Work Text:
Всего восемь тридцать, а уже такое пекло. Июль не щадил этот слепящий солнцем город, Сяо Чжань вспотел десять раз, пока добрался до благословенной прохлады кондиционера в здании офиса. Он прислонился к железной стенке лифта, поднимаясь на пятнадцатый этаж, прикрыл глаза. Ночью опять не спалось, от мысли о работе хотелось умереть, но его ждала маленькая награда, которая уже стала утренним ритуалом, и хотя бы ее никто у него не отберет.
В начале месяца в офисе установили пленки на окна, чтобы не было так жарко. Они делали стекла непрозрачными снаружи, вероятно, поэтому тот голый парень в доме напротив понятия не имел, что стал информационным поводом отдела маркетинга на несколько недель.
Потом им повесили жалюзи, чтобы рабочий процесс все-таки продолжался, но стол Сяо Чжаня был расположен идеально для того, чтобы оставить себе небольшую щель для подсматриваний.
Его слегка мучило чувство вины и приятный, но все же стыд, так что он начал приходить на десять минут пораньше, чтобы попить кофе, наблюдая, как этот парень разминается на своем балконе в одних только коротких шортах. Так хотя бы коллеги не знали о его тайном пристрастии, минус пятьдесят процентов от стыда. Шорты не скрывали практически ничего, и даже с расстояния в улицу можно было разглядеть весьма выдающиеся соседские достоинства. А вечером он включал свет, и дверь душевой была очень хорошо видна с рабочего места Сяо Чжаня. Парень выходил оттуда мокрый и совершенно голый, тряс головой как собака (ниже в этот момент Сяо Чжань очень старался не смотреть), потом промакивал тело полотенцем. Он был худой, но приятно подтянутый, с легкими рельефами тренированных мышц. На телефоне Сяо Чжаня был очень хороший зум, но он очень редко позволял себе его использовать, только рано утром, пока еще никто не пришел, или поздно вечером, когда все уже ушли. И только в совсем плохие дни, когда начинал задумываться о том, чтобы продать все, что у него есть, уехать куда-нибудь в Таиланд, сходить на самую шумную вечеринку на свете, угощая всех и вся, а потом купить на оставшиеся деньги наркоты и сдохнуть от нее на берегу моря.
Сяо Чжань не маньяк какой-то. Он не делал фотографий, просто смотрел и думал. Почему голый сосед никогда не задергивает шторы? Они ведь есть, там совершенно точно всегда видно плотные серые полосы ткани по краям окна. Может, ему нравится, когда на него смотрят? Если так, то его чувству собственного достоинства можно только позавидовать. Если бы Сяо Чжаню было бы настолько плевать на мнение окружающих, он наверное не торчал бы столько лет в этом проклятом офисе, где его воля к жизни просто погибает.
Впрочем, жизни у него особо и не было. Когда-то, лет восемь назад, он был молод и еще полон хоть каких-то надежд и его жизнь была даже пожалуй интересной. Теперь ему тридцать, у него болит поясница, если сидеть дольше часа, и хрустит колено, если слишком резко встать; у него есть злая кошка, а на свидание последний раз он ходил наверное в прошлом году. Это был парень с сайта знакомств, и это было очень плохо, так плохо, что он решил больше не пытаться. Парень был ну просто петух, бесконечно кукарекал о себе и ужасно бахвалился тем, какой он психолог и как читает людей. К этому моменту Сяо Чжаню было уже пьяно и смешно, он понял, что ждать тут нечего и решил хотя бы повеселиться, разрешив этому парню себя проанализировать. Тот навалил какой-то чуши, но потом сказал то, что Сяо Чжаня разозлило.
— Ты закрытый человек, который на все отшучивается, — заявил тот. — Ты плывешь по течению, а тебе нужна цель! Мечта!
Сяо Чжань сказал ему что-то неприятное, не разрешил себя проводить, а потом заблокировал контакт. Во первых, он очень даже открытый, просто не с тобой, тупой незнакомец, во-вторых, шутит он все равно не очень смешно. А мечты — да пошли они в жопу эти мечты. У него они были, ясно? Но он их просрал. Так что он отвязался от этого парня и пошел просрал еще и много денег в баре, напившись до состояния невменоза. Кажется, успел с кем-то поругаться, и его выгнали. Это было даже немного воодушевляюще, ха. Просто тоска, его жизнь была настолько бесцветной, что даже отвратительное свидание и еще более отвратительная попойка следом стали целым событием. На следующий день он, мучаясь от похмелья и отчаянно все приукрасив, пересказал это Цзыи, чтобы она не думала, что у него нет социальной жизни. Она посмеялась, но, кажется, все равно пожалела его.
Последний раз он так напивался после того, как бросил писать. Ему было двадцать восемь, они праздновали его очередной провал на литературном конкурсе — восьмой по счету. Дань Шэн, с которым он тогда спал, тоже писатель, снисходительно похлопал его по плечу, зашептал что-то глупое, его алкогольное дыхание сорвало Сяо Чжаню все оставшиеся предохранители, и он на всех наорал и сбежал, и бежал, и бежал, пока не свалился куда-то в кусты, где его вырвало. Кое-как дополз до дома, взял отпуск и лежал на диване две недели, не понимая, что ему вообще теперь делать. Разбитое сердце билось в груди очень больно.
Ладно, может, он слегка драматизировал, но он и правда это любил — еще в детстве часами мог сочинять истории у себя в голове, ему не нужны были друзья, не нужны были игры, он только читал, невольно напитываясь чужими словами, а потом собирал свои. И ничего в жизни не делало его более цельным, не наполняло его так, как эти глупые истории. Дурацкий реальный мир никогда не дарил ему этого ощущения чистого счастья, когда пазлы сюжетов, разговоров, лиц, которые он какое-то время перебирал в голове, вдруг складывались в целостную картину.
Записывать их он стал гораздо позже, уже подростком. Какое-то время он не думал особо, ни с кем себя не сравнивал, поэтому все получалось. Потом стало сложнее. Он пробовал много раз, преодолевал себя много раз: сначала учился заканчивать тексты, потом учился заканчивать тексты, которыми был более-менее доволен, потом перебарывал себя, чтобы куда-то их отправить, потом тренировал алкоголизм, зализывая раны от отказов. Может, это так и должно было остаться детской забавой, почему он построил всю свою личность вокруг этого? Лучше бы рисовал. Или пел. Или пошел в театральный кружок. Но нет, он был уверен, что у него получится стать писателем.
