Work Text:
Они вместе покупают квартиру через две недели после возвращения на Землю. Другой вариант — общежитие Академии, но Боунз против.
— Джим, ты спятил, если думаешь, что я ещё хоть раз лягу на один из этих узких матрасов, с которых мои локти и колени будут свешиваться, будто я великан на лилипутской кровати из спичечного коробка.
— Зато секс на них был бы настоящим приключением, — отзывается Джим. Он и правда так думает, хотя это не то, о чём он стал бы жалеть.
Поэтому они покупают на двоих лофт в одном из комплексов рядом с кампусом. После пяти лет, проведённых в каютах, обе из которых могли бы легко поместиться в их новый дом пять раз, немного ошеломляюще стоять в пустой гостиной и смотреть через окно на залив.
— Это так странно, — произносит Боунз.
— Я думал, ты будешь счастлив, — осторожно отвечает Джим. — Ноги на твёрдой земле, не заперт в летающей консервной банке, добавь саркастичное выражение, и так далее.
Боунз осматривается, и все его сомнения отражаются на лице.
— Как будто ты меня не знаешь! Здесь всё новое и незнакомое, а я ненавижу перемены. Почему здесь так просторно? Где мы возьмём достаточно мебели, чтобы заставить это проклятое место? Я ненавижу ходить по магазинам. Нам нужны продукты.
Джим закатывает глаза.
— Для начала нам нужен холодильник.
У Боунза затравленный вид.
— Это была ужасная идея.
— Мне напомнить тебе, что это была твоя ужасная идея? Или ты хочешь сбежать обратно в Лилипутию и спрятаться под одним из «стандартных одеял Звёздного Флота, которые прикрывают ноги или плечи, но не всё вместе»?
— Нет, — несчастным голосом отвечает Боунз. — Ни то ни другое.
— Взбодрись, ворчливый мишка, — смеётся Джим. И после паузы продолжает: — Хочешь заняться сексом на полу?
Боунз тяжело вздыхает.
— Секс на ламинате кажется опасной идеей.
— Наверное, у тебя сахар в крови понизился, — встревоженно глядя на Боунза, произносит Джим. — Я закажу китайскую еду. Надеюсь, обед на полу не покажется тебе опасной идеей.
***
У Боунза нормальный уровень сахара. Его просто тревожат перемены, и Джим узнаёт об этом, когда просыпается в три часа ночи от тычка локтем.
— Боже мой, — Джим всматривается в темноту, в надежде, что рядом Боунз, а не серийный убийца. — Что с тобой?
— Я не могу устроиться, — шипит Боунз. Когда глаза Джима привыкают, он может разглядеть его ссутуленные плечи и растрёпанные волосы. — Это новый матрас, чего ты от меня ожидал?
Джим мысленно считает до десяти.
— Совершенно точно не паники. Боунз, успокойся. Это просто кровать. Наша кровать. Она удобная и мягкая. Просто ляг и думай о Звёздном Флоте. И расслабься.
— Это не похоже на нашу кровать, — угрюмо жалуется Боунз, но, тяжело вздохнув, немного расслабляется.
— Ты привыкнешь, — отвечает Джим. — Иди сюда.
Он притягивает Боунза к себе, прижимается грудью к его спине и обвивает талию рукой. Боунз раздражённо сопит в подушку.
— Вот так, — снова задрёмывая, шепчет Джим, и рассеянно гладит живот Боунза. — Засыпай.
Джим вырубается сразу. Боунз, очевидно, нет.
Джим обнаруживает это, когда просыпается утром, а на другой стороне кровати уже никого.
Он чувствует запах кофе, а это значит, что пока Джим спал, Боунз отправился на поиски кофеварки в их не подписанных коробках с вещами. Очевидно, охота была успешной.
— Бо-о-оунз, — стонет он и трёт глаза, перекатившись на спину. — Бо-о-оунз, что ты делаешь?
Боунз появляется в дверях, сжимая в руках кружку с кофе. У него замученное выражение лица и тёмные круги под глазами.
— Медленно умираю, — бормочет он, косясь на Джима.
— Из-за кровати не похожей на кровать? — уточняет Джим.
— С кроватью всё нормально, — Боунз делает большой глоток кофе, осторожно удерживая кружку обеими руками.
— Тогда что? — вздыхает Джим.
— Ничего, всё в порядке, — отвечает Боунз.
— Ты весь сейчас состоишь из лжи и недостатка сна, — обвиняет его Джим.
