошо получилось.
- Не сомневаюсь, - я снова уселся в кресло. Даже если бы мне захотелось трахнуть этого "зайчика", я не стал бы этого делать. Его хотел Мусан, а переходить дорогу своему работодателю я не собирался. Мальчик надул губы и покосился на меня.
- Тебя как зовут вообще? - спросил я.
- Зайчик. Можно "заяц" или "солнышко", - он улыбнулся, взял с кресла шаровары и начал одеваться. - Назовёшь "ваше высочество" - глаза выцарапаю.
- Ты серьёзно? - спросил я.
- Абсолютно.
- Ладно, зайчик, - я побарабанил по подлокотникам. - Твоих помощников мне как получить? Менеджер сказал, они тебе подчиняются. Это за отдельные деньги или как?
- Стоимость их услуг входит в стоимость моих, - зайчик нырнул в рубашку и потянулся. - Я им сам всё объясню.
- Тогда, - я поднялся, - буду ждать вас снаружи.
- Хорошо, - мальчик плюхнулся в кресло, бесцеремонно меня отодвинув, и открыл одну из баночек, стоявших перед зеркалом. Запахло земляникой.
- Я не подведу, не бойся, - он обернулся через плечо, подмигнул мне и послал воздушный поцелуй. Я вышел.
С Мусаном всё было в порядке, так что я зря беспокоился. Шеф сидел в лимузине и читал книгу. Он опустил стекло, показал мне большой палец и закрыл окно - в салоне работал кондиционер, а на улице было жарковато. Я остался стоять у машины. Зайчик с сопровождающими появился через несколько минут. Одобрительно прищурился на тачку и прошествовал к двери. Сопровождающие следовали за ним шаг в шаг. Одеты они были в чёрные хлопковые штаны и такие же рубахи. Зайчик покосился на меня, но я не стал открывать перед ним дверцу, так что пришлось ему сесть в машину самостоятельно. Чёрные замешкались, и он поманил их пальцем. Когда дверца захлопнулась, я сел на водительское сиденье и поехал домой. Пассажиров я высадил перед парадной дверью и загнал машину в гараж, после чего перекусил, подумал, не сходить ли к Мирчиз - сговорчивой и весёлой лавочнице - но решил не отлучаться и лёг спать. Соседа у меня по-прежнему не было, и комната оставалась в полном моём распоряжении.
На следующий день шеф вызвал меня к себе. Он выглядел довольным и невыспавшимся.
- Отвези это, - он кивнул на шкатулку, стоящую на столе, - в тот бордель. Забери мой перстень и вещи зайчика. Он будет жить здесь.
- И эти его?.. - я сделал многозначительное лицо. Возражать я не собирался - это была личная жизнь Мусана, а не моя.
- И они тоже. Их зовут Нар и Ниар, но по-моему, они одинаковые.
- По-моему тоже, - я взял шкатулку и поднялся.
- Спасибо, Мика, - сказал шеф.
- Не за что, - ответил я, хотя так и не понял, за что.
Прислуга в борделе с радостью избавилась от барахла зайчика. Его было так много, что в багажник джипа всё не влезло и часть пришлось везти на заднем сиденье. Вернувшись, я узнал, что зайчик разместился в гаремной части дома. Я подумал, что там ему самое место, сдал слугам багаж новой игрушки шефа и до поры до времени выкинул мальчишку из головы.
***
Через неделю он напомнил о себе самым наглым образом. Я проснулся от того, что кто-то трогал меня за член, и поймал зайчика за волосы - он стоял на коленях у моей кровати и явно собирался мне отсосать, пока я сплю.
- Доброе утро, - сказал наглец и облизнулся.
- Нихуя не доброе, - я отпихнул его голову. Несмотря на ранний час он был при полном параде: косметика, куча побрякушек и короткие облегающие шорты вместо нормальной одежды.
- Мика, - он сел на пятки и обиженно заморгал. - Ты не хочешь?
- Не хочу, - я встал и направился к ванной, не обращая внимания на то, что мелкий засранец пялится на мою задницу.
- Но почему? - спросил он тоном капризного ребёнка. - Всем же нравится.
- А мне нравятся бабы, - я захлопнул за собой дверь.
Когда я вернулся в комнату, зайчика уже не было, но в воздухе висел сладковатый цветочный запах. Я открыл окно.
Мальчишка оставил меня в покое ещё на неделю, а потом пропал. Ушёл вечером и не вернулся до утра. Мусан отправил на поиски Аркая с ребятами, тот послал меня объезжать район вокруг храма Мудрости. Разумеется, мальчишки там не было и быть не могло. Отыскался он в самом вонючем портовом кабаке, но наотрез отказывался идти домой, пока я лично за ним не приеду, о чём Аркай сообщил мне по телефону. Я свернул с Библиотечной на проспект Щита и поехал к порту. Постояв пару часов в пробках и вымазав все колёса в носорожьем говне, я добрался до дыры, в которой сидел зайчик. Аркай подошёл к делу со всей ответственностью - возле входа с независимым видом курил полуэльф Идрайха, у его бедра жонглировала метательными дисками Юши - кендер женского пола. Вид у парочки был совершенно бандитский и только поэтому их ещё не втянули в драку. Я стрельнул у Идрайхи сигарету и спросил, где объект.
- Внутри, - Юши вернула мне кошелёк, который успела машинально стянуть, пока я прикуривал. - Аркай его держит, чтоб не сбежал. Хана и Реат у задней двери, Луна, Пигс и Шола внутри.
- Не много чести для нашего зайчика? - спросил я.
Юши пожала плечами. К машине направился нищий с безумным взглядом, и Идрайха взялся за кнут. Я решил не дожидаться развязки, выбросил окурок в грязь и толкнул хлипкую дверь кабака.
Внутри воняло скверным пивом, мочой и тухлой рыбой. Хозяин и похожие на жаб официантки дрожали в углу. Луна сидела на стойке и держала дверь под прицелом.
- Это всего лишь я.
- Они наверху, - сказала Луна. Дуло автомата не шевельнулось. Я обошёл зал так, чтобы в случае чего не оказаться на линии огня, и поднялся по скрипучей лестнице. Возле единственной на этаже двери дежурил Пигс. Он молча кивнул и посторонился, пропуская меня. Я постучал и назвался.
- Заходи, - сказал Аркай.
Здесь было почище, и даже воздух казался более свежим, чем на первом этаже. Зайчик нагишом сидел на полу, и вид у него был абсолютно невменяемый. Шола хмурилась, сунув руки в карманы зелёного балахона.
- Мика, - зайчик глупо улыбнулся и пустил слюну.
- Что с ним? - спросил я у лекарши.
- Коктейль. Афродизиак, спиртное, релаксанты, стимуляторы. Аркая узнал только после того, как тот ему по морде дал. Всех остальных как в первый раз видит. Всем предлагает потрахаться, хотя у него из жопы уже течёт. Его тут всю ночь, похоже, обрабатывали, придурка.
- Пошли, - сказал я зайчику. Он попытался встать на колени, но плюхнулся на задницу и жалобно заскулил. Аркай бросил на меня осуждающий взгляд. Я огляделся в поисках какой-нибудь тряпки, чтобы завернуть в неё мальчишку. Покрывало было сброшено с кровати и валялось в углу. Занавесок на окне не было, а к местным простыням мне прикасаться не хотелось.