В прошлый раз он почти приблизился к тому образу жизни, в котором чувствовал себя писателем. У него почти получилось. Он устроился на работу в рекламную компанию, а все свободное время писал. Даже залетел в тусовку таких же творческих ребят, познакомился там с Дань Шэном, завел с ним головокружительный роман. Они трахались, а потом читали друг другу отрывки из своих текстов и обсуждали чужие книги, пытаясь разложить их на составляющие успеха. Потом, когда марево первого очарования прошло, Сяо Чжань начал понимать, что Дань Шэну он был нужен просто для утех и возможности быть объектом восхищения. У него была целая одна изданная книга, и Сяо Чжань находил ее вполне неплохой, а потому очень уважал его мнение. Но Дань Шэну не интересно было читать чужие тексты, он просто хотел, чтобы читали и любили его. Он и группа его приятелей любили собираться вместе и писать, а потом обсуждать и осуждать — в основном других, не друг друга. Сяо Чжаня, когда он только попал в их компанию (они хихикали, что через постель), они пропесочили так сильно, что это едва не отбило у него всю охоту писать вообще. Раньше он варился во всем этом один, но тут компания единомышленников и их богемный образ жизни одновременно и невероятно вдохновляли его, и выбивали почву из под ног. Это было дикое время, наполненное постоянной эмоциональной перегрузкой. Критика ударила по нему неожиданно сильно. Разбитые розовые очки больно впились осколками в кожу. Он дописывал ту последнюю новеллу в совершенном раздрае, и в конкурсе она предсказуемо осталась незамеченной. Это его добило.
Он больше ничего не умел, только писать. Но ненавидел рекламные тексты, он видел успешное художественное письмо единственным выходом, единственной возможностью заниматься чем-то, что ему действительно нравится, и перестать тратить свою жизнь в проклятом офисе. Но он бездарность. Пора было с этим смириться и жить уже дальше.
Он бросил писать, заблокировал всю эту кучку снобов и продолжил работать на своей проклятой работе, пытаясь в ней утопиться. Его даже повысили немного. Но он так сильно и очевидно выгорел, что даже смешно. Пятнадцать лет назад, когда он только начинал писать, он думал, что никогда не станет вот этим вот человеком, который торчит в офисе допоздна, а потом идет домой, закидывает в рот быстрозавариваемую лапшу из пакета, падает на диван не раздеваясь и два часа смотрит всякую ерунду в интернете, чтобы в лучшем случае собраться с силами и сходить в душ перед сном, а в худшем просто отрубиться прямо на диване, а потом проснуться в совершенном беспамятстве посреди ночи, перебраться в кровать и тревожно лежать до утра, пока не зазвонит будильник. Головная боль ходит с ним на работу вот уже несколько месяцев. Он научился более-менее игнорировать ее, но она оплела череп и иногда стискивает его своими щупальцами так, что трудно дышать. У него нет сил, никогда нет сил.
Раньше, когда у него была страсть, все это проходило немного легче. Он мог просто эскапировать в тексты, выдумывать будущие сценки в голове, и рабочая рутина не так сильно по нему била. Он летел домой, чтобы просто сесть за компьютер и погрузиться в мир, где он все контролировал, где было возможно что угодно, где он мог вытащить из себя любую черноту и исцелиться. Теперь же вот — голый сосед в доме напротив стал его единственной отдушиной. Теперь вот это его жизнь. Иногда его все еще тянуло попытаться снова — например, ха-ха, описать свою невероятно унылую жизнь и придумать, как его герой смог бы из нее выбраться. Но одергивал себя — он это уже проходил.
Но все же — если бы он-таки писал книгу, голый сосед в окне был бы интересной завязкой, наверное. В конце концов за последние месяцы это был первый раз, когда Сяо Чжань хоть немного поднимал голову из той лужи, в которой лежал. Он заварил кофе и привычно прошелся по еще пустому кабинету, чуть приоткрыл жалюзи, предвкушая. Голый сосед уже был там, стоял на балконе, оперевшись локтями на перила, и держал двумя пальцами зажженную сигарету. Сяо Чжань сглотнул и облизнул губы. Раньше голый сосед курил, и это было очень секси. В одну из своих утренних зум-сессий Сяо Чжань рассмотрел его лицо — тогда он курил, и его полные губы, обхватывающие сигарету, пробудили в Сяо Чжане все самое низменное. Он впервые подрочил в туалете на работе, зажимая себе рот. Интересный был день.
Единственный минус голого соседа был в том, что он заставлял глупый мозг Сяо Чжаня тосковать по старым временам и иногда преступно придумывать, кем бы этот парень мог быть? Вечером Сяо Чжань слушал музыку и смотрел на него, и в голове возникали обрывки разговоров, которые могли бы у них получиться. Иногда Сяо Чжань думал их записать, но обрывал себя — надо уже завязать с этим.
Он просто устал, один его коллега заболел, а второй уволился, и ему пришлось работать за троих. Последний проект вымотал ему все нервы, он постоянно задерживался на работе, а уставший мозг тянулся к старой привычке успокоения — выдумать что-нибудь приятное и расслабиться.
Впрочем, его расслабляло и просто наблюдение за тем, как голый сосед вертит в руках тлеющую сигарету, так и не поднеся ее к губам. Сяо Чжань все думал — вот сейчас-сейчас затянется, вот сейчас, но нет, тот будто только нюхал ее и ждал, пока сгорит. Ветер трепал его мягкие волосы. Линия его широких голых плеч вновь отпечатывалась на сетчатке, чтобы потом вернуться к Сяо Чжаню во влажных снах.
Рядом кто-то цокнул, и Сяо Чжань едва не подскочил, вынырнув из своих фантазий.
— Опять он.
Мэн Цзыи, его любимая коллега, остановилась рядом. Они синхронно отпили кофе из своих кружек, не отрывая взгляд от голого соседа, который наконец выкинул догоревшую сигарету и теперь потягивался как кот, демонстрируя им размах плеч и узкую талию. Балконная перегородка закрывала его ноги, но Сяо Чжань готов был поклясться, что на нем снова нет белья.
Открылась дверь, кто-то зашумел, переговариваясь, в офис начали стекаться коллеги, у Цзыи завибрировал телефон, и магия была разрушена. Жаль, что утреннее время, которое Сяо Чжань так полюбил, всегда заканчивалось слишком быстро.
