Work Text:
Жарко. Очередная капля пота противно сползла вниз по шее. Ворот наглухо застегнутой рубашки был уже насквозь сырой, но Леви упрямо делал вид, что все в порядке — поддаваться обстоятельствам было не в его правилах.
Темные брюки, блестящие оксфорды, хрустящая от крахмала рубашка, узкая полоса галстука, идеальная волосок к волоску укладка. И это в конце июля, когда от влажной духоты хотелось удавиться, переехать куда-нибудь на Северный полюс и топить льды горящей задницей.
Но Леви упорно делал вид, что все так, как нужно, а внешние обстоятельства его никак не трогают. Ни жара, ни духота, которая липко оседала на коже, ни марево, исходящее от плавящегося асфальта. Ничего, кроме одной небольшой детали (хотя «деталь» сама по себе была почти под два метра ростом, что сводило Леви с ума). А именно — его новый садовник, который одновременно исполнял обязанности ещё мусорщика и чистильщика бассейна.
Когда Леви звонил в агентство, то это было что-то вроде злого и короткого: «Пришлите кого-нибудь, мне некогда этим заниматься!» И они прислали. Прислали высокого, светловолосого, с широченной глупой улыбкой и метром в плечах парня, Армина, кажется, который за десять долларов в час стриг и вылизывал его лужайку (так Леви узнал, что у него там есть клумбы). Ещё за пятнадцать этот потомок богов-олимпийцев с шикарным торсом и бронзовой кожей вычистил его бассейн, обработал специальным средством от плесени и вновь заполнил водой. Ну и совершенно бесплатно выносил зелёные мешки с мусором на дорогу, чтоб потом, после дня раком на его участке, вывезти на свалку.
— Мистер Аккерман? — Леви моргнул. Плывущая фата моргана моргнула ему в ответ и явила, черт бы его побрал, нового садовника. Рабочий комбинезон был низко спущен на бедра, из-за пояса виднелась потемневшая от пота резинка белых трусов. В растрёпанной челке очаровательно торчали несколько травинок, а на округлом, сильном плече небрежно покоилась пара омерзительно грязных рабочих перчаток. Скульптурная грудь была покрыта испариной, темно-розовые соски призывно торчали. Леви моргнул вновь — проклятие не развеялось. — Вы так усердно работаете.
— Чего тебе, Армин? Я занят, — занят разглядыванием тебя, не стал добавлять Леви, а тут же уткнулся в развернутый на столе чертеж, про который он напрочь забыл. Кажется, это был план нового детского сада. Или стадиона. Или борделя, кто бы ещё помнил.
— Эрвин, мистер Аккерман. Мое имя Эрвин, сэр, — и ещё улыбнулся так, что Леви стало неловко — без обиды, с одной только нежностью на то, что имя забыли. Вел себя с Леви, будто тот был несмышленым ребенком, а не взрослым мужиком с высоким положением.
— Что, блять, тебе нужно? — Леви нервными пальцами одернул сырой ворот и поднялся со стула — ноги от чего-то не держали.
— Я все закончил, сэр. Ваши розы обработаны и подвязаны. Бутоны очень плотные и тяжёлые, тугие, скоро распустятся, мистер Аккерман, — и вновь улыбнулся так, что у Леви заныла челюсть. Так хотелось коснуться этого горячего реднека, широко скользнуть ладонью по мощной груди, слизать солоноватые капельки пота с травяным привкусом. Леви передёрнуло — откуда эти мысли? Омерзительно! Даже стоять с ним рядом неприятно, что, очевидно, это Армин-Эрвин заметил, но не отошёл. Дистанции между ними было меньше пяти шагов. От садовника воняло, как от взмокшей псины — терпко и сладко. Отвратительно притягательно. Леви с трудом сглотнул вязкую слюну.
— Тугие, говоришь, — буркнул Леви и потянулся за лежащим неподалеку бумажником. — Спасибо, Эрвин, — цыкнул он, вынув две хрустящие десятки. — Сдачу оставь и завтра не приезжай. Я буду не один.