- Шола, отжалеешь плащ?
Девушка встряхнула чёрными волосами и щёлкнула застёжкой. Мне на руки упал дорогущий эльфийский атлас, который я собирался измазать в говне и крови мелкого придурка. Зайчик не сопротивлялся, когда я его заворачивал. Шола и Аркай воспользовались моментом, чтобы влить в парня какое-то лекарство - сначала он дёрнулся, но увидел, что я не протестую, и расслабился. Я перекинул зелёный тюк через плечо и отнёс к машине. Аркай задержался, чтобы поговорить с хозяином, а я сгрузил отрубившегося зайчика на заднее сиденье. Шола села рядом со мной, развернулась назад и принялась колдовать. Я не спеша поехал домой.
Когда мы выбрались из пробки у центральной площади, Шола села нормально и сказала:
- Жить будет. Но я бы прибила.
- За что? - поинтересовался я.
- Из жалости. У него эльфийский психоз.
- Он же человек вроде, - не понял я.
- А, ты не знаешь, - Шола нашарила в бардачке пачку "честерфилда", которую я считал потерянной, и прикурила. - Болезнь мистического происхождения. Подвид нимфомании. Бывает у некоторых людей от секса с эльфами. Никто не застрахован, но из потрахавшихся, по статистике, заболевает примерно каждый сотый, не больше.
- И что?
- Ничего, - Шола пожала плечами и прикрыла глаза. - Если без зауми, мальчишка сидит на сексе сильнее, чем на любой дури. Идеальная шлюха, но плохой наложник. Ему надо больше, чем может дать один человек.
- А вылечить можно?
- Нет, - слово было тяжёлое, как тюремная решётка. - Может случайно выздороветь, если ему звёзды канкан спляшут.
- Хреново, - сказал я.
Шола кивнула.
Дома я оттащил бесчувственного зайчика в его покои и оставил на попечении Шолы. Нар и Ниар нарисовались сразу же. Я хотел спросить с них за исчезновение мальчишки, но решил, что будет лучше, если этим займётся Аркай.
Мусан не вызывал меня к себе, поэтому я мыл машины и бездельничал целый день. Ближе к вечеру я позвонил Мирчиз, но она сказала, что идёт в гости к тётке. Как только я дал отбой, меня вызвала Шола.
- Что-то случилось? - спросил я.
- Не совсем. У мальчишки истерика, я дала ему успокоительное, но он утверждает, что не заснёт, пока не увидит тебя.
- Нашёл няньку, - проворчал я. - Сейчас буду.
Шола отключила связь.
В коридоре, ведущем в гарем, я встретил Мусана. Шеф выглядел расстроенным. Я замедлил шаг, ожидая указаний, но Мусан покачал головой и пошёл в противоположную сторону.
Зайчик лежал в постели, но не спал - пялился на меня, прикусив губу.
- Будет странно себя вести - зови, - сказала Шола и вышла.
В комнате пахло травами и табачным дымом. Я сел на стул рядом с кроватью и сказал:
- Я здесь. Что тебе ещё нужно?
Зайчик слабо улыбнулся и взял меня за руку. Пальцы у него были ледяные, а ладонь - обжигающе горячая.
- Прости меня, Мика. Я себя во время приступов не контролирую.
- Было бы за что, - я пожал плечами. - А ты чувствуешь, как они начинаются?
- Иногда, - зайчик закрыл глаза. - Я буду тебе говорить, когда замечу.
- Почему именно мне? - спросил я, но мальчишка уже вырубился. Я убрал его руку под одеяло и тихонько вышел.
Утром меня вызвал к себе Мусан. У меня были нехорошие предчувствия, но деваться было некуда. Шеф ждал меня в кабинете, хотя обычно старался вести разговоры, не относящиеся к бизнесу, вне его.
Мусан смотрел в стол, когда я вошёл. Я сел в обитое зелёным бархатом кресло, предназначавшееся для посетителей, и стал ждать.
- Мика, - голос шефа был глухим, так что я решил, что всё совсем плохо. - Мой мальчик в тебя влюблён.
- По-моему, он просто капризничает.
- Это тоже, - Мусан потёр лоб кончиками пальцев и поднял на меня усталые глаза. - Но он привязался к тебе с первого взгляда. Я знаю, что ты предпочитаешь женщин, и не могу просить тебя уделить ему то внимание, которого он хочет, но не мог бы ты иногда проводить с ним время? Я могу заплатить, - Мусан осёкся.
Мне жалко было видеть шефа в таком состоянии, поэтому я сказал:
- Это не то, за что нужно платить. Вы правы, я не стану с ним спать, но он мне не противен - я могу бывать с ним.
- Спасибо, Мика, - шеф улыбнулся. Я вздохнул с облегчением и спросил, нужен ли я ему сегодня. Он попросил свозить Шолу в Рощу за ингредиентами. Я с радостью согласился. Рощей назывался район вокруг городской больницы и храма богини-целительницы. Больницы я не любил, но в Роще было удивительно красиво - вероятно, из-за того, что большую часть зданий там строили по эскизам эльфийских архитекторов. Ушастые могли быть надменными засранцами, магами и развратниками, но чувство прекрасного у них было не отнять.
Я отыскал Шолу в комнате зайчика. Мальчишка продолжал спать, а Шола обеспокоенно хмурилась, разглядывая его лицо.
- Что-то не так? - спросил я.
- Да и нет. Он слишком хорошо выглядит. После приступа должен быть бледен до прозрачности, но смотри - румянец и губы красные.
- Вчера вечером он был вполне адекватен.
- Насколько? - Шола сверкнула на меня зелёными глазами. Зрачки у неё были вертикальные - и пристальный взгляд мог показаться пугающим.
- Извинился и вырубился.
Шола кивнула.
- Так и есть. Подержи-ка его, - она жестами показала, как именно. Я приподнял голову зайчика и заставил его открыть рот, а Шола влила в него какое-то пахнущее мятой и базиликом зелье. Мальчишка проглотил лекарство, не просыпаясь, только недовольно поморщился, когда я положил его обратно, и попытался поймать мою руку.
Когда мы вышли из его комнаты, Шола вызвала Аркая и попросила его отправить кого-нибудь к зайчику, чтобы не дать тому сбежать.
- Что, приступ не кончился? - сообразил я.
Шола кивнула.
- Ночью было три луны - красная, полная и низкая, и два белых серпа одновременно. Кто-то из Великих приехал в город, а мы отдуваемся.
Отношение к Великим - героям, злодеям и прочему легендарному персоналу - на Перекрёстке было неоднозначным. С одной стороны, Перекрёсток существовал из-за них и для них - чтобы они могли переходить из мира в мир, не разрушая их и не смешивая. С другой - Великие привозили на Перекрёсток свои проклятия, меняли погоду и вообще создавали неприятности, как и положено Великим.
В Рощу мы съездили быстро. Шола хотела вернуться к пациенту, поэтому я не успел в полной мере насладиться видами и пообещал себе побывать здесь самостоятельно. На обратной дороге мы застряли в пробке, образовавшейся из-за слона, умершего прямо посреди улицы. Шола курила и вполголоса ругалась на родном языке, которого я не понимал. Наконец появились жрецы Смерти, подняли слона и увели к своему храму.