— Бывший-гондон, — цыкнула Цзыи, протягивая ему горящий вызовом телефон. — Помоги.
Сяо Чжань ответил на звонок, понизив голос на тон и добавив ленцы.
— Да-а? — молчание и потом хриплый лай в трубке. — М-м, она в душе. Перезвонит тебе, когда мы потрахаемся в третий раз. Пока!
Мэн Цзыи фыркнула в кружку.
— Мой герой.
— Будешь должна мне кофе.
— Все еще скучный американо со льдом?
— У человека должны быть принципы.
Цзыи закатила глаза.
— Он секси, — она кивнула на объект наблюдения Сяо Чжаня, и у него загорелись уши. — Босс идет, пошли на места. Кстати, пойдешь с нами в бар вечером?
Сяо Чжань прикусил губу, задумавшись. Ему вдруг нестерпимо захотелось и правда с кем-то потрахаться, ну, кроме своей правой руки. В баре можно было бы кого-нибудь найти, но у него слишком много работы и скорее всего придется задержаться. Да и черт — с человеком же придется общаться перед тем, как переспать, а этого ему совсем не хотелось. То ли дело фантазии о голом соседе, — ехидно ответил он сам себе и тяжело вздохнул.
— В другой раз, прости.
Цзыи закатила глаза, сообщила ему, что он жалок, и уцокала каблуками за свой стол. Сяо Чжань согласно покивал, глянул в щель жалюзи, но голый сосед уже ушел, а солнце светило слишком ярко, и нутро его квартиры было не видно.
Вот и все, впереди только десять часов работы и никаких радостей.
Через девять с половиной часов Сяо Чжань просто сидел и смотрел в одну точку, отупев от количества задач. Он вычеркнул из списка тридцать две за сегодня, и осталось еще столько же. Он не чувствовал свой зад, а его правая нога, кажется, отнялась. Сяо Чжань вздохнул, потянулся в кресле и надел наушники, включая музыку. Поясница хрустнула, пока он вставал, но это уже в порядке вещей. Он побродил по опустевшему темному офису. Свет горел только у его стола. И вдруг зажегся напротив, через улицу. Сяо Чжань сглотнул и облизнул пересохшие от внезапного всплеска волнения губы. Осмотрел офис еще раз, но он точно уже был один, так что подлетел к окну без зазрения совести. Там голый сосед стремительно превратился в одетого соседа, а затем и выходящего из дома соседа.
Сяо Чжань застыл у окна, прислушиваясь к странному ощущению внутри. В его мире голый сосед существовал только в пределах квартиры напротив, иногда Сяо Чжань даже забывал, что он реальный, и, если бы другие коллеги его не видели и не обсуждали, он бы вообще уверился в том, что придумал голого соседа, чтобы не сойти с ума на работе. Отрезвляющая мысль, что тот парень — настоящий живой человек, прошлась мурашками по телу, разбудив в нем что-то полузабытое. Азарт.
Если побежать прямо сейчас, он успеет спуститься почти в то же время, что и ныне-одетый-к-сожалению-сосед. Он сможет увидеть его вживую на расстоянии в улицу. Звучит по-маньячески, если задуматься об этом дольше секунды, но это парень — единственное, что давало Сяо Чжаню силы жить. До того, как он появился, Сяо Чжань будто брел через липкое тягучее желе, которое сковывало его по рукам и ногам, облепляло отчаянием и заставляло сдаваться. Песня в наушниках как раз дошла до драматического куска, романтизируя момент, и он решился — закрыл ноутбук, подхватил сумку и побежал.
Лифт тащился с первого этажа, так долго, что Сяо Чжань успел запаниковать. Что если он не успеет? Или наоборот, успеет? Что если он увидит голого соседа вживую, и вся его магия разрушится? Сяо Чжань вспомнил, как дрочил на воспоминание о его губах, обхватывающих сигарету, и торопливо похлестал себя по щекам, будто сбивая пламя, которым они загорелись. К черту. Он просто посмотрит, и все, если этот долбанный лифт наконец приедет.
Три минуты спустя он вылетел из здания, едва переводя дух. Жара тут же сдавила голову и бросила в пот. Он опоздал? Никого рядом не было видно, улица была удивительна пуста для девяти вечера.
Сяо Чжань уронил лицо в ладони и глухо рассмеялся. Может, он и правда выдумал голого соседа? Может, Мэн Цзыи просто жалеет его и подыгрывает его сумасшествию?
Но дверь дома напротив открылась, и оттуда вышел он — мешковатые штаны, белая футболка, волосы, тут же растрепанные ветром. Он смотрел в телефон, и свет экрана освещал его лицо, красивый крупный нос и полные губы, которые Сяо Чжаню уже не раз снились. Парень, не поднимая головы, прошел мимо, будто на автомате зная, куда идти. Сяо Чжаня потянуло за ним как магнитом, разум отключился, и он просто пошел следом, держась на расстоянии и сжимая в руках телефон, чтобы в случае чего сделать вид, что он тоже чем-то там ужасно занят.
Одетый сосед прошел половину квартала до круглосуточного магазина. Сяо Чжань зашел следом, нырнув в параллельный ряд и продолжая следить за ним сквозь полки. Одетый сосед неспешно шел по ряду, осматриваясь, чуть покачивал головой в такт музыке в наушниках, пританцовывал. Сяо Чжань жадно всматривался в каждое его движение, боясь моргнуть — это было так плавно и красиво, будто парень и его тело были в абсолютных ладах. Не то, что Сяо Чжань и его способность запутаться в собственных ногах. Он чуть не расшибся об угол полки, на который наткнулся, и проглотил возглас боли. Хорошо, что одетый сосед был в наушниках. Сяо Чжань лихорадочно запоминал: широкие плечи и правда широкие, узкая талия и правда узкая, впечатляющая линия челюсти и правда впечатляет, пухлые губы и правда пухлые, дерзкая ухмылка и правда дерзкая — Сяо Чжань его не придумал, он существует, вот он, можно выпрыгнуть на него из-за угла и поймать.
Сяо Чжань так делать, конечно, не стал, хотя на секунду эта идея показалась ужасно забавной. Бум! Выскочить и сгрести его в объятия. Сяо Чжань сумасшедший, сам рассмеялся от того, какой он сумасшедший. Кроме них в магазине был еще какой-то мужик в шлепанцах, с важным видом выбирающий пельмени, и тот уставился на давящегося смехом Сяо Чжаня осуждающе. Одетый сосед шел прямо на него и, видимо, увидев его лицо, начал разворачиваться, чтобы посмотреть, что там такое.
