Work Text:
Кризалис сушит волосы зелёным полотенцем — в этой квартире других нет — и хмуро смотрит на себя в зеркало. На лице — ни единого шрама, но разве такое может быть? Разве могло всё его прошлое — и вспышки самовредитальства, и безумие, и подвал Рубинштейна, и смерть с воскрешением — быть обычным сном? Но ведь он встретил Поэта уже после того, как сделал себе первые шрамы…
Дверь ванной приоткрывается. Саша, спокойно улыбаясь, подходит к нему со спины, обнимая за талию и кладя подбородок на плечо:
— Я наконец-то освободился, — говорит он, глядя ему в глаза через зеркало; Саша чуть поворачивает голову, чтобы продолжить шёпотом ему на ухо, — поторопись, я тебя там жду.
И, поцеловав своими нежными губами его в чувствительное местечко за ухом, отстраняется и уходит из ванной.
Володя сокрушённо опускает голову, пряча лицо в ладонях. Это так хорошо, здесь так хорошо, как никогда ему ещё не было. К чёрту шрамы — с ними или без них, ему всё одинаково. Но Саша. Его Саша, его Поэт, он здесь, с ним, он здоров, он не зациклен на каких-то своих безумных идеях о мести, он рядом и он такой нежный, каким был разве что совсем давным-давно — в начале их отношений, до больницы. Тогда, когда Володя купил эту квартиру, собираясь сделать ремонт и жить тут бок о бок со своим любимым библиотекарем и чудесной кошкой. Эта мечта так и не сбылась. Или… или сбылась? Но где тогда шрамы? Почему он помнит…
— Ну ты долго там? — слышится из-за стены нетерпеливый голос. — Я вообще-то очень много работал весь день и оставил силы только для тебя. А ты в ванной застрял! Сейчас потрачу последнюю энергию на нашу кошку. Она тут как раз просится поиграть с ней с бантиком на верёвочке.
Володя быстро умывает лицо холодной водой и выходит из ванной. Саша — высокий, невозможно красивый, немного уставший, с хитрой улыбкой и огоньком в глазах — стоит рядом с дверью в одном лишь зелёном халате. Кризалис хочет ему что-то сказать, но мужчина шустро затыкает его поцелуем, стягивая с него единственный элемент одежды ‐ нижнее бельё. Поэт целует увлечённо, глубоко, языком проникая во влажный рот, именно так, как Володе больше всего всегда нравилось. Зарывается длинными пальцами во взъерошенные влажные волосы.
— Пошли на кровать, быстро, — командует, отстранившись, Поэт, беря его за руку и ведя к лестнице наверх. Володя повинуется, позволяет бросить себя на постель, полностью обнажённого. Саша улыбается, глядя на него сверху вниз, и неторопливо, будто растягивая момент, развязывает пояс шёлкового халатика, — связать тебя?
Володя обводит взглядом шёлковый поясок.
— Н-нет… — он чуть ведёт головой, — не сегодня.
Саша кивает, отбрасывая пояс в сторону — тот слетает со второго этажа на пол, и к нему тотчас подбегает кошка, пару раз трогает его лапкой, обнюхивает и тут же теряет к нему интерес, уходя обратно на свой любимый подоконник, наблюдать за стройкой и птичками.
Поэт медленно, явно растягивая момент, сначала сбрасывает халат с плеч, обнажая сильные плечи и красивые ключицы, а затем отпускает наконец этот элемент гардероба, оказываясь перед Володей полностью обнажённым.
— Ты прекрасен, — срывается у него с губ, и Поэт будто бы смущённо смеётся, поправляя спавшую на лоб чёлку, и делает шаг, забираясь на кровать.
— Знаю, — улыбается он, подбираясь к нему ближе, облизывая его всего одним взглядом, — и ты для меня будешь прекрасным мужем… Пускай и неофициальным, конечно. Но кого это волнует?
— Погоди, мужем? — Володя растерянно хлопает ресницами — этого он точно не помнит.