- Наглые ублюдки, - Шола выбросила окурок в окно.
- Кто? - я был сосредоточен на том, чтобы объехать тележку молочника и не задеть при этом низко и медленно летящий аквариум, в котором дремала русалка, и спросил не сразу.
- Чёрные, - Шола сложила руки на груди. - Вечно тормозят, всех пугают и делают вид, что самые главные.
Я пожал плечами.
- Своё дело они делают.
Шола поджала губы, и до дома мы доехали в молчании.
Зайчик встретил нас во внешнем дворе. Бросился к машине и чуть не угодил под колёса - мне едва удалось вовремя затормозить.
- Придурок, - заорала Шола, выскакивая из машины. - Жить надоело? - она отвесила мальчишке оплеуху. Я бы не решился бить шефова наложника, но лекарю можно было всё.
- Ай, - заверещал зайчик, когда Шола ухватила его за ухо. - Тётя Шола, пусти, больно же!
- Вчера тебе, засранцу мелкому, больно не было, - Шола развернула зайчика к дому и дала ему пинка. Зайчик снова заверещал. Хума, охранник, заржал, а мне стало жалко зайчика.
Поставив машину, я поднялся к нему.
Он был не в спальне, а в одной из бесконечных комнат "для развлечений" - лежал на кушетке, рассматривая роспись на потолке. Рубаху он снял, оставшись в широких штанах из полупрозрачного голубого шёлка.
- Мика, - зайчик заулыбался и сел. - Ты ко мне пришёл?
Я кивнул, поддёрнул брюки и присел на одну из толстых подушек, которые тут были вместо пуфиков. Зайчик взъерошил волосы.
- Шола меня напоила очередным зельем. Яйца не звенят, но ничего не соображаю. Не знаю, чем тебя развлечь.
- А меня не надо развлекать, - я улыбнулся. - Я тебя сам развлекать буду.
Зайчик сделал заинтересованное лицо.
- Надень на себя что-нибудь, - я поднялся на ноги. - В кино пойдём.
Шола выловила меня в коридоре и сунула в руки флягу с очередной порцией зелья. Зайчик появился только через час - всё это время я наблюдал за канарейками в клетке. Оделся он вполне прилично - штаны из плотного белого шёлка, голубая водолазка и жилет из золотой парчи - и не стал краситься, но выглядел всё равно непристойно.
- Мне что, паранджу надеть? - возмутился он, когда я осуждающе на него посмотрел. Я пожал плечами и поправил под пиджаком кобуру с "гвоздомётом".
Я не стал брать машину и повёл мальчишку в "Рок" - многоэтажный развлекательный центр в "техническом" районе. Зайчик смотрел по сторонам и залипал у витрин. Шоппинг в мои планы не входил, поэтому я увёл его от магазинов к небоскрёбу. Игровые автоматы мальчишку не заинтересовали, так что мы без дополнительных задержек поднялись на пятьдесят седьмой этаж, где был расположен мой любимый кинотеатр. Нам повезло - первого и второго "Терминатора" пустили двойным сеансом. Я взял попкорна, пепси-колы, и мы прошли в зал.
- Круто, - сказал зайчик, когда фильм начался, и промолчал до финальных титров. Я думал, он будет трепаться во время перерыва, но зайчик смылся в сортир, попросив меня купить ещё попкорна. К началу второго фильма он не явился. Я мысленно обругал себя и отправился на поиски.
Зайчик обнаружился в сортире. К его заднице пристроился какой-то тип в чёрной коже, ещё двое дрочили, глядя на эту сцену.
- Отвали от пацана, - сказал я типу и достал пушку.
- Мика, - зайчик виновато на меня уставился.
- Идиот, - сказал я ему.
- Мика, - повторил он с нежностью.
- Ты кто такой? - дрочившие как по команде спрятали хуи, застегнулись и потянулись за оружием.
- Водитель его хозяина. Если хотите неприятностей - они у вас будут.
- Блядь, - оскалился тот, который всё ещё держал зайчика за бёдра. - Хотя бы кончить дай. Это же невозможное что-то.
- Нет, - сказал я. - Мальчишка уйдёт со мной. Немедленно.
Тип выругался, зажмурился и отпихнул от себя зайчика. Тот держался за раковину, поэтому устоял на ногах.
- Хуй-то вымыть можно? - тип покосился на "гвоздомёт" в моей руке.
- Вон отсюда все, - сказал я холодно.
- Вот урод, - заметил один из онанистов.
- У этой пушки предохранитель заводской конструкцией не предусмотрен, - сообщил я.
Зайчик заскулил и обкончал раковину. Тот, который хотел вымыть хуй, облизнулся, с расстроенным видом застегнул штаны и предложил своим приятелям валить. Я убедился в том, что они не только вышли из сортира, но и уехали на лифте. Зайчик за моей спиной шумно умывался.
- Идиот, - повторил я.
- Прости, - зайчик всхлипнул, и я понял, что он плачет.
- Два идиота. Твоё зелье, - я сунул ему под нос открытую флягу. Он выпил залпом и разревелся, как маленький. Я неловко обнял его и держал, пока он не успокоился.
- Ты из-за меня фильм пропустил, да? - он снова наклонился над раковиной, чтобы умыться.
- Ничего такого, чего я раньше не видел. Но если тебе интересно, можем в другой раз сходить.
Зайчик посмотрел на меня, счастливо улыбнулся и начал оседать на пол. Пришлось ловить, вытирать и на себе тащить вниз. К счастью, в "Рок" можно было вызвать такси.
Дома я отнёс мальчишку в его спальню, раздел и уложил. Он, не просыпаясь, вцепился в мою руку. Можно было разжать снова ставшие ледяными пальцы и уйти, но я остался. Зайчик спал, я сидел рядом.
На следующий день мы пошли в "Рок", заказали частный сеанс и посмотрели второго "Терминатора". Зайчик был в восторге. Луны исчезли с неба, приступ закончился, и я уже думал, что мальчишку можно будет до поры до времени оставить без присмотра, но он сам заявился в мою комнату посреди ночи, сообщил, что ему снятся кошмары, и бесцеремонно залез ко мне под одеяло. Мне было лень его выгонять, поэтому я просто отодвинулся к стенке и выключился до утра.
День мы провели вместе. Играли в длинные нарды, которые на Перекрёстке называли "чёрное-белое", я рассказывал о родном мире - зайчик слушал, как загипнотизированный - и машинах. Он попросил научить его водить, я сказал, что не против, если Мусан разрешит. Зайчик рассмеялся.
- Он разрешит мне всё, что угодно.
Я пожал плечами. У Мусана был важный гость, поэтому мы не показывались в деловой части дома. Вечером шеф позвал мальчишку к себе, а я отправился в свою комнату и лёг спать, предварительно заперев дверь.
На следующий день Мусан предложил мне разделить с ним второй завтрак. Я не стал отказываться и спустился во внутренний двор. Зайчик был там же. В необъятной розовой юбке, подвязанной к щиколоткам, увешанный переливающимися в солнечном свете украшениями и с накрашенным лицом он был больше похож на тощую девицу, чем на парня.
Нам подали сладкое мясо, завёрнутое в листья салата, и кубки с густым молочным напитком. Мусан молчал, я не хотел начинать разговор первым. Зайчик сидел у ног хозяина и ничего не ел.
