Chapter Text
Был поздний осенний полдень. Серые облака медленно катились над Манхэттеном, скрывая из вида заходящее солнце. Воздух повлажнел от тумана и смога, медленно сгущающихся в противную морось.
Тони развалился на удобном и дорогом диване, многозначительно не обращая внимания на бессвязное бормотание Стива о командных встречах. Ну и что, если он пропустил одну из них, или все, в любом случае, они никогда не обсуждали что-то важное. И кроме того, наблюдать отвратительное настроение Фьюри больше часа было по-настоящему уныло. Очевидно же, что у него есть дела получше. Например, научить Дубину печь кексы — целиком и полностью правомерная работа. Брюс, равнодушный к лекции Стива, решал сканворды и потягивал свой отвратительный травяной чай. Так или иначе, но Тони считал, что вряд ли кто-то захочет попробовать ему что-то приказать.
Внезапно изморось снаружи превратилась в целый ливень, и Башню Мстителей сотряс низкий гул. Супергерои в удивлении посмотрели друг на друга.
— Тор? — спросил Тони, поднимаясь и подходя к громадному, от пола до потолка, окну, которое отделяло гостиную от посадочной площадки и балкона.
Словно его вызвали, бог появился снаружи, с Мьёльниром в руке и другой фигурой, прижавшейся к нему, и тут же промок под дождем насквозь. Сначала Тони не смог разглядеть, кто это, но потом сверкнула еще одна молния, оставив изобретателя совершенно ошарашенным. Это невозможно.
— С ним Локи? — тихо спросил Брюс.
Так и было. Лицо Бога Шалостей было развернуто к груди Тора, его руки крепко держались за нагрудник Громовержца, но тем не менее, это точно был он.
Старший бог сказал что-то, от чего Локи в отрицании покачал головой, но Тор не сдался и мягко потянул его к застывшим Мстителям.
Тони почти расслышал, как ускоряется дыхание Брюса, да и сам он почувствовал в груди, рядом с дуговым реактором, укол злости.
К тому времени Тор вместе с Локи, продолжающим прижиматься к его боку, остановился перед ними.
— Я могу войти? — спросил Громовержец у Тони. Даже названной Башней Мстителей, она все еще оставалась собственностью Тони. Дождь лился с волос и лица бога, а мокрый красный плащ, казалось, весил в десять раз больше, чем обычно. Старк мог бы поклясться, что Тор выглядел намного старше, чем в последний раз, когда они виделись.
— Что он здесь делает? — прорычал инженер. — Разве он не должен гнить в чертовом подземелье глубоко под вашим волшебным царством?
— Пожалуйста, друзья, позвольте мне объяснить, — начал Тор.
— Объясни, и лучше сделай это быстро, прежде чем я скажу Джарвису позвонить Фьюри, — вскипел Тони. Как он мог привести Трикстера обратно, после всего, что случилось из-за него в Нью-Йорке? После всего, через что они прошли, после разрушений в городе, после страданий людей.
Он услышал знакомый голос, несмотря на то, что тот был приглушенный и очень слабый.
— По-видимому, твои друзья не хотят моего присутствия здесь, брат. Нам следует поискать жилище где-то еще.
Голос Локи был неправильным. Ему не хватало обычного для бога подавляющего присутствия и уверенности. Вместо этого, он звучал вымучено и безропотно.
— Нет, брат. Тебе требуется помощь их целителей и место, где ты сможешь спокойно отдохнуть. Пожалуйста, Энтони! — Громовержец умолял, и это в самом деле было больно слышать. Тони быстро глянул на Стива и Брюса, они кивнули.
— Ладно, но без шуток, ты понял?
— Могу заверить тебя, что не способен сейчас совершить никакую из «шуток», которых ты так боишься, — фыркнул Локи, но получилось слабо и без обычной для него злости.
Тогда Тони по-настоящему присмотрелся к нему. От Трикстера не осталось ничего. Его осанка, голос, то, как он липнет к Тору, словно потеряет сознание, если отпустит. Темно-синий плащ, наброшенный на плечи и голову, затемнял лицо. Блестящий материал сверкал каплями дождя, напоминая Тони о звездах в безоблачном ночном небе. Ему не нравилось происходящее, нутро подсказывало, что что-то должно случиться, но он все-таки позволил им зайти внутрь.
