Chapter Text
Лань Сычжуй устало потёр глаза и посмотрел на свой телефон. Прошло два часа после окончания смены, но он не смог отказать, когда его старшие офицеры попросили о помощи. Ему нравилось быть полезным, и он любил учиться. Любому опыту найдётся применение — даже систематизация улик пригодится для его будущего в качестве офицера полиции. Особенно, если он хочет когда-нибудь стать детективом.
Он сунул свой телефон обратно в черные джинсы и разгладил джинсовку. После работы он был весь потный, и океанский бриз охлаждал его кожу. Только что прошел дождь, температура стала очень приятной, и он наслаждался прогулкой с работы домой. Ветер растрепал черные волосы, и Лань Сычжуй убрал несколько выпавших прядей со лба. Он только постриг их и пока не выяснил, как с ними обращаться. На работе он стягивал волосы наверх, но короткие пряди выпадали и скрывали лицо. Недавно он стал носить голубую повязку. Некоторые из его коллег подшучивали над ним, но Лань Сычжуй воспринимал это спокойно. Он не слишком беспокоился о незлых насмешках. Он слышал такие всю жизнь, почему бы ему тревожиться о них сейчас?
Лань Сычжуй был везучим. Не важно, что говорили – он знал, что ему повезло. Услышав его историю, люди сразу менялись в лице – банальности срывались с их губ, пока они яростно пытались придумать, как вежливо сменить тему. Если они и чувствовали что-то к нему, то это была жалость.
Но Лань Сычжуй не был с этим согласен.
На самом деле, он не помнил свою жизнь до того самого дня – только вспышки воспоминаний, которые он не особо мог понять. Воспоминания были хрупкие, как папиросная бумага… в мгновение, когда он ухватывал их, они рассыпались и он оставался с непонятным осколком, который не имел смысла без общей картины. Из полицейского отчета он знал, что был здоров и о нём хорошо заботились. И что дом был полон наркоманов, которые были убиты, потому что не могли заплатить дилеру.
Он помнил лишь запах сандалового дерева, лицо Лань Ванцзи, который опустился перед ним на колени, и то, как он поднял маленького Лань Сычжуя и вынес из этого дома. Сильная рука накрывала его глаза, чтобы он не увидел чудовищную сцену убийства членов своей семьи. Металлический край значка Лань Ванцзи впивался в его худую грудь, когда они вышли на солнечный свет.
Лань Ванцзи не улыбнулся. Он не сказал ему, что всё было в порядке или как ему жаль. Он не сказал ничего.
Лань Сычжую понадобилось несколько лет для понимания, что, то, что Лань Ванцзи не говорил, говорило о многом. Он не тратил дыхание на ненужные слова или улыбки. Скорее, он показывал свои чувства тем, что он делал. Вместо объятий он отправил Лань Сычжуя в лучшую школу из возможных. Вместо бессмысленных игрушек он дал тому его любимые книги, которые читал, будучи ребёнком. Он дал ему дом и имя.
Лань Сичэнь говорил больше. Он улыбался больше. Каким-то образом Лань Сичэнь скорее стал учителем для Лань Сычжуя. Он без колебаний показывал, чем он занимается, или объяснял хитросплетения своей работы.
Лань Сычжуй научился ценить молчаливые кивки или моменты, когда нежная рука трепала его волосы, маленькие подарки, которые появлялись без записки или объяснения. Это была странная семейная динамика, и, хотя сложно было объяснить её кому-то, Лань Сычжуй был счастлив.
Кто бы что ни говорил, он был везучим.
Засунув руки в карманы, он поднял голову и глубоко вдохнул. Несмотря на усталость, он чувствовал себя легко. Смесь слабых запахов масла для жарки и терпкой морской соли щекотала его ноздри, и он не мог не посмеяться над противоречивостью этих ароматов. Но уже через мгновение он поморщился от густого запаха табака, атаковавшего его обоняние.
Цзинь Лин прислонился к боковой стене магазина пончиков. Его пальцы лениво перебирали струны акустической гитары, а густые каштановые волосы ниспадали на лицо, пока он опустил голову, наблюдая за своей игрой. Сигарета свисала из его рта, едва цепляясь за губы, которые двигались в такт аккордам, что он играл.