Когда мы закончили трапезу, Мусан вытер пальцы о волосы зайчика - мне не понравился этот жест - и сказал:
- Принеси ошейник.
Зайчик поднялся на ноги, изогнувшись всем телом, и ушёл. Плечи он держал расправленными, но голову опустил низко, как будто был чем-то расстроен.
- Он мне надоел, - доверительно сообщил мне Мусан. - Всё время требует внимания.
Я пожал плечами.
- Я хочу, чтобы ты брал его себе и делал, что хочешь.
У меня появилось ощущение, что Мусан говорит не для меня, а для кого-то другого. Зайчик снова показался во дворе. Шеф бросил на него недобрый взгляд, и мальчишка поёжился. Мусан поманил его пальцем. Зайчик подошёл, покачивая бёдрами, и встал на колени перед Мусаном. Тот отпихнул его ладонью.
- Отстань от меня.
Зайчик послушно развернулся ко мне и протянул ошейник с поводком вроде собачьего, только с большим количеством украшений.
- И что я должен с этим делать?
- Надень на него или просто возьми, - теперь Мусан был больше похож сам на себя. - Он будет делать всё, что ты скажешь.
- Но я не хочу, чтобы он делал то, что я ему скажу. Не хочу им распоряжаться.
Зайчик не шевелился, продолжая протягивать мне ошейник. Ситуация была совершенно идиотская.
- Ты согласился за ним присматривать. Это просто облегчит тебе задачу, - мягко пояснил Мусан.
- Окей, - сказал я и взял у зайчика ошейник. - Но мне нужны более подробные инструкции.
Зайчик поднял голову, подставляя шею. Глаза у него были совершенно пустые.
- Не убивать. Отправлять ко мне по первому требованию. Всё остальное - на твоё усмотрение.
Я посмотрел на Мусана. Он был абсолютно серьёзен. Зайчик ждал. Я поморщился и застегнул на нём ошейник. Зайчик тут же расслабился и улёгся передо мной на ковре.
- Вижу, вы поладите, - Мусан презрительно усмехнулся, глядя на зайчика. - А мне пора идти.
Пока я пытался сообразить, что сейчас произошло, Мусан ушёл. Зайчик поднял голову и заявил, что тоже хочет жрать.
- Ну так сходи на кухню, - посоветовал я.
- Не могу, - он перекатился на спину и подёргал ошейник. - Тебе придётся меня отвести.
- С чего вдруг? Хочешь жрать - вали на кухню. Хочешь спать - в свою спальню.
- Я хочу, чтобы ты обо мне заботился, - проныл зайчик. Я сделал суровое лицо и уставился на него. Он ответил умоляющим взглядом. Это было лучше, чем бессмысленное, как у куклы, лицо, но хуже, чем обычное ехидное выражение.
- Я не буду с тобой возиться, когда ты сам можешь справиться, - я дотянулся до него носком ботинка и потыкал в обтянутое шёлком бедро. - Вставай и вали.
Зайчик немедленно крутанулся на месте и попытался ухватить меня за ногу.
- Дааа, ещё, - протянул он, непристойно кривляясь.
- Сейчас двину, - пообещал я.
Зайчик облизнулся, но, вероятно, решил меня не доставать. Встал на ноги и пошёл в сторону кухни, виляя задом.
Я связался с Аркаем, чтобы удостовериться в том, что работы у меня сегодня не будет, перешёл в тень и дожидался зайчика, наблюдая за игрой света в фонтане. Он появился через двадцать минут и немедленно пожаловался на то, что поварёнок не стал его трахать.
- А он и не обязан это делать. Твои сопровождающие тебе на что? - поинтересовался я.
Зайчик потянулся, подставляя солнцу живот.
- Не хочу их насмерть заёбывать, - мальчишка широко улыбнулся, прищурившись. - Свози меня лучше в павильон Красного Неба.
Павильон Красного Неба был подземным переходом между районом красных фонарей и техническим рынком на самом краю города - и местом благотворительной проституции. Подонки всех мастей тусовались там круглыми сутками в поисках халявного секса. Владельцы лавочек за копейки сдавали желающим потрахаться подсобки и пустующие складские клети. Впрочем, не все нуждались в уединении - на Перекрёстке публичная ебля не преследовалась по закону, а павильон Красного Неба формально относился к району храма богини любви, так что иногда страждущие сношались прямо там, ничуть не скрываясь.
- У тебя что, опять? - спросил я.
- Нет. Просто ебаться хочется, - честно признался зайчик.
- Тогда обойдёшься.
- Оставляешь меня без секса, - мальчишка положил руку себе на пах и погладил. - Какой жестокий. Мне нравится.
- Руки, - рявкнул я. Зайчик вытянулся по стойке смирно. У него стоял.
- Ты ж вроде хотел научиться машину водить.
Глаза у мальчишки загорелись.
- Иди оденься. Поедем за город.
- В хаос, на остров или на площадь Песка?
- В песок. На острове негде кататься, а в хаосе ты убьёшься сразу же.
Зайчик несколько сник, но переодеваться пошёл, не выпендриваясь.
Площадь Песка, несмотря на пафосное название, была всего лишь огромным пустырём у конца набережной. По слухам, там собирались построить часовню бога то ли пустоты, то ли лени, но вмешался какой-то бестолковый демон - и пустырь остался пустырём. Места там было много, а желающих провести время - не очень.
Сначала я просто ездил по кругу, попутно объясняя зайчику, что делаю. Он внимательно слушал какое-то время, а потом осторожно потрогал моё запястье и умоляющим тоном сказал:
- Не могу больше. Разреши хотя бы подрочить.
Я остановил джип и уставился на мальчишку.
- Ты чего?
Зайчик покраснел и опустил глаза.
- Ну?
- Ты такой, - он закусил губу. - Уверенный, сильный. Я этих машин боюсь. А ты ими управляешь.
- И это повод подрочить?
- Ты не понимаешь, - упавшим голосом сказал зайчик. - Никто не понимает. У меня любая эмоция переходит в секс. Даже когда приступов нет.
Я откинулся на спинку сиденья и медленно выдохнул. Потянулся и взъерошил зайчику волосы. Он ткнулся головой мне в ладонь, как животное, и мелко задрожал.
- Дрочи, только машину не угваздай, - разрешил я, завёл машину и поехал на пляж. На зайчика я старался не смотреть.
У моря было не слишком много народу. Я специально выбрал место поглуше, чтобы зайчику не взбрело в голову приставать к отдыхающим, поставил машину в тени большого камня, вылез, вытащил зайчика за поводок, включил сигнализацию и повёл мальчишку к воде. Он шёл на негнущихся ногах, придерживая спадающие штаны.
- Сделай что-нибудь, - попросил он, когда я остановился.
- Что именно?
- Дотронься до меня, - зайчик шумно дышал. - Прикажи.
Я намотал поводок на кулак, потянул вниз - зайчик послушно опустился на песок - и сказал:
- Я хочу, чтобы ты кончил и успокоился.
Зайчик уставился на меня осоловелыми глазами. Я слегка ослабил поводок, зашёл ему за спину и снова растрепал его волосы. Зайчик дрочил с бешеной скоростью и тихонько постанывал. Я продолжил гладить его по голове. Он резко выгнулся, упираясь затылком мне в бедро, моя рука соскользнула ему на лицо, он поймал губами мой палец, заскулил и кончил. Набежавшая волна смыла сперму.