Тор позволил мокрому плащу упасть на пол и притянул Локи еще ближе. Младший бог не протестовал, что, как знал Старк, не в его характере, и разрешил утянуть себя к дивану.
— Я не уверен, с чего начать, — признался Тор, выглядя потерянным.
— Может, с начала? Когда ты оставил нас и забрал Локи в Асгард?
— Все было, как ты говоришь, Стивен. По возвращении домой, я вручил Локи стражникам, и они увели его. Потом я пошел поговорить со Всеотцом. Я рассказал ему, что происходило в Мидгарде, но он уже знал все благодаря верным глазам — Хугину и Мунину. Он обещал, что будет судить Локи соответственно и правильно, и мне не следует о нем больше беспокоиться.
— Стычки, возникающие по всем Девяти Мирам, требовали внимания, и мой долг, как принца, возглавить нашу армию, положить им конец и снова восстановить мир.
— Так я поверил в мудрость отца и оставил Локи в его руках, думая, что его будут судить справедливо, собрал Эйнхериев и с помощью наших чародеев и Тессеракта покинул Асгард. В то время Радужный Мост еще не достроили, поэтому мне было непросто перемещаться между мирами, чтобы вернуться и убедиться, что все прошло как надо.
Тор рассеяно поглаживал длинные волосы Локи. Тони решил, что очень подозрительно, что Трикстер не смотрит им в лица, скрывается. Он хотел спросить об этом, но Громовержец продолжил историю.
— Совсем недавно я, наконец, вернулся домой и по прибытию тот час столкнулся с моей матерью — Королевой Фриггой. Я заметил, что она выглядит утомленно, почти болезненно, и встревожился. Она спешно увела меня в свои личные покои и рассказала о безумии Одина. Мой отец не прислушался к голосу разума. При определении наказания для моего брата его ослепила ярость и ненависть. Никто не мог его успокоить, даже моя мать, которая всегда была его самым доверенным советником.
— Потом мы поспешили, скрытые от всевидящего взгляда моего отца, в камеру Локи. И когда я увидел его… Я… — Тор явно содрогнулся, но Тони больше вглядывался в Локи. Бог Шалостей замер неподвижно, едва дыша, но его плечи дрожали от напряжения.
— Это было за пределами всего, что я мог себе представить. Дико и безжалостно, — его голос надломился, он прижал Локи ближе. Через мгновение он успокоился достаточно, чтобы продолжить. Мягким касанием он отвел с лица Локи упавшую прядь волос. Тор смотрел на него с такой любовью и преданностью. Тони никак не мог понять, как после всего, что Локи сделал Тору, старший бог все еще может настолько его любить. Изобретатель взглянул на своих товарищей. Сейчас Брюс казался спокойнее, вероятно не позеленеет в ближайшее время, а Стив, нахмурив брови, смотрел на братьев.
Тони удивлялся, какая жестокость могла вызвать у бога такую боль, когда услышал голос Локи.
— Нет, я не буду!
— Брат, они поймут, — умолял Тор.
— Я отказываюсь служить для них источником развлечения.
— Локи, пожалуйста, — и Громовержец мягко развернул Локи лицом к остальным, и только благодаря огромному чуду Тони не стошнило обедом прямо на месте. За его спиной Брюс неожиданно вскочил на ноги и вылетел из комнаты. С другой стороны Кэп подавился хрипом.
Лицо Локи было изуродовано. Губы окровавлены, в них болтался обрывок нити, свисающий из уголка рта. Его как будто сшили. Но выше все было еще хуже. Кожа вокруг глаз, казалось, растаяла. Раны выглядели сырыми, очень болезненными, а из глаз медленно сочился гной. Из глаз, которые, как заметил Тони, были безжизненны… Их сияющая зеленая радужка посерела и стала молочной. Когда инженер наконец набрался мужества и присмотрелся, то убедился, что Локи был слеп. Чертов ночной кошмар.
— Разве тебе не нравится? — проскрежетал Локи. — Наказание. Разве не приятно героям Мидгарда видеть своего врага побежденным и соответственно наказанным? — младший бог хотел отодвинуться от брата, но очевидно, ему не хватило сил. — Вы довольны? — продолжил Локи. Его голос зазвучал ненормально, он дернул руку Тора, чтобы освободиться. — Скажите мне!
