Work Text:
Когда Цзян Чэн прибыл в резиденцию Ордена Гусу Лань, там царили те же порядок и благолепие, какие он помнил по своей юности. Но что-то всё же было не так. Вэй Усянь кривлялся, но в глубине его глаз затаилось беспокойство, Лань Ванцзи был ещё более холоден, чем обычно, немного оттаивая только при взгляде на Вэй Усяня.
-Что здесь случилось? - не выдержал Цзян Чэн.
-Это Цзеу-Цзюнь, - тихо ответил один из мелких Ланей, тот, о котором Цзинь Лин уже прожужжал Цзян Чэну все уши. - Они с Цзинь Гуанъяо были очень близки…
Цзян Чэн раздражённо пнул попавшийся под ноги камешек. Мерзавец Гуанъяо не стоил даже того, чтобы о нём упоминать, и тем более, чтобы из-за него впадать в расстройство.
-Проводи меня к Лань Сичэню, - велел он мальчишке.
Тот вопросительно оглянулся на Лань Ванци и Вэй Усяня, и те синхронно кивнули.
Мелкий Лань - Сычжуй, вспомнил Цзян Чэн - привёл его к отдалённой хижине и тихо исчез. Цзян Чэн постоял немного, собираясь с духом. Сколько лет он любовался на прекрасный Нефрит Ордена Гусу Лань издалека, не решаясь подойти, не позволяя себе ни взглядом, ни словом намекнуть на свои чувства. Как завидовал, как жестоко он завидовал Вэй Усяню, которому, кажется, всегда доставалось то, чего хотел Цзян Чэн, и без всяких усилий. Второй Нефрит ходил за ним хвостом, оберегал и защищал, и смотрел так, что плавилось всё вокруг. Что ж, Цзян Чэну ничего само не падало в руки, но он умел брать то, что считал своим. Он вознёс короткую молитву Мусорному Богу и его Демону, глубоко вдохнул и открыл дверь - как в воду в Пристани Лотоса нырнул.
Лань Сичэнь сидел в позе для медитации, глаза его были закрыты. Он не поднял ресниц, не повернул головы. Дело совсем плохо, решил Цзян Чэн, и действовать придётся решительнее, чем он думал. Впрочем, ничего он особенно не думал, когда собирался сюда, лишь невыносимо хотел увидеть Лань Сичэня.
-Цзеу… - нет, не так. - Лань Сичэнь, - тихо позвал он. Не дождавшись реакции он подошёл ближе. - Лань Сичэнь.
Ресницы Лань Сичэня дрогнули, и он открыл глаза.
-Глава Ордена Цзян. Чему обязан? У вас дело к Ордену Гусу Лань? Ванцзи не смог вам помочь?
-Я прибыл не в Орден. К вам. К тебе.
Лань Сичэнь удивлённо поднял брови, лицо его оживилось, и сердце Цзян Чэна сбилось с ритма.
-Какое же у вас дело ко мне, господин Цзян?
Как же сказать ему, когда он зовёт господином Цзяном?
-Я приехал забрать тебя в Пристань Лотоса.
Цзян Чэн опустился на колени и сел напротив Лань Сичэня.
-Ты заперся от всего мира и грустишь, я понимаю, это у вас, в Ордене Гусу Лань, обычай такой, брат твой поступил так же, я слышал. Но у нас, в Юньмэне, иначе.
-И почему же я должен пренебречь традициями нашего Ордена в пользу традиций Ордена Юнмэн Цзян?
-Потому что я зову тебя с собой! - выпалил Цзян Чэн. - Потому что не могу смотреть, как ты страдаешь, потому что не хочу, чтобы ты заперся тут и похоронил себя заживо из-за какого-то ублюдка, который даже взгляда твоего не стоит! Ты должен улыбаться этой своей улыбкой, которая освещает каждую комнату, куда ты входишь, смотреть лукаво, говорить мудрые вещи и урезонивать таких, как я!
-Таких, как вы, господин Цзян?
-А-Чэн. Зови меня А-Чэн.
Губы Лань Сичэня беззвучно шевельнулись. Цзян Чэн, понимая, что терять ему нечего - либо он согласится, либо вежливо выставит вон - потянулся и взял лежавшие на коленях руки Лань Сичэня в свои.
