If They Haven't Learned Your Name (Они не знают твое имя)

by pakadoge

Summary:

Окончание. Основной перевод - Tressa - https://archiveofourown.org/works/15931250/chapters/37145267

Notes:

• A translation of If They Haven't Learned Your Name by silentwalrus

Chapter 1: Часть 14. I’m Not Done / Я не закончил (I’m Not Done by Fever Ray)

Барнс вылетел из люка прямо в какие-то кусты, будто целиком состоявших из колючей проволоки. Хотя… это мгновенно стало наименьшей из его проблем. Он тотчас попал в зону действия сенсоров Хренолёта и это… Блядь… словно смотреть на себя со стороны, и сверху, и сзади, и издалека, с шести разных ракурсов, боком, вверх ногами, и словно его тело пытается отползти от головы. Если это хоть каплю похоже на опыт выхода из тела, то нахуй такое надо, спасибочки. Он свернулся в клубочек в своём дурацком терновом кусте, прижал ладони к глазам и попытался продышаться.

Он понятия не имел, где оказался. Наверное, где-то в Азии – он чувствовал запах бамбука и слышал отдалённые вопли обезьян. А неподалёку, в кустах копошилась какая-то загадочная тварь.

Тут видать Хренолёт понял, что ему не интересно смотреть на себя в шести разных измерениях и переключился на метафорическое запихивание ему в глотку данных об атмосферном давлении. Барнс выцарапал себя из кустов, пошатываясь поднялся на ноги и злобно ткнул металлическим пальцем в Хренолёт.

- Ты, - рыкнул он. – Прекрати это. Кончай!

Хренолёт, разумеется, как обычно, срать хотел на его вопли и продолжил радостно вываливать на него данные.

- Это, блядь, ещё хуже, чем…

Близнецы, хотел было он сказать. Только вот… он не знал никаких близнецов… Эстер. Барнс яростно уставился в никуда. Кто, вашу мать, такая… Лия? Нет. Лия… мертва.

И тут в голове всплыло ясное и чёткое воспоминание о могильном камне. Маленький, покрытый инеем, со слишком малой разницей между датами. Что за грёбанное рождество… меняется на теперь, блядь, никогда никакого рождества… меняется на образ его матери – бледное лицо, сухие глаза, она крепко сжимает его плечо пока они идут сквозь снег в похоронной темноте. Сержанта Барнса пережили его родители Джордж и Виннифред и три младшие сестры: Ребекка, Рейчел и Эстер Барнсы…

- И что, блядь, я должен c этим делать?! - заорал он.

С верхушки дерева испуганно сорвалась стайка разноцветных птиц. Хренолёт сделал сально в воздухе, и практически оделся на него люком, остановившись всего в паре сантиметрах. Он завязал показывать ему атмосферное давление и перешёл на демонстрацию плотности биоэлектрических сигналов на многие километры вокруг.

- Детектор признаков жизни, - хрипло выдохнул Барнс, потому что барьер между мозгом и ртом у него теперь снесло напрочь и мозг окончательно сошёл с рельс. Он чувствовал себя совсем-совсем сумасшедшим. Он, блядь, напрямую конектится с НЛ, мать его, О. У него были сёстры близнецы, Эстер и Рейчел Барнс… У Баки были сёстры близнецы… он не может… так? Он не может сказать моя мать, но сёстры не мои… не может выбирать. Баки либо реален, либо нет. И если он не реален, тогда кто, чёрт возьми, сейчас переживает очередной грёбанный срыв?

Кто бы это ни был – ему лучше собраться с мыслями, потому что тупо стоять посреди джунглей где-то в жопе мира, так себе стратегия выживания.

В углу зрения внезапно начало мигать жёлтым. Спустя несколько тревожных секунд Барнс понял, что, мать его перемать, Хренолет показывает ему сработавший на телефоне будильник в его собственном заднем кармане, хоть он и отрубил звук. Это должно быть напоминалка поесть. Он пропустил… сколько? Одиннадцать приёмов пищи? Двенадцать? Лучше бы не доводить до тринадцати.

Барнс забрался назад в кабину. Пока он методично открывал энергетические батончики, запихивал их в рот и энергично жевал – дрожь в руках немного ослабевала. Один кусок, два глотка воды. Один батончик – три куска. Двенадцать батончиков – достаточно калорий для одного приёма пищи. Расчёты привычны и успокаивали.

Датчиков внутри Хренолёта меньше, так что этой штуке было труднее определить химический состав батончиков. Однако это не мешало ему пытаться.

 

 

Барнс задумчиво посмотрел на Херши, затем высыпал содержимое пакета на колени и съел их все до единой. Он ещё не начал биться головой о стены, чтобы всё это дерьмо прекратилось и такая сдержанность заслуживает всяческого положительного подкрепления.

Хренолёт прекратил попытки добраться до его вкусовых рецепторов только когда Барнс закончил с конфетами. Его поползновения напоминали лапанье котёнка, если бы котёнок был массивным, гиперактивным облаком электронов, бьющим прямой наводкой по мозгам. Барнс в общем-то осознавал, что корабль не до конца понимал его, не знал конкретно, что ему нужно и поэтому пытался всучить всё, но это только приводило к жуткой головной боли.

Барнс хотел поговорить с костюмами Железного Человека и, хоба, Хренолёт сделал это. Он связался с наушниками, вообще никак к нему не подключёнными. По итогу, либо Барнс пройдёт тест Тьюринга, либо станет самым умным куском мяса, когда-либо приживлённым к этой металлической руке. Если он не объездит эту лошадь – она объездит его.

Барнс сделал глубокий вдох и, вопреки здравому смыслу, мысленно подтолкнул Хренолёт к контакту. Потоки данных мгновенно проросли во всех уголках его сознания. Несколько минут он сидел, зажмурив глаза, пытаясь разобраться. Вероятно, его… биосвязь?… с кораблем, позволила тому получить доступ к собственным системам, ранее недоступным. Многие процессы запустились впервые за очень долгое время. Корабль счастлив, что получил доступ к… волны?... частицы?... свет? Солнечный свет? Его основной источник энергии, к сожалению, почти отсутствовал на этой планете. Есть, но в очень малых количествах. Магнитное поле слишком сильное, атмосфера слишком плотная для нормального потока. Радиация. Он питается радиацией. Барнс постучался головой о стенку, когда Хренолёт радостно понёсся дальше запихивать информацию ему в мозг с бешенной скоростью. Барнс по-прежнему не понимал большую её часть, слияние там разумов или не слияние. Ему бодро доложили, что в системах обоих ответных ядер чего-то там не хватает, связь с кем-то там невозможна, а без этого кого-то вот это что-то недоступно. Но! Корабль теперь мог точно указать - критерии оптимального функционирования не соблюдены: должна быть большая сеть, к которой он должен быть подключён, а он нет, но теперь, когда он подключён к нему, он выполнил основную предпосылку главной директивы, которая гласила - если подключение к системе невозможно, все приказы поступают из аналогового командного модуля. Органическая составляющая. Он. Барнс.

Как и раньше, когда он бесился и громил вещи, Барнс не увидел точки срыва, пока не перешёл грань. Он, блядь, больше не мог это терпеть. Только месяцы борьбы с маленькими приступами ярости заставили его медленно выйти из корабля со сжатыми кулаками, а не каким-нибудь другим, скорее всего, разрушительным, способом. Что ему сделать, чтобы эта херня прекратилась?!

Барнс вдавил кулаки в глазницы. Хренолёт не следовал приказам, он подчинялся только ясной картинке будущего, которую рисовал мозг. Это сложно и не быстро, но Барнс начал представлять. Как меркнет свет, подёргивания и покалывания стихают, в его голове становится тихо и пусто. Он представлял, как Хренолёт опускается на землю, ложится всем весом в траву, замирает в неподвижности словно камень. Он воображал, как огни гаснут один за одним.

Барнс почувствовал удивление Хренолёта, тот, в замешательстве, забросал его многочисленными запросами на подтверждение команды… а потом… внезапно стало тихо. Сенсоры деактивировались, ощущение присутствия корабля в голове исчезло. Барнс приоткрыл глаза и увидел, как по корпусу прошла слабая золотистая мерцающая волна, когда энергетическое поле рассеялось. Шум в голове стих. Менее чем за минуту Хренолёт превратился в кусок тускло серого металла, лежащий среди джунглей.

Ветер шевелил кроны деревьев. Барнс вздрогнул, хотя было не меньше плюс двадцати (цельсия). Внезапно в лесу стало как-то неуютно тихо, хоть в метрах десяти над его головой восторженно улюлюкала какая-то блядская обезьяна.

Он шагнул к Хренолёту и прижал ладони к корпусу. Сначала из плоти, потом и металлическую. Корабль никак не среагировал на прикосновение, как и тогда, в пещере. Наверное, он так и будет лежать, пока Барнс не зайдет внутрь и не коснётся металлической ладонью консоли.

У корабля есть достаточное количество мозгов умолять о приказах, осознавая собственную неисправность и недостижимость истиной цели. Конечно, он ему радовался. Барнс лучшее, что у его есть. Он говорил ему, что делать.

Кто бы ни создал этот корабль – он был садистом.

Хренолёт неподвижно лежал на земле, в сердце джунглей. Неживой. Барнс не хотел справляться с этим, так что просто выключил его, выключил свет. Так же поступали и с ним.

Барнс прижался лбом к прохладному металлическому корпусу. Он понадеялся, что ему это не снится. Он никогда не видел снов в криокамере, в вызванном химией коматозном сне. О, боже, только бы не кто-то живой! Только бы здесь не заперт разум какой-нибудь несчастной инопланетной дворняги, мозг, извлеченный из тела, который потом снабдили новыми металлическими деталями и перепрограммировали на службу. Разве это не хуже? Может лучше никогда ничего не иметь, чем потом потерять?

Ты не сможешь вернуться назад, если не к чему. Ты не узнаешь, есть ли что-либо за пределами оков, наложенных на твоё существование, пока не вырвешься наружу. Барнсу не видать свободы без призрака Баки внутри, который жевал его разум и рвался сквозь стены.

Он не хотел, отказывался приписывать хоть что-то хорошее Баки, тот так долго издевался над ним, но это было мелко и глупо. Правда вот в чём - Баки вытащил Барнса, пустил трещину в программе, заложил основу всему тому, что позволило ему теперь бороться с Гидрой. Это, как если бы у тебя был спасательный плот, который кусался и царапался, пока ты пытаешься за него ухватиться, но лучше так, чем остаться вообще без плота.

Барнс не стал будить Хренолёт. Он реально не в состоянии иметь с ним дело. Сейчас он завис между бешенной яростью и детской истерикой. Слишком много… всего. Лучшее, что он может сделать – перестать, блядь, делать хоть что-нибудь вообще.

Он некоторое время безучастно пялился в окружающие джунгли, потом со скрипом и кряхтением опустился на землю, чтобы, мать вашу, поспать.

Ну… это в теории. Голова болела, веки налились свинцовой тяжестью, но какое-то невообразимо глупое химическое вещество внутри него, явно решило, что ещё не всё. Сука. Чтобы ни случилось с ним в небе, оно всё ещё происходило. Место соединения руки горело, рождая воспоминания о лихорадке. По всей коже разливалось фантомное покалывание. Одна надежда, что это какое-то кретинское киборгское похмелье, а не полный отказ нервной системы, которая решила, что с неё хватит.

Барнс без толку пролежал следующие полчаса и тогда решил – всё его конкретно достало. Он встал, попинал в ярости дерево и двинулся на шум воды. Вскоре он вышел на берег небольшой, быстрой речки. Это, конечно, не горячая ванна, но… Барнс все равно разделся, собрал своё добро в кучку и залез в воду.

Было охренеть как холодно. Прозрачная горная речка явно текла с ближайшего ледника, но холодная вода слизала дурацкое не-совсем-покалывание с тела и вымыла дикость из головы. Барнс сжал зубы, присел и медленно посчитал до пяти, прежде, чем пробкой вылететь из воды. Он в порядке. Он, блядь, в охуеть каком порядке. Вода не коснулась лица, потолка нет, он в лесу, вокруг никого. Он один. Только тупая обезьяна где-то вверху всё ещё орёт.

Солнце поднималось и воздух стал теплее. Барнс умастил свою голую задницу на камешке и уткнулся лицом в колени. Слишком много… его мысли слишком яркие. Он столкнулся лицом к лицу со всей… Стивовостью Стива и… Но… он… успешно поучаствовал в крупной операции против Гидры и её филиала, обеспечил себе союз с Капитаном Америкой и улучшил свои…ммм… отношения… с ним?.. И всё это с помощью… своего… снаряжения.

Ураааа…

Но, конфетти и праздничным пищалкам придётся подождать. После лобового столкновения с Хренолётом и извлечения подавленных воспоминаний о базе, его сознание похоже на один большой синяк. Ему действительно нужно поспать. Могут же две почти разумные машины, полежать тихонько, в грязи, в джунглях… например, ну там… овец посчитать… типа того.

Он сможет? М? …Он должен был задержаться там, у кораблей, провести проверку лично, но тупой, нутряной ужас, он снова оказался в этом месте был слишком велик. И всё остальное… Стив справится. Если Барнс не может разобраться с опорным пунктом нацистов, он может положиться на Стива.