Сяо Чжань задушено всхлипнул и присел, утирая выступившие от смеха слезы. Не разгибаясь, добежал до выхода и вылетел на улицу.
Вот это да.
Утром он снова смотрел в окно. Там не было ни голого соседа, ни одетого. Это было странно и немного тревожно, Сяо Чжань был здесь в обычное время и его кофе был здесь, а соседа не было. Он тревожно спал, проснулся со стояком, и ради чего?
— Сегодня без сладкого? — фыркнула Цзыи, проходя мимо него за свой стол. Сяо Чжань скорчил рожу ей вслед и уселся работать в чрезвычайно скверном расположении духа.
В обед он снова пялился в окно. Но там все еще было пусто. Вдруг голый сосед видел Сяо Чжаня вчера? Возможно, его побег из супермаркета был не таким элегантным, как ему хотелось верить? Вдруг пленки на стеклах все-таки не зеркальные, и голый сосед все это время видел странного парня, следящего за ним в прорезях жалюзи? Голова Сяо Чжаня едва не взорвалась от этой мысли, а еще от того, что голый сосед, который уже успел стать частью его жизни, вдруг перестанет появляться.
— И чего ты на нем зациклился, — цокнула Цзыи, усевшись на край его стола и потягивая из трубочки ужасного цвета смузи. — Лучше бы сходил с нами в бар вчера. Там были симпатичные парни.
Сяо Чжань только подумал о том, что пришлось бы снова с кем-то разговаривать, снова пытаться быть дружелюбным и интересным, как его почти затошнило. Он уронил подбородок в ладони, глядя на Цзыи с такой тоской, что она поморщилась.
— Я не зациклился, — проворчал он. — И я не хочу в бар.
— Ну да. Ты хочешь сидеть и пялиться в окно, где даже нет голого сосе… а нет, гляди-ка, проснулся.
Сяо Чжань резко повернулся, едва ли не летально щелкнув чем-то в шее, и правда увидел его — снова голый, он вышел на балкон, зацепился о косяк двери, потянувшись, зевнул. Он просто спал. Сяо Чжань медленно выдохнул. Тиски, душно сдавившие грудь, немного разжались. Он просто спал.
Голый сосед еще постоял, растягивая то одно плечо, то другое, потом снова душераздирающе зевнул. Сяо Чжань зачем-то умилился и тут же одернул себя. Честно говоря, все это создавало плохую ситуацию в голове. Не то чтобы там и до этого было все в порядке, но теперь… черт.
Он беспомощно смотрел, как голый сосед опирается о перила, снова зажигает сигарету и поднимает ее к лицу.
— Может, он маньяк какой, — протянула Цзыи. — Стоит и пялится на сигарету. Такой странный.
— Ты же сказала, что он секси.
— Одно другому не мешает. Плюс, ты любишь странных. Типа того твоего напыщенного гондона, который тебя бросил.
— Это я его бросил, — проворчал Сяо Чжань.
— Ага.
— Ты мне не нравишься. Уходи за свой стол.
Цзыи снова закатила глаза — Сяо Чжань начинал всерьез опасаться, что рано или поздно они наверху и останутся.
Маньяк тут скорее он сам, о чем он вообще думал, когда решил следить за своим соседом поздно вечером? А тот вовсе не странный, нет ничего такого уж в смотрении на зажженную сигарету или разгуливании голышом у себя дома. И уж точно он не такой странный как Дань Шэн. Тот просто изо всех сил пытался казаться загадочным и интересным, будучи на деле обыкновенным душнилой, а у голого соседа же получилось захватить все воображение Сяо Чжаня, занимаясь обыденными вещами типа расхаживания по квартире или курения на балконе.
Ночью Сяо Чжаню снилось, что голый сосед все-таки заметил его в супермаркете. Его взгляд был по-орлиному цепким, он пригвоздил Сяо Чжаня к месту где-то у полки с соусами, а потом голый сосед пошел прямо на него и прижал к полке так, что края врезались ему в спину, его полные губы разомкнулись, чтобы что-то сказать, и Сяо Чжань проснулся с рукой в штанах, сжимающей почти до боли напряженный член, весь взмокший, катастрофа. Он кончил с улыбкой и впервые за долгое время почувствовал себя живым. Всего-то нужно было словить гиперфиксацию на незнакомце и занять им весь свой разум. Раньше для этого служили его новеллы, но гиперфиксация на голом соседе не заставляла его страдать от своей неидеальности, только дрочить. С этим в целом можно было жить.
Страдать его заставляла только работа. До конца офисного дня оставалось еще три часа, Сяо Чжань чувствовал себя муравьишкой, который тащит слишком большой для себя прутик. И в конце его не ждет никакая награда. Он изнывал и мечтал выйти уже из офиса, может, даже пройтись, чтобы выходить из себя это — чем бы это ни было. Как он жалок, настолько растерял слова, что не может описать даже собственные чувства. Впрочем так всегда было — писать о чужих чувствах у него получалось лучше.
Когда он наконец вышел из офиса, то был уже на пределе, почти в истерике, держал лицо из последних сил. Пожалуй, стоило снова начать бегать. Он перестал, потому что избегал любого времени наедине со своими мыслями, которое заставляло его задуматься о своей жизни, но теперь он мог бы просто бежать, бесконечно повторяя «сука, сука, сука, сука», и в целом скорее всего бы справился.
Он глянул на окна напротив, уходя — но солнце светило прямо в них, скрывая единственное утешение господина Сяо Чжаня в этот поганый день. Вследствие чего господин Сяо Чжань собирался напиться. Он вышел из здания, заправленный своей тревогой и негодованием, а навстречу ему вышел одетый сосед, снова уткнувшийся в телефон. На нем была кепка, наполовину скрывавшая лицо, но Сяо Чжаня как ошпарило — эти плечи он узнал бы из тысячи, голые плечи, едва скрытые свободной майкой. Горячий воздух с трудом протолкнулся в горло, Сяо Чжань облизал губы и снова пошел за ним, будто приклееный. Один поворот, одетый сосед убрал телефон, но так и не обернулся, только пошел быстрее. Сяо Чжань отлично умел быстро ходить, так что тоже ускорился, а потом еще сильнее, когда одетый сосед вдруг свернул в проулок. Стало страшно его потерять, так что Сяо Чжань выскочил и-за угла, не подумав, и сразу же уткнулся одетому соседу в грудь. Тот не сдвинулся с места, но вспорол Сяо Чжаня взглядом так, что пришлось сделать пару шагов назад.