Тони смотрел на него в ужасе. Губы Локи начали кровоточить, и он трясся так сильно, что едва мог держаться прямо.
— Пожалуйста, прекрати, — прошептал Стив рядом с Тони. Он смотрел на Локи слезящимися глазами.
— Почему, дорогой Капитан, разве оно не призывает к вашему чувству справедливости? Вы не одобряете Одина Всеотца в его выборе? — Стив смог лишь покачать головой в неверии. Он потерял дар речи.
— Локи, хватит, — Тор осторожно потянул его за руку. — Эти Мидгардцы благородны, они не будут ликовать, видя тебя таким.
Трикстер наконец успокоился и позволил уложить себя на подушки. Мысли Тони опустели. Он не мог понять, как кто-то смог приговорить другое существо, даже больше, собственного родственника, к такой участи.
Прошло больше двух лет с тех пор, как вторжение провалилось. Локи пытали все это время? Как он выжил после такого?
— Как…? Как это случилось? — прохрипел он. В горле внезапно стало суше, чем в пустыне.
— Его заковали в специальной камере и наколдовали змею, которая висела над ним и капала ядом, — лицо Тора не несло никаких эмоций.
Гроза снаружи усилилась. Ветер выл и сотрясал окна, молнии непрерывно прорезали серое небо.
— Господи, — прошептал Тони. Стив спрятал лицо в ладонях. — Ты не мог использовать магию, чтобы исцелить себя или что-нибудь еще? — он впервые спросил именно Локи.
— Зачем? Чтобы столь дивный процесс начался вновь? Для чего впустую тратить силы. Кроме того, наш великодушный и милосердный правитель убедился, чтобы это стало невозможным, — усмехнулся Локи. Он сдвинул рукава и вытянул руки, чтобы показать им. Их портили темные и затейливые метки, которые покрывали его хрупкую кожу от запястья до плеча, и, возможно, тянулись еще и по туловищу. Казалось, что они пульсируют в едином ритме с сердцем Локи (если божественное сердцебиение было похоже на человеческое) и слегка двигаются, как паразиты, все еще растущие под кожей. Выглядели они мерзко.
— Я не могу призвать свою магию по своему желанию. Печати мешают мне это сделать, а любые попытки создать заклинание принесут безмерную боль, — произнес он ровным голосом, будто тема разговора его вовсе не волновала. Невидящие глаза смотрели сквозь них.
— Должно быть, для вас это счастливый день, видеть, как ненавистный враг съежился до бледной тени его былой славы, и теперь всего лишь пустая оболочка.
— Локи, пожалуйста, — сломлено прошептал Громовержец.
— Ох, Тор, не отрицай свою роль брата-защитника в этот момент, чтобы позлорадствовать над моим поражением, — язвил Локи. Его руки крупно дрожали.
Тони почувствовал, будто кто-то выморозил его изнутри. Было так тяжело наблюдать за таким Локи.
Конечно, первоначально он хотел, чтобы тот мучился после неудачного вторжения, но не так, совсем не так. Слишком сильно, слишком жестоко. Тони помнил Локи, как гордого принца иного мира, надменную поступь через его посадочную площадку, их короткий, остроумный диалог, который в конечном счете закончился для Тони полетом через окно. Но тогда Локи излучал уверенность и высокомерность, прямая спина и насмешливая улыбка на лице. Это создание перед ним было чем угодно, но не им, как фото-негатив прежнего Локи. Измученный, истощенный и дикий. Одежда самая простая — коричневая туника и брюки под синим плащом. Даже без обуви.
Тони вобрал всю картину и почувствовал к богу лишь жалость и злость на его названного отца. Инженер громко выдохнул.
— Ты можешь остаться, насколько понадобится. Тор, мы можем разместить Локи в твоей комнате…
— Нет! — воспротивился младший бог.
— … Или ты можешь занять старую комнату Пеппер на моем этаже. Она ей больше не воспользуется, — Тони немного удивили возражения Трикстера. Всего лишь миг назад он изо всех сил цеплялся за Тора, а сейчас не хочет с ним жить? — Единственные два варианта, которые я могу тебе предложить. Все остальные этажи заняты.
— Тогда я возьму другую комнату, — решил Локи.
Тор смотрел на него в замешательстве.
