Work Text:
То, что Бутчер умирает, «Пацаны» уже знали от Хьюи — однако это не спасло их от шока, когда их нерушимого Билли внезапно, прямо посреди посиделки, скрючило вчетверо и вырвало вонючей чёрной дрянью.
— Его стошнило чём-то чёрным,— пытался объяснить Френчи ММу в трубку,— что в таком случае де- блядь, ещё раз!,- Френчи пришлось отпрыгнуть, чтобы не заляпаться в жиже.
— Нихуя не делать, блядь, эт- это-о-о,- Бутчеру пришлось сделать паузу и очередной смачный плевок,— это норма нахуй. Мне просто нужны таблетки, сейчас, достану..
— У него есть какие-то таблетки, ММ! Говорит, норма.. Ничего не понимаю.
— Блядский цирк,- прорычал телефон,- я сейчас буду. Напиши Хьюи.
Спустя час и Мм, и Хью уже были на месте. Бутчер уже немного оклемался и понуро оттирал следы загрязнений.
— Отстаньте нахуй.
***
Хоумлендер сидит, не двигаясь, на своей кровати. Смотрит в пространство— пытаясь осознать все события последних дней. Найденный и тут же потерянный отец, Бутчер-супер, стреляющий с ним в одну цель, а потом стреляющий по нему. Мейв. И, главное, Райан. Даже отражение затихло, не мешая переваривать события.
Стук в дверь.
— Можно?
Кому угодно он бы сейчас ответил нет, даже сраному Иисусу, если бы тот существовал, но это был Райан.
— Конечно,- ответил он, пробуя добавлять в голос мягкие ноты,- заходи.
— Просто захотел побыть рядом.- Райан пожал плечами и, подойдя, сел рядом.
Хоумлендер застыл, снова пытаясь поверить, что у него есть сын. Маленький, тёплый, родной. Сел вот рядом, облокотился. Невероятно.
Он приобнял Райана за плечо и они молча просидели так несколько минут.
***
Бутчер просыпается по утрам с болью во всем теле, ненавидя все свои внутренние органы абсолютно взаимно. У него всегда есть небольшое ведро около кровати, с крышкой, но все ещё вонючее.
***
Хоумлендер встаёт по утрам бодро, умывается холодной водой, поправляет волосы и идёт завтракать с сыном в отдельной комнате в Башне. У них яичница, панкейки и, конечно, свежее молоко.
Все идёт своим чередом.
— Пап..
— Да, Райан?
— Я немного боюсь об этом просить,— он подобрался и заглянул в глаза отцу, недоуменно посмотревшему на него поверх стакана молока — можно мне увидеться с Билли Бутчером?
Хоумлендер подавился так, что молоко пошло носом.
— Ты же знаешь, что Бутчер пытался меня убить?,- одна бровь вскидывается наверх, когда Хоумлендер успокаивает кашель.
Райан тяжело вздыхает.
— Да. Прости.. просто я хочу понять, правда ли он думал так, когда сказал мне..
— Что он тебе сказал? Когда?
— Что я.. виноват. В-
Глаза Хоумлендера стекленеют.
— Не продолжай,- он хлопает сына по плечу, перетягиваясь через стол,- главное, я так не считаю.
— Конечно. Просто я подумал.. вдруг он соврал, чтобы уберечь меня? Как думаешь, он мог бы?
Хоумлендер нервно пожал плечами. Он так не думает, что сказать это вслух — расстроить Райана.
— Я бы хотел спросить у него. Может, он тоже на меня не злится. Как ты.
***
Бутчер лежит, не в силах встать и налить себе ещё воды, когда слышит знакомый голос.
— Можно войти?
Бутчер не может подняться с кровати и подойти к балкону. Больше не может.
Хоумлендер ждёт.
Хоумлендер открывает закрытую дверь, как бы не заметив запертый замок, отлетающий в сторону.
Бутчер злобно приветственно хрипит.
***
Конечно, Хоумлендер его сканирует. Невольно кривит лицо.
— Что за блядский пиздец, Бутчер?
В ответ — ухмылка. На зубах чёрная грязь.
— Да так, немного простудился, блядь.