Ноги Лань Сычжуя остановились раньше, чем он подумал об этом. Он застыл на тротуаре, чувствуя, как музыка проникает в него. Гитарные струны мягко резонировали, глухой низкий звук эхом прокатывался по пустым улицам. Если он сосредоточится, то сможет услышать некоторые слова, которые поёт Цзинь Лин. Они были тихие, неразборчивые, но Лань Сычжуй ощутил, что песня рассказывает об одиночестве.
Он был ошеломлён осознанием, какой Цзинь Лин красивый.
Не в феминном или приторном смысле. Это было бы слишком. Он был просто… симпатичным. Лань Сычжуй никогда по-настоящему не смотрел на него раньше – но сейчас он увидел его аккуратный вздёрнутый нос, тонкие губы, волосы, падающие на огненно-медные глаза, и то, как бережно он держал свою гитару, будто она была сокровищем. Он ни разу не посмотрел на открытый перед ним чехол, чтобы проверить, заполняется ли он деньгами. Его внимание было полностью на вибрирующих под его пальцами струнах.
Понимал ли он, как было поздно?
Без задней мысли Лань Сычжуй шагнул к нему и положил руку на гриф гитары. Он почувствовал, как струны перестали гудеть под его ладонью. Даже неподвижные, они были грубыми и жесткими. Как Цзинь Лин мог зажимать их? Приручить такую жесткую вещь такими нежными руками?
Блестящие глаза взметнулись к нему и Цзинь Лин резко вдохнул:
— Ч-что ты делаешь? — спросил он удивленно.
Лань Сычжуй не знал:
— Ты в курсе, сколько сейчас времени?
Цзинь Лин огляделся, замечая, что уже стемнело.
— Я потерял счёт.
Лань Сычжуй удержался, чтобы не закатить глаза. Вместо этого он потянулся и вырвал сигарету изо рта парня. Он вдавил тлеющий окурок в кирпичную стену позади, и сигаретный дым клубился вокруг их голов, пока бычок затухал.
— Эй! Какого хрена? — крикнул Цзинь Лин и выдернул свою гитару из руки Лань Сычжуя. — Я ещё не закончил!
Лань Сычжуй бросил окурок на землю.
— Курения вредно для тебя, Цзинь Лин.
Цзинь Лин угрюмо стиснул зубы и отпихнул его в сторону, хватая чехол от гитары и бережно укладывая гитару в пластик с флисовой подкладкой.
— Просто отъебись. Я не сделал ничего незаконного, Офицер, — он процедил его звание, будто это было ругательство, но это только всколыхнуло что-то внутри Лань Сычжуя. Волнительный жар вспыхнул в его сердце.
Внимание Лань Сычжуя привлёк щелчок застёжки на чехле гитары. Цзинь Лин поднял его и обернулся.
— Просто оставь меня в покое.
Но прежде, чем он успел сделать шаг, рука Лань Сычжуя метнулась вперёд и, схватив парня сзади за футболку, дернула назад и толкнула к стене. Другая рука скользнула за его затылок, защищая от удара о кирпичи.
Шагнув в его личное пространство, Лань Сычжуй остановил своё лицо в опасной близости к лицу Цзинь Лина.
— Оставить тебя в покое? — спросил он мрачно.
Он ощутил запах Цзинь Лина, смешанный с табаком, и почувствовал иррациональный прилив гнева. Он не хотел чувствовать вонь сигарет. Единственный аромат, который он хотел вдыхать — это запах Цзинь Лина и любого дешевого одеколона или шампуня, которым тот пользовался.
— Как я могу оставить тебя в покое, когда ты постоянно маячишь у меня перед глазами?
Глаза Цзинь Лина стали размером с блюдце. Гнев и негодование исчезли, уступив место изумлению. Его рот открылся и закрылся, а гитарный чехол остался забытым в ногах.
— Я проверил записи твоих приводов. Ты попадаешь в драки только в дни моих смен, когда я в патруле. И теперь ты здесь, именно на той дороге, по которой я возвращаюсь домой каждый вечер.
Ярко-розовый румянец вспыхнул на щеках Цзинь Лина и что-то непонятное пробежало по его лицу. Медные глаза сияли, и это никак не охладило жар Лань Сычжуя.
— Я сегодня поздно. Ты ждал меня?
Цзинь Лин не ответил. Его дыхание стало резким и рваным. Лань Сычжуй прижался грудью к груди Цзинь Лина и позволил губами приблизиться к его уху.
— Тебе всегда было что сказать. Используй язык, Цзинь Лин.