— Брат, я не понимаю… почему ты не хочешь разделить со мной комнату. Мы делали так в прошлом.
— Именно поэтому. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что меня не предоставят самому себе.
Маска скуки вернулась на лицо Локи.
— Но…
— Нет, Тор.
Громовержец выглядел задетым.
— Итааак… решено? — спросил Тони спустя несколько секунд неловкой тишины. После кивка Тора он поднялся со своего места и махнул им следовать за собой. — Тогда ладно, я покажу вам дорогу. Джарвис, будь добр, переключи кондиционер в старой комнате Пеппер на подачу свежего воздуха.
— Разумеется, сэр, — ответил ИИ впервые с тех пор, как прибыли боги. Тор знал о нем, поэтому не был особо удивлен, но Локи вздрогнул, стараясь удержать на лице скучающую личину.
— Ах, простите, простите, знакомство, — изобретатель указал рукой куда-то в потолок. - Тор, Локи — это Джарвис. Джарвис — это Тор и Локи. Они останутся у нас на некоторое время.
— Очень приятно, господа, — ответил ИИ с идеальным британским акцентом.
Тор кивнул, очевидно немного сбитый с толку, а Локи похоже вообще делал вид, что ему все равно.
— Небольшое пояснение, — продолжил Тони. — Джарвис — это ИИ, искусственный интеллект. Он — компьютерная система, которую я создал, и которая управляет всеми моими домами и другими делами.
— Я ваша прославленная сиделка, сэр.
— Не дерзи мне, Джей, — рассмеялся Тони.
— Я бы никогда, сэр. Это слова мисс Поттс.
— Ох. Кстати, мы пришли. Белье, скорее всего, надо поменять, но кроме этого здесь вполне можно жить.
Тони распахнул двери с помпезным, но тщетным, размахом, потому как человек, который будет здесь жить, не мог его увидеть.
— Номер состоит из трех просторных комнат. Это гостиная, кабинет справа, спальня и примыкающие к ней ванная с туалетом — слева. Если тебе что-нибудь понадобится, спроси Джарвиса, он может ответить на все твои вопросы или сообщит мне или остальным, если это необходимо.
— Спасибо, Энтони, — Тор вспыхнул грустной улыбкой. Казалось, Локи он отпускает неохотно. Тони мог понять, почему. Когда все дерьмо с Мандарином разрешилось, и после их разрыва Пеппер уезжала, он тоже не хотел ее отпускать.
— Ага, нет проблем, Блондинчик. Вы, парни, можете с удобством устраиваться здесь, а я найду Брюса, чтобы он посмотрел, сможет ли вылечить твои раны, ладно? — Локи только пожал плечами. Он выглядел утомленным. Громовержец повел его к дивану, когда Тони выходил из комнаты. — Давай, Стив, я дам тебе свежее белье для него.
Тони нашел Брюса, лелеющего чашку холодного травяного чая, в его личной лаборатории. Он подошел, немного пошумев, чтобы не напугать друга.
— Тебе лучше?
— Не знаю. Это такая хрень! — ученый взлохматил рукой непослушные волосы.
Ну, если Брюс ругается, он в самом деле потрясен. Не то, чтобы Тони был удивлен. Его ученый приятель в глубине сердца был большим плюшевым медведем.
— Ага, расскажи мне, — он шумно вздохнул и прислонился к ближайшему столу.
— Собственный отец, Тони, Господи. Я не должен испытывать к нему сочувствие, но в таких обстоятельствах это так тяжело, — Брюс покачал головой.
— А я думал, это Говард был плохим, когда временно отрекся от меня за подрыв его ценной коллекции автомобилей.
Бэннер невесело усмехнулся.
— Ты это сделал?
— Мне было девять. Это был эксперимент, чтобы посмотреть, что заботит его больше. Тогда я сделал вывод, что неживые предметы значат для него больше, чем живой, — инженер скривился. — Кстати, ты поднимешься осмотреть Локи? Ему это точно необходимо.
Брюс вернулся к чуть теплому чаю в чашке и вздохнул.
— Думаю, справлюсь, — спустя миг колебаний он тихо спросил. — Что мы повесили на себя, Тони?
— Не знаю, приятель. Я не знаю, но это будет чертовски тернистый путь, — изобретатель похлопал его по плечу и направился к лифту.