— И кофе, — поправляет Боунз. — Это третья чашка, — он замолкает и ставит кружку на неустойчивую башню из коробок у двери. — Мне нужно в туалет.
— Давай, — произносит Джим, лёжа на спине и глядя в потолок. — Покажи своему мочевому пузырю, кто здесь главный, Боунз.
***
— Давай заведём собаку, — взволнованно произносит Джим. Он стоит посреди гостиной и рассматривает образец краски, прикрыв один глаз. «Яичная скорлупа». Он не видит разницы между образцами «Яичная скорлупа» и «Слоновая кость». Может быть, это значит быть взрослым. — Хочешь завести собаку?
— Конечно, — рассеянно отвечает Боунз. Прищурившись, он смотрит на банку с грунтовкой так, будто пытается разглядеть на этикетке тайны Вселенной.
— А? — произносит он через минуту. Моргает и смотрит на Джима покрасневшими глазами. У него дёргается подбородок.
Джим медленно опускает образец краски и широко открывает глаза, чтобы запечатлеть в памяти лицо ошеломлённого Боунза с двухдневной щетиной.
— Так это «да»? Мы поженимся осенью, в окружении опавших листьев? — спрашивает Джим, сдерживая смех.
На мгновение на лице Боунза мелькает паника. Крошечная часть его, несомненно, верит, что он действительно согласился, даже если согласие — прямое следствие бессонной недели. Затем паника сменяется на нечто, больше похожее на желание убить.
Джиму жаль его.
— Шутка. Я предложил завести собаку.
— О, великолепно, — ворчит Боунз, снова демонстрируя Убийственный Взгляд. — После пяти лет на корабле, большинство из членов экипажа которого не знакомо с понятием личной безопасности, чего я действительно не хочу, так это взять на себя ответственность за существо, которое до конца своей жизни будет от меня зависеть.
— Расслабься, Боунз, — смеётся Джим. — Я предложил завести собаку, а не усыновить ребенка, — он поднимает образцы краски и показывает Боунзу. — «Яичная скорлупа» или «Слоновая кость»?
— Это ад? — жалобно спрашивает Боунз. — Я умру от бессонницы в стерильно-белом аду?
— Ты спал прошлой ночью, — нахмурившись, утверждает Джим. — Я слышал храп.
— Я не храпел, — сухо отвечает Боунз.
— Конечно, — соглашается Джим. — Это я храпел.
— Это точно был ты, — обиженно бурчит Боунз. — Я не спал всю носовую симфонию.
У Боунза была неделя на то, чтобы привыкнуть к новой кровати. Очевидно, матрас слишком мягкий. Или кровать стоит не на том месте. Джим понятия не имеет, в чём проблема.
— Может быть, тебе нужно попробовать вздремнуть на диване? — предлагает Джим.
— Я хочу проспать всю ночь. А не проснуться через час, гадая, какой сегодня день, с ватой в голове и вкусом мёртвого животного во рту.
Джим разводит руками.
— Ладно, у меня больше нет идей.
Боунз окидывает его сердитым взглядом. Грунтовка всё ещё у него в руках, но, судя по вспышке ужаса в глазах, Боунз вспоминает об этом только когда его хватка ослабевает, и он роняет банку на пол. Крышка отскакивает, и белая краска, как море, разливается у его ног.
— Всё, — произносит Джим в звенящей тишине, пока он и Боунз смотрят, как краска медленно растекается по полу. — Как твой капитан, я отстраняю тебя.
— Ты не можешь меня отстранить, — фыркает Боунз, — я не при исполнении...
— Ты эмоционально скомпрометирован недостатком сна, — продолжает Джим. — Свободны, доктор.
Боунз смотрит на него, поджав губы и упрямо задрав подборок, как будто собирается возразить, но он слишком устал, чтобы подбирать нужные доводы.
В конце концов, Боунз молча выходит из комнаты, оставляя за собой белые следы.
***
Ночью Боунз так сильно ворочается, что падает с кровати. Джим бросает ему подушку, ворча:
— По крайней мере, на полу не будет слишком мягко.
Через пару часов Боунз забирается обратно на кровать и расталкивает спящего Джима. Устраивается в его руках как большой требовательный кот и, уткнувшись в грудь, бурчит что-то неразборчивое.
— Я буду считать это мурлыканьем, — бормочет Джим, не до конца убеждённый. Боунз вздыхает и упирается макушкой в его подбородок. Тот поднимает руку и рассеянно чешет его под челюстью. — Боунз, засыпай же, чёрт возьми.