Лань Сычжуй был терпеливым. Его рука на затылке Цзинь Лина стала нежно гладить его по волосам.
— Я… — прохрипел Цзинь Лин, сглотнув несколько раз, пытаясь заговорить.
Дрожь пробежала по его телу, а руки поднялись, как если бы он хотел оттолкнуть. Но он не сделал этого. Если бы он даже чуть ощутимо надавил на Лань Сычжуя, тот немедленно отступил бы. Отпустил его и отправился бы домой самостоятельно разбираться со своим возбуждением. Лань Сычжуй провёл свою жизнь под руководством приёмного отца, изучая значение самоконтроля. Он хотел Цзинь Лина, но не против его воли.
Он выпрямился и отпустил футболку Цзинь Лина, делая шаг назад. Когда он уже собирался развернуться и уйти, рука обхватила его талию.
— Я ждал, — робко сказал Цзинь Лин, его голос едва шептал.
Лань Сычжуй обернулся обратно к нему и снова встретил его манящий взгляд.
— Почему?
Хмурая гримаса пересекла лицо Цзинь Лина, и он фыркнул. Опустив голову, он уставился на свои ноги:
— Я… мне нравится тебя провоцировать, — промямлил он.
Его речь слилась в одно беспорядочное слово, как будто он не хотел разжимать губы, чтобы заговорить.
Лань Сычжуй опять шагнул ближе и потянулся, чтобы убрать волосы с глаз Цзинь Лина. Его пальцы скользнули к подбородку, приподнимая его так, чтобы тот был вынужден посмотреть в глаза.
— Ты знаешь, что случится, если ты продолжишь провоцировать меня?
Он подошел ближе, на этот раз всё его тело прижималось к изящному телу Цзинь Лина под ним. Лицо обдало дрожащим дыханием, и он крепче ухватил за его подбородок. Медные глаза моргнули под его пристальным взглядом. Цзинь Лин сдвинулся под ним, и Лань Сычжуй с удивлением почувствовал, как что-то твёрдое прижимается к его бедру.
— Ну, это неожиданно, — сказал он с довольной усмешкой.
Ноздри Цзинь Лина раздулись, и он возмущенно взглянул на него.
— Эй! Не я это нач-
Лань Сычжуй остановил поднимающийся шквал слов поцелуем. Он наклонил голову и прижался к губам Цзинь Лина своими. Тонкие розовые губы были мягкими и идеально вписывались в губы Лань Сычжуя. Цзинь Лин наклонил голову, и Лань Сычжуй смог сместиться поудобнее.
Цзинь Лин обхватил Лань Сычжуя руками, сжимая в кулаках заднюю часть его куртки и притягивая ближе. Их бёдра прижались друг к другу. Цзинь Лин закрыл глаза и раскрыл губы, недвусмысленно приглашая. Привкус сигарет неприятно ощущался, но скоро оказался позабыт, когда Цзинь Лин впустил язык Сычжуя в рот, посасывая. У него вырвался мягкий стон, и Лань Сычжуй действительно пропал.
Его руки вернулись к этим мягким волосам. Он скользнул пальцами сквозь пряди и нежно сжал — не, чтобы потянуть, но чтобы направить их поцелуй. Настойчивые пальцы царапали его спину, и Цзинь Лин притёрся бедрами к бедрам Лань Сычжуя, пытаясь найти любой контакт, способный облегчить его пульсирующее возбуждение.
Правая рука Лань Сычжуя легла на бедра Цзинь Лина, удерживая их неподвижно. Если он продолжит так двигаться, то Ланьский самоконтроль треснет, и они закончат на земле прямо тут, на тротуаре.
Блуждающие пальцы Сычжуя скользнули под рубашку и коснулись мягкой кожи живота. Тёплые и настойчивые, они поднялись вверх чуть выше, пока рука не легла прямо под рёбра. Можно было ощутить, как грудь Цзинь Лина движется при каждом вздохе и как он борется в попытках вернуть возможность двигать бёдрами.
Лань Сычжуй прихватил его за болтливую нижнюю губу, нежно покусывая в наказание. И Цзинь Лин заскулил под ним — это был мягкий недовольный звук, который стрельнул прямо в пылающую эрекцию парня.
Он прервал поцелуй и прижался лбом ко лбу Цзинь Лина. Их тяжелое дыхание смешивалось на губах, и руки гитариста метнулись к ремню.
