Work Text:
До сегодняшнего дня Валентин самонадеянно полагал, что он достаточно стойкий и отважный офицер. Однако сейчас, отчаянно пытаясь делать вид, что все под контролем, он признавал, что с этого конкретного поля боя он бы с радостью отступил куда-нибудь как минимум в Багряные Земли. Или Бирюзовые. Непринципиально.
Он-то был уверен, что Зимний Излом они с Арно встретят в ставке. Выпьют с товарищами, отправят полагающиеся случаю письма родственникам, и проведут пару дней в постели, или на шкурах у камина, или… Не здесь, в общем.
Его радужные планы были разрушены взмыленным гонцом в цветах Савиньяков, прервавшим раздачу проэмперадором Лионелем последних предпраздничных указаний. Оказалось, Франческа Лэкдеми родила сына и по этому поводу вся семья собирается на Зимний Излом. Валентин, разумеется, присоединился к хору поздравлений и искренне пожелал графу Савиньяку и Арно хорошо провести время. Граф Савиньяк посмотрел на него так, как не смотрел герцог Вальтер в лучшие годы.
— Матушка сказала «вся семья», — ледяным тоном уведомил господин проэмперадор и на этом счел вопрос исчерпанным.
Не то чтобы их с Арно отношения были для кого-то секретом, учитывая, что ни врать, ни хотя бы вовремя умолкать Арно не умел, но Валентин как-то не предполагал, что он станет частью семьи Савиньяков, и уж тем более в приказном порядке. Он настолько удивился, что даже не стал спорить, а потом стало поздно.
Граф Савиньяк загнал коней, брата и любовника брата, чтобы успеть к Излому. Они приехали за день до назначенного срока и рухнули чуть ли не где стояли. Точнее, Арно, почтительно поцеловав матери руку, пробормотал что-то вроде «Мама, я спать», ухватил аж проснувшегося от ужаса Валентина за рукав и побрел в, видимо (Валентин на это очень надеялся), свои комнаты. Безупречно выглядящий после недели в седле Лионель, разумеется, не страдал от требований телесной оболочки, поэтому подал матери руку и завел разговор. Графиня Арлетта благосклонно улыбнулась им вслед, и Валентин впервые в жизни не удержался от не особо приличествующей «стойкому и отважному офицеру» мысли, что было бы неплохо назавтра просто не проснуться.
Разумеется, он проснулся. В пропотевшей, запыленной дорожной одежде, на свежих благоухающих простынях, рядом с намертво вцепившимся в него Арно. Разбудивший его слуга вежливо сообщил, что завтрак будет подан через час, поклонился и с достоинством отбыл. Валентин, и без того никогда не считавший себя гордостью рода, почувствовал, что все его предки вот в этот самый момент отрекаются от недостойного потомка, оказавшегося в подобной ситуации. Арно даже не проснулся.
Через час, отмывшись от грязи и пота, но не от позора, он уже исправно сидел за семейным завтраком, где и был представлен графине Лэкдеми. Вежливо улыбаться, когда хочется кричать, не было для Валентина в новинку. А вот пытаться при этом незаметно удержать Арно, норовившего уснуть лицом в стол, еще как было. Незаметно, разумеется, не получалось. Виконт Сэ то и дело клевал носом, граф Лионель взирал с неодобрением, граф Эмиль посмеивался, графиня Франческа умилялась, графиня Арлетта смотрела на младшего сына со сдержанной нежностью, герцог Валентин думал, что воспитание Приддов его к такому не готовило.
Гости начали подтягиваться к обеду. Графиня Арлетта командовала армией слуг, вышколенной на зависть всей Западной армии: Валентин готов был поклясться, что даже люди Райнштайнера не настолько дисциплинированы. Арно зевал и ошивался рядом, расслабленный и довольный, и гордо представлял его бесконечной веренице дальних родственников, друзей семьи и местной аристократии. Валентин отчаянно завидовал Ирэне, вышедшей замуж за Жермона: у того из родственников имелся только побратим-бергер. Да и вообще сестра наверняка встречает Излом в постели с мужем. Уж точно не под осуждающим взглядом проэмперадора Лионеля и прищуренным — графини Арлетты. Валентин, конечно, знал, что у графини просто не очень хорошее зрение, но эффекта это никак не умаляло.
Само празднество было предсказуемо в южном стиле — яркое и шумное. Наследник (маленький укутанный в одеяла и кружева сверток) был представлен собравшимся и отдан нянькам, граф Савиньяк произнес речь о том как он счастлив, что его близнец нашел свою любовь, и предложил за это выпить. Гости радостно поддержали это начинание, появились слуги с подносами, заиграла музыка. Валентин улыбался, поднимал бокал, соглашался, что графиня Франческа выглядит изумительно, что дети — это великая радость, что очень важно в наши неспокойные времена озаботиться продолжением рода… Арно с незамутненной улыбкой стоял рядом, кивал, выпивал со всеми желающими, с энтузиазмом восхвалял старшего брата, одарившего семью законным наследником, и то и дело порывался незаметно (по крайней мере, по его мнению) взять любовника за руку.
Желающих выпить было много, а Арно все еще был уставший, так что к тому времени, как стемнело, он, как лошадь, задремал стоя, положив голову Валентину на плечо. Разбудить страждущего у того не поднялась рука, и он только втихомолку порадовался тому, что Западная Армия успела подготовить его к реакции публики на их с Арно роман: аристократия юга, хоть и довольно свободная в нравах, тем не менее оставалась аристократией, но пара оброненных бокалов, десяток выпученных глаз и несколько споткнувшихся эрэа были ничем в сравнении с солдатским юмором.
Так что Валентин вежливо улыбался, придерживал спящего любовника за талию и думал о Создателе. Единственное, что хоть как-то примиряло его с текущей ситуацией — трогательно сопящий ему в шею Арно.
Справа раздался сухой смешок.
— Это не я решил, что спать с моим младшим братом — хорошая идея, — хмыкнул граф Лионель и отсалютовал ему бокалом.