— Я пытаюсь, — вздохнув, шепчет Боунз.
Его тело конвульсивно дрожит всю ночь.
Джим окончательно просыпается в четыре утра, обнимая Боунза за талию. Впервые у него ровное дыхание, а тело расслаблено, он сонно-теплый в руках Джима. Но затем Боунз вздрагивает всем телом, как будто в него выстрелили из электрошокера, и всё начинается снова.
Когда это случается в четвёртый раз, Джим готов сбросить Боунза обратно на пол, но вместо этого он касается губами его колючей щеки и шепчет:
— Может потрахаемся, раз уж оба не спим?
Боунз страдальчески вздыхает, отвечает «Нет» и откатывается от него. Джим хмурится, притягивает его обратно и обхватывает руками.
— Не надо, — шипит Боунз и раздражённо отталкивает его. — Я опять тебя разбужу.
— Ничего, — мурлычет Джим, зарывшись носом в волосы на затылке Боунза. — Мне всё равно не надо завтра рано вставать.
***
Утром у Боунза потускневшие глаза, а ходит он так, словно его конечности слишком тяжёлые для его тела. Он встаёт с постели, идёт на кухню, устраивает голову на столе и открывает глаза только когда Джим ставит перед ним кружку с кофе, предусмотрительно сразу пятясь назад.
Джим ненадолго отвлекается, чтобы приготовить яичницу и тосты. Когда он оборачивается, кружка уже пуста, а голова Боунза так же лежит на столе, но на этот раз его глаза открыты. Он поглядывает на Джима так, будто от его действий в ближайшее время зависит, разрешат ли ему остаться в этой комнате.
— Я приготовил тебе завтрак, — сообщает Джим, мажет масло на тост и перекладывает яичницу в тарелку. Он несёт еду к столу и придвигает её к Боунзу как жертвоприношение.
Боунз хмыкает и выпрямляется. Джим переводит это как «Ты можешь остаться».
— Сколько часов ты проспал? — спрашивает Джим, пока Боунз зачерпывает яичницу, сосредоточенно жуёт и глотает.
— О боже, я не знаю, — бормочет Боунз, макая тост в желток, и хмуро смотрит в тарелку. — Два. Или три.
— Может быть, тебе следует пройти обследование? — осторожно предлагает Джим.
— Может быть, тебе следует заткнуться? — передразнивает Боунз. Он переводит взгляд с тарелки на Джима, методично разламывая тост на куски.
— Я припомню тебе этот разговор, когда ты в следующий раз будешь заставлять меня прийти на медосмотр, — отвечает Джим. — Потому что ужасно грубо и лицемерно говорить такое человеку, который только что приготовил тебе завтрак и любит тебя несмотря ни на что.
— Может быть, меня будет это волновать, когда я буду не таким уставшим, — отзывается Боунз.
Джиму нечего ответить.
***
— Честное слово, я как будто живу с зомби, — признаётся Джим, близко наклоняясь к экрану и понижая голос. — Только не говори ему, что я так сказал. Это конфиденциальная информация, Ниота.
— Как скажешь, — произносит она, закатив глаза. — Может, у него проблемы с адаптацией к естественному освещению после пяти лет сна в искусственном? Я тоже из-за этого не могла уснуть.
Джим откидывается на спинку кресла и обдумывает её слова. Боунз в спальне, пытается вздремнуть, и Джим слышит, как он ворочается.
— Может быть. Мы купили плотные шторы, и они помогли немного, но свет не кажется таким уж важным. Уже не знаю, что и думать.
Ниота хмыкает, ненадолго исчезает с экрана и возвращается с кружкой.
— Он не хочет использовать снотворное?
— Он рассмеялся мне в лицо. Ещё одна ночь тычков костлявыми лодыжками в мой живот, и я напишу сообщение М’Бенге, — признаётся Джим. — Если это медицинская проблема, то Боунз явно отказывается думать об этом. Или уже знает, но мне не скажет.
Ниота хмурится и через мгновение произносит успокаивающим тоном:
— Я бы не слишком беспокоилась. Он никогда умышленно не нанёс бы вред своему здоровью.
— Ладно, — вздыхает Джим. — Что нового у тебя?
— Спок на Новом Вулкане, — отвечает она. — А Кэрол в Англии. Мне до смерти скучно. Выпьем кофе завтра? Я хотела бы увидеть вас обоих.
— Было бы здорово, — улыбается Джим.
Закончив разговор, Джим решает рискнуть и зайти к Боунзу. Открыв дверь в спальню, он ничего не видит в кромешной тьме, но слышит дыхание.