— Мммн, — простонал Лань Сычжуй, покачав головой и отбиваясь от настойчивых рук, — не здесь.
Цзинь Лин издал протестующий звук и потянулся за поцелуем опять. Его руки обвились вокруг шеи и грубо прижали губы Сычжуя обратно. Зубы клацнули друг о друга, и неугомонные бедра начали двигаться опять. Его движения становились беспорядочными и неуклюжими.
Бросить Цзинь Лина на землю и преподать ему урок терпения начало казаться лучшей идеей, которая только бывала у Лань Сычжуя.
— Не здесь, избалованный мальчишка, — задыхаясь сказал он и потянул Цзинь Лина за волосы, чтобы оторвать от себя неумолимые губы.
Лань Сычжуй сделал шаг назад и глубоко вдохнул. Ему нужно было восстановить хоть какую-то видимость контроля.
Цзинь Лин же прислонился к кирпичной стене, пытаясь восстановить дыхание. Его волосы были взъерошены и торчали во все стороны из-за пальцев Лань Сычжуя. Ярко-розовый румянец горел на его щеках и расходился вниз по всей шее. На джинсах виднелась очень явная выпуклость, и Сычжуй чуть ухмыльнулся.
Он наклонился и подобрал гитарный чехол. Цзинь Лин шагнул к нему, чтобы забрать его, но тот второй рукой обнял его за талию и опять прижал к себе, оставив мягкий поцелуй на губах.
— Не пойми меня неправильно, — сказал он в губы Цзинь Лина, — Я всеми фибрами своей души хочу бросить тебя на землю здесь и сейчас, раздвинуть твои ноги и трахать тебя, пока единственным звуком, исходящим из твоего рта, не будет моё имя.
Глаза Цзинь Лина расширились, а нижняя губа задрожала от желания. Лань Сычжуй провёл пальцами по его щеке.
— Но ты слишком прекрасен для этого. Ты заслуживаешь большего, — он поцеловал Цзинь Лина в лоб, и его губы задержались между этими скульптурными бровями. — Могу я дать тебе больше?
Цзинь Лин застыл на секунду, прежде чем потянуться и взять Лань Сычжуя за руку.
— Лучше бы тебе сделать это, — пробормотал он.
Скромная квартира Лань Сычжуя была в трёх блоках от места, где они встретились с Цзинь Лином. Они шли в уютной тишине. Лань Сычжуй не спешил, наслаждаясь прогулкой рядом с взволнованным парнем. Тот пока не отобрал руку, и их пальцы переплетались. Лань Сычжуй чувствовал, как мозоли на пальцах гитариста прижимались к его ладони, и мог представить, как они будут ощущаться на его коже.
Цзинь Лин смотрел на всё вокруг, кроме Лань Сычжуя. Ярко-розовый румянец всё ещё горел на его бледной коже. От шеи и до ушей цвет окрасил его, и Лань Сычжую стало интересно, как низко он распространился.
Квартира офицера располагалась в старом кирпичном доме жилой части города. Это не был богатый район, но и плохим его назвать было нельзя. Его скромной зарплаты легко хватало, чтобы покрыть аренду, и он был счастлив в однокомнатной студии на третьем этаже. В здании не было лифта, поэтому он повёл Цзинь Лина по старинного вида лестнице.
Выудив ключи из кармана, он открыл дверь и зашел первым. Квартира утопала в темноте, и он поставил гитару Цзинь Лина на пол, чтобы включить свет в холле. Квартира Лань Сычжуй была мало обставлена — это подходило для кого-то, кто не проводит много времени дома. Вместо картин или постеров у него висели полки, загромождённые различными книгами, начиная от пляжных романчиков до научно-популярных книг по астрологии и полицейским процедурам. Маленькая кухня находилась справа от них, а гостиная слева. Правда, она представляла собой только диван и телек, поставленный на какую-то мебель из Икеи. В дальнем конце была дверь, ведущая в спальню и ванную комнату.
Закрыв за ними дверь, Лань Сычжуй бросил ключи на входной столик и шагнул вглубь своей маленькой квартиры.
— Хочешь что-нибудь выпить? — спросил он.
Вместо ответа его жестко толкнули к кухонной столешнице. Жадные руки схватились за его джинсовку, стянули и кинули её на пол.
Цзинь Лин уткнулся носом в шею Лань Сычжуя и вдохнул.