Хоумлендер пришёл говорить про Райана. Он пришёл говорить про Райана, не про Бутчера. Но Райан — его, Хоумлендера, сын. Он увидит то же, блять, самое.
— Что. С тобой. Такое.
— Я думал, ты пришёл по делу, а не справляться о моем чертовом здоровье, как моя ёбаная тетушка.
Снова эта безумная улыбка. Хоумлендер помнит ее. Он закидывает голову и тяжело вздыхает. Нужно это сказать. Нужно, иначе он ничего не стоит, как отец. Он не выдержит разочарованных глаз сына, который так редко о чём-то его просит.
— Райан.. хочет тебя видеть.
Бутчер перестает скалиться. Его сердце изо всех сил пыталось биться быстрее — Хоумлендер невольно продолжал пялиться на Бутчера, глядя насквозь. Блядский Бутчер.
— Как мне ему тебя показывать?,- голос Хоумлендера колебался между склизкой жалостью, злостью и едким разочарованием.
— То есть выбора ты мне не оставляешь, да?,- Бутчер явно очень хочет увидеть Райана, Хоумлендер это чувствует, но не может не раздражаться ещё сильнее, слыша специально самый раздражающий ответ в мире,- хочешь показать ему, во что я превратился? Во что превращаются обычные люди, когда их пичкают лишь частью хуйни, которая течёт во всех суперах?
Хоумлендер отвешивает пощёчину такой силы, что только что немного поднявшийся Бутчер падает на кровать.
— Райан. Тоже. Супер.
В темноте комнаты загораются две красных искры.
— Убей меня, и расскажешь ему, похвастаешься, как убил мужа его матери,— безумный в своей идее, Бутчер смеётся. Он даже сейчас думает только о том, как уничтожить его.
— Ну.. что же ты медлишь, закончи это! Давай! Или так сильно не хочешь, чтобы мне стало легче?
Хоумлендер быстро сканирует Бутчера. Кажется, повреждения должны наносить постоянную боль, а рядом с кроватью обезбола нет. Склизкая жалость снова стягивает изнутри, Хоумлендер уходит на балкон и улетает в небо.
***
— Я пытался его уговорить, Райан. Прости.
— Ничего. Он совсем не хочет меня видеть?
Хоумлендер качает головой.
— Это из-за мамы, да?
— Не думаю,- легкое похлопывание по плечу, чтобы смахнуть напряжение,- я думаю, он согласится позднее.
«Если будет, блять, жив,» — добавил про себя Хоумлендер.
***
Ночь. Хоумлендер пилит глазами потолок — не лазерами, именно глазами — пока что.
Райан все ещё чувствует вину за смерть Бекки. Ему нужно признание Бутчера, Хоумлендер это чувствует. Бутчер — говнюк, который наговорил Райану гадостей, а теперь ещё и надеется сдохнуть так, чтобы Хоумлендер оказался крайним, а Райан не избавился от чувства вины, а умножил его. Ёбаный дурак Уильям Бутчер. Умирает из-за того, как сильно хотел сжить Хоумлендера со свету. Мозг почему-то нетипично цепляется за концепцию «умирает». Хоумлендер вспоминает это изможденное лицо человека, отдавшего слишком много за чужую смерть — его, Хоумлендера, смерть. Потрясающее упорство. Будет немного пусто, когда он умрёт. А может и очень пусто.
***
Ночь. Бутчер лежит на своей уебищной койке, периодически вздрагивая от вспышек боли. Сука, прилетел поглумиться. Бутчер пытается держаться за эту мысль, хотя уже прекрасно понимает, что это не так. Где-то в Башне — Райан, сын Бекки и блядского Хоумлендера, думает про Бутчера. Все ещё ищет встречи, несмотря на все ужасные вещи, которые Бутчер сказал ему. А Хоумлендер, кажется, отказался от концепции выжженной земли, обеспокоенный только сыном — даже, блять, Хоумлендер оказался более человечным. Бутчер в гордом одиночестве стоит на выжженной земле, так и не став победителем. А скоро его вообще закопают в неё. И он не успеет сказать Райану, что тоже скучает, просто пиздец как скучает.