Там явно руководила другая организация. Гидра лучше пряталась у всех на виду, охоту за оккультными технологиями и лучшим оружием они постоянно обменивали на старый добрый институционный авторитаризм, который гораздо менее восприимчив к единичному целенаправленному удару. Ну разве что… шансов против атаки, возглавляемой Вдовой и Капитаном Америка у них никаких не было по-любому. Оба были на кораблях. Они ничего не пропустили. Ему нужно уже прекращать думать об этом.

Барнс почти уснул, уткнувшись лбом в колени, очнувшись, с трудом сполз с камня и поплёлся назад. Забрался в Хренолёт, тихий и тёмный сейчас, свернулся калачиком на своей лежанке. Господи, вселенная, дай уже, блядь, поспать!

///

- Ах, добрый старый Казахстан, - потянулся Сэм. – Будто мы никуда и не уезжали.

- Мы в тот раз не доехали до Казахстана, - заметила Наташа.

- Что? Реально? – обалдел Сэм. – Это всё ещё была Россия?

- Россия большая, - беззаботно пожала плечами Наташа, вливаясь в движение к гигантской жёлто-голубой арке с надписью ҚАЗАҚСТАН. Они посадили квиджет в месте скорее похожим на заброшенную стоянку, чем на аэропорт, Наташа откуда-то снова достала раздолбанную развалюху, загадочного происхождения, и они отправились в путь. По крайне мере в этот раз они пересекли границу легально.

Ну, типа легально. Сэм знать не знал, что было написано в бумагах, которые Наташа передала через окно на пограничном контроле, и знать не хотел.

Ещё он немного беспокоился насчёт, ну, они же оставили джет на российской земле, даже если и это было в каком-то богом забытом лесу. Но тут на помощь пришло его фирменное избирательное распределение эмоциональных ресурсов. Градация приоритетов, чуваки. Сейчас ему было важнее нагуглить, где в Казахстане, можно купить кокосовое масло. Его кончилось неделю назад, а учитывая все эти полёты и ебучую советскую погоду в настоящем и ближайшем будущем, ему требуется обмазаться маслом с ног до головы. Делать вещи на высоте более тридцати километров над землёй на скорости свыше шестидясети пяти километров в час… такое охренительно сушит кожу. А любой, кто хотя бы был знаком с Дарлин Уилсон очень быстро выучил её евангелие об увлажнении кожи.

К тому же, Наташа, наверное, знает, что делает. Если она оставила там джет, значит была хорошая причина так сделать, при условии, что она не запрограммировала его на самоуничтожение, как только они пересекут границу округа. В России вообще есть округа?

Кокосового масла там точно нет, гугл ему так сказал. Очевидно, они покинули цивилизованные края. Может, в Казахстане, растут кокосы. Если придётся, Сэм может сделать масло собственными руками. Он пережил два чёртовых тура в Афганистан, наверное, разберётся как выжать масло из блядского кокоса.

- Старк начал присылать данные, - Наташа молниеносно печатала что-то большим пальцем в телефоне. Сэм бы и забеспокоился, если бы не видел, как она не глядя объезжает фуру на дороге. – Не уверена в их полезности здесь, но… посмотрим. А пока нам нужно решить вопрос с целью в Казахстане и поговорить с Барнсом насчёт его фальшивых похорон.

- Он сказал, что хочет присоединиться к нашей миссии, - моментально отозвался Стив. – Мы должны поговорить с ним и насчёт Казахстана.

- Конечно, - кивнула Наташа. – Нам не помешает лишняя пара рук. Он озвучил, как собирается связаться с тобой?

- Да. По телефону.

- У нас в программе снова все эти танцы с шифрованными сообщениями? – поинтересовался Сэм.

- Нет. Сомневаюсь. Я могу поставить несколько глушилок. Если он настроен на контакт, обеспечит их со своей стороны. Так будет до тех пор, пока я не достану специальное оборудование. В идеале, нам нужно встретиться лично и передать ему ключ шифрования, но, если он не захочет, не уверена, что смогу организовать достаточно безопасную точку передачи за то время, что у нас есть.

Стив с явной неохотой передал ей телефон Баки. Он подключил его к зарядке в ту же секунду, как они сели в машину и с тех пор не выпускал из рук. И он сдержал своё слово – нашел в корзинах с уценённым товаром на заправке самый толстый резиновый чехол из существующих на свете. Нечто монструозно розовое с плохо пропечатанным жёлтым мультяшным котёнком на обороте. Ну… по крайней мере этот чехол сделал телефон достаточно массивным и он не выглядел опасно хрупким в стивовых гигантских супер-лапах.

- По-хорошему, нам нужно обговорить с ним факт, что он больше не тайный суперсолдат, - Наташа глянула на Стива. – Знаешь, подделать свою смерть это здорово. Если мы справимся, Барнс станет свободным.

Сэм понял, слова задели Стива за живое. Очевидно, Наташа хотела привлечь Стива на свою сторону. И по взгляду, который Стив бросил на неё, стало ясно, он прекрасно понимал эти манёвры.

- Хорошо, - сказал он. - А потом? Когда мы убедимся, что за ним никто не гонится?

- После этого ты должен будешь спросить его, чего он хочет, - пожала Наташа плечами. Стив задумчиво кивнул и опустил взгляд на ладони.

В отель они въехали на закате. Сэму очень сильно хотелось пообниматься со своими новыми крыльями. Рассмотреть их тщательно, как они того заслуживают. Его новенькая детка, созданная самолично Полковником Роудсом. Но. Сначала нужно убедиться, что его домашний белый мальчик не запутался снова в своих чувствах. Люди важнее вещей – любила говорить мама и после того случая со Сьеррой Мэнсон и «КАКОГО ты там делаешь!!!» «Сэмюэль Томас немедленно СЛЕЗАЙ оттуда!!!» - Сэм всегда находил эту мысль верной. Он сказал себе - его драгоценный рюкзак точно подождёт пока он закончит распутывать клубок радужных спагетти в драгоценной маленькой головке Стива.

Стив молчал всю дорогу из Чили. И это… собственно вовсе не удивительно. В самом начале Сэм ждал, что во время поездки они будут одержимы призраком, но… несмотря на очевидную преданность Стива, он удивительно мало говорил о Барнсе. Нужно спросить прямо и даже тогда Стив мало что рассказывал. Сэм подозревал, не спрашивай он, Стив бы вообще молчал.

Но опять же… Сэм о Райли может говорить только будучи пьяным в сосиску или войдя в режим консультанта. Так что…

Возможно, так честнее: сейчас Барнс как призрак, уже не мёртвый, но и недостаточно живой. Поэтому Стив и не говорил о нём, но всё невысказанное мутировало в мощное психическое давление. Стив излучал. Не сияние, а словно волны, нечто радиоактивное: более жесткая, более отчаянная версия «люблю».

Не то чтобы Сэм передумал, но… то, как Стив раз за разом огребал, после всей его тоски в течение этих разрушительных месяцев, ситуация определённо наводила на мысль о зависимости. С одной стороны, Сэм совершенно уверен - любые попытки вбить Стиву в голову мысль типа: «может быть преследовать своего бывшего таким образом не самая полезная для тебя вещь…» будут проигнорированы. С другой стороны… Это реально нездорово. Если озаботиться хронологией –  у них на руках просто таки идеальный шторм из дерьма. Стив Роджерс кое-как начал разговаривать с незнакомыми людьми, познакомился в молле с чёрным красавчиком-лётчиком, неумело и без особого энтузиазма социализировался… А двадцать минут спустя Баки Барнс восстал из мёртвых, обвешанный оружием с ног до головы и готовый к вечеринке. Ну… если вечеринкой считать слёзы, кровь и почти полный крах американской демократии.

По тому как Стив говорил и что рассказывал, Сэм догадался, его интеграция в этот век происходила со скоростью мёртвого ленивца. И энтузиазма было примерно столько же. А теперь все успехи в этой области связаны с тайной войной (работа, которую он, очевидно, мечтал бросить) и охотой на нацистов (работа, которую, по общему мнению, он лучше бы бросил) и если и есть лучшая визуализация фразы «вернётся и укусит тебя за задницу», чем явление Баки Барнса, в зловещем кожаном бандаже, то Сэм не хочет её искать.

Барнс в этом столетии, возможно лучший вариант для Стива, при условии, что развитие ситуации не пойдёт по пизде. А вариантов этих вагон и маленькая тележка. Вдруг по какой-то ему одной ведомой причине Барнс решит не иметь со Стивом никаких дел, или его схватят, или, не дай господь, он покинет сей бренный мир, Сэму придётся следить за Стивом в оба, чтобы дело не кончилось самоубийством. Или наоборот, что ещё хуже, вдруг Стив скажет «нахуй всё» и пустит в ход бензопилу против всего, что он считает неправильным. Сэм в этой поездке уже умел удовольствие встретиться с линчевателем Стивом, и, хотя он, конечно, прекрасно всё понимал, совсем не горел желанием увидеть это снова.

Дело вот в чём - Сэм испытывал некоторое искушение. Работа со Стивом и Наташей в последние месяцы изменила его представления о том, на что способно небольшое подразделение оперативников, а это уже о многом говорит, учитывая, что программа Сокол выполняла весьма успешные миссии в составе всего двух человек.

Были и неудачи, и разочарования, но большей частью из-за трудностей с получением верной информации. Когда же цель была перед ними, они били по ней, как шар для боулинга бьёт стекло витрины. Так зачем останавливаться? В мире множество людей, творящих ужасные вещи, их преступления остаются безнаказанными из-за политиков, безразличия или денег. Видит бог, Сэм слишком часто чувствовал себя дерьмом от разочарования и беспомощности. Так заманчиво сказать: «Эй, Стив, хочешь исправить некоторую несправедливость?» А потом пойти и, блядь, сделать это.

Иногда Сэм вынужден был напоминать себе почему он выбрал стезю социального работника, были дни, когда эта версия Сэма казалась такой же реальной, как человек на Луне. Но тот Сэм был прав – насилие порождает насилие. Он читал. Он знает историю. Чтобы добиться значимых перемен, нельзя просто ворваться, убить Гитлера, Муссолини или кого там ещё, нужно убрать их, а потом остаться. День за днём исправлять содеянное, собирать осколки и восстанавливать всё с нуля. Нахрен нужен так называемый супергерой, который пробьёт несколько голов и просто испарится, оставив вакуум власти. Люди, которые потом придут вряд ли будут все из себя такие «мира и любви вам, чувачки», а если и будут, их быстренько сожрут Америка, Россия или Китай. Сэм не может позволить себе-качку вопить «ура» только потому что он бегает по миру в компании самого большого набора мускулов на раёне.

И потом, причины, толкнувшие Стива на самосуд… превратили его в не слишком-то приятного типа. Разумеется, Сэм не собирался бросать друга из-за испортившегося характера, но «не слишком приятен» применяя к Стиву это очень-очень вежливый эвфемизм для «хренов псих». Ну из тех, что очень тихие, вежливые и неагрессивные, а потом ррраз и он уже убивает тебя. Таких парней, как Стив, нужно окружить как можно большим количеством людей, о которых им нужно будет заботиться. Если этого не сделать, у них останутся только идеалы, а Сэм прекрасно знал - идеалы не удовлетворить никаким количеством крови.

Сэму нравился Стив. Стив забавный, а его неловкость и явный дискомфорт в отношении большинства форм человеческого взаимодействия во многом объясняются замкнутостью и неопытностью. Сэм начал потихоньку приучать парня больше обниматься - это не так уж сложно, поскольку, после момента испуганного дёрганья, он, как правило, сжимает тебя в ответ так сильно, будто от этого зависит его жизнь.

Сэм принимал самую суть Стива - несправедливость нельзя замалчивать и замазывать фразами типа «сейчас не время» или «это нарушит хрупкий баланс сил в мире». Он просто хотел, чтобы они вставали против плохих парней, ради помощи людям и потому что это правильно, а не оттого что у Стива больше ничего не осталось. Сэм обеими руками за то, чтобы Стив и ДжейБи снова были вместе, во что бы это потом там ни вылилось, ведь Стив явно прошёл точку невозврата в отношении этого парня и воссоединение белых голубков спасет весь мир от большого количества горя, крови и криков.

Ему так же нужно придумать, как заставить Стива немного подостыть (совершенно особый вид веселья, учитывая, на Стива не подействовали семьдесят лет, проведённых в самом большом холодильнике на планете Земля). Если кто-нибудь из приятелей Сэма начинал проявлять такую агрессию, он отводил его в сторонку для долгого разговора на предмет немного сбавить обороты. Стива нужно подпихнуть в ту же сторону. Вот это будет всё равно что взбираться на скалу, используя желе в качестве страховки, но он и же не думал, что дружить с Капитаном Америка будет просто.

И он не врал Стиву, когда по пьяни заявлял о своём желании встретиться с Баки Барнсом. В настоящем. Сейчас, когда парень доказал свою адекватность и адреналин больше не превращал Сэма в паникующего хомячка, вся эта история с явлением Барнса среди ночи с макаронами в качестве обмена на айпод просто-напросто уморительна.

Вашу мать, история о том, как парень вырвал руль сэмовой машины, теперь будет лучшей на вечеринках (на некоторых вечеринках, специфических таких). Это история, по сути, просто: «Я чуть не подох кошмарным образом, и вот как это было…». Но Сэм не стал бы спасателем, не обладай умением превращать подобные кровавые безумные истории в шутку, которую он сможет рассказать друзьям. Черт возьми, он никогда не стал бы консультантом. Наверное, это кое-что говорит о том, какие личности приходят в эту профессию, но на хрен всё - Сэм гордился собой.