— Но как же розы, сэр? Если не полить, засохнут в такую жару. Погибнут. Жалко, сэр, — он досадливо поскреб покрытую светлой щетиной щеку. Леви был уверен, что она приятно-колкая под пальцами.
— Если погибнут — засадишь новыми. Ты садовник или где? Все, проваливай.
— Засажу, сэр! И очень советую окунуться в бассейн — вам давно пора остыть.
— Что? — не понял Леви, и все же заставил себя задрать голову, чтобы посмотреть садовнику в глаза.
— Что? — улыбнулся тот в ответ, зачесав пятерней волосы и, подмигнув, покинул дом.
*
— А что за мужик у тебя в саду? — Леви лениво приоткрыл глаз. Летняя жара вкупе с недавним оргазмом пригвоздили его к мягкому матрасу. Конкретно в этот момент казалось, что вот оно, счастье и лежать так, пока тело приятно гудит… блаженство. — Красавчик. Так и знал, что тебе больше нравятся блондины, — хмыкнул его любовник, выдувая струю дыма в распахнутое окно.
— Какие к черту блондины? О ком ты?
— О том, который в твоём саду поливает розы. О, Леви, он нагнулся за лейкой! Сзади также хорош, как спереди.
Медленно, но в расслабленный мозг Леви все же проникла информация о том, что происходит. Он рывком подорвался с кровати, схватил свой тонкий шёлковый халат и кинулся вниз по лестнице. Всю расслабленность сдуло, как не было.
— Арм… Эрвин, блять! Эрвин, какого черта? Я же дал тебе долбаный выходной! — прорычал Леви, пересекая идеально стриженную лужайку по направлению к своему садовнику, который его не слышал из-за массивных наушников на голове. — Эрвин! — вновь рыкнул он — голос сел из-за того, как он недавно орал, извиваясь на члене любовника — и тыкнул в широкую спину пальцем. Руку внезапно поймали и заломили. Леви зарычал еще яростнее. — Что ты, мать твою, себе позволяешь?! — почти закричал он. Обездвиженный, прижатый к широкой груди своего садовника, окутанный запахом его одеколона и сигарет Леви вдруг понял, что не хочет вырываться. Но мозолистые пальцы разжались слишком быстро — лакомство Леви не успел распробовать.
— Простите, мистер Леви! Я вас не заметил — слушал музыку. Но и вам не надо было подкрадываться со спины, я просто среагировал…
— Среагировал он, чуть руку мне не сломал! — буркнул Леви, недовольно потирая запястье, на светлой коже которого уже поплыло красное пятно от захвата, и запахнул разошедшиеся от брыканий полы халата. Внезапно настигло осознание, что кроме этой тонкой тряпки на нем ничего нет. Даже белья. — Что ты вообще здесь делаешь? Я же дал тебе выходной.
Эрвин коротко улыбнулся, почесал взмокшую шею в растянутом вороте футболки так, будто ему неловко говорить правду.
— Розы, мистер Леви. Жалко.
Леви цыкнул. Закатил глаза.
— Полил? Хороший мальчик, а теперь убирайся отсюда, — он развернулся в сторону дома, решив, что этот тупой разговор пора заканчивать, но руку вновь обожгло касанием — пальцы Эрвина поймали его, на этот раз мягко останавливая движение.
— Простите, мистер Леви, если вы не один, но могу я попросить стакан воды? Очень жарко.
Леви тихо застонал и мысленно послал все к черту. Особенно то, что кивнул, соглашаясь.
— И я не позволял обращаться ко мне по имени, садовник, — кинул он, теперь уже свободно делая шаг в сторону дома. Босые ступни приятно щекотала мягкая трава.
За тот короткий период, что Эрвин работал на него, Леви не часто приглашал его в дом, а теперь, стоя на просторной кухне практически обнаженным, он чувствовал, как вокруг мало места для них двоих. Будто Эрвин со своим исполинским ростом и широким разворотом плеч на раз-два заполнил все пространство, приперев Леви к разделочному столу, на котором он резал лимон.
