Work Text:
Сяо Чжань все понял, когда при знакомстве с Чэн Эром, тот стыдливо опустил взгляд и постарался побыстрее сбежать. До побега же, он отстранялся от руки Ибо, который со своими близкими знакомыми был довольно тактильным.
И вот тут-то Сяо Чжань вспомнил все те слухи и неприятные намеки, которые распространяли те или иные люди в индустрии. Ван Ибо ему изменял. Как поговаривали, это всегда были мужчины постарше, от сорока и больше, занимающие высокое положение. Режиссеры, продюсеры, знаменитые ведущие и актеры, просто бизнесмены.
Ему нашептывали, что именно так Ван Ибо добился своего: всех этих ролей и возможностей. Вот чему-чему, а этому Сяо Чжань совершенно не верил. Он знал, как Ибо работаел на износ и как часто его прокатывали с ролями и приглашениями в шоу.
Поэтому уже вторую неделю Сяо Чжань пытался уложить в голове, что Ибо ему изменяет, потому что… Потому что — что?!
Вот и сейчас пафосно, а как иначе, ведь актерство уже въелось в кровь и кости, стоя с бокалом вина у панорамного окна с прекрасным видом на Шанхай, Сяо Чжань пытался понять, почему же Ибо так поступил, чего ему не хватило?!
Сяо Чжань всегда был ревнивым, а в шутку называя Ибо щеночком, он понимал, что злая собака из них двоих - именно он. На всех совместных мероприятиях он овчаркой ходил вокруг Ибо, не позволяя никому к нему прикоснуться. Потом конечно, когда мероприятия стали более формальными, вышли на другой уровень, пришлось себя приструнить и просто смотреть, сцепив зубы, как Ибо улыбается и кокетничает. Но это была работа!
Да и на самом то деле он верил Ибо, знал, какой он. Сам Ван Ибо постоянно говорил ему о своей любви, о том, как важен для него Сяо Чжань.
И вот теперь такое. Поэтому сейчас Сяо Чжань старался вспомнить всех знакомых Ибо, которые вели себя с ним подозрительно раскрепощенно. И это действительно в основном были старшие. Это началось примерно полтора - два года назад.
Именно тогда в течение пары месяцев Ибо был очень смурным. Изменил впервые? А потом постепенно все стало, как и раньше. Понял, что ничего не изменилось? Что, он, Сяо Чжань, ничего не заметил, и жизнь продолжалась, как до этого? Все те же съемки, тренировки, выбор ролей и перелеты. Только дополнительно были другие мужчины в жизни Ибо…
Даже через месяц после отвратительного открытия, Сяо Чжань так и не нашел причин для измен. Он, конечно, не думал об этом постоянно, ведь, в конце концов, съемки и планы никто не отменял, но вне работы часто прокручивал в голове варианты. Поэтому спланировав совместные выходные, он решил, что спросит прямо. Он получит ответ, что сделал не так в их отношениях, из-за чего Ван Ибо понадобились другие люди. А потом запрется в гостевой комнате, напьется в хлам и будет плакать.
Заказав доставку - готовить что-то для Ибо желания не было совершенно, хотя готовка была одним из многих привычных проявлений его любви - Сяо Чжань не выдержал и сервировал стол красиво. Все таки дизайнерское образование и внутренний художник, не давали выставить еду, как она есть.
Сам ужин прошел некомфортно. Сяо Чжань явно не вытягивал эту роль и не смог порой удержать лицо, в результате чего Ибо то и дело испытующе на него поглядывал, но продолжал болтать про новые предложения и последние съемки.
Во время десерта и рассказа Ибо о том, что режиссер последней рекламы был очень хорош, а реклама получилась необычной, Сяо Чжань не выдержал.
— С ним ты тоже переспал? — вцепившись в стакан с водой, спросил он у Ибо.
Смотреть на него в этот момент сил не было, но Сяо Чжань заставил себя. Он хотел увидеть реакцию на свой вопрос. “Заодно не пришлось думать, как начать этот разговор”, - нервно пошутил про себя Сяо Чжань.
Ибо молчал, уставившись на стол и так крепко сжимая в руке палочки, что побелели костяшки. Медленно подняв глаза, он встретился взглядом с Сяо Чжанем. По его виду было понятно: скрывать он ничего не будет.
— Нет. — Сяо Чжань невольно проводил взглядом кадык Ибо, когда тот нервно сглотнул. — С ним не спал.