— Ты спишь? — шепчет он, щурясь в темноте.
— Это вопрос с подвохом? — стонет Боунз.
— Я только что разговаривал с Ниотой, — произносит Джим. — Она предлагает завтра вместе выпить кофе. Как думаешь, сможешь справиться с тем, чтобы сидеть за столом с открытыми глазами и говорить?
Мгновение Боунз молчит.
— Может быть, одно из трёх. Или два. Но ничего не могу обещать.
***
И действительно не может.
Когда Джим подъезжает к кафе, Ниота уже ждёт за столиком снаружи. Первое, что она спрашивает после того, как обнимает Джима и целует его в щёку: «Где Леонард?»
— Боунз заснул в машине, и я не решился его будить, — отвечает Джим, садясь напротив неё. — Только во сне он не выглядит так, будто на его плечах вся тяжесть Вселенной. Кроме того, я боялся лишиться пальцев.
— Ну, по крайней мере, он доктор, — произносит Ниота, — и смог бы вернуть их на место.
— Боже, — отвечает Джим. — Это довольно грубо. Что ты пьёшь?
— Латте с корицей, — произносит Ниота.
Джим наклоняется над столом и нажимает пальцем на встроенный падд с меню.
— Я закажу горячий шоколад со взбитыми сливками и карамельным сиропом. Самый большой, — он вводит заказ в систему и улыбается Ниоте. — Боунза здесь нет. А то, о чём он не знает, его не огорчит.
Ниота закатывает глаза.
— Когда меня пригласят в гости, кстати?
— Когда закончим ремонт, — отвечает Джим, откинувшись на спинку стула и наблюдая за прохожими. — Мы ещё не завершили покраску. У Боунза произошёл несчастный случай с грунтовкой, и с тех пор ему не разрешено дотрагиваться до любых жидкостей без присмотра кого-нибудь адекватного.
— Интересно, — мягко произносит Ниота, — как значение слова «адекватность» может меняться в зависимости от человека, который его использует.
— Я притворюсь, что не слышал этого, — отвечает Джим. — Потому что это грубо.
Ниота откидывается назад и с улыбкой делает медленный глоток латте. Джим внезапно осознаёт, что скучает по времени, когда мог видеть её каждый день.
— Ты бы согласилась на ещё одну пятилетнюю миссию? — выпаливает он.
— Джим... — приносят заказ Джима, и это спасает Ниоту от необходимости ответить немедленно, но когда они снова остаются одни, она всё ещё не находит слов. — Я этого не ожидала, — признаётся она.
— Я тоже, — пожимает плечами Джим. — В смысле... Тебе сложно? Привыкнуть к переменам?
— Очень... Тихо, — отвечает она. — Если бы мы вернулись обратно в кампус Академии, может быть, это не было бы так трудно, но...
— Точно, — произносит Джим. — Я иду на кухню за сэндвичем, а там никого нет. И я могу есть, когда захочу.
Ниота хмыкает.
— Может быть не сейчас, — отвечает она наконец. — Но, думаю, я смогла бы.
Пятьдесят минут спустя, посреди горячих дебатов о достоинствах хрустящего и обычного арахисового масла, Боунз материализуется у их столика.
— Ты бросил меня в машине, — рявкает он на Джима. Он выглядит дезориентированным. — Я не мог понять, где я!
— Я не хотел тебя будить! — возражает Джим. — Не раздувай проблему! Я думал, ты поймёшь.
Боунз хмурится и осуждающе глядит на Джима.
— Ты...
— Леонард, — произносит Ниота, отвлекая внимание Боунза от Джима. Она встаёт и осторожно обнимает его. — Я рада тебя видеть.
— Ниота, — удивлённым голосом произносит Боунз. Он моргает, пытаясь сфокусироваться, затем проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Извини, я... Кажется, заснул. Снова, — он морщится. — Я тоже рад тебя видеть.
— Джим упоминал, что у тебя проблемы со сном, — замечает Ниота.
Боунз падает на стул рядом с Джимом и насмешливо фыркает.
— Это неправда. Я в порядке. Джим любит преувеличивать. Ты же знаешь, что нельзя верить всему, что он говорит.
— И правда нельзя, — снисходительно соглашается Ниота.
— Эй! — протестует Джим. — Что это значит? Я всегда говорю только чистую правду!
Смерив Джима хмурым взглядом, Боунз замечает его напиток.
— Что это, чёрт возьми?