Со всеми этими мыслями в голове он и отправился к Стиву в гости, поговорить с ним о чувствах. Ну… или, по крайней мере, собирался, но Наташа загнала его в угол первой.

- Собираешься поговорить со Стивом о Барнсе? - поинтересовалась она, являясь в коридоре между их номерами, как раз в тот момент, когда это сделал Сэм.

Сэм подозрительно посмотрел не неё. Потом на свою руку на двери.

- Ну в самом деле. Иногда я уверен, что ты экстрасенс.

- Ты направлялся в комнату Стива с этим своим лицом - «нам нужно решить несколько проблем», - фыркнула Наташа и закатила глаза. -  Это не ракетостроение. Хочешь совет?

- Совет?

- Кое-какие из наших профессиональных навыков очень схожи, - отметила Наташа. – Ну, исключая тот момент, что ты выявляешь болевые точки людей, не для того, чтобы тыкать в них потом иголками изо всех сил.

- Ты это сейчас делаешь?

- Нет, это мы сейчас будем решать взаимную межличностную проблему. Пойдем, посидим у меня на балконе.

И они пошли не её балкон. Здешние сумерки не слишком добры к ним, они окрасили окружающие здания в дымчато-серый. Щетина на голове Наташи отдаёт химическим оранжевым в свете дешёвого фонаря, Сэм знает, сам он почти растворился в багрово-синем вечере. Наташа облокотилась локтями на перила и оглянулась.

- Выкладывай, - велела она.

Сэм открыл было рот, помолчал и вздохнул.

- Ладно, - кивнул он. – Ладно… Просто я не знаю, достаточно ли мы делаем здесь. Да-да, тут дохера всего и Зимний Солдат, и Гидра, и всё остальное дерьмо… Но это же ещё и про… ну… типа… про парня Стива, так же?... Но Стив… И я люблю его, реально люблю… Но Стив грёбанный танк. А у Барнса ничего нет. Ни сети поддержки, ничего. Стив его, возможно, заполучит и будет счастливое воссоединение, ага, ну а потом-то что? Вся моя работа, Наташа, это про «потом». Потом – самая сложная часть. Я не хочу быть этим душнилой, который учит, как жить и анализировать всех с ног до головы, но я должен помочь, так? Я не собираюсь молчать.

Наташа задумчиво кивнула.

- В смысле… Угх… - Сэм вдавил костяшки пальцев в переносицу. – Этому всему так легко превратиться в... кошмар. Созависимость и дисбаланс власти.

- Созависимость - понятие относительное, - ответила Наташа. - Как и нормальность. Ты во многом прав, но, честно говоря, не о Барнсе тебе стоит беспокоиться.

Сэм глянул на неё исподлобья.

- Стиву трудно отказать, - буркнул он.

Наташа поджала губы.

- Не так трудно, как сказать «нет» куратору, - заметила она. - А Солдат уже делал это, и не раз.

- Тому, кто нравится сложнее отказать.

- Ты думаешь нам не нравились наши кураторы? – покачала головой Наташа. – Симпатия тут ни при чём.

- Ну ладно… скажи мне… - Сэм поднял брови. – Ты лучше его знаешь. Зимний Солдат из тех, кто в первую очередь одевает спасательный жилет на себя?

Между бровями Наташи появилась тоненькая морщинка.

- Даже рядом не стояло.

- Ага, - кивнул Сэм. – Так что ты понимаешь, к чему я клоню, со всей этой дурацкой ерундой про чюйства.

- Это не ерунда, - рассеяно ответила Наташа. – Но… если уж на то пошло, тут надо больше беспокоиться о Стиве. Солдата не напугать давлением. Если Стив станет слишком напоминать ловушку, ему прилетит гораздо больнее, чем удар по чувствам. Но просто огромный приставучий придурок вряд ли потопит эту лодку. Даже, скорее, наоборот.

- Серьёзно?

Наташа усмехнулась.

- Мы не для слабонервных, Уилсон. Да, Стиву не следует пытаться загнать Барнса в угол, но, поверь мне, настойчивость штука хорошая. Кто-либо менее Стива преданный идее не переживёт Барнса.

- Если ты думала, что это меня успокоит, то нихрена подобного, - заявил Сэм.

 - Мы - высшая лига, - Наташа пожала плечами. – Кругом кризис, а для менее серьёзных дел можно поискать другое место. Мы здесь не просто так. Подумай, что ты ищешь в своих партнерах: выбираешь ли ты милых обычных людей, для которых главная проблема – получат они повышение на работе или нет?

Сэм открыл рот и набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы заявить - это ужасный образ жизни, но… Суть в том, что Наташа ни разу, блядь, не ошибается. Только один раз в своей жизни он встречался с не военным и это было в старшей школе! У него нет друзей среди цивилов. Он, разумеется, не желает проводить всю свою жизни пристёгнутым к американским горкам, но, так же не может отрицать, он из тех, что помогут симпатичному белому парню разрушить правящий строй через двадцать минут после знакомства.

Сэм выдохнул.

- Нам всем так сильно нужна терапия.

- Они должны давать нам групповые скидки, - покивала Наташа. - Я предлагаю налоговые льготы за явку.

- Стой, что? Ты… платишь налоги? – обалдел Сэм.

- В восьми странах, - Наташа подняла бровь. - А почему бы и нет?

- То есть, - Сэм потряс головой. - Как это вообще? Что ты там пишешь?

- Печально известная Чёрная Вдова, супершпионка, - не моргнув глазом выдала Наташа. – Мститель в свободном полёте. На моих визитках маленькие паучки и ножички.

Она изобразила, как тычет невидимого противника ножом.

- Я много кто. Фитнесс инструктор, внештатный разработчик программного обеспечения, переводчик, модель. В Эстонии я модератор приложений.

- Ух ты… - Сэм даже не нашёлся, что на это сказать. – Это звучит… сложно.

Наташа отмахнулась, типа ерунда.

- Разработчик программного обеспечения - не просто прикрытие. Я автоматизирую многие свои процессы.

- Эээ… Жизненные... процессы?

Наташа снова пожала плечами.

- Веб-трафик, социальные сети, кредитная история, использование банковского счета, - она задумчиво нахмурилась. – В прошлом месяце один уз моих алгоритмов сделал мне замечание за, то, что я потратила на обувь семьсот долларов. Не уверена, он офигел или просто ещё учится…

- Никогда не могу понять, ты надо мной стебёшься или как? – честно заявил Сэм.

- И хорошо, - так же искренне ответила Наташа. – Значит ещё не растеряла навыки. Знаешь, оплата налогов штука хорошая. Очень полезно, когда притворяешься настоящим человеком… более-менее законопослушным.

Не Сэму тут судить – девяносто процентом его работы состояло в том, чтобы учить людей притворяться более-менее законопослушными настоящими людьми.

- В общем, - сказала Наташа. - Чем больше Стив ведёт себя как абсолютный псих, тем меньше он похож на тщательно спланированную ловушку, но проблема в том, что…

- Позволить Стиву увязнуть слишком глубоко - это всё равно, что вооружить бомбу?

- Я бы сказала, больше похоже на спиливание предохранителя с пистолета, - пренебрежительно отмахнулась Наташа, предположительно потому, что она биологически не способна испытывать страх.

– Нам нужно, чтобы Стив был совершенно безумен в своей искренности. Достаточно, чтобы паранойя Барнса решила, это не ловушка и при этом чтобы всё это не превратилось в одну сплошную мыльную оперу. Это очень тонкая грань, - признала Наташа. – Но я верю в Стива.

Сэм стукнул себя кулаком пару раз по лбу.

- Типа… Я тоже верю в Стива, - начал он. – Но… Вот Барнс подделает свою смерть, ладно, но как же Стив? Что мешает ему последовать за Барнсом и... ну, не знаю, сбежать, чтобы вместе начать разводить альпак. Кем бы они в итоге ни стали, какая разница… Суть в том, я думаю, что Стив не задумываясь обнулит все социальные связи, включая нас, если увидит возможность спрятаться где-нибудь с Барнсом.

И Сэм уверен, Стив даже не заметит, как сожжёт все мосты.

- Ну, я не знаю насчет альпак, - не согласилась Наташа. - Но Стив не собирается уходить на пенсию.

- Уверена? Ты знаешь, он приходил ко мне в поисках пути отхода, - сказал Сэм. – Прямо перед геликарриерами. Он приходил в центр поговорить об уходе из Щита. Правда. Он говорил об этом. Но потом, случилась Гидра и… в общем. Ну… Я не думаю, что мы получим Капитана Америку назад. По крайней мере не так, как раньше.

Наташа взмахнула рукой, каком-то образом умудрившись не показаться снисходительной.

- Я тебя умоляю, Стив не сможет перестать быть Стивом, а это значит, где бы он ни был, он будет по уши в самом худшем конфликте, который только возможен. Если они в конечном итоге займутся разведением альпак, пройдет менее восьми месяцев, и Стив возьмется… ну я не знаю… за условия труда во всей мировой животноводческой отрасли. Для чего бы там ни разводили альпак. Ещё нужно учитывать - он невероятно ценный образец биоинженерии, — задумчиво добавила она. - Добавь сюда Барнса, и вот вам два самых дорогостоящих мужика с сиськами на планете в красивой упаковке. Два в одном.

- Так… нам нужно убедиться, Стив осознаёт, он станет помехой, если пойдет за Барнсом после того, как мы его исчезнем? - спросил Сэм, стараясь забыть, что Наташа только что сказала мужик с сиськами.

- Это тоже, - кивнула Наташа. - Будь микроскопический шанс, что Стив способен держаться в тени, я бы его тоже сожгла и поселила где-нибудь в Южной Африке или ещё в какой жопе мира. Но! Поскольку он не способен, нам просто придётся смириться и сделать это преимуществом. Он пойдёт в Конгресс потом. Я точно знаю, он получит повестку, и ты знаешь, он точно туда пойдёт. А потом, думаю, мировая политика станет очень ммм… сложной. И это будет работать на нас. Капитолийский холм будет умолять Стива уединиться со своим БакиБу уже через шесть месяцев после того, как мы приземлимся в Ла-Гуардии.

Сэм, еще не отошедший от мужских сисек, а теперь ещё и БакиБу, взял секунду, чтобы сформулировать ответ.

- Значит, ты видишь Барнса в Америке, - рискнул он. - В итоге?

- Вполне возможно, - спокойно кивнула Наташа. – Всё зависит от того, как пройдут следующие пара недель, когда Барнс согласится на двухстороннюю связь. Стиву придется постоянно отвлекаться на свои обязанности, а после того, как Барнс всплывёт... ну, это зависит от того, насколько сильно они захотят вернуться домой.

- А ты когда-нибудь думала бросить? - выпалил Сэм.

Наташf бросила не него долгий взгляд и вздохнула.

- Ты же знаешь, моя карьера началась в четыре года, да? Терапевты пытались найти «точку нормальности» к которой мне нужно вернуться… Но её нет. Это моё нормально.

Сэм медленно выдохнул сквозь зубы, размышляя с чего начать.

- Это не значит, что ты не можешь бросить. Может быть, твоя пенсия - это борьба с аллигаторами на Амазонке, я не знаю. Но в целом - снижение уровня насилия в жизни улучшает психическое здоровье каждого человека, независимо от его исходной позиции. Это одна из встроенных в мозг млекопитающих вещей.

- Моя жизнь не сплошное насилие, - пожала плечами Наташа. – Я стабильна. Функциональна. Никакие психические заболевания, которые у меня могут быть, а могут и не быть не оказывают существенного влияния на качество моей жизни. Считаю это соответствует понятию «здоровый».

Твои базовые понятия о качестве жизни, нахрен никуда не годятся – промолчал Сэм. Он пять минут назад проанализировал себя и выяснил – он адреналиновые наркоман, ищущий острых ощущений. Люди, летающие на реактивных ранцах с крыльями, не имеют права бросать камни в чужие огороды.

- Справедливо, - вздохнул он. – Ты права насчёт налоговых льгот, они мне нужны. Может быть хоть какой-нибудь кэшбек каждый раз, когда я буду покупать Ативан (Лоразепам- от тревожных расстройств).

- Бесплатный пончик при каждой панической атаке, - кивнула Наташа. - Ты собираешься после этого вернуться в центр?

- Может быть, - ответил Сэм. Он вдруг почувствовал себя таким старым. Тревога ушла, но это означало лишь, химический процесс на данный момент просто исчерпал себя. - Наверное, мне стоит получить степень магистра и стать настоящим терапевтом.

Ему следовало подумать над своим после. Он подал заявление на увольнение из центра прекрасно понимая, как трудно будет вернуться. Стив и Наташа спонсировали это рандеву, у него были кое-какие сбережения, так что деньги не проблема, по крайне мере на первое время. Он написал родителям, чтобы они сдали его дом в аренду, когда понял – вся эта история надолго. Со своим потом он разберётся, когда придёт время.

А пока… Просто будет другом Стиву и позаботится, чтобы тот мог справиться со всеми чрезвычайными ситуациями в своей жизни. Если не выйдет… что ж. Метод Наташи не лишён привлекательности. Может быть он станет добровольным пожарным, или займется каким-нибудь экстремальным видом спорта. Им со Стивом, наверное, не помешает заняться прыжками с тарзанки, ну или… каким-нибудь экстремальным спуском с горы по грязи, в корытах, короче всем тем, чем занимаются обычные скучающие белые богатые люди с тягой к смерти.