Саша вдруг прикрывает свой рот ладонью, будто шокированный, что позволил себе так необдуманно произнести такое вслух, и сочувственно смотрит:
— Извини, я не хотел портить твой сюрприз… но я случайно нашёл коробку с кольцом, таким изумрудно-золотым, просто невероятно красивым… — он ведёт ладонями по тёплому торсу Володи, — прости, я не должен был даже открывать. Давай завтра… завтра притворимся, что я ничего не знаю, и ты как положено всё сделаешь, хорошо? А я очень естественно буду делать вид, что впервые вижу это прекрасное кольцо, которое я совершенно точно ни разу не примерял…
Он наклоняется, целуя его в губы, отвлекая от всех мыслей и тревог.
Володя хмурится ещё пару секунд, а после всё же расслабляется, поддаваясь ему, и обнимает его сильными горячими руками, поглаживая по спине как самого любимого кота. Они прижимаются друг к другу кожа к коже, оба чистые, чуть влажные после душа — погодите, а когда Поэт успел сходить в душ? — и страстно желающие друг друга настолько сильно, что крышу сносит.
Володя переворачивает его на спину, начиная расцеловывать шею, плечи, ключицы, грудь, рёбра. Саша, хоть и чуть ли не закатывая глаза от наслаждения, находит в себе силы потянуться к прикроватной тумбе за смазкой и отдать её Володе, исступлённо вылизывающему его чувствительные, слегка разведённые в стороны ноги.
Саша устал — напоминает себе Кризалис — у него был долгий продуктивный день, и им не пятнадцать, сил наверняка хватит только на один заход, поэтому минет, хоть у Володи и текут слюнки, плохая идея. Поэтому он, минуя член, сразу целует любимые бёдра, медленно растягивая своего мужчину, вслушиваясь в его чуть слышные чувственные стоны, вздохи. Сначала Поэт мнёт пальцами простыни, прикрывая от наслаждения глаза, а потом перемещает обе ладони на голову Володи, зарываясь в его непослушные волосы, поглаживая, чуть оттягивая их, и Кризалис от одного этого уже чуть слышно стонет и, не сдержавшись, проводит языком по твёрдому члену, выбивая из партнёра жалобный всхлип.
Володя вынимает из него скользкие от смазки пальцы, проводит пару раз по своему члену и медленно, осторожно входит в податливое, будто растопленное на сковороде масло тело, вместе с тем припадая губами к шее, оставляя на ней засосы, которые потом придётся скрывать от учеников под водолазками и шарфами… Саша раньше не носил водолазок, но после переезда к Кризалису купил себе две штуки — очень продуманно, как раз для таких случаев…
Володя входит до конца и замирает, давая привыкнуть. Только когда Саша сам нетерпеливо ведёт бёдрами, он, чуть простонав, начинает постепенно наращивать скорость и амплитуду, выбивая из любимого сладкие, громкие стоны, заставляя его беспорядочно царапать ему спину своими чуть отросшими ноготками, оставляя отметины, будто помечая ими, как кот-собственник. Володя вдруг замедляется, отчего Саша чуть всхлипывает, жалостливо глядя ему в глаза.
— Ты — лучшее, что есть в моей жизни, Саш, — откровенно говорит Володя, не сводя взгляда от его изумрудных омутов, — без тебя я никогда не смогу быть счастлив.
Саша тронуто улыбается, переместив одну из ладоней на его чуть щетинистую щёку:
— Мой нежный львёнок, — Саша почёсывает его за ухом, как любимого котёнка, — я тоже безумно тебя люблю.
Володя наклоняется, припадая поцелуем к его губам, и возобновляет движение, имея любимого так, как тому всегда нравилось — немного грубо, сильно, и в то же время нежно касаясь его руками, губами, сводя с ума от контраста нежности и силы.