— Это моё, — отвечает Джим, обхватив кружку руками и придвинув ближе к себе. — Закажи себе сам. Я не буду делиться.
Боунз сводит брови. Он открывает и закрывает рот, и Джим практически слышит его голос в ушах: «Ты же знаешь сколько в нём сахара, Джим?». Но вместо нотаций Боунз вздыхает, зевает в ладонь и притягивает к себе меню.
— Отлично, — бормочет он, делая заказ. — Закажу сам.
— О-о, — мурлычет Ниота, игриво округлив глаза. — Ничего себе.
— Как я до такого докатился? — шепчет Джим.
***
Боунз лежит неподвижно уже около двух часов и дышит медленно и неглубоко. Джим надеется, что в эту ночь его усталость наконец достигла критической точки. Он в постели рядом с Боунзом, смотрит фильм с субтитрами, приглушив звук. Рассеянно пропуская через пальцы его волосы, Джим гадает, не слишком ли рано чувствовать облегчение. Когда он выключает фильм, Боунз сразу же шевелится и стонет. Его ресницы дрожат.
— Ты спал. Что случилось? — вздыхает Джим.
— Не знаю, — хрипло произносит Боунз. — Слишком тихо.
Джим перекатывается на его половину кровати, и мягко целует.
— Эй.
Боунз сонно моргает.
— Эй.
— Позволь мне позаботиться о тебе, — мурлычет Джим, придвигаясь ближе и запуская пальцы в волосы Боунза. Тот подаётся навстречу и медленно выдыхает, а Джим сокращает оставшееся между ними расстояние.
— Я сделаю всё сам, — шепчет Джим, целуя Боунза в уголок губ. — Я трахну тебя, а ты будешь просто лежать и принимать мой член, и если ты и после этого не заснёшь, Боунз, клянусь, я...
— Что? — спрашивает Боунз, вздохнув, когда Джим запускает руку в его боксеры и обхватывает член.
— Я даже не знаю, — отвечает Джим. — Просто заткнись и дай мне сделать это, окей?
Боунз вздрагивает и кивает. Джим откидывает одеяло, снимает одежду с себя, а затем Боунза, руки и ноги которого как варёные макаронины, поэтому он не способен двигать ими больше, чем необходимо. Когда оба обнажены, Джим раздвигает бёдра Боунза и устраивается между ними. Боунз смотрит на него из-под ресниц.
— Я думал, ты хотел трахнуть меня, — бормочет он.
Джиму приходится прикусить нижнюю губу, чтобы вернуть самообладание.
— Да, — шепчет он. — Боже, Боунз. Хорошо.
Джим переворачивает его на живот. Боунз стонет и трётся щекой о матрас.
— Просто оставайся на месте, — нависая над Боунзом, шепчет Джим ему на ухо.
— Если я засну посередине, — приглушенным голосом произносит он, — не злись на меня.
— Это невозможно, — говорит Джим. — Со мной такого никогда не случалось.
— Всё бывает в первый раз, — бормочет Боунз, но Джим не обращает внимания, берёт смазку и выдавливает на пальцы.
Джим медленно, не спеша растягивает Боунза. Ему нравится наблюдать за перекатывающимися под кожей мышцами плеч и спины. Устроившись на коленях между бёдер Боунза, Джим обхватывает ладонью его руку — не прижимая, но используя как рычаг. Сначала Боунз просто вздыхает на каждом движении, но когда Джим добавляет третий палец, начинает беспокойно ёрзать и рычать, до побелевших костяшек сжимая в кулаках простыню.
На четвертом пальце Боунз всхлипывает:
— Джим, давай уже, хватит меня дразнить!
— Иначе что? — самодовольно спрашивает тот.
Боунз поворачивает голову: его щёки раскраснелись, а губы искусаны.
— Иначе я никогда больше не дам тебе заснуть.
Джим смеётся: он может вести себя как засранец, но никогда не может отказать Боунзу. Прежде чем убрать пальцы, он в последний раз проводит ими по скользкому, растянутому отверстию. Боунз рефлекторно сжимается и выдыхает.
От этого тихого, отчаянного звука словно ток пробегает по телу Джима. Он прижимается бёдрами к заднице Боунза и входит сразу на всю длину. Тот расслабляется с беспомощным вздохом, а Джим сжимает его плечо ладонью и, положив другую руку ему на макушку, нависает над ним.
— Хорошо? — спрашивает он, медленно двигая бёдрами. — Тебе нравится, когда я держу тебя так?
— Мне понравится ещё больше, когда ты закончишь говорить и трахнешь меня, — парирует Боунз.