— Нет, блять, я не хочу ничего выпить, — прорычал он в ключицу Лань Сычжуя и вцепился зубами в кожу.
Его пыл вызвал у Лань Сычжуя смешок, и он обнял его за талию.
— Как долго ты ждал меня сегодня?
— Почему тебя это вообще волнует? — фыркнул Цзинь Лин ему в шею.
Лань Сычжуй скользнул рукой по шее Цзинь Лина, мягко оттолкнув его и удерживая его прекрасное лицо. Он провёл большим пальцем по болтливым губам и надавил на пухлую кожу.
— Ответь мне.
Цзинь Лин разомкнул губы и всосал его палец в рот, обвивая языком. Лань Сычжуй на пробу надавил на него подушечкой пальца. Парень закрыл рот и нежно пососал. Его медные глаза смотрели на него Сычжуя сквозь тёмные ресницы.
Лань простонал и заменил палец своими губами. Цзинь Лин жадно ответил на поцелуй, его руки царапали рубашку и мяли её ткань, как если бы она его лично оскорбляла. Сычжуй позволил ему снять её через голову с намного большей жестокостью, чем было необходимо. Сильные пальцы Цзинь Лина пробежались вниз по животу, прослеживая линии и изгибы мускулов. Его прекрасное лицо наклонилось вперёд, и он поцеловал ложбинку под горлом, и сразу после дерзкий язык облизал её. Смутно Лань Сычжуй осознавал, что ещё не принимал душ.
Словно он мог читать мысли, Цзинь Лин уткнулся носом в только что вылизанную ложбинку, будто это было мороженое:
— Вкусно.
Лань Сычжуй мог поклясться, что услышал предсмертный треск своей выдержки. Всё, что у него оставалось, лопнуло, как старая резинка для волос. Он просунул руки под бедра Цзинь Лина и поднял его вверх. Тот смеялся, пока Сычжуй нёс его. Длинные стройные ноги обвились вокруг талии, крепко держась, пока губы прижимались к его губам.
Он внёс свою бесценную ношу в спальню и уложил на кровать. Цзинь Лин не стал тратить время на то, чтобы осмотреться, и сразу снял рубашку. Лань Сычжуй был награждён видом открывшейся светлой кожи. Парень под ним был стройным и гладким, а касаниями ощущался таким мягким. Два твёрдых розовых соска созрели для прикосновений, и Лань Сычжуй, не теряя времени, обратил на них всё своё внимание.
Язык, словно извиняясь за нападение, последовал за его зубами, которые нежно царапнули эти бугорки. Цзинь Лин выругался, его бёдра двигались в попытке получить хоть какое-то трение. Пальцы вцепились в его волосы и потянули.
Лань Сычжуй подышал на мокрый сосок, наблюдая, как кожа вокруг него покрывается мурашками.
— Чего ты хочешь, привереда?
Цзинь Линь хрипло хмыкнул.
— Прикоснись ко мне.
— Попроси меня вежливо.
Раздалось возмущенное фырканье, за которым последовала тишина. Пальцы Цзинь Лина потянули волосы Лань Сычжуя на себя, как если бы он мог силой направить его прикосновения туда, куда хочет. Лань стал прикусывать чуть сильнее измученную горошину, пока Цзинь Лин не издал сдавленный звук.
— Мммхмм… Пожалуйста… — промычал он сквозь стиснутые зубы.
Лань Сычжуй сел и провёл руками по этой прекрасной груди, сжимая и потирая, пока не достиг пуговицы на джинсах. Он расстегнул молнию и стянул их вместе с бельём, обнажая его одним движением.
Лань Сычжуй знал, какой Цзинь Лин красивый, но вид его сочащегося прямостоящего члена, розового и молящего о внимании… О большем он и мечтать не мог! Его пальцы прошлись по жестким волоскам на лобке, скользя сквозь них, но ещё не прикасаясь.
Цзинь Лин прикрыл глаза тыльной стороной ладони, и румянец пополз вниз от шеи по его груди.
Сычжуй оторвал его руку от лица, удерживая так, чтобы он мог видеть наполненные слезами глаза, смотрящие на него.
— Что — “пожалуйста”, Цзинь Лин?
Он поднёс ладонь к своим губам и с нежностью поцеловал кончик каждого пальца. Жесткие мозоли задевали его губы, заусенцы цеплялись за его кожу, пока он целовал их. Он обнаружил, что Цзинь Лин смотрит на него, словно восхищаясь тем, что Лань Сычжуй делает.