— Из-извините, — пробормотал Сяо Чжань.
— Ты за мной следишь, — сообщил одетый сосед.
— Неправда, — тут же сказал Сяо Чжань, как будто это могло бы его защитить.
— Ты тот парень, который шел за мной до магазина пару дней назад.
— Это не я.
Больше-не-голый-сосед скрестил руки на груди и нахмуренно оглядел его. У него был странный вид, будто он хотел побычить, но передумал. Сяо Чжань сделал милое лицо. Обычно оно работало, и он отчаянно надеялся, что и не-голого соседа оно не оставит равнодушным.
— Ты странный тип, — сообщил ему не-голый сосед.
— Я Сяо Чжань, — сказал Сяо Чжань, переминувшись с ноги на ногу.
— Привет. Менее странным от этого не стал. Не ходи за мной больше. Пока.
Он повернулся и ушел в темноту проулка.
— Эй, — выдохнул Сяо Чжань. — А тебя-то хоть как зовут?
Ответа не последовало. Ну и ладно. Сяо Чжань обиженно пнул стену. Так и останешься голым соседом.
На следующей неделе судьба или какой-то другой гад, похоже, задалась целью заставить Сяо Чжаня видеть голого соседа постоянно. То ли тот все-таки просек, что на него пялятся из окна, то ли просто пребывал в игривом настроении, никак иначе Сяо Чжань не мог объяснить, зачем ему понадобилось так много времени проводить на балконе, заниматься растяжкой три раза в день, а вечером с включенным светом валяться на ковре в — слава богу — одних трусах. Снова жег сигареты почем зря. В какой-то из дней, видимо жег последнюю: вынес миску, зажег сигарету, стоял смотрел на нее, а потом поджег еще и пачку и кинул все в миску. Там занялось пламя, Сяо Чжань, облизнув пересохшие губы, приблизил изображение в телефоне, но руки тряслись, и он мог видеть только дерганые кадры великолепного лица голого соседа, объятого оранжевым светом. От его взгляда в эту чертову миску Сяо Чжаню хотелось встать на колени.
Они едва держали его, когда он вывалился вечером на улицу, застонав от того, как жара сдавила голову. Открыл глаза и забыл как дышать — одетый сосед тоже вышел из дома и уставился на него с непонятной ухмылкой.
— Я не слежу за тобой, — быстро сказал Сяо Чжань.
— Ну да, ну да.
Он медленно пересек улочку, встав напротив. Сяо Чжань не моргал, не дышал, не чувствовал своего тела. Одетый сосед смотрел на него в упор, мягко и насмешливо, и хотелось сказать ему что-то про то, что он весь такой — такой — глупые слова никак не складывались в хоть сколько-нибудь достойное предложение, способное отдать должное одетому соседу, так что Сяо Чжань выдохнул и просто тупо пялился, пока глаза не начало щипать. Как же хорош.
Наконец в голове выкристаллизовался вопрос.
— Почему ты только зажигаешь сигареты, но не куришь их?
Одетый сосед прищурился, оглядев его, потом бросил взгляд на высотку напротив. Видимо, понял, что Сяо Чжань работает в этом здании и видит его балкон. Упс.
— Какой этаж? — спросил он, сделав еще шаг ближе. От него пахло тонким парфюмом, хотя он был в шлепках, футболке с артистическими дырками, через одну из которых почти проглядывал сосок, и широких шортах до колен. Сяо Чжань сглотнул.
— Пятнадцатый.
— Прямо напротив, значит.
— Ты вообще не стесняешься.
— А стоит?
— Нет.
Одетый сосед криво улыбнулся.
— Ван Ибо. Мое имя. Ты спрашивал в прошлый раз.
Ибо — имя, созданное, чтобы выстанывать его за секунду до оргазма.
— Я запомню. Так почему?
— Бросаю курить. Уже бросил.
— Так уверен?
— Если я что-то решил, я доведу дело до конца.
— Мне нравится.
— Что?
— Ты. Увлекательный.
Стало страшно на секунду, почему его мозг перестал фильтровать речь? Ван Ибо осмотрел его так, будто прошелся горячим влажным языком по всему его телу. Сяо Чжань застыл, пытаясь пережить волну сладкой дрожи, оседающей где-то внизу живота, сжал пальцы в кулаки — так захотелось потрогать его открытую шею, призывно сияющую в неоновом свете вывесок.
— А ты все еще странный, — сказал Ван Ибо. — Пойдешь за мной в темный переулок и сделаешь со мной что-нибудь страшное?
— Это предложение?
Ван Ибо ухмыльнулся.
— Не сегодня, — с сожалением сказал Сяо Чжань. Крупицы разума вдруг взяли верх и отрезвили. Сегодня ему надо доделать еще четыре душных пункта из списка дел и, вероятнее всего, теперь уже подрочить на все еще — все еще — почти незнакомца.
— Тогда до следующего раза.
Сяо Чжань смотрел на его удаляющиеся широкие плечи и глотал воздух. Вернулся домой он в странном смятении. Кое-как доделал рабочие дела, от души подрочил в ванной, представляя как огладил бы белую шею голого соседа и его плечи и задрал бы майку — (в принципе тут все и закончилось) — и как обычно свалился на диван. Но все внутри подрагивало и не получилось лежать на диване. Он встал и начал бездумно шататься туда-сюда, от кухни к дивану, от дивана к кровати за ширмой, оттуда в коридор. Орешек ходила за ним и пыталась куснуть за пятку. Еще четыре круга спустя он вернулся на кухню и открыл пустой холодильник. Там обнаружилось пиво, и Сяо Чжань радостно выдохнул.
Полбутылки спустя его как обычно уже слегка занесло и он уже затеял уборку: вывалил все из шкафа и принялся раскладывать книги, журналы, папки с рисунками. С улыбкой отсмотрел их. Жаль, он бросил рисовать. Могло бы что-то и получиться. Орешек вгрызлась в уголок папки, и он ласково шикнул на нее.
На дальней полке нашлась коробка, которую он когда-то запихнул подальше с обещанием не доставать никогда в жизни. Он тогда был в четыре раза пьянее, чем сейчас, все ненавидел, в кои-то веки принял твердое решение и не собирался отступать. Но сейчас он сидел сгорбившись, вялый и заторможенный, и так захотелось себе разрешить. Внутри было приятное чувство, будто солнечное тепло на лице в первый день весны. Ничего страшного, если он просто туда заглянет, лишь терпкая нотка ностальгии этим унылым вечером.