Джим ухмыляется и, зарывшись пальцами в его взъерошенные волосы, в наказание двигается быстрее и глубже. Это идеальный ритм, когда Боунз теряет терпение, потому что со стопроцентной гарантией превращает Боунза в дрожащее желе. И вскоре он сам начинает двигать бёдрами вверх и вниз, выгибая спину. Снова и снова вжимая Боунза в матрас, Джим просовывает одну руку ему подмышку и обхватывает пальцами плечо.
— Джим, — хнычет Боунз, повернувшись к нему лицом, насколько позволяет прижимающая его ладонь, и извивается так, будто хочет сбросить его с себя. — Джим, пожалуйста. Пожалуйста, чёрт подери!
— Ш-ш-ш, — шипит Джим, уткнувшись носом в его затылок. — Ты должен просто лежать. Разве не ясно?
Боунз вскрикивает, когда Джим меняет угол проникновения.
— Джим, не мог бы ты просто... Пожалуйста!
— Ты хочешь, чтобы наши новые соседи тебя услышали? — мурлычет Джим, целуя подбородок Боунза. — По-моему, тебя слышно даже за стеной.
— Тогда сделай что-нибудь! — рявкает Боунз. — Ты заставляешь меня вести себя так, сукин ты...
Джим перемещает ладонь с макушки Боунза на подбородок, крепко зажимая ему рот.
— Ты требовательный, знаешь об этом? — мурлычет Джим ему на ухо, поворачивает лицом к себе и целует в щёку. Боунз мычит, зажмурившись и нахмурив брови. Согнув другую руку, Джим обхватывает его горло и прижимает спиной к своей груди.
Боунз содрогается в оргазме и приглушенно стонет в ладонь Джима. Его тело становится расслабленным и вялым, он беспомощно хватается за простынь, и Джим ослабляет хватку, позволяя опуститься на постель.
— Не думаю, что я уже закончил, — заявляет Джим, упираясь руками и медленно покачивая бёдрами.
— А я — да, — невнятно произносит Боунз. — Господи, Джим, я хотел проспать одну ночь, а не всю зиму.
— Я никогда ничего не делаю наполовину, — отвечает Джим. Закрыв глаза, он сосредотачивается на тугом тепле вокруг члена и кончает, уткнувшись лицом в плечо Боунза.
Когда Джим выскальзывает из него, Боунз стонет и остаётся лежать на животе, раскинув бёдра, испачканные в смазке и сперме.
— Ты выглядишь потрясающе развратно, — произносит Джим, сидя на пятках, полностью удовлетворённый делом своих рук. Он проводит рукой по волосам и вздыхает.
— Ш-ш-ш, — шепчет Боунз с закрытыми глазами. — Спи.
Джим закатывает глаза. Он накрывает Боунза одеялом, устраивается рядом с ним и наконец засыпает, уткнувшись лбом в его затылок и чувствуя приятную боль в бёдрах.
***
Джим просыпается от бьющих в глаза солнечных лучей и настойчивого давления мочевого пузыря, поэтому не сразу замечает пропажу.
Только возле умывальника Джим понимает, что Боунза не было в кровати, когда он проснулся. Джим разглядывает своё отражение в зеркале и проводит языком по зубам, пока уголком глаза не замечает движение позади себя.
— Вау, — произносит Джим, когда оборачивается и понимает, что в ванне лежит Боунз. На нём боксеры Джима — очевидно, он просто подобрал с пола первые попавшиеся под руку.
— Что ты делаешь? Ты мог утонуть, если бы заснул!
Одна ладонь Боунза закрывает глаза от света, и он даже не убирает её, прежде чем ответить:
— Во-первых, это было бы долгожданным избавлением от ада бессонницы. Во-вторых, для того, чтобы утонуть в ванне, в ней должна быть вода, идиот.
— Семантика, — произносит Джим и трёт глаза. — Ты издеваешься? Ты сейчас должен пускать слюни в подушку. Ты дезориентирован? Я так тебя трахнул, что ты перепутал ванну с кроватью? Я хочу быть уверен, что мой член на такое способен.
Боунз наконец убирает ладонь с лица и, медленно моргая, недоверчиво смотрит на Джима.
— Я притворюсь, что ты этого не говорил. Ради нас обоих.
Джим вздыхает.
— Боунз, я серьёзно. Сколько в этот раз?
Поёрзав, Боунз стонет.
— Может три часа подряд. Дольше, чем обычно. Потом снова проснулся. Ты спал, и я не хотел тебя будить.