— Пожалуйста, прикоснись ко мне… — сказал он, и его сияющий взгляд встретился с глазами Ланя.
Удерживаемая им рука слегка дрожала. А затем Цзинь Лин невесомо скользнул пальцами по его губам, прослеживая их, будто пытался запомнить.
— Я хочу… Я хочу тебя, Лань Сычжуй, — он неуверенно запнулся, стыдливо прикусив нижнюю губу.
В этот момент Сычжуй готов был отдать ему свою душу.
Он отпустил его руку и снова завладел его губами. Грубее в этот раз: желание и похоть подпитывали его поцелуй в противовес всякой логике. Его язык обвёл закусанные губы, и он мог ощутить слабый привкус меди, смешанной с никотином и табаком.
Член Цзинь Лина упёрся в живот, и он опустился ниже, чтобы обхватить его одной рукой. Тот был мокрый и липкий. Сычжуй небрежно водил по нему вверх и вниз. Чувствуя, как бёдра под ним дрожат в попытке сдержать желание толкаться в руку. Подушечкой большого пальца он мазнул по головке, ногтем мягко обводя чувствительную щель.
Из горла Цзинь Лина вырвалось хныканье. Слепо он нащупал ручку прикроватного комода и открыл ящик с такой силой, что тот вылетел из тумбочки и с глухим стуком упал на пол. Презервативы и банка смазки полетели в Лань Сычжуя.
— Как ты узнал…? — спросил он удивленно.
Цзинь Лин закатил глаза.
— Такие вещи всегда лежат в прикроватной тумбочке.
Лань Сычжуй усмехнулся и открыл крышку смазки. Прозрачный гель покрыл его пальцы, и он поцеловал живот прежде, чем прижать один к тугому входу. Парень зашипел, и его пятки вжались в матрас.
Сычжуй всосал кожу на животе и обхватил член свободной рукой.
— Расслабься, малыш. Просто дыши.
Глаза Цзинь Лина распахнулись и он посмотрел вниз на своё тело, чтобы увидеть, как Лань Сычжуй нежно поглаживает его член. Он чередовал скорость движений, чтобы отвлечь его от болезненных ощущений подготовки.
Сычжуй протолкнул палец до упора и слегка подвигал им, ожидая, пока Цзинь Лин расслабится.
— Ты понимаешь, насколько ты красивый? — прошептал Лань.
Капли пота украсили его лоб и спину, и джинсы больно давили на его эрекцию; а бельё промокло насквозь, и каждая его частичка жаждала прикосновения, чтобы получить хоть немного облегчения. Но он должен был сделать всё правильно.
Он добавил второй палец и на пробу согнул их, прикасаясь и ощупывая тугой проход. Цзинь Лин ахнул и его глаза влажно засияли.
— Вот так, искорка? Хочешь, чтобы я сделал так ещё раз?
Цзинь Лин кивнул, но одумавшись простонал:
— Ах… Д-да… Ещё.
Он не мог не улыбнуться парню под ним.
— Ты такой умный. Знаешь, что мне нравится, — сказал он и начал сгибать пальцы в такт с движением своей руки, поворачивая запястье на кончике горячего члена Цзинь Лина.
Постоянного поддразнивания было достаточно. Спина парня выгнулась, и он схватился за предплечье Сычжуя, пальцы сжались так, что в будущем проявятся синяки. Его член задрожал, и он кончил с криком. Липкие нити спермы покрыли руку и грудь Ланя, стекая на равнины живота Цзинь Лина, когда тот достиг оргазма.
Лань Сычжуй добавил третий палец, пока смотрел, как его любовник разваливается на части. Челюсть отвисла, а глаза остекленели. Розовые пятна на груди не должны были выглядеть такими сексуальными, и его грудь вздымалась, пока он успокаивался.
Это зрелище было чересчур для Лань Сычжуя. Красная пелена затуманила зрение, и он вытащил пальцы, чтобы сорвать джинсы. Чувство облегчения накрыло его, как только он смог почувствовать свободу своего ранее стиснутого члена, ощущения усилились, когда он взял презерватив.
Пальцы Цзинь Лина накрыли его, когда Лань Сычжуй замешкался с открытием кондома. Он всё ещё тяжело дышал, но сел и забрал упаковку, поднёс к зубам, разорвал, сплюнув оторванный кусок, и вытащил презерватив. Он ловко натянул резинку на Лань Сычжуя, но его тёплые пальцы медлили.