— Здесь приятно пахнет, — донеслось из-за спины и Леви вздрогнул, потому что до него внезапно дошло, как от него наверное несет потом и сексом. — Приятно, — тихий шепоток коснулся затылка, слово табуном мурашек сбежало по позвоночнику вниз, замерев в районе копчика. — От тебя пахнет спермой, Леви. И смазкой, — сильные пальцы перехватили его руку, отложили в сторону мокрый от сока лимона нож и скользнули к плечу, отводя в сторону тонкий шелк халата. — Тебе жарко. Запах от этого только сильнее, — хмыкнул Эрвин и жадно зализал покрытую каплями пота шею. Кончик языка прижался к бьющейся жилке. Леви вздрогнул, но не отстранился. Жарко стало до невозможности сделать вдох. — На тебе ведь ничего нет, правильно? Ты знал, что я приеду и поэтому подготовил себя? Какой ты развратный, мистер Аккерман, или думал не замечу, как пялишься на мою задницу? — Эрвин откровенно издевался, шепча эти лживые слова в его шею, но Леви не мог пошевелиться — ждал, что будет дальше. — Молчишь. Не против, если я проверю? — Эрвин крепко перехватил его поперек груди, прижимаясь сзади полностью, и скользнул рукой по бедру, задирая полу халата. Ладонь не стесняясь ласкала влажную кожу, а пальцы сильно сжали ягодицу и оттянули в сторону. — Мокро, так и знал, — шепнул Эрвин, пальцами щекоча расслабленную дырку, без труда проникая внутрь. — Сколько смазки, Леви, и так свободно. Я могу даже не готовить тебя, — пальцы вновь толкнулись внутрь, разводя податливые стенки, и Леви не выдержал, тихо застонал от осознания того, что происходит. Чертов садовник собирается его трахнуть в его собственной кухне, а он даже не пытается сопротивляться! Но мысль пришла и быстро ушла, когда Эрвин вжался в его зад пахом, обтираясь об задницу твердым членом. — Тише, Леви, ты же не хочешь, чтобы нас услышали, — слова ядом лились в затуманенный мозг. Особенно, когда сам дьявол произнес его голосом:
— Сделай так, чтобы не услышали, — пересохшими от стыда губами попросил Леви, получив на свою откровенную просьбу издевательский смешок.
— Все вы такие. Знаю эту породу: холодные снаружи, чопорные до крайности, но стоит вас хорошенько прижать, и скулить готовы от желания насадиться на крепкий член. Я прав? Скажи мне, — Эрвин прикусил его ухо, пальцы с хлюпаньем ввинтились в задницу.
— Ублюдок, — на остатках покидающего его упрямства прохрипел Леви и сам схватил руку Эрвина, прижимая к своему рту. Широкая ладонь закрыла почти половину лица, а пальцы скользнули в рот, зажимая влажный язык.
— Упертый. Люблю таких, — хмыкнул Эрвин, и на секунду отстранился. Сзади послышался цвиркающий звук молнии, а затем сильное тело вновь навалилось на него, покрывая и придавливая к столешнице. — Потрясающе пахнет, — услышал Леви и приготовился к толчку. Дырка трепетала от предвкушения, смазка текла по внутренней стороне бедер, комната вокруг звенела от напряжения. — Мистер Аккерман? С вами все в порядке? Вы слышите меня?
Леви сморгнул. Дымка рассеялась. Острый нож скользнул опасно близко к пальцам, отсекая кусок лимона.
— Что ты сказал?
— Что лимон в сочетании с базиликом прекрасно пахнет. Спасибо вам, — Эрвин сделал последний глоток и поставил стакан на стойку. Кусочки льда ударились друг об друга. Леви не решился оглянуться на него.
— Уходи. Денег я не дам — у тебя выходной, а ты припёрся. Так что твои проблемы.
— Конечно, мистер Аккерман. Ваши розы – моя ответственность. Простите, теперь мне действительно нужно идти.
Леви слышал, как двигается большая фигура Эрвина в его кухне, звук шагов, затем хлопок двери о раму. Через пару минут надсадно заскрежетал двигатель старого бьюика, послышался скрип тормозных дисков. А Леви все стоял, понимая, что не был так возбужден даже час назад, когда одноразовый любовник вдалбливал его в матрас. Спустя некоторое время наваждение от присутствия Эрвина рассеялось. Упоительно пахло лимоном, базиликом и скошенной травой.