***
Ночь. Райан, конечно, сын Бекки. Но ещё он сын Хоумлендера. За вечерним разговором он уловил от отца странный запах — запах разложения. Это точно не был запах отца: он смешивался с его озоново-молочным, а не заменял. Как будто висел легкой завесой. Райан лежал и думал об этом — это странно. Отец был у Бутчера и не упоминал о том, что с Бутчером что-то не так. Стоп. Блин, наверняка не хочет расстраивать. Выяснить бы самому..
Райан вылезает из постели и пробирается к комнате Эшли. Если попробовать быть как отец, все может сработать. Итак, самый серьёзный взгляд из возможных. Стук.
— Эшли, мне нужно знать местоположение Уильяма Бутчера.
— Что?
— Мне. Нужно. Знать. Где. Бутчер.
Он наблюдал за тем, как общается отец, довольно долго.
— Что ж, мой отец узнает, что ты решила, что имеешь право мне не отвечать..
Пожалуйста, Эшли. Ответь. Я не хочу чтобы отец сорвался на Бутчера до того, как я поговорю с ним..
— Эм, это он тебя послал? хорошо. Я вышлю те же координаты, что высылала Хоумлендеру несколько часов назад от отдела аналитики.
Сработало! Райан с огромным трудом сдержал улыбку, увидев свежее сообщение на телефоне, быстрым шагом вышел из кабинета Эшли и скользнул в ближайшее окно — теперь, когда отец научил его держаться в воздухе, он даже начал этим злоупотреблять.
Эшли, отойдя от гипноза точь-в-точь таких же голубых, но готовых взорваться огнём, уверенных глаз, дрожащими руками выдернула клок волос из парика. Она посмотрела на камеры видеонаблюдения.
Хоумлендер мирно спал у себя.
***
Райан добрался до квартиры Бутчера без происшествий. Дверь на балконе болталась с выбитым замком — уже знакомый почерк отца.
Райан постучался.
— Р-Райан?
Зайдя в комнату, Райан почувствовал, как его обдало волной того мерзкого запаха, который он ранее заметил на отце. Бутчер выглядел очень плохо.
— Что с тобой?,- мальчишеский голос прозвучал очень неестественно в этой максимально неуютной, темной комнате.
Бутчер не придумал, что ответить. Как бы он не понтовался перед Хоумлендером, он не смог бы повторить эти слова про V Райану в лицо.
— Да так. Немного не очень хорошо себя чувствую.
Райан пытается отсканировать его.
— Ты меня обманываешь. Верно?
Бутчер так часто представлял, как просит у мальчика прощения. Как объясняет, что это для его же безопасности. Для его безопасности. Для его безопасности.
— Улетай откуда прилетел. Папаша поди заждался. Не хочу тебя видеть, съеби нахуй. Я сказал съеби!
***
Утро, молоко, апельсиновый сок, ароматная глазунья, хрустящие тосты. Почему-то поникший Райан.
— Прости, пап.
— Да?
— Я захотел проверить.. в общем.. прости. Мы договаривались, что я не летаю без тебя, и.. ну.. Я просто очень соскучился, и.. в общем, я был у Бутчера.
— Райан? Но зачем?
В голосе Хоумлендера и тревога, и облегчение, и вопрос.
— Я.. прости, пап, я подумал, вдруг ты не хочешь, чтобы я узнал, что он тоже нормально ко мне относится.. но ты был прав. Кажется,— глаза ребёнка были на мокром месте.
— Ох, Райа-ан,- Хоумлендер протянул руки навстречу сыну, чтобы обнять,— ты мог бы дождаться меня, мы слетали бы вместе. Я ничего от тебя не скрываю.
«Я убью этого подонка»
*** *** ***
— Бутчер, какого хуя ты сказал Райану снова какую-то чушь? БУТЧЕР.
— Хоумлендер, сейчас не время..
— Я ТЕБЯ СПРАШИВАЮ!,— одной правой рукой Хоумлендер поднимает Бутчера за рубашку на груди и пригвождает его к стене.
— Ссссука, мой сын сам не свой после того, как пообщался с тобой! Что ты ему сказал?