- Доволен? - спросил я.
- Да, - зайчик запрокинул голову ещё сильнее и жизнерадостно улыбнулся. - Спасибо.
- Руки вымой.
Он склонился над водой.
С этого дня начался новый этап наших отношений, хотя тогда я ещё не называл это отношениями.
Зайчик больше не лез ко мне, но радовался, когда я сам прикасался к нему. Он стал меньше капризничать, а обострения его болезни стали реже. При мне он не приставал к окружающим, но люди сами обращали на него внимание, особенно когда ему хотелось трахаться. Я поражался его таланту находить случайных любовников в самых неожиданных местах. Он мог выйти в сортир в кафе, попросив меня не беспокоиться, и вернуться через полчаса - одновременно с каким-нибудь стрёмным типом из-за дальнего столика, с которым они перед этим даже не переглядывались. Поводок я отстегнул от ошейника почти сразу, чтобы не болтался и не привлекал внимания, но ошейник зайчик снимал только когда купался - и то не всегда.
Машину он водить так и не научился, зато освоил глайдер - для мальчишки с магическим мышлением футуристическая тачка оказалась понятнее, чем транспортные средства моего мира и времени.
Однажды он попросил меня купить ему одежду, какую носили подростки в моём мире, и я согласился - зайчик, хоть и вёл себя зачастую как капризная девица, не был склонен к безумным походам по магазинам или бессмысленном щебету. Он вообще немного болтал.
Поездка превратилась в порнографический цирк почти сразу.
Магазинов, торгующих только привычной мне одеждой, на Перекрёстке не было. Костюмы, которые я носил, были сшиты на заказ, а рубашки можно было купить в торговом центре рядом с "Роком". Я видел там ещё какое-то знакомое тряпьё, поэтому повёз зайчика туда. Мальчишка молча пялился на рубашки, галстуки и перчатки. Рассматривал обувь и спрашивал, какой мазохист её придумал.
Потом мы добрались до лавочки с джинсами, зайчик был впечатлён манекеном в обтягивающих штанах из ткани, кажущейся грубой, и захотел себе "такое же". Продавцов было двое - щуплый парнишка с большим носом и невысокая полная девица с большими круглыми сиськами, которые едва не выскакивали из джинсового корсета. Зайчик выбрал пучок штанов для примерки и скрылся в кабинке. Я присел на пуфик и вытянул ноги. Я успел задремать и не понял, что мальчишка не показывается слишком долго. Девица сосредоточилась на клиентке - воинственного вида эльфийке - которая собиралась купить штаны, мини-юбку, куртку, рубашку и ещё что-то. Парня не было видно. Я подошёл к примерочной и на пару сантиметров сдвинул штору. Разумеется, эти засранцы трахались. Правда, на этот раз зайчик был сверху. Продавец довольно жмурился и дрочил, а зайчик держал его за бёдра и во все глаза смотрел на себя в зеркало. Меня он заметил сразу же, сделал виноватое лицо, но не остановился. Я показал ему кулак, задвинул штору и отошёл.
Зайчик купил пять пар штанов. Красный и улыбающийся продавец предложил ему заходить ещё.
- Накажешь меня? - виновато спросил зайчик, когда мы вышли из магазина.
Я пожал плечами. И зайчик решил меня довести. Не знаю, как он этого добился, но его трахнул каждый продавец мужского пола, у которого мы что-то покупали. Я не пытался остановить мальчишку, а продавцы меня просто не поняли бы - больные эльфийским психозом или, как тут говорили, "из-под эльфа", не могли быть чьей-то собственностью в сексуальном смысле. Если бы зайчик был шлюхой, ему заплатили бы за каждый акт, но вряд ли бы кто-то отказался.
- У тебя что, приступ? - спросил я, когда мы закончили с покупками.
- Не знаю, - зайчик развёл руками. - Я очень хочу, чтобы ты выеб меня на площади перед храмом, вот и пытаюсь как-то компенсировать.
- Тебе не кажется, что это ненормально? - это был бессмысленный вопрос. Зайчик был двинут на сексе, а его представления о приличиях кардинально отличались от моих.
- Мне кажется ненормальным, что ты до сих пор со мной не спишь, - мальчишка всерьёз надулся. Я промолчал.
Сразу после того, как мы вернулись домой, зайчика вызвал к себе Мусан, а я поужинал и завалился спать. Проснулся я от того, что кто-то шарил у меня в штанах - и без проблем поймал зайчика за руку.
- Что тебе опять нужно? - прошипел я.
- Нормального секса, - говорил зайчик тихо, но в его словах проскакивали истеричные нотки. - Мусан отличный хозяин. Самый лучший. Но как же он скучно ебётся!
- Это не моё дело, - я довольно грубо отпихнул зайчика. Он шлёпнулся на задницу и принялся дрочить.
- Трахни меня, Мика, трахни, - нараспев произнёс он. - Ты такой красивый, такой сильный, тебя любят женщины, а мужчины смотрят на тебя с завистью. Трахни меня - и я стану самым послушным мальчиком на свете.
- Заткнись, - я отвесил ему пощёчину.
- Да, да! - заорал зайчик в голос. - Бей меня, если тебе нравится. Делай, что угодно, только не будь равнодушным.
Я окончательно разозлился, вскочил, схватил зайчика за ошейник, нагнул над кроватью, взял свой ремень и порол мальчишку, пока рука не заболела. Маленький засранец даже не пискнул - он сосредоточенно дрочил всё это время.
- А ещё? - он с довольным видом покосился на меня через плечо, когда я опустил ремень.
- Чтобы ты накончал мне на постель? - я поднял брови. Зайчик облизнулся.
- Это моя эротическая фантазия.
- Пошёл в ванну, - я хлопнул его ладонью по горячей заднице. У зайчика подогнулись ноги, он пошатнулся, я подхватил его под мышки - и он кончил на мой прикроватный коврик.
- Фу, - сказал я.
- Хорошо-то как, - он откинул голову мне на грудь и мгновенно уснул. Я сгрузил его на пустующую койку, завернул в одеяло и лёг спать. Разумеется, слуга почистил несчастный коврик, пока я ходил завтракать, но у меня было ощущение, что зайчик пересёк какую-то важную границу. За порку мне стыдно не было - мальчишка не только сам напросился, но и явно получил от этого удовольствие.
В тот день кто-то привёз на Перекрёсток зиму - за час температура упала до нуля по Цельсию и пошёл густой снег. Люди попрятались по домам. Поместье Мусана было оснащено автономной системой отопления, которая работала от магических кристаллов, но мне всё равно казалось, что я мёрзну. То же самое было со всеми остальными. Зайчик надел бархатный халат поверх обычных штанов и рубахи, укутался в шерстяной плед и приплёлся в таком виде в мою комнату.
- Чего тебе? - я отложил детектив в мягкой обложке.
- Хотел извиниться за вчерашнее, - зайчик зевнул. - Я плохо себя вёл.
- Извинения принимаются, - я снова взялся за книжку.
- А теперь шагай отсюда, да? - договорил он за меня.
- Видишь, как ты хорошо меня знаешь, - я ухмыльнулся.
- Шола опять напоила меня своими зельями, - пожаловался зайчик. - Можно, я тут посижу?