Коробка была доверху наполнена блокнотами разных лет, в которых он собирал наброски, идеи, первые черновики, вся его творческая жизнь была в этих исчирканных страницах. Он пролистал их, поражаясь некоторым заметкам и своей великолепной фантазии юношеских лет. Куда все это потом делось? За блокнотами лежала распечатанная кипа страниц одного из его недописанных романов, испещренная пометками на полях.
— Боже, как скучно, — сообщил он улегшейся рядом Орешек, когда дочитал. Она как обычно легла в зоне видимости, но так, чтобы ему было неудобно ее погладить. — Думаю, я все-таки умел писать, и вполне сносно. Просто меня не зажигал мой герой. Может, стоило писать про тебя? История об очень злой маленькой кошечке. — Орешек приоткрыла глаза, и глаза эти источали недовольство. — Нет? Ну и ладно.
Черт, когда его вообще хоть что-то зажигало в последний раз? Чтобы писать, ему нужно гореть. Но он больше не будет писать, тогда гореть вроде как и не нужно, но в холодильнике больше не было пива для продолжения этой мыслительной ветки.
Он вздохнул, зажмурившись — под веками вспыхнула зажженная сигарета и приоткрытые губы голого соседа — Ван Ибо — который вдыхал дым. Черт. О нем Сяо Чжаню наверное понравилось бы писать. Кем бы он был? Что он там делает один у всех на виду? Как будто ему не надо торчать на какой-то глупой работе по восемь часов в день. Как будто он свободен делать все, что захочет. Сяо Чжань фыркнул. Лин Вэнь из их отдела на прошлой неделе обещала пристрелить его, если он не прекратит ходить голый и сексуальный. Сяо Чжаню иногда тоже хотелось — помимо прочих достоинств еще и за то, что он как будто живет какую-то интересную жизнь. Возмутительный, привлекательный — и свободный.
Его члену вдруг тоже захотелось интересной жизни, когда он вспомнил, как Ван Ибо ухмылялся и смотрел на него. Сяо Чжань отхлебнул еще пива и позволил себе увериться, что достаточно пьян, чтобы второй раз за вечер пролезть рукой под пижамные штаны и обхватить ладонью тяжелеющий член сквозь белье. Если бы они пошли в темный переулок, Сяо Чжаню хотелось бы сделать с Ван Ибо не такие уж страшные вещи, скорее приятные, он бы просто толкнул Ван Ибо к стене, стащил с него эти дурацкие шорты и взял бы у него в рот. Он видел член Ван Ибо, когда тот ходил голый, хоть и вспыхивал как сухая ветка и пытался не смотреть, но смотрел — он наверняка бы хорошо ощущался на языке, да, тяжелая крупная головка, Сяо Чжань облизал бы ее и отстранился, чтобы ночной ветерок бросил Ван Ибо в дрожь, а потом вобрал бы головку в рот снова, согревая и мягко обводя языком, пока Ван Ибо не начнет хрипло постанывать — у него низкий голос, должно быть это звучит потрясающе. Сяо Чжань выдохнул, сжимая член через белье, толкнулся себе в ладонь всего пару раз, прежде чем кончил, прикусив губу почти до крови. Черт.
Смертельно потянуло к блокноту. Он держал в голове ощущение, которое хотелось записать, и попытался донести его до бумаги, не расплескав, но оно ускользнуло, как только он дрожащими пальцами взял ручку. Белый лист смотрел на него с насмешкой, а слова скукожились на языке, как горящая бумага. Он с досадой отшвырнул ручку. Орешек тут же подскочила и едва не поймала ее в полете, повозилась, загнала под шкаф и издала разочарованный мяв.
Сяо Чжань понимающе застонал, откидываясь на диван. Впервые за столько времени он почувствовал что-то настолько яркое, что ему снова захотелось писать, но проклятые слова его покинули. Еще и кончил прямо в трусы, как подросток, господи боже.
Утром Ван Ибо вышел на балкон в трусах и посмотрел прямо в окно офиса Сяо Чжаня, салютуя чашкой кофе. Сяо Чжань едва не облился своим — Ибо явно точно не знал, куда смотреть, потому что смотрел куда-то левее, но все равно он довольно точно угадал окно. Очень долгий рабочий день спустя Сяо Чжань, дрожа от нетерпения, спустился вниз, и награда уже ждала его там, в растянутой майке, катая по асфальту скейт.
— Я надел трусы, — сказал Ван Ибо вместо приветствия.
— Я заметил. Ради меня?
— Ради твоих коллег. Ради тебя бы не стал.
— Я это ценю, — выдохнул Сяо Чжань.
— Что именно?
Ван Ибо снова уцепился за него взглядом как клещ, и Сяо Чжань не смог думать, дышать, моргать. Если бы на них прямо сейчас на полной скорости въехала машина, он бы не заметил.
— Пройдемся? — спросил Ван Ибо.
Сяо Чжань жадно всмотрелся в его лицо — одновременно сдержанное и выдающее все эмоции, чарующая смесь. Он будто стеснялся и одновременно старался казаться крутым, Сяо Чжань сделал здесь закладку: подумать после.
— Давай.
Они пошли рядом по темнеющей улице, все больше расцветающей неоном с каждой минутой. Ибо засунул скейт подмышку и шел рядом, близко, так, что иногда их руки соприкасались — всего на секунду, но Сяо Чжань терял дыхание и поглядывал на Ибо краем глаза. Уголки его красивых губ были приподняты, но смотрел он больше вниз, будто был смущен. Сяо Чжань усмехнулся.
— Что? — спросил Ибо, повернувшись к нему.
— Ничего. Просто ты был такой дерзкий все это время, а теперь молчишь.
— Это очень неожиданное знакомство, я выбираю сценарий его развития.
— О? Я тоже… — он запнулся, по привычке оборвав себя, но внутри было странное теплое чувство, от которого хотелось быть честным. — Я тоже люблю так делать.
— Да? — улыбнулся Ибо.
Сяо Чжань вздохнул, кивая.
— Я… писатель.
Ибо, казалось, ничуть не удивился.
— Работаешь над чем-нибудь?
— Пока нет. Мне надо наполнить колодец прежде чем попробовать.
— А чем наполняют писательские колодцы?