*
С тех пор, как Эрвин заявился в свой выходной, Леви будто сошел с ума. Откровенные фантазии не покидали его: начали сниться сны, после которых он просыпался на влажной от пота и спермы простыне. Бывало, что в середине рабочего дня он мог подвиснуть прямо над чертежом, представляя, как Эрвин бы выглядел в его собственной спальне или душе. Полностью обнаженный и до крайности красивый, и целиком в его, Леви, власти.
В такие моменты ему приходилось откладывать карандаш, снимать с носа очки и уединяться в офисном туалете, пока после пары выверенных резких движений не наступало блаженное забытье.
Но если на работе его спасала работа, дома все становилось в разы хуже.
Эрвин приходил, сиял улыбкой от уха до уха, обязательно спрашивал как у него, Леви, дела, а затем шел в сад заниматься своими делами. И кажется даже не подозревал, что за каждым его шагом пристально наблюдали.
А Леви наблюдал. Фанатично отслеживал каждое движение и не стесняясь препарировал взглядом. Откровенно и без капли стыда разглядывал своего садовника. Эрвин работал, что-то копал или греб опавшую листву, а Леви представлял, как тот сильными руками сожмет его лодыжки и дернет ноги в стороны. Эрвин стирал с лица капли пота, а Леви будто наяву видел, как краснеет во время секса его лицо. Когда Эрвин закинул на плечо зелёный, полный мусора мешок, Леви представил, как он также легко несёт его в спальню.
Когда в один из дней Леви поймал себя на том, что поглаживает член сквозь ткань брюк, наблюдая за тем, как Эрвин возится с его розами, что-то напевая под нос, он решил, что дальше так продолжаться не может. Этот садовник должен принадлежать ему, и ради этого он был готов пойти на многое.
*
Решив, что переступить закон и прямо предложить ему деньги за секс Леви ещё пока не готов, он прибегнул к тактике, которую знал наизусть — он начал соблазнять. И если ещё совсем недавно любовники Леви сами без особых уговоров падали в его койку, этот садовник почему-то не пытался проявлять никаких действий. Просто улыбался, отвечал максимально приветливо, но руки не распускал. И это бесило. Леви думал, что чем ниже у человека социальное положение, тем низменнее и проще его желания, спектр которых часто ограничивался трахом, выпивкой и тупой работой. Леви был уверен, что и его садовник относится к числу тех разнорабочих, приехавших в Нью-Йорк на заработки, которые водили ржавые тачки и жили в трейлерных городках, проводя вечера перед телевизором с бутылкой пива и банкой консервированных бобов. Леви был уверен, что Эрвин один из них, но, очевидно, ошибся. И эта ошибка вынудила его включить голову и подумать.
Поэтому Леви в кои-то веки примерил на себя роль идеального хозяина. Он готовил для своего садовника лимонады (опытным путем выяснилось, что с лимоном и базиликом самые любимые у Эрвина. Они же вновь и вновь относили к тому горячему мороку, что явился Леви в кухне). Делал ему клаб-сендвичи с индейкой на тонком хрустящем хлебе. И каждый раз старался надевать на себя как можно меньше одежды, а в какой-то момент и вовсе вынес Эрвину перекусить в том самом халате, поясок которого намеренно оставил почти распущенным. Леви не хотел признаваться даже себе, но ему безумно нравилось наблюдать за тем, как Эрвин ест или пьет. Будто с его стороны даже столь простое действо было пропитано особым животным магнетизмом, и Леви переставал себя контролировать, когда тянулся утереть с полных губ соус. В случае отказа всегда можно было списать все на летнюю жару и духоту.
Ещё он решил последовать совету Эрвина и вспомнить, что у него есть бассейн, вода которого была приятно прохладной, что несомненно служило спасением в девяносто градусов по Фаренгейту.
Поэтому теперь почти все рабочее время Эрвина он проводил на шезлонге в узких плавках, читал (из-за краешка книги было удобнее наблюдать и не попадаться) и плавал, с шумом разбрызгивая вокруг себя воду.