Я пожал плечами. Зайчик принял это за разрешение остаться и улёгся на свободную койку. Я попытался читать, но чувствовал, что он на меня пялится.
- Слушай, - начали мы одновременно. Я рассмеялся.
- Говори.
- Нет, ты говори, - зайчик подпёр щёку кулаком.
- Я хотел спросить, почему ты не проводишь время со своими, гм, сотрудниками.
- С Наром и Ниаром? - уточнил зайчик.
Я кивнул.
- Так они скучные. Не разговаривают, в карты не играют, ничего не умеют - только трахаться и танцевать.
- Почему?
- Не разговаривают, потому что немые, - зайчик явно был в настроении поболтать. - Ничего не умеют, потому что рабы для развлечений.
- А шрамы откуда? Они разве не гладиаторы? - удивился я.
- Нет, - зайчик рассмеялся. - Кто бы отдал гладиаторов в подтанцовку шлюхе? Обычные шрамированные ёбари. Хуи на ножках.
- Ты их совсем не ценишь.
- Не ценю, - зайчик поёрзал и натянул на себя край покрывала. - Ты бы стал ценить искусственную бабу, если бы она у тебя была?
Я пожал плечами. У меня и настоящей-то уже не было - Мирчиз вышла замуж вскоре после того, как в доме Мусана появился зайчик, и решила хранить мужу верность.
- Расскажи мне о себе, а? - попросил зайчик.
Я помолчал. Мальчишка ждал, разглядывая меня. В этот день он не стал красить лицо и цеплять на себя кучу украшений, поэтому выглядел почти нормальным. Это-то меня и обмануло. Я рассказал ему свою историю. Когда я закончил, он молчал. Я думал, он скажет какую-нибудь глупость или уйдёт, но он встал, подошёл к моей кровати, лёг рядом и обнял меня. К тому времени я уже хорошо знал, когда зайчик собирается пристать, но в тот раз всё было по-другому. Он просто хотел быть ближе ко мне, чем обычно, а не пытался развести на секс. Я обнял его в ответ.
- Я бы хотел, чтобы кто-нибудь любил меня так же, как ты - своего брата, - пробубнил зайчик мне в плечо.
- Тебя что, никто не любил? - спросил я, чтобы сменить тему.
- Никто, - зайчик вздохнул и немножко отодвинулся. - Если тебе интересно, могу рассказать.
- Рассказывай, - я накинул на него плед.
- Я родился рабом. Отца я не видел никогда, а с матерью меня разлучили, как только я встал на ноги. Я рос с другими детьми в огромном тёмном доме - не помню, где это было, даже имени ни одного не могу вспомнить. Помню, что было темно и постоянно хотелось жрать. Когда я подрос, меня продали одному господину. Я должен был чистить его туфли и ласкать его член.
Я попытался выяснить, сколько лет тогда было зайчику, но не преуспел.
- Я был ростом, - зайчик задумался, - ну, чуть выше подоконника. Неважно, - он дёрнул плечом. - Когда господин решил, что я привык к его члену, он попытался засунуть его мне в рот. Я его укусил.
- Сильно?
- Не очень, иначе бы я с тобой сейчас не разговаривал, - зайчик нервно усмехнулся. - Меня избили до полусмерти и выбросили перед воротами Милосердного дома.
Милосердными на Перекрёстке называли состарившихся шлюх, которые организованно занимались благотворительностью, получая средства от горожан и храмов. Пришельцы из миров, знакомых с понятием монашества, называли их "монахинями с несдвигающимися ногами".
- А потом?
- Мои спасительницы вылечили меня, свели все шрамы и отдали в бордель. Если судьба гонится за собой, даже смерть не выход, - добавил он с философским видом.
- Да уж, - сказал я, чтобы что-нибудь сказать.
- Сначала всё было не слишком плохо. Управитель решил, что я слишком мал для секса. Я мыл посуду, полы, помогал при стирке - занимался работой наравне с некрасивыми шлюхами, у которых было не так много обычной работы. Одна из них заметила у меня эрекцию, когда мы мылись все вместе, и сообщила управителю. Он позвал ёбаря, чтобы тот меня развратил.
- Успешно?
- Не-а, - зайчик самодовольно ухмыльнулся. - Трахнуть он меня трахнул, сосать и дрочить научил, но я не получал удовольствия. Другими словами - у меня не стоял, когда в меня засовывали всякие штуки. А желающих было много. Я уже думал, что никогда не начну получать удовольствие от секса, а управитель уже готов был продать меня некромантам на ингредиенты, но я не был девственником, так что он ждал, пока я подрасту, чтобы набить цену хотя бы за вес.
- Ты серьёзно? - мне стало тошно. Я знал о существовании некромантов, о том, что они используют части человеческих тел в работе, но думал, что они добывают их из мертвецов.
Зайчик пожал плечами с беззаботным видом.
- Тогда я думал, что управитель совершенно серьёзен.
- Жуть, - сказал я.
- Ты очень добрый, Мика, - зайчик придвинулся ко мне и потёрся лицом о мою грудь.
- Эй, - я не злился, но чувствовал, что зайчик начинает приставать. - Тебе не нужно принять лекарство?
- Ещё нет, - он вздохнул и отодвинулся. - В общем, я был очень затраханным и очень несчастливым подростком, когда всё изменилось. В дешёвый бордель пришли трое. Мужчина, женщина и их чёрный раб. Мужчина и женщина были эльфами - прекрасными, как рассвет над морем, и жестокими, как лезвия меча. Они сняли меня на неделю.
- Из-за этого ты заболел?
- Я бы не назвал это болезнью, - зайчик заулыбался. - Мне стало намного лучше, когда я повредился рассудком. Представляешь, они трахали меня почти все время - тот мужчина и его раб. Женщина смотрела. Когда ей надоедало смотреть, она звала мужчину с собой, они выходили в другую комнату. Оттуда доносились крики боли, но когда они возвращались, на нём не было следов. Он выглядел очень счастливым.
- Зайчик, - остановил я его излияния. - Во-первых, тебе пора принять лекарство. Во-вторых, меня не интересуют подробности.
- Но это же самое восхитительное! - возмутился зайчик. Он порылся в карманах халата, нашарил фляжку с зельем, выпил его и начал засыпать.
- Я немножко, - сонно пробормотал он, обнимая меня. Я чувствовал себя огромным плюшевым медведем. То есть, очень глупо.
Зима надолго задержалась на Перекрёстке. Местные жители мёрзли даже в тёплой одежде. Началась эпидемия гриппа, но жители дома Мусана были в безопасности - Шола была хорошим лекарем. Дела шефа пошли на спад - жителей интересовали меха и синтетические утеплители, а не дорогие шелка. Парча и бархат по-прежнему продавались, но у меня было ощущение, что Мусан сам потерял интерес к бизнесу. Убытков он не нёс, но прибыли уменьшились.
Беда подкралась незаметно. Я винил зиму, а Шола - себя. Мусан заболел. Он спал больше обычного, потерял аппетит и совершенно отказался от пеших прогулок - я возил его на все встречи.
Великая злодейка, принесшая на Перекрёсток зиму, уехала, но вечное лето не вернулось - кто-то привёз с собой сезон дождей, и город мок десять дней. Зайчик впал в спячку следом за хозяином и больше не доставал меня. Иногда он выходил, чтобы проводить Мусана, и с отсутствующим видом стоял под навесом, пока мы не выезжали за ворота.