Чёрт, у него теперь есть крылья Старк Индастриз. И они в самом деле, взаправду его собственные!  Зарядки должно хватить на пару-тройку полётов, если он решит отправиться куда подальше. Если Старк захочет их вернуть, ему сначала придется подраться за них с Сэмом на парковке.

- Не волнуйся о Барнсе, - снова сказала Наташа. – Он довольно успешно справляется со Стивом. А Стив может сдерживаться, если потребуется. Он же вёл себя хорошо на кораблях… И мы будем рядом чтобы помочь…

- Да, ага… - кивнул Сэм, надеясь, что она права. – Мы поможем. Ты права.

///

Когда Сэм постучал в дверь номера Стива, тот открыл её, сжимая в другой руке розовый телефон. Сэм подумал, похоже, тот не выпускал его из рук всё это время.

- Хэй, чувак. Ты уже написал ему? – спросил он.

- Нет, - Стив замер на секунду, потом пошёл к кровати и плюхнулся на угол. – Наташа велела подождать.

- Хороший план, - кивнул Сэм. - Лучше не давить.

- Ага, - Стив посмотрел на телефон в своих руках. - Помнишь, у нас был разговор о моих способностях?

- Да? - ответил Сэм, потом споткнулся. – О… Ты слышал, да?

- Пару секунд, - признался Стив. Он не выглядел расстроенным, что они говорили о нём у него за спиной. – Только ту часть, про не беспокоиться о Баки, а больше беспокоиться обо мне.

Сэм выдохнул. Ну… он же шёл сюда говорить как раз об этом.

- Окей. Так. Ты же понимаешь, что я готов помочь тебе вернуться на этот поезд?

Губы Стива дрогнули.

-… Но?

- Но я хочу убедиться, что мы всё сделаем правильно, чувак. Каков план? Что ты ему скажешь?

- Я хочу помочь ему, - честно сказал Стив, что… не было ответом на вопрос. – Что угодно, чтобы помочь. Любая помощь.

- … А что, если он захочет то, чего ты… делать не захочешь? – спросил Сэм.

- Тогда мы поговорим, - решительно кивнул Стив. – Он говорит со мной сейчас. С нами. Он послушает.

- А что если не станет? – поднажал Сэм. – Я не… Слушай… Я ненавижу быть этим парнем, реально, Стив. Очевидно, ты очень его напрягаешь… а он далеко не безобиден. Ты знаешь, что нет. Наташа думает, если что-либо в твоём поведение станет походить на Гидру…

Стив опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Потом посмотрел на Сэма.

- Наташа умна, - медленно сказал он. – Но Бак не убил меня, когда был не в себе, и когда я сломал ему плечо и сбросил на него десять тонн стальных балок. Он не дал мне утонуть. А раз не убил, то и не убьёт. И я не… В смысле… Если он не хочет… быть со мной… Это нормально. Но если он захочет что-нибудь от меня – он это получит.

- Видишь? Вот оно. Эта штука. Тебе нужно быть осторожнее, понял? Мы по-прежнему мало о нём знаем. Нам нельзя давить на него, пока он имеет дело со всем стальным. И… слушай… Я хочу для вас самого лучшего, чтобы у вас случился этот счастливый конец, слышишь? Реально хочу. Но иногда ты не можешь… предсказать… что случится… и ты влетаешь в худший сценарий из возможных, и… «я не хочу смотреть, как это случится с тобой» - не договорил Сэм. «Мне было так невыносимо больно, когда это случилось со мной…»

Он думал, что хорошо справлялся, достаточно отстранился. Не засыпал с мыслями «а что если бы это был Райли» после истории с пещерой. И у него всё хорошо, он знал, что он хорошо заботится о голове и эмоциональном здоровье, но… очевидно господу нравится время от времени сбивать с него спесь и учить смирению.

Похоже, всё это отразилось у него на лице, Стив вскочил с кровати и обхватил Сэма обеими руками. Сэм обнял его на автомате, всё ещё в шоке от того что… ага вот и блядский срыв, кто бы мог подумать. Иисусе. Ну хотя бы тренировки с обнимашками не пропали зря.

- Мы не облажаемся, - буркнул Стив куда-то ему в висок. – Худшее уже произошло, а мы живы. И я буду осторожен. Обещаю. Прости.

- Не… мужик… я просто… угх… - Сэм постучался лбом о плечо Стива. – Дерьмо. Это… моя тема, а не твоя. Не слушай меня.

- Я слышу тебя, - мягко сказал Стив. – Твоя тема или нет, думаю ты прав.

Сэм усмехнулся, зажмурив глаза.

- Скорее всего да.

- Я знаю, как это выглядит. Поверь мне, я знаю. Бак знает, что я такой. Но я… Я слышу тебя… Я не буду давить… не буду заставлять делать, чего он не хочет.

- Я просто… - Сэм вынужденно сглотнул. – Это ударило меня сильнее, чем я думал. И я… ты должен мне поверить, я не ревную… Не так… Просто… просто это как второй шанс, понимаешь? Я не хочу, чтобы вы его просрали.

- Такого не будет, - тихо сказал Стив. – Мы справимся, обещаю. Я слышу тебя. Мы всё сделаем правильно. Ты ведёшь меня по правильному пути, окей. Я слушаю тебя. Всё будет хорошо.

- И мы все вернёмся домой, - выдохнул Сэм.

- Все мы, - кивнул Стив. – И… Сэм… Ты же знаешь, что если тебе что-нибудь понадобится, я всё сделаю? Знаешь? Если ты захочешь уйти…

Это немного взбодрило Сэма.

- Ты пытаешься избавиться от меня, белый чувак?

- Нет! Просто…

- Ты хочешь отговорить меня? Сейчас?

- Ну…

- Белый чувак, если ты заставишь меня признать, что я наслаждаюсь этой дурацкой поездкой, я подсыплю краску в твой шампунь.

Стив хлюпающе рассмеялся.

- Я не сознаюсь, если ты не признаешься.

- Господи ты боже мой, - буркнул Сэм, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Что мне делать дома? Посылать тебе мемасики, который никто из нас не понимает? Смотреть повторы чёртовых «Друзей»? Не, чувак. Я в игре. Что бы ты там ни думал, я стопроцентный мужественный мужик, даже если и люблю нежности.

- Да ни в жизнь, - ухмыльнулся Стив. – Всегда знал, что ты стопроцентный мужик.

- Это очень по-гейски, Роджерс.

- Да ну? Кто тебе такое сказал?

- Ты.

- Уверен? Но я ведь большой крутой мужик, - фыркнул Стив. –  Стопроцентный американец, который сию секунду сознался, он стесняется, что ему нравится бить людей по лицу и ломать вещи… Я думаю, это звучало довольно мужественно…

Сэм заржал и вытер нос о стивово плечо.

- … Ну, думаю… когда Капитан Америка говорит такое…

- Так точно. Я самый высокопоставленный гей в Америке и говорю, что хочу.

- Ты всего лишь капитан, Роджерс. Что, думаешь нет майоров-геев? Нет генералов с более тонкими вкусам по жизни?

- Ты, как всегда прав… Я уже даже не капитан, - вздохнул Стив, наклонился и стукнулся с Сэмом лбом. – Я знал, что это не ревность, Сэм. Никогда. Просто, это ужасно несправедливо. Я хотел бы быть рядом и помочь.

Сэм сжал его крепче и закрыл глаза.

- Это нечестно, - выдавил он.

- Прости.

- Не твоя вина.

- Тебе от этого не легче.

Сэм не выдержал и засмеялся.

- Стив, Райли смотрит не меня сейчас и ржет, глядя, как я снова втюхался в ещё одного белого мальчика. Он будет говорить об этом вечность. И если на то пошло, только за этот материал для шуток… оно стоит того.

Стив тоже засмеялся и вибрация его смеха отдалась в груди Сэма.

- Я всё равно буду рядом, даже без всей этой истории с Барнсом, - заявил он. -  И… я не знаю… нельзя предсказать реакции психики… но, может быть я помогу… Вернуть его домой.

- Надеюсь на это, - серьёзно кивнул Стив. – А если нет, мы найдём другой выход. Ты мой лучший друг, Сэм. Я хочу, чтобы ты тоже был счастлив.

- Ага, - сказа Сэм, крепче вжимаясь в Стива. – Ты тоже мой лучший друг. Дерьмо… Это так по-гейски, Роджрес.

- Именно так и было заявлено.

- Блядь, - хихикнул Сэм.

- В смысле… Так тоже неплохо, - задумчиво начал Стив. – Если ты понимаешь, о чём я. Обнимашки, насилие…

- Мы люди глубокие и разносторонние, - кивнул Сэм, беря себя в руки. – Мы избиваем людей, мы плачем… вот такие пирожки.

- Мы – образец для подражания, не забывай об этом, - Стив вздохнул. – И это не так уж плохо… Насилие… Оно позволяет… сделать дело, которое должно быть сделано.

- Да… вот только… мы поступаем так потому, что нам действительно это нужно, или мы настолько травмированы, и насилие единственный контекст, в котором можем получить удовлетворение, - на автомате выдал Сэм.

Стив уложил подбородок ему на плечо.

- Звучит философски.

- Многие вещи в психологии звучат философски… ты её полюбишь.

- Ну… - замялся Стив. – В смысле… пока мы не причиняем вреда…

Сэм не выдержал и снова заржал.

- Ага… Ну да… - сквозь смех выдавил он. – Насилие это здорово, пока мы никому не причиняем вреда…

- Ты меня понял! – Стив слегка стукнул его по лбу. – Смысл не в том, что делать людям больно!

- Радостно слышать, что ты так считаешь, - серьёзно кивнул Сэм. Ну, серьёзно, Стив был в модусе мстителя, а суть мести причинять людям боль.

- И ещё… я не пользуюсь шампунем.

Сэм отступил и шокировано глянул Стиву в лицо.

- Чего?

- Если хочешь покрасить меня, придётся найти другой выход. Простое мыло. Вот так.

- Белый чувак, мы жили вместе, сталкиваясь задницами, полгода, как я мог этого не заметить?!

- Ну… получается ты был не так уж близок к моей заднице, как думал, - пожал плечами Стив.

- Вообще-то, не так уж она хороша, - заявил Сэм.

- Вообще-то я идеал человеческого тела, - парировал Стив. – Эта задница не случайность, а результат научных и технических разработок, она спроектирована идеальной.

- Я видел человека в идеальной форме и её зовут Бионсе, - возразил Сэм. – Ты может быть на втором месте… Или даже на третьем.

- Ну… тут я спорить не буду, - вздохнул Стив.

///

Сны совершенно безумны. Он задыхается под Стивом. Он дрейфует в глубоком космосе. Он режет вены, но боли нет, внутри металл, кровь бежит по инопланетному серебру. Стив накрыл стол, пора ужинать, но он занят, классифицирует ионные потоки в сердце умирающей звезды. Он вернётся через минуту. Всё решится само собой… через минуту. Он смотрит в зеркало и возвращается… Обнуление… Обнуление… Обнуление…

Барнс проснулся, задыхаясь и долго не мог понять очнулся он уже или нет. Картина трёхмерного пространства развернулась вокруг него во всех направлениях. Это больше чем

карта. На периферии зрения - знакомое эхо, сигнал, сопоставлен, опознан. Теперь он может найти Стива даже ослепнув, сколько бы километров их не разделяло. В любой точке на Земле.

Это больше, чем воспоминание. Образ Стива в его голове чёткий, не замылен, не сбоит. Не осколок воспоминания. Не сон. Барнс знал Стива. Чтобы это ни было… Хренолёт в его голове, или как Стив говорил с ним, легко, как с близким… Это настоящее. Возможно, самое реальное в его жизни.

И думать о нём почти не больно. Вернее, болело по-другому: острая головная боль сменилась тугой, тянущей, какой-то неопределенной болью под грудью. Может быть, Хренолёт каким-то образом отменил протокол мигрени, раз уж он, похоже, проникает во всё остальное.

Биосигнал Стива, разумеется, аккуратно встал в один ряд со всеми остальными его данными, как будто там его ждали, словно в голове было пустое место специально для него. У Барнса было подозрение, новая боль – это он весь целиком.

Затем левый бок задёргался, и Барнс понял - на самом деле его разбудил мышечный спазм. Ещё один тик, на этот раз в трапециевидной мышце, переходящей в шею. Дезориентированный, он отметил, странное покалывание вернулось, а затем... внезапно он вновь ощутил левый сосок.

Хрена себе неожиданность, прежде всего потому, он и не знал, что чувствительность вообще нужно восстанавливать. Теперь тик появился и распространяется, и Барнс подумал - должно быть, повреждены нервы. Поправочка, были повреждены нервы, значительный участок левой грудины, прямо вокруг плеча.

Никаких шансов заснуть после такого открытия. Ещё один побочный эффект от слишком тесного общения с Хренолётом. Наверное. По крайней мере тик прошёл. Он неловко и с опаской ощупал плечо и область у лопатки и выяснил, он по-прежнему не чувствует большую часть левой стороны спины. А он и не знал! Под его мясной рукой плоть более или менее похожа на другое плечо, но он не чувствовал собственного прикосновения.