— Не знаю. Всем. Тобой, например, — жара, это все жара опьянила его, поэтому он смог прикрыть глаза, глядя на Ибо, и позволить своему рту это произнести. — Смотрю на тебя и поднимается… уровень воды.
Ибо, кажется, закусил внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться.
— А что… прости, я должен…
— Ну давай-давай.
— … что-то еще у тебя поднимается?
Они оба рассмеялись, толкнув друг друга плечами.
— Может быть, — чуть позже сказал Сяо Чжань.
— М-м. Раз так, сделаешь меня героем своей истории?
— Кем бы ты хотел быть?
— Кем-то крутым! И ездить на байке.
— Звучит как типичный любовный интерес главной героини.
— Если сделаешь героя вместо героини, уже не так типично.
— Тебе понравилось бы быть, — Сяо Чжань облизал губы, — любовным интересом мужчины?
Ибо помолчал, потом развернулся, зашагав вперед спиной, оглядев Сяо Чжаня с головы до ног.
— Прототипом главного героя будешь ты?
— Что если да?
Ван Ибо уставился на него, уголки его губ подрагивали в попытке не улыбаться. Это выражение делало его похожим на шкодливого котенка и творило плохие вещи с силой воли Сяо Чжаня.
— Тогда я согласен, — шепнул Ибо.
Он остановился, Сяо Чжань по инерции шагнул дальше, подходя почти вплотную. Где-то рядом вскрикнула птица, Ибо моргнул и посмотрел на его губы. Сяо Чжань облизнул их, едва удерживая улыбку.
— Мне нужны некоторые… эмпирические познания, чтобы лучше отразить тебя в герое.
— Это какие? — ухмыльнулся Ибо. — Голым ты меня уже видел.
— Мне… главному герою нужно, чтобы у его любовного интереса были теплые руки. Это важно. Для сюжета.
— Я думал, еще нет никакого сюжета.
— Он рождается прямо сейчас.
— Можем… — Ван Ибо сглотнул, его крупный кадык дернулся, и член Сяо Чжаня дернулся вместе с ним, — подняться ко мне, и ты его запишешь.
— А вдруг я все-таки какой-нибудь маньяк?
— Это будет интересный сюжетный ход. А еще у меня есть клюшка для гольфа, так что осторожнее.
— Ладно.
Зачем они ушли так далеко от дома, теперь пришлось пробираться обратно между стайками молодежи и унылых идущих с работы взрослых, Ибо то шел рядом, то отрывался, чтобы кого-то обойти, в какой-то момент глянул на Сяо Чжаня с усмешкой и побежал.
Сяо Чжань изумленно открыл рот — вот же наглец — и побежал за ним, колючая сладкая дрожь клубилась в низу живота, и он старался не думать о том, что точно — точно — наверняка — произойдет сегодня, это просто экшн-сцена в книге, вот они бегут от каких-то злодеев, а потом, добравшись до безопасного места, займутся се— о, боже.
Ибо ждал его у входа в свою высотку, запыхавшийся, от его ухмылки у Сяо Чжаня ослабели колени и он позволил себе снова почти врезаться в горячее твердое тело к-сожалению-все-еще-одетого-соседа.
— Мы оторвались от погони? — спросил Ибо, оперевшись спиной на дверь и расставив ноги для равновесия.
Погони? Что? Сяо Чжань фыркнул, принимая игру.
— Да-а, мы разделились и сбили их со следа.
— Тогда, — замок щелкнул, и Ибо приоткрыл дверь, — у нас есть небольшая передышка. Чтобы… зализать… раны.
— Похоже, что так, — прошептал Сяо Чжань. Ибо, очевидно, не собирался сдвигаться с места, так что пришлось протиснуться в приоткрытую дверь мимо него. Сяо Чжань мстительно притерся бедром к его паху, чтобы стереть с его лица эту блядскую ухмылку, и получил сдавленный выдох в награду. Его бедро испытало интересный опыт. Он на секунду прикрыл глаза, чтобы собрать остатки здравого смысла.
— М-м, — прокомментировал Ибо, когда они начали подниматься по лестнице к лифту. — Может, пойдем так до самого верха?
— На пятнадцатый? Нет уж.
— Жаль, тут такой хороший вид.
Сяо Чжань резко обернулся к нему, заставив теперь его врезаться себе в грудь. Ибо ойкнул и ухватился за его талию, чтобы не упасть.
— Здесь тоже… хороший вид, — сдавленно сообщил он, заглядывая в ворот рубашки Сяо Чжаня. — Как быстро бы мы… они… переспали?
— Думаю, начали бы прямо в лифте, если там нет камер. У них так мало времени.
— Есть камеры.
— Тебе нравятся твои соседи?
Ибо фыркнул. Спустился широкими горячими ладонями по бедрам Сяо Чжаня, скользнул над коленями, перебираясь на внутреннюю часть, огладил почти до ширинки; Сяо Чжань зашипел, сжав его запястья.
Они ввалились в лифт и расцепились, встав напротив, буравя друг друга взглядами. Сумасшествие. Сяо Чжань ничерта не имел понятия, что он вообще делает. И это было так прекрасно.
Целую вечность спустя Ибо открывал дверь, дважды промахнувшись по кнопкам, а Сяо Чжань рассматривал родинки на его шее. В голове звенело и при этом было изумительно пусто и одновременно она была переполнена, его потряхивало от возбуждения, и страха, и восторга. Цзыи просто умрет, когда он ей расскажет. Он сам до сих пор не верил, что это по настоящему, так что прижался к спине Ибо на секунду, чтобы убедиться, что — да. Дверь наконец открылась, Ибо развернулся, хватая его за рубашку и затаскивая внутрь, и через секунду его губы уже обожгло поцелуем, и стон Ибо завибрировал между ними. Стало совершенно необходимо добраться до его голой кожи, но Ибо мешал ему, пытаясь расстегнуть его рубашку. Сяо Чжань рассмеялся в поцелуй.
— Ты такой красивый, — прошептал Ибо, погладив его по щеке. — Я собирался припугнуть тебя тогда, чтобы ты не следил за мной, но ты был такой красивый, что я забыл все слова.
Сяо Чжань улыбнулся.
— А я смотрел на твои голые плечи и шею каждый день и умирал. Можно признаваться в плохих вещах, это ничего не испортит?
— Подрочил на меня, а?
— Много раз.
— Это крипово, но заводит.