— Поэтому ты решил, что ванна — подходящее место, — наконец произносит Джим. — Не новый диван в гостиной.
— Меня не интересует твоё мнение, — угрюмо отвечает Боунз, поднимается, громко скрипя суставами, и неуклюже вылезает из ванны. — Попробуй мыслить рационально, когда твой мозг как яичница-болтунья.
— Кстати, о яйцах, — нараспев произносит Джим.
— Надеюсь, ты имел в виду, что хочешь приготовить мне завтрак, — бурчит Боунз.
Джим обнимает его за плечи и ведёт к выходу из ванной.
— Ты угадал.
***
Это становится серьезной проблемой, и Джим намерен её решить.
Боунз держится только на кофеине и упрямстве. Джим уже написал сообщение М’Бенге, но пока не отправляет. Он знает, что решение где-то рядом — простое и очевидное. Джим ещё не нашёл его только из-за заблуждения, что нечто настолько масштабное не так легко решить.
Поэтому он делает шаг назад и снова анализирует всю имеющуюся информацию.
В эту ночь Джим не спит и, пока Боунз лежит рядом совершенно неподвижно, вдруг понимает, что вокруг слишком тихо.
Боунз сопит в подушку в своей беспокойной дрёме, и Джим вслепую тянется погладить его по спине. Нигде ни звука — ничего: шум улицы и транспорта не добирается до их этажа, и даже если он есть, стены и окна дома звуконепроницаемые.
Слишком тихо.
Что Ухура сказала в тот день? Проблемы с адаптацией к естественному освещению после пяти лет сна при искусственном?
Это не свет — они уже проверяли. Но чем искусственная среда отличается от их квартиры? Система фильтрации воздуха на «Энтерпрайз» была совершенно бесшумной, и теперь в квартире у них почти такая же система кондиционирования.
Джим трёт глаза ладонью, а затем закрывает их, прислушиваясь.
На мгновение он просто замирает, вспоминая и сравнивая ощущения.
Затем подскакивает, ошеломлённый.
Какой же он идиот!
Ну конечно.
***
Прежде чем связаться со Скотти, Джим пытается справиться сам. Потому что «Энтерпрайз» всё ещё его чёртов корабль, и у Джима должен быть доступ ко всему, что может ему понадобиться. Но когда база отказывает в доступе в третий раз, он отстраняется от терминала и вздыхает, потирая переносицу.
— Компьютер, попробуй код авторизации «Кирк Альфа-9075».
— Отказано. Нет доступа через подпространственные каналы связи.
— Боже мой, — стонет Джим. — Знаешь, я ведь могу взломать тебя. Но не стану, потому что, как хороший капитан, я следую правилам и не хочу идти под трибунал за взлом данных собственного чёртова корабля.
— Пожалуйста, повторите запрос.
— Спрыгни с моста, — огрызается Джим.
— Невозможно выполнить.
Он сдаётся и звонит Скотти, который входит в состав команды инженеров, ответственных за реконструкцию и ремонт корабля, необходимый после долгой миссии.
— Тебе нужно... Что? — спрашивает Скотти, откинувшись на спинку кресла и почёсывая макушку. — Я уверен, что записи существуют, но зачем?
— Ты знаешь, что иногда люди слушают звуки природы, чтобы расслабиться или уснуть? — спрашивает Джим. — Например, звуки дождя, ветра, или... Чёрт, я не знаю! Журчание ручьёв.
Скотти смотрит на него удивлённо.
— Поэтому тебе нужны записи двигателей «Энтерпрайз».
— Да, — произносит Джим. — Но не для меня.
— Я не осуждаю тебя, парень, — отвечает Скотти, примирительно поднимая руки вверх. — Меня они тоже успокаивают.
— Но это должен быть не такой звук, как шум варп-ядра в инженерном, — задумчиво произносит Джим.
— Если это для того, чтобы помочь кому-то уснуть, звук должен быть приглушенным — как в каютах, — сухо отвечает Скотти.
— Да, — соглашается Джим. — Именно такой.
— Я посмотрю, что можно добыть из записей систем безопасности, — обещает Скотти. — Но ты будешь должен мне выпивку. Не забудь.
***
Скотти находит записи. Конечно, находит.
Когда на следующий день Джим включает падд, файл уже ждёт его. Он улыбается и благодарит Скотти. Затем идёт в ванную, садится на крышку унитаза и слушает.