— Пожалуйста, коснись меня, — умоляет, почти плача, Саша, но сам себя не касается, вместо этого бездумно шаря по его сильной спине своими изящными ладонями, — Володь…
Володя внемлет его мольбам, накрывая член ладонью и за пару движений доводя парня до крышесносного оргазма. Он высоко стонет, поджимая пальцы на ногах и до крови царапая широкую спину Кризалиса. Тот торопливо выходит из его болезненно чувствительного тела, лишь бы не вызвать ни грамма неприятных эмоций, и уже тянется к своему члену, как Саша его опережает. Глядя, как тонкие длинные пальцы обхватывают его, делая пару сильных, небыстрых движений, Володя, поджав губы, сквозь них стонет, кончая.
Всё тело слабеет, будто бы становясь ватным. Кризалис ложится рядом с парнем, утыкаясь носом ему в шею и расслабленно улыбаясь.
— Ты невероятный, — с улыбкой произносит Саша, и Кризалис фыркает:
— А после первого раза ты мне совсем другое говорил, — вспоминает он, — ты тогда сказал, что я «ниже среднего не только ростом».
— Я солгал. И ты прекрасно это понимаешь, — Саша закатывает глаза, начиная нежно поглаживать Володю по голове, — иначе я бы не пришёл к тебе во второй раз. И в третий. И в четвёртый… — он чуть хихикает, и Кризалис улыбается, вспоминая: да, их четвёртый раз явно вызывал смешанные эмоции, они тогда были в библиотеке, где тогда ещё работал Поэт, и их случайно застукала его коллега по смене.
Может, и не было никаких шрамов? Но тогда как он оказался в библиотеке? Как они познакомились?
— Громко думаешь, Володь, — Поэт целует его в макушку, закончив протирать их тела салфетками, и ложится рядом, позволяя ему вновь прижаться к своему тёплому телу, — спи. Тебе завтра для меня ещё завтрак в постель готовить.
Володя улыбается. Да, завтрак в постель… он приготовит омлет с сосисками и заварит ему вкусный кофе. И Поэт поцелует его благодарно в лоб, обещая, что после чистки зубов обязательно поцелует его в губы, да так, что у него точно подкосятся колени… а потом он уйдёт на работу, но Кризалис не успеет опомниться, как уже настанет вечер, и в замочной скважине повернётся ключ, а кошка торопливо побежит вперёд хозяина встречать Сашу, начнёт крутиться у него под ногами, мешая разуться, а потом Володя его обнимет, и будет с нежностью смотреть в глаза, слушая, как у него сегодня прошёл день… Отведёт на кухню, где уже стоят разогретые тарелки с едой — всего лишь спагетти с сыром и курицей, без изысков, но Поэт после долгого рабочего дня чуть ли не налетает на такое блюдо, не забывая восхищаться «явно улучшенными» поварскими навыками своего мужчины. Затем они будут нежиться на диване; Володя — обнимая Сашу, Саша — поглаживая сидящую на коленках мурчащую кошку. Потом Володя достанет из щели между диванными подушками бархатную красную коробочку, и, продолжая обнимать Поэта одной рукой, раскроет её, с тёплой улыбкой глядя на изумлённое лицо. Даже слишком изумлённое; изумлённое настолько, что Кризалис смеётся, а Саша, поняв, что его актёрская игра сегодня оставляет желать лучшего, специально начинает удивляться и рассыпаться эпитетами пуще прежнего, вызывая у парня хохот. Кошка раздражённо укусит его за палец и сбежит подальше от шума их голосов, и Володя, взяв его за руку, нежно поцелует укушенный пальчик, следом надев на него изумрудно-золотое кольцо.
Володя уложит уставшего мужа спать, а сам пойдёт мыть посуду — так он ему скажет. Часы оттикают полночь, и Кризалис покинет свою идеальную иллюзию ради одного — сделать хотя бы её часть настоящей.
It was a perfect illusion
You were a perfect illusion
I don't need eyes to see
I felt you touchin' me
High like amphetamine
Maybe you're just a dream
That's what it means to crush
Now that I'm wakin' up
I still feel the blow
But at least now I know…