Бутчер безумно улыбается.
— Я ему намекнул! Совсем чуть-чуть!
Вопросительный взгляд. Усиление хватки.
— Ты хочешь сказать, уебищная ты тварь, что он теперь знает, что ты пытался меня убить, и настолько сильно в этом зарвался, что угробил себя?
Удар Бутчером по стене.
— Думаю, он догадывается! И он ещё не знает, почему я за тобой охочусь! И что случилось с Бе-
Парочка хороших ударов Бутчером по стене. Чёрная струйка жидкости изо рта Бутчера капает на костюм. Хоумлендер тратит всю силу воли на то, чтобы не испепелить его на месте. Убить Бутчера — Райан никогда не узнает, что его отец изнасиловал его мать. Всего одна смерть. Никогда не узнает. Всего один Бутчер. Глаза сами начинают немного светиться. Бутчер тяжело вздыхает — совсем не боится, просто как будто устал. От голоса, которым он заговорил, у Хоумлендера побежали мурашки по телу.
— Не надо. Я умираю, Джон. Я просто не хочу, чтобы он ко мне привязался. Понимаешь, блядь? Я бы хотел, чтобы ты меня убил, хотел бы! Но я подумал, что если ты это сделаешь.. это же не то же самое,— он осёкся, закашлялся— все знают о нашей вражде. Ты будешь одним из подозреваемых. Первым из них. Райан уже потерял мать, и я.. всё-таки не хочу, чтобы он знал, какое чудовище его отец. Я же не конченный долбаеб.
Хоумлендер отпустил тело Уильяма Бутчера, и оно безвольно упало на кровать, видимо потратив всю энергию, выделенную на эти долгие сутки.
Хоумлендер пристально осмотрел его. Судя по всему, это была наконец-то правда. Хоумлендер случайно увидел внутренности Бутчера и его передернуло.
Они, конечно, пока функционируют, но ему остался от силы месяц. Хоумлендер хорошо помнил прежнего Бутчера — мускулистого, здорового быка,— и, видя теперь исхудавшее тело и бороду, кусками висящую на скулах, испытал, кажется, что-то похожее на жалость. Вот он, его враг, перед ним. Слабый, умирающий, даже снял маску ненависти. Даже сказал что-то не похожее на все, что было раньше. Бутчер как-то очень неудобно упал и, судя по всему, даже не имел сил лечь удобнее, просто тяжело дышал и прятал взгляд.
Хоумлендер взял его за подмышки и как мог, аккуратно, положил так, чтобы голова была на подушке, и, встряхнув одеяло, укрыл его им. Бутчер задышал, кажется, ровнее. Хоумлендеру почему-то захотелось провести рукой по этой тупой впавшей щеке. Впрочем, он же Хоумлендер. И может делать все, что пожелает.
Он наклоняет голову на бок, смотрит на тяжело дышащего Бутчера, протягивает руку и аккуратно касается щеки. Холодная, жесткая. Бутчер смотрит абсолютно ошарашенным взглядом.
Хоумлендер вдруг вспоминает Грозу — и как он приходил к ней, навещая. То щемящее чувство осознания, что вот человек был рядом, острил, дрался — а теперь лежит овощем и только смотрит. Ладно, ещё Гроза ему дро-
тело реагирует.
Нет нет нет нет блять
это из-за воспоминаний это из-за грозы это Что
Хоумлендер убирает руку, встаёт и вылетает с балкона прямиком к себе, не заходя к Райану. Запирается в просторной ванной.
Блять, дрочить на Бутчера? блять, да.
представить его обессиленным с рукой которая дрочит Хоумлендеру задыхающийся стоит стоит блять блять рука быстрей
представить Бутчер на коленях и сосет ему так глубоко так хорошо блять блять быстрее блять
представить он трахает Бутчера в его тупую задницу слышит глухие стоны снизу как же стоит блять сука как хорошо Бутчер целует его щекочет бородой наверное обнимает сам сильнее хорошо хорошо прежний здоровый огромный бутчер вытрахивает из хоумлендера всю душу блять говорит мальчик какой ты молодец ебаный в рот хорошо хорошо ХОРОШО.