- Если со мной что-то случится, - сказал мне однажды шеф, - ты присмотришь за мальчишкой.
- Не говорите так, - ответил я.
- Я уже давно не молод, - спокойно сказал Мусан. - Рано или поздно смерть заберёт меня.
- Но почему я? Я ведь недавно на Перекрёстке.
- Именно поэтому. Люди здесь ленивы душой и эгоцентричны. Ты умеешь заботиться и думать наперёд.
Я расстроился и промолчал.
Всё случилось так, как сказал Мусан. Он умер во сне - просто остановилось сердце. Никого не было рядом с ним, чтобы помочь. На следующий день началась весна.
В дом прибывали многочисленные друзья и знакомые Мусана. Откуда-то появились родственники - женщина с длинным лицом и некрасивый подросток. Глаза у них были такие же, как у Мусана, поэтому Аркай позволил им посмотреть на тело. От храма Смерти пришли Безутешные. Они омыли тело, одели его в праздничную одежду и оплакали его, вознеся положенные молитвы.
Зайчик заперся в своих покоях и ревел, пока Шола не напоила его успокоительным.
- Почему ты плачешь? - спросил я, когда он проснулся.
- Потому что теперь меня продадут куда-нибудь, - зайчик всхлипнул. - И я больше никогда тебя не увижу.
- Ты совсем не любил Мусана? - мне стало интересно. Зайчик отвернулся.
- Мне стыдно, - сказал он после долгого молчания. - Он был добр ко мне, а теперь я даже не могу попросить у него прощения, - мальчишка снова расплакался.
Усыпанный цветами гроб установили на крыше лимузина, и я повез шефа в его последнюю поездку - к храму Смерти. Пешеходы расступались перед печальным кортежем, всадники сворачивали. Нищие плакали, желая заработать монетку. Шола сменила зелёные одежды на белые и шла перед машиной, похожая на печального ангела. Перед поездкой Аркай уговаривал её не делать этого - она ни в чём не была виновата перед шефом, но Шола сказала, что она должна была раньше заметить усталость сердца Мусана.
Тело шефа сожгли на постаменте перед храмом. Это было по-своему красиво - ярко-красный магический костёр на фоне безмятежного неба. Зайчик тихонько плакал, уткнувшись мне в грудь. Он не взял с собой Нара и Ниара и выглядел совершенно одиноким.
Приличия требовали выждать несколько дней траура, но дела Мусана Али Иеда были требовательнее. Аркай, Шола и приглашённый законник с помощниками вскрыли завещание шефа. Каждый из служащих получил изрядную сумму денег. Всё прочее движимое и недвижимое имущество наследовал бывший наложник по имени Зайчик. Все были ошарашены. К завещанию прилагалась вольная. Шола проверила магическую печать и растерянно произнесла:
- Это писал Мусан. Здесь отпечаток его души, это невозможно подделать. Ничего не понимаю.
- Я тоже, - Аркай нахмурился. - Мальчишка уничтожит то, что создал Мусан.
- Я бы не спешила с выводами, Аркай, - Луна потянулась. - В любом случае, надо позвать эту шлюшку - пусть узнает новости.
- Я его приведу, - Идрайха отклеился от стены.
Он приволок мальчишку за шиворот. У зайчика дрожали руки, а глаза были красными от слёз.
Законник огласил завещание ещё раз и передал зайчику вольную. Мальчишка смотрел на бумагу пустыми глазами.
- Мне это не нужно, - пробормотал он и выронил документ.
- Идиот, - прошипела Юши и сунула вольную ему в руки.
Я встал со своего места.
- У этого разговора не было свидетелей, - сказал я. - Но я обещал Мусану позаботиться о мальчике. Поскольку он сейчас невменяем, - я покосился на Шолу, и она кивнула, подтверждая мои слова, - я займусь всеми делами.
Никто не стал возражать.
Аркай сказал:
- Я тебе помогу.
- Отлично, - Юши подбросила в воздух метательный диск, - если Мика возьмёт дела в свои руки, я останусь.
Все закивали.
- Но я ничего не понимаю в торговле тканями, - я покосился на помощников Мусана. Этих типов я видел всего пару раз и у меня не было оснований им доверять.
- Я увольняюсь, - тут же заявил один из них.
Другой - пузатый коротышка в костюме-тройке - пожал плечами.
- Думаю, я смогу вам помочь, - он должен был улыбнуться, но вместо этого сморщился и спрятал лицо в платок.
- Мика, - зайчик протянул ко мне руку, и я сжал холодные пальцы.
- Спасибо, - прошептал мальчишка.
- Вы свободны, - сказал Аркай законнику. Тот пожелал нам всем поскорее излечиться от печали, взял копии документов для архива и ушёл. Помощники убрались следом за ним. Уволившийся управляющийся смылся вместе с ними. Сразу стало как-то спокойнее.
- Возможно, вы не помните моего имени, - сказал коротышка. - Меня зовут Хаен Джорла.
- Очень приятно, - я отпустил зайчика, чтобы пожать коротышке руку. - Я Мика Саи.
- Мы можем оформить ваше опекунство над этим мальчиком, - Хаен кивнул на зайчика.
- Не надо, - мальчишка поднял голову. - Я просто буду подписывать то, что Мика скажет.
Луна неодобрительно цокнула языком.
- Думаешь, Мусан доверил бы мальчишку кому попало? - рыкнул на неё Аркай.
- Когда вы поженитесь наконец? - Идрайха зевнул. Луна покраснела.
- Не до того сейчас, - проворчал Аркай.
Так мне пришлось стать управляющим делами зайчика. При оформлении документов выяснилось, что его в самом деле так звали. На наречии, общем для Перекрёстка, звучало смешно, но для приезжих это было просто ещё одно имя. Хаен оказался неплохим парнем. Он не стал утаивать от меня информацию, быстро познакомил со всеми нужными людьми и не пытался протащить в штат своих знакомых и родственников. Женщина с длинным лицом ещё раз приходила в дом Мусана. Я передал ей шкатулку с драгоценностями, завещанную Мусаном, и предложил заходить ещё.
- Ноги моей не будет в доме этого мужеложца, - сердито сказала женщина, взяла шкатулку и ушла. Больше я её не видел.
В тканях я по-прежнему не разбирался, но Хаен взял всю конкретику на себя, оставив мне определение общей политики и встречи с партнёрами. Последнее удавалось мне особенно хорошо. Зайчик утверждал, что это из-за моей суровой внешности, а Хаен - что из-за жёсткого выговора. Ничего сурового я в себе не видел, поэтому был склонен верить Хаену.
В комнаты Мусана я так и не переехал, хотя для деловых встреч пользовался теми же кабинетами и павильонами, что и он. Зайчик нашёл для меня деловые заметки Мусана, которые здорово помогали в делах - я заранее знал, чего стоит ждать от того или иного дельца.
Зайчик по-прежнему часто приходил ко мне, но не приставал. Он выслушивал мои отчёты о делах, не давая советов и не высказывая своего мнения, обнимал меня и засыпал рядом, чтобы исчезнуть до рассвета. Я привык к нему. Когда у него начался очередной приступ, он пришёл ко мне и расплакался на пороге.