-Пожалуйста, поехали со мной в Пристань Лотоса. Прошу тебя. Я окружу тебя заботой, угощу лучшим вареньем из лотосовых лепестков и лучшим вином - и да, я помню, что вы тут не пьёте, но в Юньмэне пьют! Я покажу тебе наши лучшие заводи, мы будем стрелять в бумажных змеев, мы забудем всё, что случилось…
-Мы ничего не сможем забыть, - перебил Лань Сичэнь и хотел было отнять руки, но Цзян Чэн не позволил.
-Хорошо, ты прав, ничего не забыть, никого не вернуть, но мы здесь. Ты и я, мы здесь. Прошу тебя, поедем со мной, - и добавил, шалея от собственной наглости, - пожалуйста, А-Хуань.
-А-Чэн, - вслух произнёс Лань Сичэнь, будто пробуя имя на вкус.
-Да, - ответил Цзян Чэн.
-Ты просишь меня поехать с тобой.
-Да.
-И ты не примешь отказа?
-Я буду сидеть под дверью, - заявил Цзян Чэн. - Я буду ждать, пока ты не выйдешь наружу и не согласишься.
-Невежливо будет заставлять А-Чэна ждать так долго, верно? - Лань Сичэнь улыбнулся, ещё не по-настоящему, ещё грустно, но для Цзян Чэна эта улыбка была лучом солнца, проникшим сквозь тучи. Он прижал обе руки Лань Сичэня к своему сердцу.
-А-Чэн будет ждать А-Хуаня сколько нужно, но будет рад, если ждать не придётся, - отозвался Цзян Чэн.
Лань Сичэнь посмотрел ему в глаза долгим внимательным взглядом. Цзян Чэн смотрел в ответ, надеясь, что в его глазах читается всё то, что он не смог сказать словами. Молчание тянулось, Цзян Чэн чувствовал, как бьётся его сердце, и Лань Сичэнь, чьи руки Цзян Чэн так и держал прижатыми к своей груди, тоже наверняка ощущал его заполошный стук. Он улыбнулся Цзян Чэну и легко поднялся на ноги, увлекая его за собой.
-Что ж, А-Чэн, - перед его именем была едва заметная пауза, но оно прозвучало, - я должен сообщить брату, что отбываю в Юньмэн.
***
Ничего не меняется в одночасье, и главе клана Цзян остается только смирить свой нрав и двигаться тихо, медленно, шаг за шагом. И ждать.
Лань Сичэнь сидит на почётном месте в приёмном зале, и Цзян Чэн проглатывает готовые сорваться с языка ругательства, говорит тише, выслушивает просителей и подчиненных внимательнее.
Лань Сичэнь говорит, что хотел бы увидеться с братом, и Лань Ванцзи с Вэй Усянем получают приглашение в Юньмэн.
Цзян Чэну всё ещё больно смотреть на (бывшего? Бывают ли бывшими братья?) названного брата, и в глазах Лань Ванцзи он видит льдистый холод, но сам Вэй Усянь как будто абсолютно прежний, шутит, болтает, хвалит юньмэнское вино. Только нет-нет да замрет на месте на несколько секунд, склонив голову, или ни с того, ни с сего посреди разговора наощупь находит руку Лань Ванцзи, и тот сжимает его пальцы в ответ. Цзян Чэн завидует, косится в этот момент на Лань Сичэня, видит его понимающую улыбку, обращённую к брату.
Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи удаляются в свои покои (не думать, гуль тебя побери, Цзян Чэн, не думать!), на локоть Цзян Чэна ложатся длинные красивые пальцы.
-Прогуляйся со мной, А-Чэн, — просит Лань Сичэнь, впервые с момента их разговора в Облачных Глубинах обращаясь к Цзян Чэну так.
Цзян Чэн ведёт его по самым красивым местам Пристани Лотоса, рука Лань Сичэня так и лежит на его локте, и он аккуратно накрывает его ладонь своей. Лань Сичэнь не возражает.
Они стоят у пруда, на водной глади цветут лотосы, плещет хвостами рыба.
-Тебе трудно, А-Чэн, — говорит Лань Сичэнь. — Вам обоим. Молодой господин Вэй любит тебя по-прежнему.
Цзян Чэн хочет возразить, хочет снова повторить всё то, что высказал Вэй Усяню, но почему-то молчит. Лань Сичэнь снимает руку с его локтя, но не отстраняется, лишь разворачивается лицом и берёт Цзян Чэна за обе руки.