Стон наконец вырвался из глотки, глаза заслезились. Кончил.
Хоумлендер шумно выдохнул, вздернул бровями, заправился, убрал все — раньше бы, конечно, оставил клинерам, но в любой момент может постучаться Райан. Почему его вообще переклинило на Бутчере?
«Я умираю, Джон.»
И откуда этот черт вытащил его старое имя?
— Снова купился на каплю внимания?,— перебивающий внутренний голос, почти материализовавшийся в зеркале, сочился издёвкой.
— Брось.
— Ты купился. Ты снова думаешь, что тебя кто-то может любить. Хватит.
— Мой сын меня любит.
— Ему положено. Ты попадаешь в ту же ловушку, мальчик. Как было с Мэделин. Как было с Мейв.
— Хватит!
Надо отдать должное Райану — теперь голос двойника перестал так сильно ранить, как раньше. Двойник может ошибаться.
— Ладно Мэделин, Мейв, Гроза. Но он ненавидит тебя. Что за тупость.
— И в его ненависти больше и искренности, чем было в любви блять всех, кого я любил! И он умирает! Съеби нахуй!
Хоумлендер возвращается в комнату, падает на диван и то ли от накопившегося напряжения и бессонной ночи, то ли от обиды, то ли от жалости плачет.
***
Райан на занятиях.
Хоумлендер заходит в его комнату — просто заглянуть, родительский инстинкт,— и замечает новую композицию лего. Загородный дом, во дворе которого четко прослеживаются Бутчер, Хоумлендер и Райан. Значит, даже после вымученных гадостей от Бутчера Райан продолжает скучать.
***
Хоумлендер сидит у себя и приводит мысли в порядок. Итак.
Бутчер умирает из-за временного V.
Временный V даёт ему те же силы, что у Хоумлендера, но в меньшем объеме.
У Хоумлендера есть достаточно сильная, пусть и не такая быстрая, регенерация.
Некоторые взрослые переносят инъекцию постоянного V. Да, они иногда умирают, но теперь не все ли равно?
— А что, если он станет таким же сильным, как ты?
С отражением спорят годы тренировок и легофигурка.
— Я так не думаю.
***
— Могу я войти?
— Валяй,— хрипит Бутчер.— С чем на этот раз?
— Тихо-тихо. Я пришёл передать обнимашку от Райана!,— Хоумлендер улыбается, чтобы Бутчер видел его клыки.
— Что за черт?
Хоумлендер блокирует «объятием» руки Бутчера с двух сторон, стягивает немного его трусы и засаживает препарат прямо в ягодицу.
— ЧТО ЗА БЛЯТЬ?
— Тихо. Тшшшш.
— Иди нахуй! А-а-а, блять, как же больно!
Бутчер бьется в конвульсиях, то скрючивается, то вьётся, стонет, хнычет, пытается выбраться из цепкой хватки, но Хоумлендер продолжает сжимать его своими супер-сильными руками.
Препарат введен, остаётся ждать — выживет Бутчер или умрет. Хоумлендер откидывает шприц в сторону — недалеко, так как не перестаёт держать Бутчера.
— Ты блять сделал что? Уебок высраный, черти чтобы тебя на сковороде ебали! Ублюдок! А-а-а, блять!
Хоумлендер обнимает его сильнее.
тёплый злой рядом в моих руках тепло жарко тесно
— Я сказал, пошёл на хуй! — Бутчер освобождается из рук Хоумлендера и откидывает его к стене.
секси
— Пошёл на хуй! — Бутчер тормозит, не понимая, как он с такой легкостью откинул только что казавшиеся стальными руки-клещи. Хоумлендер. Улыбается, сука, клыками своими. Дошло.
— Ты сделал из меня ебаного супера?!
Хоумлендеру приходится уворачиваться от ударов, однако те, что долетают, бьют больно.
— Я убью блять тебя, а потом себя, ёбаная ты пиздагнида!
Вспышки лазеров, грохот, удары — все это вдруг прерывается детским голосом.
— Бутчер? Папа?