- Мика, Мика, сделай что-нибудь. Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя, - он повторял это снова и снова, а я беспомощно обнимал его, не чувствуя ничего, кроме жалости. Зайчик тёрся об меня всем телом - и я не протестовал, понимая, что он не владеет собой. Я ерошил ему волосы, хватал его за руки и за задницу - зайчик истерически всхлипывал и дрожал от возбуждения.
- Да сделай же ты что-нибудь! - взмолился он. Я уткнулся лбом ему в плечо, чтобы он не видел моего лица, сунул руку ему в штаны и сжал пульсирующий член. Зайчик кончил с пронзительным криком и потерял сознание. Я вызвал Шолу. Она привела мальчика в сознание, заставила выпить зелье и отвела в его покои.
- Он сходит с ума, - сказала она мне на следующий день. - Не знаю, почему ты иммунен к его воздействию, но ты должен с этим что-то сделать. Теперь его приступы направлены только на тебя. Если он не получит того, что ему нужно, он свихнётся окончательно или умрёт.
Мне стало страшно. Я успел привязаться к зайчику. То, что у меня на него не стояло, не имело никакого значения.
- Мне понадобится какой-то стимулятор, - сказал я.
Шола невесело рассмеялась.
- Думаешь, он не подсыпал тебе в еду афродизиаки? Да он начал сразу же, как здесь поселился.
- И ты молчала?
Шола пожала плечами.
- Всё равно они на тебя не действовали, - она тяжело вздохнула. - Если не собираешься спать с ним, заставь хотя бы написать завещание, иначе дом отберут жрецы.
- Ты его приговорила? - я смотрел прямо в глаза Шолы.
- Нет, - она покачала головой. - Но теперь вся надежда на тебя.
Я помолчал.
- Неужели нет никакого другого способа?
- Разве что мы найдём того эльфа, который его отымел, - Шола нервно хохотнула.
- Нереально, - я поднялся из кресла. Шола тоже встала.
- Что будешь делать? - спросила она.
- Ещё не знаю, - я открыл перед ней дверь, запер кабинет и отправился в гарем. Зайчик дремал на кушетке в гостиной. Я присел рядом и погладил его по лицу. Он не открыл глаза, но его член заметно шевельнулся в просторных штанах.
- Мика, - пробормотал зайчик, не просыпаясь. - Мика, я так хотел тебе сказать.
- Что сказать? - спросил я, продолжая гладить его лицо.
- Я люблю тебя, - зайчик вздохнул. И всё встало на свои места. Я наклонился и поцеловал его в губы. Возбуждения я по-прежнему не чувствовал, но идея переспать с мальчишкой уже не казалась мне такой безумной. Зайчик обнял меня и наконец проснулся.
- Мика, - он слабо улыбнулся. - Ты пришёл меня разбудить?
- Не совсем, - я улыбнулся в ответ. - Я пришёл тебя любить.
Сонные глаза засияли. Зайчик обнял меня ещё крепче, я снова поцеловал его. В этот раз он ответил на поцелуй, просунул язык между моими губами - он был сладким на вкус, слаще многих женщин. Я гладил его по бокам и запускал руки под одежду. Он не отставал - и очень скоро я возбудился. Зайчик выкрутился из моих рук, сполз на пол и взял мой член в рот. Это было нечто потрясающее. Я кончил, даже не успев предупредить его, он тоже разрядился, глядя на меня с невыносимой благодарностью.
В тот раз мы так и не переспали - зайчик выключился через пару минут после оргазма. Мы сделали это через несколько дней, когда приступ, в течение которого он постоянно пил успокаивающие зелья, закончился, а в хозяйских комнатах сменили обстановку и отделку. Я всё-таки заставил себя отпустить Мусана туда, куда отправилась его душа после смерти, и занял его место, чтобы заботиться о тех, кто был ему дорог при жизни.
- Мусан был бы рад за вас, - сказала мне Шола утром после ночи, которую я провёл с зайчиком. Я улыбнулся в ответ.
Хоть зайчик и утверждал, что меня ему вполне хватает, я всё равно понимал, что его сверхъестественная похоть никуда не делась, и не стал избавляться от Нара и Ниара. Зайчик учил меня быть жестоким или нежным. Я делал с ним вещи, которые считал раньше грязными, и не испытывал ни раскаяния, ни отвращения. Мальчик жил и был счастлив - это оправдывало любые методы. Приступов не было довольно долго, но очередной обрушился на зайчика, когда Шола была в отъезде - согласилась помочь подруге с магическим экспериментом, для проведения которого они отправились в один из обломков мёртвого мира, которыми был окружён Перекрёсток. Приглашённый лекарь отказался составлять зелье для зайчика, мотивируя это тем, что не знает пациента. Мальчику предстояло сутки, если не больше, пребывать в состоянии ненормального и неутолимого возбуждения. Я вызвал Хаена, сгрузил на него все дела и заперся с зайчиком в гареме.
Я связывал ему руки и ласкал его сам, чтобы он не повредил себя. Когда, после пятого или шестого оргазма, зайчик начал кричать, что хочет трахаться, я позвал Нара и Ниара, чтобы они удовлетворили его похоть. Зайчик просил меня смотреть - и я смотрел, как они это делают. Мне было стыдно, но я возбудился сам, глядя на то, как чёрные руки хватают белоснежные бёдра. Зайчик просил посмотреть на его дырку - я смотрел и желал его ещё сильнее.
- Неужели ты меня всё ещё не хочешь? - спросил он, когда Нар и Ниар ушли. Я потерял голову. Я привязал руки зайчика к ножке кровати, бросил на ковёр подушку - он сам улёгся на неё задом и широко развёл ноги, чтобы я видел как можно больше. Я взял его без нежности. В заднице у него хлюпала сперма чёрных рабов, он был так растянут, что я чувствовал намного меньше, чем обычно - и я рассказал ему всё это. Зайчик сжался вокруг меня, задрожал и кончил. Я добавил свою сперму к той, что уже была в нём.
- Если тебе мало, я отвезу тебя в павильон Красного Неба в одном ошейнике, - пообещал я.
- Если ты будешь смотреть, мне будет очень хорошо, - пробормотал зайчик и отключился. Я освободил его и уложил на кровать. Он проспал десять часов, а когда проснулся, приступ закончился.
- Ты моё лекарство, Мика, - сказал он, обнимая меня.
***
С тех пор его приступы стали реже и короче, но они стали и моими приступами тоже. Когда зайчик начинал сходить с ума, я шёл по тому же пути, забывая о границах допустимого, желая только одного - любой ценой добиться того, чтобы зайчик наконец успокоился. Мы перепробовали много разных вещей и ещё больше повторили того, что делали раньше, но эффект оставался непредсказуемым.
Теперь ни одна из фантазий зайчика не вызывает у меня отвращения. Иногда, с похмелья, я сам себе кажусь грязным извращенцем, но зайчик приносит мне антипохмельное зелье, сваренное Шолой, и, пока я прихожу в себя, делает мне минет или садится на член - и рассказывает, как ему хорошо со мной и как он счастлив от того, что ему удалось соблазнить меня.
Зайчик до сих пор не знает о моём разговоре с Шолой и о том, что я пришёл к нему, чтобы спасти от смерти. Я не собираюсь ему говорить. Когда он счастлив, я тоже чувствую себя счастливым.