— Мммн. Если ты продолжишь делать это, я долго не продержусь, — сказал Лань Сычжуй
Цзинь Лин ухмыльнулся и ухватил его шею ладонью, подтягивая для поцелуя. Сычжуй оттолкнул его обратно и обнял руками его лицо, удерживая себя от этого стройного тела. Жар сполз по животу вниз, и возбуждение забурлило в венах, когда он подхватил ногу Цзинь Лина и закинул себе на бедро, пристраиваясь ко входу.
Он низко наклонился и поцеловал Цзинь Лина, его язык проник в тёплый рот, когда он толкнулся в горячий вход. Он был тугой. Такой тугой и горячий. Цзинь Лин вскрикнул в его рот, впиваясь пальцами в спину. Лань медленно толкнулся вперёд, продвигаясь так медленно, как только мог выдержать. Каждый нерв в его теле кричал, требуя толкаться и двигаться, вонзиться в тело и взять своё удовольствие. Но он мог ощутить сжатые губы Цзинь Лина и то, как его бедро напрягалось прижатое к его бедру. Контролируя свои порывы, Сычжуй продолжил продвигаться и ждать, давая привыкнуть.
Когда он наконец погрузился в него, Цзинь Лин расслабил губы и выдохнул в его лицо. Лань расцеловал его щёки, проследил губами прекрасную линию челюсти и опустился на шею. Его желание было так сильно, что он не смог побороть порыв захватить эту шелковую кожу и всосать. Пометив зубами и губами, он остался доволен так, как нельзя было описать.
Глубина Цзинь Лина засасывала его внутрь, тугая и тёплая, полностью обволакивающая его. Лань Сычжуй никогда не чувствовал ничего подобного. Это было так захватывающе, что невозможно было оторваться.
Шлепок по спине привлёк его внимание.
— Я не хрупкий стеклянный единорог, Лань Сычжуй. Двигайся, блять!
Тело Сычжуя повиновалось раньше, чем требование Цзинь Лина достигло мозга. Две ноги обвились вокруг, и он отодвигался назад до тех пор, пока только головка его пульсирующего члена не осталась погруженной, и затем двинулся вперёд. Если он думал, что быть заключенным в тугом входе было лучшим, то нынешние ощущения стали абсолютным блаженством. Пот струился по коже и он чувствовал запах Цзинь Лина — ароматный мускус, дурманящий разум ещё сильнее.
Парень под ним был снова твёрд, его эрекция оказалась зажата между ними, пока Лань Сычжуй входил в него. Все его планы быть медленным вылетели в трубу, когда Цзинь Лин сжался вокруг него. Острые ногти впились в спину, царапая кожу, и резкая боль только усилила его возбуждение.
Мягкие звуки удовольствия вырвались изо рта Цзинь Лина, и Лань Сычжуй подстегнул их, дотянувшись до его члена и надрачивая в ритме своих толчков.
Когда Цзинь Лин кончал во второй раз, его бедра задрожали, и всё тело сжалось вокруг Ланя. Это было слишком; Лань Сычжуй уронил голову на его грудь и кончил. Всё тело содрогалось, когда он вцепился в парня, и его захлестнул оргазм. Перед глазами заплясали чёрные точки, а в бедрах росло напряжение, прежде чем он получил благословенное облегчение.
Всем весом Сычжуй рухнул на Цзинь Лина и устроил голову в изгибе его плеча. Судорожное дыхание громко звучало в его ушах, и он мог почувствовать, как его партнёр дрожит под ним, его грудь вздымается, а тяжелое дыхание оседает на шее. Пот и телесные жидкости растеклись по их животам – непристойная липкость, которая не должна была быть такой эротичной.
Когда сердце успокоилось, Лань Сычжуй вышел из Цзинь Лина. Глаза парня были закрыты, а губы чуть приоткрылись, пока он лежал, распластавшись на кровати.
Сычжуй со смешком поднялся и выкинул презерватив. Всё тело было уставшим и аморфным, последнее, что ему хотелось – это куда-то идти.
Он привёл себя в порядок и принёс влажное полотенце обратно в постель. Как можно нежнее он очистил Цзинь Лина. Махровое полотенце задержалось на тёмных отметинах, которые Лань Сычжуй оставил на кремовой коже — он не мог ничего поделать с чувством глубокого удовлетворения.