Сгорбившись, Ибо аккуратно положил палочки на стол и выровнял их относительно тарелки и стакана, чтобы все было по линеечке, и, явно приняв решение, продолжил.
— Я перед приездом переспал с Ли Яном. Помнишь, это тот продюсер, который снимает шоу про природу? — Ибо смотрел прямо на Сяо Чжаня, его глаза были больные, покрасневшие. Эта правда давалась ему не так легко, как звучала.
— Ибо, — Сяо Чжань помолчал, окинул взглядом их квартиру, которую они с такой любовью обставляли. — Но почему? Я что-то не так…
— Нет! — Ибо не дал ему договорить. — Нет, ты все так! Ты самый лучший, это я. Это со мной не так!
Ибо вскочил из-за стола и, навернув пару кругов по гостиной, продолжил:
— Я всегда любил секс. Вот как в четырнадцать лет попробовал, так сразу оценил.
Сяо Чжань не отрываясь смотрел на Ибо, а тот, явно нервничая, по старой привычке грызя пальцы, ходил вокруг дивана.
— Сначала это были такие же трейни, как и я. С девчонкой или парнем, разницы особо не было. Вернее она была, но мне нравилось все, — Ибо, махнув рукой, встал за диваном и вцепился в спинку. — Самый большой минус был в том, что мои ровесники, да и те кто на пару-тройку лет старше, ничего не понимали в сексе. Поэтому, когда нас готовили к дебюту и начали вывозить на разные вечеринки, мне было лестно, что со мной флиртуют люди постарше. Взрослые женщины и мужчины. Они редко бывали младше тридцати пяти, в основном — за сорок. Но ты же сам знаешь: в этой индустрии внешность не показатель, можно и в пятьдесят выглядеть на тридцать.
Ибо говорил все это, не прерываясь, практически скороговоркой, одновременно поглаживая спинку дивана. Сяо Чжань невольно вспомнил, как они выбирали обивку и спорили, какая будет лучше. Та, что помягче и приятнее к телу, или та, которая меньше собирает кошачью шерсть. Сяо Чжань уже и не помнил, просто вылетело из головы, что они выбрали, какую именно ткань.
— А еще все эти взрослые мужчины и женщины умели получать и доставлять удовольствие. Они не стеснялись своего тела, моего тела. Могли спокойно сказать, как они хотят и что для этого надо сделать, — Ибо усмехнулся и, глянув на Сяо Чжаня, продолжил. — И я подсел на это. Исюань даже пытался меня притормозить, когда я слишком увлекся этими встречами и постоянно не ночевал в общежитии. После дебюта появилось еще больше новых знакомых, которые были рады провести со мной время. А потом мы все разъехались, и я стал жить один. Тут уже не было Исюаня.
Ибо помолчал пару минут. Стояла полная тишина. Сяо Чжань также не мог выдавить и слова.
— Чжань-гэ, — сделав паузу, Ибо исправился, от чего Сяо Чжань вздрогнул всем телом и уже сам вцепился в стол. — Сяо Чжань, ты знаешь, как страшно остаться одному во вроде бы своей родной стране, но не зная, что делать дальше? Поэтому, встретившись на вечеринке со старым, во всех смыслах, — усмехнулся Ибо, — знакомым из Кореи, я был счастлив. И все стало, как прежде, тот же привычный секс, который у меня был раньше, когда я был мелким. На какое-то время ответственность за меня принял кто-то другой, и я мог расслабиться, не думать о том, что я должен что-то делать и что-то решать. За меня все решили.
Сяо Чжань встретил растерянный и печальный взгляд Ибо своим, не менее болезненным. Он понимал, о чем говорит Ибо. Именно эта передача контроля в чужие руки, в руки Ибо, вытянула его из депрессии в 2020 году.
— А потом я встретил тебя, — Ибо снова отвел взгляд, — и все стало просто шикарно. Мне не нужен был никто, ты давал мне все, что нужно, всю свою любовь и поддержку. То, что ты был старше и житейски опытнее, было дополнительным плюсом. Я как будто нашел свой идеал. Ты и есть идеал! — Ибо опять прошелся по комнате и, остановившись в углу у стеллажа с лего, продолжил. — Ты меня поддерживал во время тех дней хейта, да и потом взял на себя вот это все, — Ибо обвел рукой квартиру. — Поэтому я даже не думал о том, что мне чего-то не хватает. А потом случился февраль 2020 года, и я перестал воспринимать тебя старшим. Ты знаешь, каково тогда было и тебе и мне.