Возможно, потому, что его левое плечо всего лишь поверхностный слой кожи, покрывающей весь этот инопланетный металл. Он осторожно ощупал себя, но, если и были какие-то другие онемевшие участки, они не давали о себе знать. Впрочем, он и не замечал, что его блядский сосок вышел из строя, как и половина спины, так что, чёрт возьми, что он может знать?! Он едва мог опознать голод, и это уж точно не из-за руки. Если в его нервной системе отвалилась пара винтиков, это могло случиться в любой момент за последние семьдесят лет и не имело никакого отношения ни к инопланетянам, ни к космическим кораблям, ни к ещё чему-либо внеземному.

Подключение к Хренолёту явно перепутало парочку проводов в мозгах и теперь стало ясно, дело не только в сновидениях. Вчерашняя разблокировка воспоминаний, похоже, выбила из колеи и некоторые другие вещи, потому что случайные ассоциации начинают выпрыгивать на него тут и там. Барнс понял, что сидит голышом, начал искать штаны, мельком глянул на цифры на ноге и вздрогнул. Потом дёрнулся снова, уловив резкий запах перманентного маркера… Химический запах чернил, ручек, карандашей и кисточек Стива...

Он зажмурился и застегнул штаны не глядя, просто на всякий случай. Но это не помогло с… побочными эффектами. Воспоминания. Его руки в воде, он моет кисти в ведре, краска загустела и смывается с трудом. Стив снова заснул за столом, а потом ругается на себя последними словами, когда краски засыхают. Испорченные кисти. Приходится замачивать их в скипидаре. Им нужна квартира с большими окнами, лучшим светом. Лучшей вентиляцией. Баки едва может дышать в этом дерьме… Стив…

Барнс обнаружил, его руки движутся, сжимаясь вокруг пустоты, заученными движениями… он пытался помыть кисть, которая давным-давно сгнила на помойке. Стив рисовал… Вывески, рекламу, маленькие комиксы. Портреты Барнсов. Как подарок на Рождество, да на когда угодно. Когда умерла тётя Сара и Ма кормила его, а Па организовал похороны. А для Баки он как-то взял карты из новой колоды и разрисовал рубашку звёздами, планетами, лунами. Созвездиями. Баки целый год пытался наблюдать за звёздами в Проспект-парке, проводил целые дни в планетарии, хотя знал, он уже слишком стар для таких вещей. На одной карте Стив нарисовал маленький красный космический корабль, на другой - крохотного космонавта, его тёмные волосы аккуратно уложены в шлем-рыбу… Баки не взял колоду с собой на войну, знал, сколько грязи ждёт его в будущем, и, чёрт возьми, не хотел рисковать подарком, чтобы он испачкался или промок, или был разорван на куски...

Барнс чуть из кожи с перепугу не выскочил, когда из него, откуда-то из живота, раздались хриплые Ха-ха-ха… Это не так уж и смешно, просто чистая ирония – Стиви нарисовал Баки-космонавта и вот он. Его космический корабль не красный и волосы его, наверное, больше никогда не будут лежать так аккуратно, но он определённо живёт в будущем. Возможно даже более, чем кто-либо ещё, учитывая волшебную руку и Хренолёт.

Металлическая рука сжалась и он замолчал, трезвея. Его мать, его сёстры, его колода карт – в какой мере они его? Накатила тревога, всё труднее и труднее даются разграничения, всё трещит по швам и вываливается на Барнса. Он был Баки, но сейчас нет… Тогда что? Что дальше?

В чём разница? Она же должна быть… Хотя бы потому, что он даже не знает, что чувствовать при мысли, кто-то когда-то разрисовал для него звёздами колоду карт.

Интересно, где она сейчас.

Возможно, он спросит Стива.

Тот самый Стив. Он нарисовал ему колоду карт. Он напрыгнул на его лобовое стекло и прилепился к нему. Маленький парень рисует. Большой парень дерётся. Он не изменился. И, наверное, он знает, и скажет Барнсу. Стив беспокоился… беспокоится о нём.

Ну… Барнс же обещал навестить его. И он это сделает. Только в полном обмундировании. Ага.

Барнс нащупал майку, и его взгляд снова упал на надписи на руке: ссылки, которые он записал на предплечье, размазались и выцвели, буквы нечитаемы. Он почувствовал слабый укол совести. Уилсон был добр. Ощущение такое, будто он пренебрежительно отбросил в сторону очень вежливо написанную открытку с соболезнованиями: «Очень жаль, что твой мозг похож на сердитого ежа. Выздоравливайте скорее!»

Всплывающие ассоциации не прекращаются. Пока Барнс бодро жевал протеиновые батончики, с изумлением осознал, он ненавидит вкус клубники. До сегодняшнего дня он даже не задумывался о вкусах, еда есть еда. Завязывание шнурков вызвало лавину школьных воспоминаний, все они, объективно, так же интересны как кусок кирпича, но Барнс всё равно внимательно рассмотрел каждое, отчасти очарованный, отчасти корчась от отвращения. Ужасно много слёз в кино. Баки был та ещё нюня.

Барнс, правда, совсем потерял голову из-за разбившегося айпода, но у Барнса посттравматический синдром даже из ушей лезет, а какое оправдание у Баки, м?

Так, воспоминания теперь не флешбеки, но они несут подавляющее количество информации, они выбивают его из реальности. Хотя… может быть так и должно быть? Откуда ему знать, как это работает.

Инопланетный канал связи определенно что-то нахимичил в его башке, ощущение Стива, прилипшего к корпусу Хренолёта, как-то само собой вписалось в яркий гомоэротический уголок сознания, и теперь, время от времени, когда мозг Барнса опознавал Стива, как полноценную органическую форму жизни, тут же случайным образом выскакивали воспоминания о его члене. Это нечестно! Сексуальны картинки и представление о молекулярной биосигнатуре партнера – вещи несовместимые. Так просто не должно быть!

Но. В какой-то мере это, наверное, равноценный обмен. Кажется, Стив знал о Барнсе гораздо больше, чем Барнс знал о себе. И если он может получить взамен данные об удельной плотности тканей Стива и его точной температуре тела… Это не так уж много, но Барнс привык к малому. Это всё, что у него есть.

Но он собирался получить больше.

Барнс достал ноутбук, который использовал для хранения кусков полезного программного обеспечения, и подключил его к телефону. Маловероятно, что кому-то удалось идентифицировать эту линию и начать её прослушивать, но… лучше паранойя, чем пиздец. Он отправил единственному контакту пустое текстовое сообщение, чтобы предупредить, и начал защищать телефон.

Тот пикнул, он как раз добивал последнюю строчку кода.

Линия чистая?

15 минут, - отправил он, глядя одним глазом на линию загрузки кода на экране ноутбука.

Он уверен, что писала Вдова, хотя в душе не ебёт, как это понял. Кажется, во времена их совместной работы мобильных телефонов не существовало, а Баки и Стив точно никогда не переписывались друг с другом в тысяча девятьсот, мать их, тридцатых. Загрузка завершилась, телефон перезагрузился и включился снова.

ОК, - написал он, нажимая кнопку «Отправить». Вдова там или нет, Стив определённо читал сообщения. – На связи.

Пузырек с текстом в процессе работы завис на экране. Они там что, пишут грёбанный роман? Барнс побарабанил пальцами по бедру, почувствовал себя дураком, встал, почувствовал себя ещё большим дураком. Они всё ещё печатали. Барнс сердито рухнул на пол и начал отжиматься. Спустя минуту, телефон наконец-то звякнул.

Это данные по заданию. Координаты незнакомые, не вызвали никаких звоночков, и слава богу. Вероятно, ячейка новая. Местонахождение - Казахстан, начало миссии – завтра, на закате. Они выйдут на связь, чтобы составить план действий и обсудить детали операции завтра днём.

Снова мигает пузырёк с точками.

Нужно что-нибудь?

Это Стив. Палец Барнса завис над клавиатурой, но он в итоге напечатал:

Нет. Всё хорошо.

И выключил телефон.

Его сердце колотилось так сильно, того и гляди пробьет грудную клетку. Тупо. Как тупо! Он немедленно приступил к чтению инструкций к миссии и погрузился в данные.

Цель - шахта, расположенная у подножия гор. Вдове известно, что здесь замешаны деньги Гидры, но она не знала точно, чем они занимаются. Являлось ли это прикрытием или Гидра хотела получить контроль над шахтой по добыче редких металлов. Разведданные не столь подробны, как могли бы быть, а значит, у Вдовы не так много информации, как ей хотелось бы. Стив, Барнс уверен, заставил выдать ему всё, что есть.

Он может разведать. Все, что он делал на последнем задании – глядел из укрытия на драку, и старался, чтобы его голова не взорвалась к чертям. В этот раз он справится лучше. И у него есть возможности, которых нет у них. Им не нужен ещё один солдат или ещё один шпион; нахрена они им, когда есть Вдова и Капитан Америка? Да, Уилсон умел летать, но не умел быть невидимым. Впереди целый день. Барнс может заполнить пробелы в данных.

Он посмотрел на тёмную панель. После еды и сна он гораздо лучше соображал, но суть не поменялась. Он поступил нехорошо просто выключив Хренолёт, но и справится с происходящим не мог. И что он вообще мог сделать? Починить его? Как? Хренолёт счастлив, какое бы значение счастья ни было в нём заложено. Разве не это главное? Проблема – неспособность Барнса справиться с ситуацией. И не похоже, что он знает, как этому помочь. Да и есть ли вообще способ помочь…

Корабль загружается как ни в чём не бывало, мгновенно сообщая о готовности всех систем радостным !!!!!

- Я тут, - буркнул Барнс, неопределённо похлопал по консоли и задал курс на Казахстан.

Большую часть утра он добирался до средней Азии, а когда прибыл на нужные координаты, сразу же приступил к разведке. Он начал облетать район концентрическими кругами, медленно сужая радиус. Был поздний вечер, закат в горной долине, превращал всё, на что падал свет солнца, в пылающее золото. Очень красиво, хотя, наверное, было бы ещё красивее, если бы Барнс не знал точно, что в долине засели злодеи.

На первый взгляд обычное горное предприятие: руду добывали на склоне горы и подвергали элементарной обработке на пристроенном к ней заводе. В результате работ, образовалась здоровенная яма. После нескольких проб и ошибок Барнс заставил Хренолёт выдать ему кучу мерцаний и покалываний, которые указывали на то, что какое бы зло здесь ни творилось, оно не обладало большим запасом энергии. Может быть, у них и были ещё какие-нибудь ебучие... лазеры Тессеракта, но все они, должно быть, сейчас выключены.

Есть склады и несколько вагончиков, которые, похоже, служили офисными зданиями. По всей территории расставлены прожекторы, но большинство из них сосредоточено вокруг основного скопления зданий и главной дороги, ведущей к карьеру. Город с другой стороны горы, поэтому, насколько Барнс может судить, на территории комплекса нет ни казарм, ни жилых помещений.

Это либо усложнит, либо облегчит задачу, в зависимости от персонала. Вдова лучше знает. Она наверняка сейчас проводила собственную разведку, возможно, даже в самом городе. Он может довериться ей в определении правильных целей и вынесении приказа о ликвидации, если она самостоятельно не захочет заняться этим. Возможно, ничего такого и не произойдёт: может быть у неё на уме простой саботаж на территории комплекса и прерывание поставок… что они там добывают.

Барнс отступил в горы, решив не соваться в город за припасами, учитывая сроки миссии. Приятный, тихий вечер, время, потраченное на сортировку музыки – чистое блаженство. Обычно подготовка к миссии включали в себя либо пребывание в неподвижности, скрючившись в форме буквы зю в разного рода неприятных местах, либо мрачное чтение очередной главы КОВБОЙ-ОБОРОТЕНЬ: ПОЛНОЧНОЕ РОДЕО, в попытках отвлечься от рулетки симптомов блядского ПТСР. Сегодня же он займётся своим плейлистом и скачает весь дабстеп, до которого сможет добраться.

 На закате Барнс взял пистолеты, оставив винтовку. Вряд ли он встретит угрозу, требующую даже пистолетов, но привычка есть привычка и он вооружился. Сморщив нос, надел поддельную пейнтбольную маску, но это лучше, чем ничего. Идти на задание с голым лицом неестественно и глупо, всё равно что надеть куртку и ботинки, но не надеть штаны. Волосы не поддавались: они торчали дыбом из-за перерыва в регулярном уходе, но обильное поливание детанглером позволило заплести неряшливую косу и запихать её под воротник, что просто замечательно, даже если теперь от него воняло недованилью.

Местность пустынная, только кустарники, низкорослые, кривые деревья и редкие нагромождения камней. Он остановился в полумиле от карьера, спрыгнул с Хренолёта, рассеянно погладил его по днищу и оставил парить. Хренолёт бросил ему вслед пару запросов, но остался на месте и не попытался залить его сознание полезной, по его мнению, ерундой.

Холодно. Земля покрылась инеем, жжение от мороза на лице резко контрастировало с тёплой влажностью внутри маски. Этот комплекс единственное сооружение в долине, свет прожекторов виден за много километров. Барнс видел и свет фар грузовиков, они въезжали и выезжали даже сейчас, работа продолжалась и ночью.