Откинув полотенце куда-то в направлении ванной, он заполз под покрывало и накрыл им Цзинь Лина. В проникающем из окна свете он не мог насмотреться на своего любовника. Его волосы были в спутанном беспорядке, губы зацелованы, пухлые и красные. Сычжуй откинул прилипшие пряди со лба, и парень издал тихий протестующий стон, перевернулся и прижался к удивленному Ланю.
Длинные руки обвились вокруг его талии, а нога оказалась между его ног.
Лань Сычжуй улыбнулся. Он действительно был везунчиком.
Цзинь Лин проснулся через некоторое время. Он был тёплый и сытый. Всё его тело казалось бескостным, а под кожей ощущалось приятное гудение. Открыв глаза, он обнаружил себя в незнакомой комнате. Это была не та тесная комнатушка, которую он делил с двумя другими парнями. И спал он не на своей узкой койке.
Плюшевое одеяло было натянуто ему до самого подбородка, а рядом находилось тёплое тело. Удивление охватило его на мгновение прежде, чем на него обрушились воспоминания о прошлой ночи. Он был в постели Лань Сычжуя!
Цзинь Линь сел и поморщился от боли в спине. Она не была сильной — просто небольшой дискомфорт, но этого было достаточно, чтобы напомнить ему о вещах, которые он творил. Его накрыло смущением, и он со шлепком ударил себя по лбу. Он действительно говорил все те вещи? Цзинь Лин беззвучно закричал и глянул на мужчину рядом с собой.
Даже во сне Лань Сычжуй выглядел отлично. Его лицо было мягким и расслабленным, нежные сияющие глаза сейчас были скрыты. Его тёмные волосы раскинулись на подушке, обрамляя — слишком длинные для офицера полиции, но каким-то образом ему они шли.
Парень потёр глаза и закусил щеку изнутри. Он запал на Лань Сычжуя в первую секунду после того, как тот арестовал его. Когда Лань Сычжуй пихнул его на заднее сиденье полицейской машины, он ему улыбнулся. Сияющие глаза видели буйство Цзинь Лина насквозь.
— Дай мне знать, если нужно включить обогреватель, — сказал он, словно не арестовал его и не собирался отвезти в тюрьму. С того момента, Цзинь Лина словно тянуло только в его направлении. Но как он мог приблизиться? Сычжуй был уважаемым человеком. Он был старше, мудрее и уравновешеннее. Он бы никогда не заинтересовался глупым ребёнком с гитарой, которого он арестовал – того, кто не мог удержаться на работе и думал, что поп-тарт и горстка леденцов, найденных на дне ящика стола, были приемлемым ужином.
Просто смотреть было достаточно — так посчитал Цзинь Лин. Но постоянно оказывался на его пути. Лишь чуточку. Он и представить не мог, что Лань Сычжуй проникнет в его личное пространство и ещё раз увидит его насквозь. Увидит потребности, схватит и даст то, чего он хочет.
Мыслей об этом оказалось достаточно, чтобы пробудить возбуждение, и Цзинь Лину пришлось продышаться сквозь него, чтобы успокоиться.
Нет, ему следует уйти. Лань Сычжуй, скорее всего, придёт в ужас, если увидит его здесь утром. Он откинул одеяло и попытался осторожно соскользнуть с кровати, не разбудив парня.
Рука вскинулась и обхватила его вокруг талии, затаскивая обратно на кровать и прижимая спиной к тёплой груди.
— Нет, — пробубнил Лань Сычжуй в его затылок.
Цзинь Лин замер.
— Мне лучше…
— Нет, — сонно повторил Лань Сычжуй, крепче стискивая того поперёк живота.
Его нагретое сном тело прижималось к Цзинь Лину, колени упирались в его, а тёплое дыхание скользило по шее.
— Поспи со мной, моя искорка, — пробормотал он.
— Заставь меня, — огрызнулся Цзинь Лин, почти инстинктивно реагируя на любое прояление власти.
Сзади раздалось мягкое рычание.
— Засыпай. Завтра я приготовлю тебе завтрак, — тон был сонным, но и каким-то образом командным.
Цзинь Лин фыркнул, но успокоился. Он обратно накрыл их одеялом и переплёл пальцы с обнимавшей его рукой.
— Хорошо, но только из-за еды, — он улыбнулся в подушку, пряча лицо, чтобы Лань Сычжуй не мог увидеть этого.