Его окутывает тёплый гул «Энтерпрайз», и только в этот момент он осознаёт, как сильно скучал по низкому шуму её двигателей. Закрыв глаза, он позволяет этому ощущению омывать его, полностью расслабившись.
Голос Боунза и громкий стук в дверь возвращают его в реальность.
— Ты собираешься сидеть там всё утро? Мне нужно в туалет!
— Очаровательно, — бормочет Джим, поднимается и выключает падд, прежде чем открыть дверь. Он сразу же сталкивается с Боунзом в одних боксерах. — Я просто обожаю эти моменты семейной идиллии.
— Я думал, ты провалился в унитаз.
Боунз отталкивает Джима и подходит к унитазу, не закрыв за собой дверь. Джим, не стесняясь, разглядывает его голую спину и ямочки над ягодицами.
— Потому что это то, что может случится с любым взрослым человеком, — комментирует Джим. — Сваришь кофе?
Боунз мычит в ответ, а Джим идёт в спальню переодеваться. Он надевает свитер, когда из ванной доносится шум смываемой воды. Некоторое время Джим собирает одежду с пола и кидает её в корзину для белья. Он с интересом обнюхивает футболку, когда из кухни доносится звук разбившегося стекла.
— Боунз? — зовёт Джим, бросив футболку, и бежит по коридору. Остановившись в дверях, он вспоминает, что не обут.
Боунз стоит, глядя на пол — тоже босой. Вокруг него, как спирали Галактики, разбросаны осколки кофейника, а пластиковая ручка лежит рядом со ступнёй.
— Не двигайся, — предостерегает его Джим.
— Да, спасибо, — холодно отвечает Боунз. — Я бы прошёл по битому стеклу, если бы ты меня не предупредил.
— Я принесу пылесос, — отзывается Джим.
Боунз покорно остаётся на середине комнаты, но с каждым громким стуком попадающего в пылесос стекла он всё больше похож на увядающее растение. Когда все осколки собраны, Боунз продолжает стоять, склонив голову и растирая ладонью затылок.
— Эй, — тихо произносит Джим. — Всё в порядке. Купим другой. Это всего лишь кофейник.
— Я чертовски устал, Джим, — признаётся Боунз срывающимся голосом. Он поднимает руку, и мгновение они смотрят на его дрожащие пальцы. — Я вымотан.
— Эй, — зовёт Джим, берёт его за запястье, соединяет их пальцы и сжимает. — У меня есть идея. Пойдём.
Боунз разрешает Джиму за руку отвести себя в спальню и терпеливо ждёт, пока Джим закрывает дверь и задёргивает плотные шторы. Он позволяет Джиму уложить его в постель и подоткнуть одеяло. Когда Боунз устраивается, слишком усталый, чтобы спорить или требовать объяснений, Джим ложится рядом и командует:
— Компьютер, включить аудио-файл «энтерпрайз63». Поставить на повтор.
После звукового подтверждения в комнате раздаётся белый шум двигателей «Энтерпрайз».
Боунз беспокойно ёрзает.
— Что это? — невнятно произносит он.
— Ш-ш-ш, — Джим запускает пальцы в волосы Боунза. — Это поможет. Поверь мне.
— У меня когда-нибудь был выбор? — фыркает Боунз с закрытыми глазами.
— Что? — моргнув, произносит Джим.
— Тебе повезло, что ты такой симпатичный, — бормочет Боунз. — Но это помогает. Боже мой, правда помогает.
— Я знаю, — мурлычет Джим, целуя его голое плечо. — Нелегко было достать эту запись для тебя. Просто слушай.
Пока он говорит, напряжение постепенно покидает мышцы Боунза.
— Я слушаю, — выдыхает Боунз, ощутимо расслабляясь. — Это твой корабль. Ты записал шум двигателей «Энтерпрайз». И он как сердцебиение.
— Я не думал, что ты будешь скучать по нему, — признаётся Джим. — Честно говоря, думал, что я не смогу спать в тишине. Но тебе тоже его не хватает.
На грани между сном и бодрствованием, Боунз дышит ровно и медленно.
— Я скучаю, — через мгновение произносит он сиплым от усталости голосом. — Я сделал бы это снова, Джим. Если бы ты попросил.
У Джима сбивается дыхание. Он закрывает глаза и снова оказывается на борту своего корабля, и его двигатели стучат в ритме сердца Джима. Рядом с ним Боунз погружается в глубокий сон, расслабленный и тёплый в его объятиях.
Он спит двенадцать часов подряд.
***
Джим не просит. Не сразу.
Но когда он спрашивает, Боунз отвечает «Да».