Они замирают. Хоумлендер находится первым, оборачивается с улыбкой и отвечает.
— Мы сейчас помиримся. Да, Билли?
Сопение. Райан вглядывается в Бутчера.
— Правда?
— Да. Обязательно помиримся.
— Оставь нас. Мы разберёмся.
Хоумлендер обнимает сына, потом смотрит ему в глаза.
— Все будет хорошо.
***
Райан отходит в сторону, когда Хоумлендер хватает Бутчера и ракетой взмывает в небо, превращаясь в точку, а потом исчезая — Райан так ещё не умеет.
Наверху холодно и мокро.
бутчер тёплый рядом в руках живой тёплый хочу
— Давай не будем расстраивать Райана. Я предлагаю мир первый — никакой выжженной земли.
— Альтернатива — скинешь меня вниз?
— Я ввёл тебе V, и ты выжил. Ты не разобьёшься, как бы не хотел.
— Так уверенно говоришь, как будто пробовал! Блять, я бы лучше сдох, чем.. чем.. ,- с губ почти сорвалось «быть как ты», но почему-то всё-таки не сорвалось.
— Я хочу, чтобы у Райана, моего сына, было все. У него есть все. Но в его Лего наборах всегда, блять, есть фигурка с чёрной бородой, чёрными волосами и злым ебалом. Поэтому ты не сдохнешь, Уильям Бутчер.
Бутчер рядом рядом рядом рядом
— Ради мальчика. Ладно, бля, уговорил. Мирняк. Спускаемся.
рядом рядом рядом рядом тесно нет
— Не так быстро. Посмотри на меня.
— Давай вниз, ебаный гандон!
Хоумлендер вглядывается в Бутчера, держа его на вытянутых руках.
— Вниз так вниз,— вдруг говорит Хоумлендер, и разжимает их.
***
— Райан тоже отрубился в свой первый раз.
— Ты конченный долбаеб! ТЫ КОНЧЕННЫЙ ДОЛБАЕБ!
— Ты попросил — я сделал.
— А если я попрошу меня трахнуть, ты тоже трахнешь?
он что, знает блять
— Я слышал, что ты одержим мной до стояка.
Хоумлендер опустил взгляд ниже по задыхающемуся от гнева Бутчеру и прикинул тепловым зрением.
— Надо же. Не врут.
— Иди НАХУЙ! Ненавижу тебя! Ты ебаный супер с руками в крови по локоть, и я, блять, ненавижу, что-
бутчер бутчер бутчер бутчер БУТЧЕР
Хоумлендер затыкает Уильяму Бутчеру рот поцелуем, обхватывает его тело, чувствует своим стояком — его.
наконец-то борода колет щеки тёплый рядом влажный во рту язык ебучий стояк сука тёплый
— Блять, хватит!
Бутчер вырывается из цепкой хватки.
— Ты не можешь не насиловать, что ли нахуй?
— Ты же меня хочешь. Я это вижу, я это знаю! ЧУВСТВУЮ!
— Я не хочу секса с тобой. Я хочу выебать тебя, как последнюю суку, чтоб ты плакал нахуй. Но я, блядь, не настолько конченный.
господи так сделай это блять
— А если я разрешу, Уильям? Тогда это не покоробит твои высокие моральные устои?
— Ах ты грязная сука.
— Мммм?
Бутчер прижимает Хоумлендера к стене, держа за горло, смотрит своими дикими глазами, потом стаскивает с него верх штанов — Хоумлендер не сопротивляется, ему похуй уже на все, он хочет этого уебка.
И Бутчер разворачивает его, немного надрачивает себе и ебёт, громко дыша, когда Хоумлендер стонет под ним, и толкается, задевая все самое чувствительное, и хватает за волосы, и отвешивает шлепки, и делает очень больно, очень больно, он же теперь супер, блять как же Хоумлендера заводить боль..
и ускоряется ускоряется блять да да да ааааа
Хоумлендер стонет и резко кончает, покрываясь холодным потом, глаза загораются на секунду красным, а затем начинают слезиться, и он всхлипывает несколько раз перед тем как почувствовать, как тёплая сперма Уильяма Бутчера заполняет его.