Сяо Чжань пытался дышать и держать лицо. Только не сейчас, нельзя было сломаться именно в этот момент. Все-таки это он виноват, не смог быть для Ибо тем, кто поддерживает, и тому пришлось взять на себя роль старшего.
— Сяо Чжань!
Он не реагировал на слова Ибо.
— Чжань-гэ! Это все равно бы случилось, не тогда, а через несколько лет. Эта разница в шесть лет существенна, но уже сейчас, в двадцать пять, я ее совсем не ощущаю. На самом деле я продержался еще год просто на инерции и мысли о том, что ничего не изменилось. Только постоянно казалось, что чего-то не хватает. Какой-то остринки. Поэтому, когда на вечере Шанель ко мне подошел режиссер Лянь, я даже не понял, как пошел с ним. Трахались часа два, крутили друг друга на кровати без устали. Он все время говорил о том, какой я талантливый мальчик, как я далеко пойду, как я красив.
Сяо Чжань еле сдерживался, чтобы не заорать, не попросить остановиться, он не хотел знать всего этого, всех этих подробностей.
— Когда я вышел с номера, то даже не понял, что чувствую. Я как будто бы снова начал дышать, все мои сомнения затихли. Но весь путь домой думал о том, что если я расскажу тебе, ты меня никогда не простишь.
Ван Ибо подошел к Сяо Чжаню, встал на колени и уткнулся лбом ему в ноги. Сяо Чжань просто смотрел на темную макушку и думал, что волосы Ибо опять начали отрастать.
— Поэтому я промолчал. Дома сразу залез в душ, а в постели боялся, что ты захочешь меня и почувствуешь, как я разработан. И я сказал себе, что больше никогда, что это была единоразовая ошибка. — Ван Ибо смотрел на дрожащие руки Сяо Чжаня, которые лежали на коленях. — Только это меня не остановило. Меньше чем через месяц у меня началась практически ломка, я понял, что мне не хватает этого. Не хватает того, что мне говорят, какой я замечательный мальчик и как надо встать на кровати. — Ибо положил лоб на ладони Сяо Чжаня и начал говорить в них. — И я стал заниматься сексом с другими. Старался отбирать тех, кому, как и мне, не выгодно раскрытие наших встреч. Только раз за разом мне все больше хотелось, чтобы ты все узнал. Мне все тяжелее было это скрывать. Но и сам боялся рассказать. Говорят, что преступник возвращается на место преступления, а собака к своей блевотине, я же стал делать “ошибки”. Зная, что ты будешь в городе, встречался с тем, кто предпочитает меня снизу или специально подставлял себя перед кем нибудь болтливым из индустрии.
— Мне говорили, — прохрипел Сяо Чжань, осипшим от долгого молчания голосом. — Только я не хотел верить. Не мог поверить в то, что говорили.
— Ты меня слишком любишь. Зря, — Ибо невесомо поцеловал кончики пальцев Сяо Чжаня.
— Наверное, зря, но люблю.
— Я не смогу остановиться. Не знаю, что должно произойти, чтобы я остановился. Я пытался несколько раз, прекращал все встречи, но через пару-тройку месяцев продолжал.
Они оба замолчали. Тишина была болезненная, комната казалась заполненной туманом. Проморгавшись, Сяо Чжань понял, что это слезы.
— Я не знаю, что тебе сказать. Я не могу ничего сказать. — Порывисто встав, отдернув от Ибо руки и сделав пару шагов назад, Сяо Чжань еще раз посмотрел на него и продолжил. — Я пойду в комнату. Мне надо подумать. Не ходи за мной.
— В спальню?
— Нет! В гостевую, я переночую там, белье я постелил, побуду там.
— Хорошо, я лягу здесь, на диване, не хочу спать там без тебя.
Нервно кивнув, Сяо Чжань сбежал из гостиной.
Уже ночью, выпив половину бутылки вина, он подумал, что вино слишком соленое. Слезы добавляли в него свой, необычный вкус.
Сяо Чжань сидел на полу у кровати и думал, поможет ли заснуть вторая бутылка вина или все эти разрозненные мысли так и будут метаться у него в голове. Простить измены сейчас и прощать их дальше он не сможет, но как же сильно он любит Ибо!
Он понял, что все таки придется сходить за второй бутылкой.