Work Text:
Когда по ТВ пошли первые сообщения о нападениях зомби, Цзян Чэн немедленно позвонил Вэй Усяню и гаркнул:
- Твоих рук дело, скотина?!
- …Цзян Ваньинь.
Позади глаз уже зарождалась головная боль.
- …Ханьгуан-цзюнь, простите, что разбудил. Можете передать трубку Вэй Усяню? – После паузы он неохотно добавил: - Пожалуйста.
- Мне не нравится ваш тон, - сказал Лань Ванцзи, потом повернулся и зашептал, не позаботившись прикрыть динамик. Цзян Чэн слышал нытье брата и фирменные «м-м-м» Лань Ванцзи, которыми тот его будил.
«Вообще не меняются», - с горечью подумал он. Однако глубоко внутри все-таки была и нежность, которую Цзян Чэн не собирался отрицать, сколько бы ни прожил. Они достигли высшего уровня и обрели бессмертие, проведя на этой планете уже тысячу лет, однако Вэй Усянь не знал и никогда не узнает, что брат одобряет его отношения с Лань Ванцзи.
«Ну не может же он быть настолько тупым, чтобы до сих пор не заметить», - подумал Цзян Чэн, прибавляя звук. На экране корреспондент дрожащим голосом описывал, что происходит на Манхэттене. Репортаж оборвала женщина с пустыми глазами, прыгнувшая ему на спину и вцепившаяся зубами в шею. Изображение исчезло, остался только звук: вопли и хлюпанье раздираемой плоти. Цзян Чэн сжал руку в кулак, постукивая Цзыдянем по губам.
- Алло, - наконец сонно проворчал голос из трубки. – Ты вообще в курсе, который час у нас в Лондоне?
- Заткнись. Это твои штучки? Снова накосячил?
- Ты о чем, черт побери?
- Включи новости, тупица. И я же просил без этого дурацкого акцента, бесит.
- Почему сразу не сказать… Лань Чжань, милый, включи… о, спасибо, люблю тебя. Итицкая сила, это что, лютые мертвецы?!
- Похоже, - мрачно отозвался Цзян Чэн.
Вэй Усянь резко вздохнул.
- Я ни одного не видел уже – сколько? – с тысячу лет, пожалуй. Хотя постой, они не похожи на обычных лютых мертвецов. Проклятье, какого там смертные…
- Они становятся лютыми мертвецами сами по себе, - сказал Лань Ванцзи. Голос звучал ближе, чем Цзян Чэн предполагал (или нет, учитывая, что эти голубки не умели держать руки при себе, заразы). – Вэй Ин…
- Я ничего не делал! И вообще за темную магию не брался тыщу лет! Ладно, тыщу лет не поднимал мертвых, но сейчас-то об этом и речь.
- Я тебя не обвиняю, - ровно возразил Лань Ванцзи. Впрочем, для Вэй Усяня в его голосе наверняка была целая палитра эмоций. – Просто интересуюсь, чувствуешь ли ты от них злобу.
- А это можно почувствовать по телевизору?
Послышался звук поцелуя и бормотание Вэй Усяня:
- Прости, Лань Чжань, я не имел в виду, что ты считаешь, будто это я сделал.
Фу, противно, словно родителей в постели друг с другом застал.
В трубку Вэй Усянь сказал:
- Да, вроде того. Точнее сказать, увидеть можно, а не почувствовать. Ну, энергия есть энергия, так ведь? Потому люди и говорят, что видят на фото или видео ауру, огни какие-то. По сути, это злоба мертвых, но тут не тот случай.
Что бы там ни разглядел Вэй Усянь, говорил он расстроенно. Цзян Чэн мог его понять. Последний раз столько бессмысленных смертей и насилия они наблюдали во время Второй мировой.
Вэй Усянь протяжно выдохнул.
- Лань Чжань, - сказал он.
- М-м-м.
- Да, согласен.
- М-м-м.
- Хорошая мысль, пойду мечи возьму.
- М-м-м.
- Черт, ты прав. Оставлю сообщение, чтобы они не волновались. Эй, Цзян Чэн.
Странный способ общения его брата с мужем заставлял дергаться бровь. Цзян Чэн хмыкнул, показывая, что на связи. Послышались шаги, хлопнула дверь.
- Где ты там сейчас, напомни?
- В Новой Зеландии.
- Блин, вдвое больше лететь. Мы с Лань Чжанем пойдем вперед, встретимся на месте, когда прибудешь. Лань Чжань как раз брату звонит.
Цзян Чэн кивнул, хотя собеседник и не мог его видеть.
- Да, надо это остановить. Звякну остальным. Только на мече не смей лететь, дурень. Слишком далеко, чтобы без остановок. И их военные тебя подстрелят, как только заметят.
- Знаю, - пробормотал Вэй Усянь.
Цзян Чэн подождал.
- Лань Чжань уже запретил.
- Повезло тебе, что вы женаты, - ехидно заметил Цзян Чэн. Он и сам начал сборы, призывая меч и разыскивая паспорт. Трубку никто из них так и не положил. – Вэй Усянь.
- Что?
- Ты там осторожнее. Мы же понятия не имеем, как эти существа на нас повлияют.
- Ну, ты меня знаешь, я специально Лань Чжаня с собой тащу, чтобы он не давал мне делать глупости. Тебя, кстати, тоже касается. И вот честно, Цзян Чэн, я тут ни при чем.
Это была старая (очень, очень старая) рана, которая давно зажила, зарубцевалась. Цзян Чэн простил, но все-таки не мог устоять перед искушением подразнить брата. Подколка перестала быть жестокой уже через триста лет после тех событий и превратилась в их способ проявить любовь без ненужного слюнтяйства. Цзян Чэн такие вещи терпеть не мог и дал бы Вэй Усяню по морде за попытку с ним подобное провернуть.
- А то я не знаю, болван.
- Я на всякий случай, ты же такой доверчивый.
- Это кого ты тут доверчивым назвал?
- Ну, посмотрим… его зовут Цзян Чэн, второе имя Ваньинь, и он до сих пор холост…
- Все, я вешаю трубку. Увидимся, балда.
Вэй Усянь рассмеялся.
- Увидимся. Сам балда.
Прежде чем Цзян Чэн нажал на сброс, он все же успел услышать, как Усянь кричит:
- Лань Чжань, наш тревожный чемоданчик на случай зомби-апокалипсиса у тебя? Я шутил, но мы же вроде готовили его…
Фыркнув, Цзян Чэн кинул телефон на кровать. Невыразимый ужас сеял разрушения в Нью-Йорке прямо сейчас, а Вэй Усянь все равно нес какую-то чушь. В горячке боя он, небось, тоже нес бы чушь при молчаливой поддержке Лань Ванцзи.
Ведь лучшее в жизни не меняется, сколько бы времени ни прошло.