-В тебе столько любви, А-Чэн, — говорит он. — Еë хватит всем, и мне, и твоему брату.
Цзян Чэн хватает воздух ртом, не зная, что ответить, а потом поддаëтся порыву — подаëтся вперёд — и целует Лань Сичэня. Впервые касается губами его губ, мягко и бережно, осторожно, чуть опасливо, но его не отталкивают, ему отвечают, и Цзян Чэн отпускает ладони Лань Сичэня, но только для того, чтобы обнять его за талию, запустить пальцы в тяжёлые густые волосы, стекающие по спине, и чувствует, как его с нежной силой обнимают в ответ.
-Я помирюсь с Вэй Усянем, — шепчет он между поцелуями, — я обещаю, А-Хуань, я что угодно для тебя сделаю...
-Ты это сделаешь для себя, — мягко отвечает Лань Сичэнь и целует снова.
***
-Люди Вэнь Цжао схватили меня, когда я уводил их подальше от Вэй Усяня, — говорит Цзян Чэн, лёжа на плече Лань Сичэня и бездумно перебирая пряди его волос. — Мы скрывались, Вэй Усянь вышел из укрытия, чтобы добыть какой-то еды, а мне велел оставаться и ждать. Я не мог... Не мог позволить им схватить его, после того, как убили родителей и всех наших шиди, и пока мы не знали точно, в безопасности ли А-Ли, я не мог... ещё и его потерять, — шепотом заканчивает Цзян Чэн, и Лань Сичэнь крепче прижимает его к себе.
-Знает ли об этом господин Вэй?
-Нет. И незачем.
-Он тоже считал, что тебе незачем знать о Золотом Ядре. Кому-нибудь от этого стало лучше?
Цзян Чэн молчит, и Лань Сичэнь не торопит его, обнимает, словно защищая от всего.
-Получается, — медленно выговаривает Цзян Чэн, — я потерял Золотое Ядро, спасая его, а он — спасая меня. И как будто мы квиты, но я заклинатель, глава клана, а ему оставался только Тëмный путь. Кто прав, А-Хуань, и кто виноват? Ты же мудрый, глава Лань, скажи мне.
-Ты такой же глава, — Цзян Чэн слышит в голосе Лань Сичэня его мягкую улыбку. — Виноваты мы все и никто. Прошлое умерло, такое, каким оно было, а мы здесь. Расскажи брату правду. Просто поговорите наконец, без свидетелей, без драк и ругани, как положено братьям.
Цзян Чэн вздыхает и крепче обнимает Лань Сичэня, сворачиваясь в кольце его рук.
-Спи, — тихо говорит Лань Сичэнь и начинает петь.
Цзян Чэн засыпает, и ему не снится ни боль от выжигания Золотого Ядра, ни осада горы Луанцзань, ни храм Гуанъинь.
***
Глава ордена Цзян резко распахивает двери, врываясь в отведенные Вэй Усяню и Лань Ванцзи покои.
-Ты, — он тычет в Вэй Усяня пальцем с кольцом Цзыдянь, — сейчас идешь со мной.
Вэй Усянь, видимо, что-то чувствуя, поднимается навстречу и даже не говорит ничего, а стоящий за спиной Цзян Чэна Лань Сичэнь успокаивающе кивает нахмурившемуся Лань Ванцзи, чья рука уже тянется к рукояти Бичэня.
-Всё хорошо, брат, — говорит он, глядя вслед Цзян Чэну и Вэй Усяню. — Им давно нужно было поговорить.
Несколько часов спустя братья Лань всё же идут в покои главы клана Цзян — Лань Сичэню позволено свободно ходить по всей Пристани Лотоса — и находят там своих беспокойных возлюбленных. Они похрапывают на диване, обнявшись, окружённые сосудами из-под лотосового вина, и на щеках у обоих блестят непросохшие дорожки слëз.
Лань Сичэнь улыбается, глядя на эту картину, плечи Лань Ванцзи расслабляются, из глаз уходит настороженный холод.
-Пойдём, брат, — тихо говорит Лань Сичэнь. — Расскажешь мне пока, что произошло в Облачных Глубинах за время моего отсутствия. Пора возвращаться к делам.