Барнс дважды обошёл базу, пробираясь через кустарник и позволяя чувствам напитаться темнотой. Полно детекторов движения, серьёзных, которые можно настроить на игнорирование животных и даже больших птиц, а также колючая проволока поверх сетчатого забора по периметру. В ключевых точках комплекса спрятаны дополнительные прожекторы, пока они выключены, но, предположительно, готовы вспыхнуть в любой момент, они хорошо спрятаны, Барнс заметил их только в конце второго обхода. Ловушка – уже работающие прожекторы позволят думать нападающим, что всё под контролем, а потом, бац, включаются резервные и вы превращаетесь в мишени в тире.

Давненько он не видел действительно хорошую работу компетентной службы безопасности. Хотя, рано или поздно это должно было случиться. Ячейки, оставшиеся на периферии, успели перегруппироваться, ведь он всё это время активно анонсировал Зимнего Солдата, громящего базы направо и налево, кто-то должен был сообразить, что к чему.

Но… Недостаточно, конечно. Против него не помогут ни дополнительные прожекторы, ни датчики движения. Он вообще может долбануть по базе Хренолётом и превратить тут всё в дымящуюся лужу из стекла и минеральных примесей. Но… он здесь не для этого. Стиву нужна информация. Он ведёт разведку.

Кроме того, там могут быть пленные. Вот почему он всегда внимательно смотрит, прежде чем выдвигать какие-либо обвинения.

Кажется, пару раз было такое, он натыкался на пленников, его воспоминания об этих событиях ещё более скомпрометированы, чем обычно. Он не любил… пленных. Его мозг не хотел иметь ничего общего со всем этим. Барнс знал, что вытащил их, срезал замки с дверей, грохнул системы безопасности… В голове крутились обрывки воспоминаний, он тащит на плече человека, тот всё ещё дышит, впереди бежит женщина в развевающейся больничной робе, другая несёт на руках ребёнка без сознания. Барнс не помнил, что произошло до этого или после. Он не знал, где он оставил того человека, когда и где это произошло, было ли это один раз, или это всё разные случаи.

Он решил, это случилось во время ранних миссий, сразу после геликарриеров. Он находил пленников только в первые дни после провала Озарения. Чем дольше он бежал, тем лучше работала его голова, тем больше времени было у Гидры, чтобы переместить ценные активы и уничтожить балласт. Иногда, всё что он находил это работающий крематорий.

Ему оставалось только надеяться, что он всё же довёз того едва живого человека до больницы. Что та женщина убежала достаточно далеко. Ведь он всегда взрывал базы, инструкции самому себе очень чёткие и он всегда им следовал. 

Наверное, тут нет пленных. Это крупная база. Давно он таких не видел, с тех пор как покинул штаты. Все здания выглядят как офисы, нет укреплённых, с дополнительной охраной.

Но, он всё равно проверит.

Он заканчивал третий круг вокруг базы и оказался в самой дальней точке от главных ворот, в дальнем конце карьера. Барнс задумчиво огляделся - реального способа обойти датчики нет, если только перепрыгнуть через них, это не невозможно, но потребует по сути, прыжка с шестом. А вокруг нет ничего, что можно использовать в качестве шеста.

Он повернулся спиной к карьеру и посмотрел вверх. Если хорошо сконцентрироваться и закрыть глаза, то он сможет более или менее сказать, где остался Хренолёт.

Возможно, не лучшее время для экспериментов. Но, кто не рискует, тот не пьёт шампанское.

Ко мне, давай, - неуверенно позвал Барнс мысленно. А потом тут же. – НЕТ! нет-нет-нет-нет! Блядь-блядь-блядь-блядь!

Хренолёт на всех порах помчался к нему, без маскировки, по прямой, что значит, он пролетит прямо над базой. От мысленного вопля корабль недоумённо замер и начал неуверенно рыскать из стороны в сторону. Следующие десять минут, Барнс, ныкался за кустами, и, как придурок, размахивал руками, закрыв глаза, пытаясь каким-то образом мысленно заставить Хренолёт подлететь к нему по дуге, но миновать базу.

- Ты такой дурак, - прошептал он, когда корабль наконец-то прилетел, вибрируя и бросился к его ногам. – Чёртов придурок… Ладно.. Окей… Марш.

Управление у него так себе, покачиваясь они неуклюже перелетели через забор и зону действия датчиков. Барнс при этом торчал на корпусе, ка какая-то дурацкая горгулья, хорошо, никто не видел. Он спрыгнул и с превеликим трудом отправил Хренолёт обратно в горы, тот полетел рваными зигзагами, качаясь словно пьяный матрос. Ну. Хоть так. 

Итак, он вернулся туда, откуда начал, напевая про себя, сполз по стене карьера и рысью рванул по, расквашенной тягачами в жижу, дороге. Они не будут ждать, что кто-то выйдет из шахты, и, таким образом, он увидит больше, нанесёт на карту всех охранников, камеры и точки доступа.

Если тут всё же есть пленные, в этот раз у него выйдет лучше. Никаких документов он им, разумеется дать не сможет, но сможет снабдить наличными, объяснить происходящее, и отвезти в больницу, если будет нужно. Да блядь, пусть Стив объясняет им всё. Наверное, он им больше понравится, чем кошмар в маске, который явится ниокуда, разнесёт всё к чертям и исчезнет, растворившись в ночи, не сказав ни слова. Или наоборот, болтая слишком много. Большая часть его сумасшедших воплей в начале была адресована собственным галлюцинациям и вряд ли бедняги могли их понять.

Теперь-то Барнс наверняка может добиться большего, но Стив вне конкуренции. Он хорош с пленными. Тогда Барнсу вообще не придётся иметь с ними никаких дел, при условии, что таковые вообще существуют.

 Воодушевленный этими мыслями, он подкрался к зданиям и нашёл удобную крышу, на которую можно залезть.

Офисы опечатаны, свет выключен, вся деятельность сосредоточилась вокруг складов. Это просто большие коробки, полно запечатанных контейнеров и пара куч…. ммм… грязи? Бродили два мужика с планшетами, делали какие-то отметки. Но, поскольку, это походу всего лишь инвентаризация, он не мог просто выдернуть блокнот из их рук, чтобы получить информацию. Пришлось уйти.

Больше повезло на заводе. Грузовики выезжали по главной дороге и покидали территорию базы через главные ворота. Барнс обошёл погрузочную площадку и нашёл чёрный ход. Тихо. Почти все коридоры пусты. Он двинулся на металлическое лязганье и человеческие голоса, нашёл дверь, она вела на подиум, нависающий над залом.

Внизу много массивного и сложного оборудования, похоже, его упаковывали и готовили к погрузке. Много людей в рабочих комбинезонах – техники, они разбирали какую-то штуку, похожую на дробилку. Другие везли на вилочных погрузчиках детали к грузовикам, ожидающим у ангарных ворот.

Там же дежурила парочка охранников, но они спокойно переговаривались и оружие держали дулами вниз. Барнс не видел и не слышал никаких патрулей пока шатался по базе. Видно, что собирались торопливо, но без паники, не бегали бездумно.

Барнс не мог разобраться, что тут за оборудование, так что постарался запомнить количество единиц техники и охраны. Нужно влезть в офисы, может там получится найти какие-то бумаги. Раз Гидра собирает вещички, значит они делает ноги, и команде Стива нужно знать почему и куда.

Тут охранник заорал на казахском (который, оказалось Барнс не знал, что странно, поскольку узбекский понимал) и он и моргнуть не успел, как всё пошло по пизде. Ещё секунду он думал, Стив каким-то образом выяснил, что он здесь, перепутал разведку с захватом и ворвался на базу, размахивая щитом, но потом услышал:

- Солдат! Солдат сол жерде (Солдат здесь)!

Кровь остановилась у него в жилах. Он знал, что значит «солдат» и он понял, охранник имел в виду не собственную службу безопасности.

Он не стал тратить время даром, спрыгнул вниз, прямо между охранниками, сломал одному шею и заполучил автомат. Как они узнали, что он здесь? Он пропустил камеру наблюдения? Датчик? Калашников уже в руках, он развернулся, а потом…

Другой охранник выкрикнул что-то… Актив точно не расслышал… Это… слово?.. Что-то. Актив споткнулся и упал на колено. Внезапно накатила сильная слабость. Автомат почти выскользнул из рук. Что за миссия?... Где, чёрт возьми… почему…

Его ударили током и в течение пяти раскаленных добела секунд всё о чём он мог думать - вот и всё. Боль стихла, но затем ещё одна обжигающая вспышка агонии, и ещё одна… Электрошоковая дубинка, особенная, разработанная специально для него.

В мозгах что-то произошло, засбоило, ухнуло, что-то включилось или перезагрузилось, или просто, блядь, сломалось нахрен в белом безумии боли. В следующий раз, когда дубинка сработала, он сломал её.

Охранника должно быть научили жать кнопку шокера, но, очевидно, никто не сказал не подходить близко. Существо, которое корчилось у его ног уже не актив, а бешенный пёс. Бешенный. А его цель всего лишь на расстоянии вытянутой руки.

Существо, которое больше не Актив, вцепилось металлической рукой в лицо охранника, пальцы проломили скуловую кость и раздробили половину черепа. Пули засвистели вокруг, не успело ещё тело упасть на пол, осколки бетона взлетели в воздух, но ему всё равно, он побежал.

Барнс нырнул за грузовики, но там снова люди с оружием, поэтому он запрыгнул на крышу фуры и помчался прочь, прыгая с кабины на кабину. Снова закричали, ещё одно слово, которое он даже не может услышать, снова приступ слабости, его шатает и сквозь рев в ушах он слышит, как огневая группа заняла позицию. Он содрал с пояса пистолет и разрядил обойму в их сторону, едва удерживаясь в вертикальном положении, потом сдался, спрыгнул с грузовика, плохо приземлившись, ударился об пол, с трудом перекатился и побежал.

Хендлеры. Ему следовало охотиться на них усерднее, следовало перебить их нахрен всех до единого, прежде чем они смогли сделать с ним… это. Вломиться в его мозг – это могли сделать только они. Слова, которые он даже не может слышать. Кто-то начал соображать. Если ты знаешь код Зимнего Солдата, почему бы не передать его всем охранникам, тогда кому-то из них может повезти и если так вы не в состоянии поймать его, со словами получите его дезориентированного, слабого…

Главный вход остался позади, но у него нет выбора, Барнс влетает в дверь для персонала. Служебный коридор узкий, по стенам ветвятся кабели, включилось аварийное освещение. Дверь позади него снова грохнула…

Внезапный сильный удар в спину развернул его и отбросил к стене. Крупный калибр пробил бронежилет, будто он сделан из картона. Следующая пуля выбила кусок штукатурки из стены как раз в том месте, где должна была быть его голова. Барнс успел упасть на пол и перекатиться за угол.

Кровь хлещет из-под брони, половина тела онемела. Он попытался затянуть ремни на куртке, чтобы сделать импровизированную стягивающую повязку, но ремней нет. Это не его куртка. И маска не его. Он не тот… он не…

Снова закричали и он практически потерял сознание, сползая на пол. Кровь заливала всё вокруг, открылось носовое кровотечение. Он практически ничего не соображал, в голове нарастал какой-то скулёж. Из-за него сложно… что?... видишь? В глазах какие-то вспышки. Когда он ударился головой? Он не мог вспомнить. Сейчас он даже не может отличить верх от низа. Что-то обрушилось, он слышал. Грохот приближался. Ему, блядь, нужно убраться отсюда.

Потолок не сколько рухнул, сколько взорвался вниз. Что-то проломилось сквозь крышу, как отбойный молоток долбануло по полу и остановилось перед ним. Куски бетона пронеслись мимо, снесённые инерцией этого чего-то. !!!!! с интенсивностью сирены завопило у него в черепе и это… его корабль. Его космический корабль. Это ж Хренолёт! Прямо перед ним. Он здесь. Здесь! А это значит, он не подохнет в этой дыре, пока его мозги спускают в унитаз.

Он практически упал в люк, тот захлопнулся едва на оттяпав ему пятки. Все внешние шумы тут же смолкли. Его спасение, его крепость, он пришёл к нему. Барнс упал на колени, он почти ничего не видел. Он… истекал кровью…

Барнс растянулся вдоль стены. Оценка ущерба. Пуля в животе. Лёгкое не задето. Кишки не вываливаются. Кто знает, осталась ли теперь у него почка. Кровь. Он должен остановить кровь.

Кабина настолько мала, что здесь всё под рукой. Он оторвал кусок ткани от спального мешка, скомкал его и запихал под бронежилет. Затянуть ремни поверх повязки – чистая агония, но без этого никак. Бесконечные запрос запрос запрос от корабля здорово отвлекают от звериного воя свозь зубы.

Снаружи пробился звук. Серия свистящих ударов и Барнс осознал - по ним стреляют. Так. Они всё ещё в дерьме. Шатаясь, он встал и всем телом налёг на консоль. Рука в крови, но как только она перестала скользить, он получил полный контакт, подключился весь информационный поток. Но он не в состоянии думать, не может выбрать цель. Он сгорбился, задыхаясь, через руки он чувствовал что-то похожее на крик, создавалось впечатление, что корабль просто ждёт.

Он чувствовал вибрацию… везде… даже сквозь щиты. Где-то на краю сознания родилась мысль, что они с Хренолётом сейчас находятся прямо в эпицентре взрыва. Но щиты выдержат, внутри корабля он в безопасности.

Данные об экзотермической реакции продолжали поступать ещё какое-то время.  А он просто пытался дышать. Барнс приказал Хренолёту убираться нахрен отсюда.