А спустя пару дней переглядок с садовником, когда Леви вынырнул из толщи прохладной воды и уселся на край бассейна, он в очередной раз перехватил взгляд Эрвина, и поманил его к себе пальцем.
— Хочешь искупаться? Ты был прав — вода помогает остыть, а ты и так очень горячий. Сделай перерыв.
— Мистер Аккерман, я не уверен, что это… — но Леви эти отмазки мало волновали, поэтому он сощурил полупрозрачные глаза и цыкнул.
— Эрвин. Раздевайся и лезь в воду. А то я начну думать, что бассейн ты мне обработал отравой, чтобы изжить со свету.
Леви был готов ко всему, кроме того, что тот запрокинет голову и раскатисто рассмеется. Леви заслушался этим звуком, в животе стало очень горячо.
— Как скажете. Вы мой начальник. Если говорите раздеваться, значит надо раздеваться, — Эрвин пожал плечами и сдернул с головы темную от пота повязку. А затем, лукаво улыбнувшись, чиркнул молнией потасканных, дырявых джинсов, и стянул их вниз по стройным бедрами.
Эрвин часто работал с обнаженным торсом, но вот так, в одном белье, предстал перед Леви в первый раз. И Леви вряд ли был к этому готов. Он воровато оглядел длинные ноги, покрытые почти белыми, выгоревшими на солнце волосками. Скульптурные щиколотки. Удивительно крепкие бедра. И застыл где-то в районе паха, рассматривая дорожку густых волос, уходящих за резинку простых белых трусов.
— Садовников на «Бразерс» находят? — фыркнул Леви и отвернулся, понимая, что пялится слишком долго.
— Если вы насмотрелись, то я… — Эрвин махнул в сторону искрящейся глади и оттолкнулся от бортика, одним литым движением скрываясь под водой.
Эрвин двигался красиво: широкие гребки сопровождались ударами сильных ног. Удар-удар, вынырнуть, сделать вдох и вновь уйти под воду. И Леви определенно нравилось то, что он видел — мощное загорелое тело под ломаным светом лучей делало его похожим на какое-то диковинное существо из мифов. Кто знает, человек выйдет на сушу или сам царь морской.
Но нет, определенно человек, думал Леви, когда Эрвин рывком вынырнул из воды аккурат между его разведенных бедер. Вынырнул и замер, точно также уставился в район узких плавок, как совсем недавно делал сам Леви. Бездействие бесило, поэтому, сжав зубы, он тихо и немного зло прошипел:
— Бери, блять, сколько можно пялиться?
Эрвин ответил смехом, от переливчатого звука которого внутренности Леви обожгло огнем, и он спрыгнул с борта бассейна в воду, решив, что этот спектакль пора заканчивать.
— Совсем ничего не стесняешься? А если соседи заметят? — Леви не стеснялся. Леви по большому счету было плевать, увидит ли кто-то, что его дерет в собственном бассейне садовник или нет. Он хотел Эрвина и хотел его прямо сейчас. И прохладная вода или потенциальная возможность быть обнаруженным желание его меньше не делали.
— Ты где этой морали нахватался? Или садовники курсы философии для чайников проходят? — фыркнул Леви и наконец прильнул губами к мощной груди, манящий вид которой сводил с ума не одну неделю.
— Ландшафтный дизайн, Леви, так называлось направление в университете, которое я закончил. И да, философия у нас действительно была, — улыбнулся Эрвин, укладывая идеально тяжёлую ладонь на коротко стриженный затылок, одобрительно подтолкнув голову Леви ближе к себе. Тот не отказывая себе в удовольствии обхватил уже твердый сосок губами и с совершенно пошлым звуком выпустил.
— Если скажешь, что никакой ты на самом деле не реднек и копаешься в моем саду из чистого удовольствия, я кончу прямо здесь и сейчас.
— Ну, по сути так и есть. Но я бы предпочел, чтобы кончил ты на мне, — голос Эрвина стал низким и немного пугающим, что только разожгло желание Леви, и он сам повернулся к нему спиной, обтираясь задницей об пах. Член Эрвина даже через два слоя белья лег в ложбинку идеально.