— М-м, еще сильнее, чем уже? — усмехнулся Сяо Чжань, толкнувшись в него бедрами, и зажмурился — самого тряхнуло до искр из глаз. Ибо выдохнул ему в губы и потянулся к ширинке на его брюках. Расправился с ней в мгновение ока и залез в трусы, сжимая его член. Сяо Чжань откинулся назад, больно врезаясь головой в дверь, Ибо сжал его так крепко, нежно потер головку, прошелся широкой ладонью по всему члену.
— О, да, блядь, как хорошо, — выдохнул Сяо Чжань. — Но очень плохо, что ты все еще слишком одет для голого соседа.
Ибо рассмеялся ему в плечо и чуть отодвинулся, давая возможность стащить с себя майку.
— Вы так и звали меня?
Сяо Чжань закивал, сжимая наконец эти голые плечи, которые снились ему во влажных снах, огладил его грудь, зацепив маленькие аккуратные соски — Ибо втянул воздух и снова сжал его член через белье, сцеловывая его стон.
— Да, м-м, — пришлось повозиться, чтобы скинуть штаны, не разорвав контакт, — все в офисе сходили по тебе с ума, прекрасный голый сосед. Ты же знаешь, как ты хорош, да?
— Я имею некоторое представление, — хмыкнул Ибо, стащив наконец с него рубашку и сглотнув. — Сяо Чжань-гэгэ, какой красивый!
— Ты, — возразил Сяо Чжань. — Я сидел прямо напротив и постоянно отвлекался на тебя.
Он прижался к губам Ибо на секунду, лизнул их и вцепился пальцами в его волосы, потянув назад, открывая шею. Ибо хмыкнул, будто понимая.
— Нравится моя шея? У меня красивый кадык, смотри.
— У тебя красивое все, — простонал Сяо Чжань. — Ты невыносимый красивый черт.
— Можешь укусить, — шепнул Ибо, — мне понравится.
Сяо Чжань укусил его за губу, и за мочку уха, широко прошелся языком вдоль мышцы на шее, кожа Ибо была чуть солоноватой от пота после их внезапной погони, он все еще пах своим тонким свежим парфюмом. Сяо Чжань сжал зубы на его кадыке ровно в тот момент, когда Ибо притерся к нему бедрами и стянул свои шорты, чтобы взять оба их члена и сжать в ладони. Прикосновение Ибо тихо застонал, и Сяо Чжань едва не кончил лишь от этого — и правда потрясающий звук, как он и думал. Надо заставить его сделать так снова — Сяо Чжань прикусил местечко между шеей и плечом, тут же зализывая укус, и да, это работало. Ибо рвано дышал, кусая губы, обхватил их члены поудобнее, размазал выступившие на головке капли и задвигал рукой, вжимая Сяо Чжаня в дверь. Было чуть суховато и жестко, но так хорошо, боже, так хорошо, диковато и сумасшедше, как и все их знакомство.
— Чжань-гэ, — хрипло сказал Ибо и прижался лбом к его лбу, увеличивая темп, Сяо Чжаню хватило легкого прикосновения к губам, чтобы его сорвало. Ибо кончил вслед за ним, приятной тяжестью обмякнув в его руках.
Сяо Чжань прижался к нему ближе, пытаясь отдышаться, ласково прочесывал волосы на его затылке. И правда мягкие, как он и думал. Ибо поцеловал его в плечо, и вжался еще ближе, и Сяо Чжаня прострелило счастьем — всего секунда взрыва и мягкое теплое послевкусие. Он тихо рассмеялся.
— Чжань-гэ, — шепнул Ибо, поднимая голову. Совершенно шальной взгляд, припухшие от поцелуев губы.
— Да.
— Хочу еще.
— Да.
Сяо Чжань проснулся — было еще темно, но в кусочке неба, видном из окна, уже загорался первый солнечный луч. Ибо спал рядом, волосы разметались по белой подушке, руки раскинуты, и одеяло сползло, обнажая его спину и часть бедра. Сяо Чжань задохнулся от того, как это было красиво, и что-то засвербело внутри — он лихорадочно поднялся, вышел в гостиную, нашел свою сумку и открыл ноутбук.
Слова взялись из ниоткуда, он даже не осознавал толком, что пишет, они просто возникали сами собой, неостановимой волной, цепляясь одно за другое, собираясь в безумные образы, от которых все внутри ликовало — он снова это делает, у него снова получается, и это все еще лучшее чувство на свете.
Хотя секс с Ибо, возможно, и попытается потеснить его с первого места.
— Доброе утро, — Ибо показался в дверях, потрясающе голый, и бесцеремонно завалился Сяо Чжаню под бок, сонный, теплый и ласковый. — Вдохновение?
— Типа того, — ответил Сяо Чжань, отодвинув ноутбук, и позволил Ибо завалиться на себя, обнимая.
— Придумал, о чем будет твоя история?
— О нас? — осторожно сказал Сяо Чжань. — Может быть. Если ты захочешь.
— Хорошая книга должна быть основана на реальных событиях, — серьезно кивнул Ибо. — А мы ведь можем быть в каком-нибудь волшебном мире?
— М-м, может быть.
— Постапокалипсис?
— Хм-м, интересно.
— Я могу быть крутым секси андроидом, — азартно начал Ибо, приподнимаясь, чтобы укусить Сяо Чжаня за подбородок, — а ты безумным ученым, который меня создал. И в первой же главе мы задорно трахаемся в твоей разрушенной лаборатории, как тебе такое?
— У тебя будет механический член?
— Зависит от степени твоей безумности.
Сяо Чжань не удержался и потянулся к нему, взъерошив его волосы и целуя в уголок губ. Телефон на полу заверещал будильником.
— Черт, мне пора на работу.
— Тогда увидимся в следующей главе?
— Для нее мне нужно будет многое о тебе узнать.
— Я могу быть голым в процессе?
Сяо Чжань не успел остановить совершенно сумасшедшую улыбку в ответ, она просто прорвалась через его самообладание и сдала его с потрохами. Он собрался за минуту, умылся, поцеловал Ибо на прощание, вышел из квартиры и согнулся пополам, пряча горящее лицо в ладонях. Телефон завибрировал от входящих сообщений.
Цзыи 💅: почему ты в квартире голого соседа?? ПОЧЕМУ ТЫ В КВАРТИРЕ ГОЛОГО СОСЕДА??? СЯО ЧЖАНЬ!!
Сяо Чжань расхохотался. Надо будет научить Ибо закрывать шторы.