Он не смотрел в окно. Его едва хватало на обработку данных и удерживать их в полёте. Он стоял, навалившись на консоль, едва дыша и истекая кровью. Они летели вверх, вверх, вверх, только когда он почувствовал изменение в давлении, что означало, гравитация начала исчезать, стоять больше не осталось сил, он рухнул на пол и пополз к аптечке.

Зрение снова поплыло. Барнс с хлюпаньем вытянул кусок спального мешка из-под бронежилета, сдвинул майку ровно настолько, чтобы добраться до раны, вцепился зубами в воротник куртки… Запрос запрос запрос Ой, да, заткнись ты! Он взял длинный пинцет в металлическую руку, она-то уж точно не будет дрожать и сунул его в рану, вылавливая пулю.

Он почти потерял сознание всего два раза. Пуля с влажным звяканьем упала на пол вместе с пинцетом, пока он ловил ртом воздух. Барнс лежал на полу, пытаясь отдышаться… лежал… слишком долго. Ему удалось приподняться и наложить новую сдавливающую повязку. Ничего существеннее он сделать не может, но худшее позади. Он остановил кровотечение достаточно быстро и все ещё может функционировать. Барнс приложил бинт к ране, достал скотч и начал перевязку.

Это ужасно. Он видно снова отключился в какой-то момент, потому что следующее что Барнс помнит – он лежит на спине, бронежилет и маска снова на нём. Боевая готовность. Он не выполнил задание.

Он должен отчитаться.

Нахуй, блядь, отчёты! Никому ничего он не должен! Зря он, что ли, прошелся, ебучим катком по всем шести континентам?! Больше никогда. Они его больше не достанут, он в сотнях километров от их загребущих рук. Они больше его не тронут. Не найдут. Он, блядь, в стратосфере.

Он не выполнил задание.

Он должен отчитаться.

Корабль хотел знать, что ему делать. Он хотел быть внутри него, хотя знал, что не сможет помочь – материалов биоподдержки на борту нет. Ничего, только бесконечные бип бип бип… Барнс хочет выключить его снова, но не может. Хренолёт хранит его. Только здесь он в безопасности. Ему просто нужно успокоится, лечь и спокойно полежать.

Удалось полежать секунд сорок. Он не может ни на чём сосредоточиться, только боль, давление и отчаяние. Мысли в голове встать, встать, вернуться на базу, вернуться на базу, ВЕРНУТЬСЯ В ХРАНИЛИЩЕ, настолько сильны, что ощущаются реальными ударами кувалды внутри черепа.

Барнс громко зарычал, вытащил Айпод, оставляя на экране липкие кровавые пятна, запихнул наушники в уши, только с третьей попытки умудрился включить плейлист под названием НАХУЙ ВСЁ.

Борись с одним наваждением другим. Дабстеп ударной волной вырывается из крошечных наушников и Барнс позволил ему взять верх и поглотить его.

Неизвестно сколько времени прошло, прежде чем он снова открыл глаза. Мозг словно онемел от чрезмерной стимуляции, но тело болит. Больно. Да, раньше ему приходилось сталкиваться с гораздо более серьёзными ранениями, с гораздо большей болью. Но сейчас ему больно. Больно. Сердце колотилось, он всё ещё чувствовал кровь во рту, а в груди, по ощущениям, разверзлась чёрная дыра.

Он подтянул к себе аптечку. Есть обезболивающие, специальные, их он добыл на базах Гидры, ещё в самом начале. Барнс ими не пользовался раньше. Не было особой необходимости, и вообще-то он не хотел накачиваться наркотиками, особенно такими. Всё, что он нашёл тогда – ампулы «Формулы ВС-3». А «Формула ВС-3» превращает его мозги в кашу. Обезболивающий эффект офигенный, но в этом случае отсутствие боли значит и отсутствие контроля над реальностью.

Сегодня ему плевать на реальность. Потребовалось три попытки чтобы наполнить шприц. Рука дрожит. Металлическая не дрожит, но у неё плохо со сцеплением. Особенно если предмет маленький, гладкий и хрупкий. Он с трудом закатал правый рукав и только тут вспомнил, в семидесятые врачи отказались от попыток колоть его в руку, вены затвердели от постоянного использования. Пришлось колоть в бедро.

Укол он практически не почувствовал. Зато ещё как почувствовал, когда лекарство начало действовать, растекаясь патокой по телу. Кое как он натянул штаны и замер, пялясь в потолок Хренолёта, удивляясь отсутствию боли.

К этому моменту дабстеп плейлист закончился. Заиграла другая песня, шум голосов на заднем плане, а потом – кларнет. И саксофон, контрабас, пианино, тромбон. Внезапно вся свинг банда здесь, в айподе. Вступление мягкое и приглушённое, как на старой пластинке, но потом звук делается чётче. Добавляются резкие электро ноты. Женский голос: низкий, уверенный, сладкий. Эй, брат, о чем ты думаешь? Барнс в изумлении моргнул. Давай, вставай! Кончай прятаться! Тело хочет двигаться, несмотря ни на что, несмотря на то, что оно вообще больше не должно хотеть двигаться. Никогда. Ты разваливаешься.

Барнс встал и уже сделал несколько шатких шагов к консоли, и только тут понял, что делает. Ему не следовало этого делать. Свинг орал в голове, саксофоны заглушали вокал. Ты дрожишь, знаешь? Ты просто не имеешь права сказать «нет» (Caravan Palace - Lone Digger). Он должен отчитаться.

Хренолёт отвезёт его куда угодно. Только… это его желание? Он кажется готов похерить выпестованный навык принятия самостоятельных решений и самоконтроль ни хрена не работает, когда ты едва соображаешь, что творишь. Что он собирается сделать? Он должен отчитаться.

Барнс скрючился над консолью и в отчаянии подумал: «Стив!»

Какое-то время горизонт всё ещё изогнут, но вроде бы они сдвинулись куда-то вбок. Весёлая музыка продолжала играть. Довольно забавно. Пожалуй, он мог бы и посмеяться, но даже от мысли его затошнило. Ему вообще-то не следует слишком много шевелиться. Его только что подстрелили.

Его подстрелили, и он был на базе Гидры, и он сбежал оттуда, и, блядь, так и должно оставаться. Он не должен возвращаться на базу. Он не должен отправляться в хранилище.

Песня закончилась. Барнс выключил Айпод, пока не заиграло что-то ещё и какое-то время провёл, пытаясь запихнуть Айпод в карман. Но сдался и просто уронил его на спальный мешок. Нужно сосредоточиться.

Хренолёт завис над каким-то зданием. Серое, большое, почти все окна закрыты шторами. Гостиница. Корабль тычет ему совпадением образца с данными базы, изо всех сил демонстрируя вот он – Стив. Стив тут. Вот он. Тут. Вот прям там.

Барнс проковылял к люку и свернулся рядом калачиком. Пролежал довольно долгое время, не находя в себе сил на просьбу открыть люк. Корабль, похоже не собирался его выпускать. Внутри он в безопасности. Это его крепость. Но… он не может тут остаться.

- Вс… нрмально, - прижавшись лбом к металлу пробормотал он, похлопывая ободряюще по металлу. – Эт прст Стив…

Он не уверен, что ему удалось донести мысль, но сработало, Хренолёт неохотно распахнул люк. Барнс вывалился на крышу.

Он, шатаясь, встал на ноги и двинулся было к двери, но, хоть Хренолёт и выпустил его, оставаться в одиночестве, похоже не желал, летел следом, подталкивая его на каждом шагу. В итоге он врезался ему в спину, уронил, Барнс неуклюже покатился вперёд, чуть не сломав нос. В животе что-то неприятно зашевелилось. «Ну твою жешь мать, Хренолёт» - скорее раздражённо, чем растроенно буркнул Барнс, глядя в небо. Корабль завис прямо над ним. запрос запрос запрос – «Ну бля… прекрати. Ты… Спать. Давай засыпай.»

Хренолёт спать не желал. Барнс продолжал упорно думать о сне. Темнота. Тишина. Овцы, по неведомой причине. Он со всех сторон, на полном серьёзе, рассмотрел идею спеть колыбельную. Спи, блядь, усни. И системы начали отключаться, корабль опустился на крышу рядом с ним, в паре сантиметров от ботинок.

И очень хорошо, потому что ещё пара минут и Барнс отключился бы сам. Кажется, была причина, по которой он не хотел усыплять корабль, но сейчас он не мог её вспомнить. Ему нужно добраться до Стива.

Несколько фальстартов, и он снова смог двигаться, с трудом выпрямился и на автомате переместился в лучшее укрытие. Тёмный угол, тень от громоздкой системы кондиционирования, на стыке стены и крыши. В какой-то момент он споткнулся и врезался в неё, внезапного прилива адреналина хватило, чтобы немного очнуться. Никаких отчётов. Он должен убедиться в этом.

Барнс с превеликим трудом вытащил телефон из кармана, тот чуть было не упал, спасло только то, что его руки липкие от крови. Кое-как, негнущимися пальцами он разблокировал телефон, открыл приложение и напечатал сообщение: я нкрыш.

Минута и замок на двери хрустнул, подвергшись вниманию суперсолдата. Стив вылетел на крышу, громадный и какой-то… немного… как привидение… В белой майке и мягких светло-серых штанах. Волосы стояли дыбом. Он, должно быть, спал.

Но тело напряжено, взгляд, просканировавший крышу, твёрд. Может, и не спал… Барнс знал, он спрятался хорошо, он невидимка, но ещё он понимал, для суперсолдатских чувств это ни хрена не значит. Стив глянул прямо в тень, где стоял Барнс и тот определил точную секунду, когда Стив понял - он здесь.

Он почувствовал всю тяжесть внимания Стива. Оно всё направлено на него, как лазерный прицел. Ощущение, словно вес целой грёбанной наковальни давит на грудь. И Барнс вспомнил это наслаждение, пьянящий трепет быть в центре такого внимания. Стив излучает силу каждое мгновение каждого дня и впервые Барнс осознал, как сильно это нравилось Баки.

Оглушённый, ошеломлённый, не веря самому себе, Барнс понял - ему тоже нравится. Это как держать в руках самую мощную винтовку на Земле и одновременно стоять под её дулом. Самое смертоносно оружие и самая ценна мишень. Стив всегда был чем-то увлечён: работой, рисованием, борьбой с несправедливость мира. Его энергия распределялась в разных направлениях, но иногда… Иногда всё это внимание полностью сосредотачивалось на Баки и это, блядь, пускало искры по позвоночнику. Баки и драки в барах. Вот что целиком поглощало внимание Стива. Кровь и насилие. И Баки.

И теперь всё это для него. Для Барнса. И он учился обращаться с этим, учился выдерживать давление, как выстоять под таким весом и не лишиться сознания. Стив звал, уговаривал и приказывал, а Барнс отвечал нет, нет и нет так и было.

А теперь он здесь. Что-то размягчалось в нём, он чувствовал, что стал податливым, словно каркас, составляющий личность Барнса начал разрушаться, укладываясь в воронку, оставшуюся от Баки. Граница между ними размывается сильнее, воспоминания теперь казались более реальными, живыми, как пульс… и Стив… Он здесь.

Барнс не Баки. Но ему больно, сознание плывёт… в нём достаточно правильных кусков, чтобы сойти за Баки… ну… при плохом освещении. Сейчас, блядь, темно как по заказу. И что такого? Он слабак. Он в дерьме. Он всего лишь призрак. Наверняка он пожалеет об этом завтра утром.

Никто никогда не смотрел на него так, как Стив.

Барнс вышел из тени.

///

Стив дёрнулся всем телом, когда увидел знакомую тень, чуть шевельнувшуюся во мраке. Мгновение, только чтобы дать ему знать - он здесь. Учитывая обстоятельства, по сути Баки с радостью бежит к нему с распростёртыми объятьями. Баки позволил Стиву увидеть себя. Читаури могут рухнуть сейчас с небес и устроить на крыше канкан, Стиву будет похрен.

Чего ты боишься, - спросил Стив, а Баки ответил: Тебя.

Что бы там люди не говорили, Стив хорошо знает, что такое страх. Он с ним знаком чертовски, блядь, близко. Просто он везунчик или слишком упрям, или проклят и это позволяет ему проходить сквозь него. Большей частью. Почти всегда. Иногда, правда, он терял сознание, услышав вой самолётных двигателей или неожиданно коснувшись воды.

И не имело значения, что у Баки нет причин бояться Стива. Иногда вы просто не в состоянии преодолеть страх, каким бы неразумным он ни был. Стив не собирался заставлять Баки даже пытаться. Он сделает что угодно, какую угодно подстелит соломку, чтобы Баки смог спокойно двигаться вперёд.

Стив уселся, скрестив ноги, делая себя ниже ростом, менее опасным. К тому же так меньше вероятность, что он вскочит и начнёт метаться по крыше. Он положил локти на колени, ещё больше скругляя спину. Всё это догадки и полузабытые воспоминание, как Баки общался с бродячими кошками и собаками, там, в прошлом, в проулке за многоквартирным домом, где жил Стив. Пока это всё, что у него есть.

- Эй, - тихо и как можно мягче позвал он. – Эй, Бак? Как дела, приятель?

Баки не ответил, но Стив чувствовал его внимание. Тень снова сместилась. Это как один из тех фокусов с картинками, где профили женщин превращаются в вазы. Стена, навес крыши, кондиционеры, водосточные трубы превратились в Баки, слегка сгорбленного, только глаза поблёскивали в темноте.