Леви не доставал до дна бассейна, поэтому упёрся локтями в бортик, надеясь, что силы Эрвина хватит на то, чтобы его удержать. По крайней мере, мешки с землёй и деревца для посадки он таскал без особого труда.
— Долго ещё будешь тянуть? У меня скоро потенция пропадет, — Леви хоть и рычал на него злобной шавкой, но сам не мог справиться с тем блаженством, которое испытывал, будучи во власти этих загорелых рук, что сильно и уверенно скользили по бокам, пересчитывая торчащие ребра и обводя бугры мышц.
— А нужно?
— Что нужно?
— Тянуть, — хмыкнул Эрвин, подцепляя большими пальцами резинку узких плавок, которые с небольшим усилием спустил вниз по бедрам. — Ты же наверняка разъебан и обласкан. Я видел твоих любовников, — Леви зашипел, когда вход в его тело с нажимом огладили. Да, трахаться в воде было определенно очень херовой идеей. Эрвин очевидно тоже это понял, поэтому больше не пытался втиснуться в гладкую дырку, а спустил свое белье и толкнулся горячим членом между бедрами. Остатками разума Леви понял, что тот задумал, поэтому свел ноги, зажимая твердый член. — Уверен, внутри тебя упоительно, но если попробую войти — порву, а твоя задница мне ещё нужна.
— Порвешь, — кивнул Леви и схватился за руки Эрвина, которыми тот его зажал, будто в тиски. Его предплечья были широкими, очень твёрдыми, и Леви в забытьи водил по ним пальцами, пока садовник двигался сзади него, скользя членом по гладкой промежности и подобравшейся мошонке. И мощные толчки не оставляли практически ничего для фантазии, заставляя желать полноценного секса с ним больше, чем всех благ мира.
— Если согласишься сходить со мной на свидание, обещаю растянуть тебя, вылизать и вытрахать из тебя душу, мистер Аккерман, — движения стали хаотичными, а член восхитительно скользил между ягодицами, крупная головка дразняще давила на сжатый вход, отчего у Леви голова шла кругом, а тихие стоны лились из распахнутых губ.
— Подрочи мне. Хочу кончить, — прохрипел Леви, откидывая голову на его плечо и растворяясь в литых движениях сильного тела. И чтобы получить эту силу в свое пользование Леви был готов не только сходить на свидание, но и накинуть сверху денег.
— Кончишь. Ты же такой невероятно жадный до члена. Пудришь всем мозги своей сдержанностью, но на самом деле ты другой, — Эрвин все же выполнил его просьбу и сжал твердый член у основания, резко водя по нему ладонью в такт своих толчков. — Вот ты настоящий: хнычешь от того, что не можешь насадиться. Но если бы у нас была смазка, уверен, ты бы уже скакал на мне, как на породистом жеребце. Я прав, Леви?
Леви упрямо сжал зубы, а потом, немного поразмыслив, куснул Эрвина в сгиб локтя, получив на это лёгкий шлепок по щеке. Сильные пальцы надавили на челюсть, не давая закрыть рот. Леви терялся в удовольствии от жестких движений ладони, закатывал глаза, понимая, что долго не протянет. Слюна омерзительно текла по его подбородку и по пальцам Эрвина, который в миг обернулся властным демоном, ведя его к самому краю пропасти, чтобы столкнуть вниз и прыгнуть следом.
— Давай, Леви, не разочаровывай меня. Кончай, — и Леви не сдержался — вновь высоко застонал, сжимая руку на члене ладонями. Напряжение в паху достигло максимума, и он излился, дрожа от внезапной разрядки. Эрвин, судя по низкому рыку за спиной, последовал за ним.
— Блять, — выдохнул Леви, утыкась лбом в сгиб локтя, где краснел укус. — Я только что трахнулся с садовником. Моя жизнь превратилась в запрос на сайте с гей-порно.
Эрвин тихо рассмеялся, помогая ему вылезти из воды, а потом вылез следом, подтягиваясь на руках и присаживаясь на край бассейна. Член тяжело лег на его бедро.
— Насчет свидания я не шутил. Подумай, — хмыкнул он, натягивая рабочие джинсы прямо на голое тело. — Мне пора. Завтра начну с чистки бассейна, мистер Аккерман, сэр.