Баки сделал шаг, вышел на свет, и луна осветила его лицо. У него борода, волосы торчали во все стороны, он в бронежилете и Стив моментально понял - ему плохо.

Потом ветер сменил направление и Стиву пришлось изо всех сил вцепиться пальцами в колени. От Баки несло кровью, и потом, и озоном, порохом и обожжённой плотью. Он только что был в перестрелке.

- Эй, - пытаясь контролировать панику, спросил Стив. – Эй, Бак. Ты в прядке? Что случилось?

Похоже, Баки его даже не слышал. Он смотрел на Стива широко раскрыв глаза. Дыхание затруднено. Но он всё равно шагал вперёд, шатаясь. Он на ногах и ходит, значит дела не так уж плохи, решил Стив. Но ему не нравилось, как Баки дёргался. Драться с Зимним Солдатом, всё равно, что пытаться поймать угря, смазанного маслом в ванне с холодной водой. А сейчас, кажется Баки вот-вот рухнет лицом в пол. Стив подумал, он так и будет идти, пока не наступит на него, но тут Баки упал на колени прямо перед ним.

Вся сила воли Стива ушла на то, чтобы остаться на месте. Он постарался даже думать тише. Баки просто молча смотрел на него, его здорово клонило на бок, правой рукой он обхватил себя поперёк живота, вжав голову в плечи. Последний раз такими глазами на Стива смотрела бродячая кошка, застрявшая в водосточной трубе. Он не мог просто сидеть тут и молчать.

- Бак? – снова попытался он. – Тебе больно?

Баки потянулся к нему, и все мысли Стива разбежались. Баки втянул носом воздух и сморщился. И придвинулся ещё ближе. Стив, показалось он себе сейчас что-нибудь вывихнет в попытках удержать руки и не схватить Баки. И он был вознаграждён. Баки снова наклонился, почти уткнулся носом ему в висок и принюхался прежде чем отдёрнуться.

- Эй, - снова позвал Стив, потому что Баки похоже собирается просто стоять тут и смотреть на него. – Сконцентрируйся. Ты в порядке?

Он всё время нервно бросал взгляды на руку, которой Баки обнимал себя.

- Хммм, - рассеяно ответил Баки, так люди отвечают, когда их отрывают от чтения интересной книги в которую они только что погрузились с головой. Он поднял руку… металлическую и нерешительно потянулся к голове Стива, но в последнюю секунду отдёрнул её.

- Всё хорошо, - сквозь пересохшее горло выдавил Стив. Он не понимал, что происходит, но никогда не мог отказать Баки. – Всё окей.

Баки на мгновение замер, насторожённо глядя ему в лицо, но, видимо, очарование немытых волос Стива слишком велико и он не в состоянии ему сопротивляться. Он неловко положил руку Стиву на голову и довольно жёстко провёл ладонью, не отрывая зачарованного взгляда. Отнял ладонь и любопытством посмотрел на неё сгибая и разгибая пальцы.

- Никогда не пробовал на людях раньше, - сказал он.

- Понятно, - ответил Стив, ни хрена не понимая. – У тебя точно всё в порядке, Бак?

Баки вздохнул и медленно завалился на бок.

- Блядь! – зашипел Стив, изо всех сил подавляя рефлекс схватить Баки, у него даже судороги начались. Он встал на колени, трясясь в нарастающей панике. Баки поднял металлическую руку вверх и восхищённо посмотрел на неё. И теперь, когда он лежал лицом к луне, Стив чётко увидел его зрачки.

- Баки, - спросил он. – Баки… Бак, ты под чем-то?

- Болеутоляющие, - рассеянно ответил Баки, продолжая любоваться рукой. – Много.

- Где болит?

- Нигде, - ответил Баки, его правая рука соскользнула с груди, Стив ухватился за застёжки бронежилета прежде, чем кто-либо из них успел посчитать это плохой идеей.

Удивительно, но Баки никак не отреагировал на вторжение, даже не моргнул. Он просто расслабленно лежал, вертел металлической рукой, любуясь бликами лунного света на ней. Обычной рукой он сделал несколько таинственных волнообразных движение и в итоге уронил ладонь Стиву на колено. Стив прикусил щёку и постарался расстегнуть бронежилет как можно менее потревожив Баки.

Сначала он не понял на что смотрит, темно и всё, что видно - неровные пятна. Потом разглядел - тонкая чёрная майка Баки изодрана и липкая не только от пота, а комок тряпок - это давящая повязка, примотанная к телу скотчем.

- Тебя подстрелили, - тупо сказал Стив. Это могло быть ножевым ранением, но повязка слишком большая и он чувствовал слишком сильный запах крови. Крови Баки. – Тебя подстрелили?

- Ээээм, - равнодушно протянул Баки, всё ещё увлечённо разглядывающий свою руку.

Вся эта безумная ночь навалилась на Стива, в голове что-то сдвинулось и его мозг, наконец-то заработал. Баки был в перестрелке, он ранен и в изменённом сознании.

- За тобой гонятся?

- Мм?

- Кто-нибудь преследует тебя? Сейчас? Нам нужно бежать?

- Не, - невнятно и неуверенно ответил Баки. – Слшком… Слишком далеко…

- Ты сбежал?

- Мы сбежали. Вокруг мира.

- «Мы»? – Стив наклонился ниже, пытаясь лучше рассмотреть рану Баки. – Кто «мы», приятель?

Баки махнул куда-то в темноту.

- Это, - непонятно сказал он. Стив оглянулся, но ничего не увидел. – Я…. И корабль. Мы разговариваем теперь… Лучше, чем раньше…

Ага, точно. У Баки есть космический корабль. Лучше отвлекать Баки разговорами, чтобы он не заметил, как Стив его лапает. – Как ты это сделал?

Кажется, Баки посчитал этот вопрос чертовски забавным. Он широко, ошеломительно широко ухмыльнулся, ярко и искренне.

- Вот этим, - пошевелил он металлическими пальцами в сторону Стива.

- О, - Стив хотел бы смотреть на эту улыбку вечность, но он не может. Нужно осмотреть рану. Кожа вокруг повязки очень горячая, но кровотечения нет. – Ух ты. Это… круто, приятель.

- Он говорит со мной, - доверительно сообщил ему Баки. – Много…

Это… наверное не очень хорошо. Стиву нужно проверить голову Баки. Повязка на животе по крайне мере тугая.

- Это здорово. Давай-ка тебя поднимем, окей? Нужно найти врача…

- Нет, - резко и громко вскрикнул Баки, его рука снова на голове Стива, но прикосновение уже совсем неласковое. Он ухватил чёлку Стива в кулак и с силой потянул. В глазах паника. – Нет! Никаких врачей! Не надо… Не надо!

- Ладно, ладно, - успокоительно зашептал Стив. – Никаких врачей. Тихо… Я слышу тебя.

Так, понятно, никаких врачей. Смогли бы они вообще найти здесь врача, он не уверен. Может быть, разве что, Наташа, но и это не гарантировало успеха. У Стива есть аптечка первой помощи, с медикаментами, разработанными Щитом, Наташа её пополнила, там много средств для быстрого заживления ран, рассасывания швов. Суперсолдатские болеутоляющие. Раньше Стив часто лечил свои раны в походных условиях, хотя то были всего лишь ранения в руки или ноги. Он много раз зашивал Баки и дома и на войне. Могло сработать.

- Нет врачам, я понял, - повторил Стив, рука Баки расслабилась и выпустив волосы упала на землю. – Понял. Но давай-ка зайдём внутрь, хорошо?

Стив осторожно ухватил Баки за плечо и бедро, и, поскольку тот никак не прореагировал, постарался аккуратно поднять. – Давай, уложим тебя в кровать. Там тепло и мягко. Ты сможешь отдохнуть. А я покараулю.

Баки, потерявший сознание, когда Стив его повернул, резко пришёл в себя и схватил его за горло.

- Стив? Стив? – выдохнул он.

- Ага, приятель, - замирая ответил Стив. Не то чтобы он думал, что Баки свернёт ему шею, но хотелось бы чтобы этот вопрос вообще не возникал. – Это я, Бак. Только я.

Баки с силой моргнул, но по-прежнему не мог сфокусировать взгляд.

- Стив?... Чт ты делашь?...

- Хочу отнести тебя внутрь, родной. Укрытие.

- …хршо, - кивнул Баки. Лицо у него стало такое, будто бы он не до конца уверен в необходимости делать такую глупость, но готов потворствовать столь дикому поведению.

- Хорошо, - это повторил Стив себе под нос, и сжал зубы. – Давай, большой парень. Поднимайся, пора идти.

И Баки реально большой. В последний раз Стив носил Баки на руках в сорок третьем и тогда он весил килограмм семьдесят-восемьдесят. В обмундировании и с оружием. Тогда Стив решил, Баки худел из-за войны. Сейчас же Баки весил в два раза больше и не похоже, что на нем много одежды. Слава богу. Слава богу, он не голодал.

Баки слегка скрипнул зубами, но не протестовал, когда после минуты возможно чрезмерной подготовки, Стив поднял его на руки. Он медленно поднялся и когда выпрямился, Баки вздохнул и положил голову ему на плечо.

Стив очень сильно старался не заработать себе какой-нибудь хренов инфаркт. Это немного сложно, сердце билось как сумасшедшее.

Он смягчал шаги, шёл как можно ровнее. У них отдельные комнаты и все спали, готовясь к завтрашней операции. Стив проснулся только потому что, спал в обнимку с розовым телефоном, положив тот под ухо и установив максимальный звук на сообщениях. К тому же почти рассвет, незачем будить Сэма и Наташу, они и так встанут через пару часов.

Если он их разбудит, происходящее превратится в цирк. Баки сказал - никаких врачей. Не то чтобы Наташа и Сэм ворвутся в номер, надев лабораторные халаты и размахивая скальпелями, но у Стива, вероятно, будет больше шансов убедить Баки согласиться на настоящую медицинскую помощь, если они не будут толкаться вокруг, пока он не в себе от наркотиков. Как только Баки устроится, Стив напишет Сэму.

Перво-наперво, потеря крови. Голова Баки сползла с плеча Стива, он не открыл глаза, когда Стив вошёл в номер и осторожно уложил его на кровать. Стив бросился к своей сумке, достал аптечку и вытащил пакет для экстренного переливания крови. У него А, а у Баки AB, или, по крайней мере, была, сыворотка не изменила его группу крови, так что, он надеялся, и у Баки она не изменилась, и с ним всё будет в порядке. Стив снял колпачок со шприца, перегнул трубку, зажав её зубами, и ввёл иглу в вену на левой руке. Кровь тут же потекла, пластик во рту нагрелся, тогда он снял колпачок с иглы на другом конце и отправился на поиски подходящей вены у Баки.

Баки совсем не помогал.

- Мхм, - пробормотал он, неуверенно хватая Стива за руку. – Что?...

- Просто ищу вену, Бак, - удерживая трубку во рту буркнул Стив, пытаясь стащить с Баки куртку. – Тебе нужна кровь. Я сделаю переливание напрямую.

- Кровь?

- Ага. Держу пари, ты потерял много крови, - Стив осторожно нажал большим пальцем на локоть Баки, в поисках вены. – Это не больно, обещаю. Только вену нужно найти.

- Вена, - повторил Баки, а затем начал ощупывать собственную промежность. Нет… он пытался расстегнуть штаны. Стив замер на секунду в недоумении, прежде чем понял задуманное и взял на себя управление. На Баки не было нижнего белья, и Стив вздрогнул… да ладно, Бак, натирает же… Но стянул штаны достаточно, чтобы обнажилась голубовато-белая кожа бедра Баки.

Он увидел след от иглы. Бак, должно быть, сам колол себе что-то, раз уж теперь показал, что нужно делать. Наверное, это что-то и заставляло Баки тереться щекой о покрывало, будто он никогда раньше не видел хлопка. Стив позволил трубке выпасть изо рта, чтобы кровь свободно потекла, вытесняя воздух, потом осторожно вставил иглу.

К счастью, Баки, похоже даже не почувствовал укола. Стив пару раз сжал кулак, глядя как его кровь течёт к Баки. Кажется, всё работало как надо, так что он нашёл в аптечке пластырь и закрепил иглы.

Именно в этот момент Баки открыл глаза и понял, что в него воткнута игла. Стив едва успел перехватить его руку.

- Нет, Бак, тебе нужно это, - мягко сказал он, отводя пальцы Баки от иглы. Тот медленно моргнул. Проследил глазами за изгибами трубки, увидел откуда она берёт начало и теперь попытался вынуть иглу из Стива.

- Ой, ну да ладно, Бак… Расскажи мне о своём корабле, а? – попытался Стив отвлечь Баки, удерживая его руку. – Ты сказал вы разговариваете?

- Разговариваем? – задумчиво переспроси Баки. Стив подумал было, что тот забыл про переливание и попытался посмотреть ранение, чуть сдвинулся, но Баки тут же схватил его за руку. Взгляд расфокусирован, но хватка крепкая, будь здоров. – Стив… Я тебя слышу? Понимаешь?

- Понимаю что, Бак?

- Вот так, - выдал Баки и неуклюже шмякнул металлическую ладонь на лицо Стива, тот чуть из кожи не выпрыгнул. – Слышишь?

Стив слышал, мягкий звук совершенной машинерии, гул работающих механизмов, но не был уверен, что имел в виду Баки.

- Ммм… электроника? Да, я слышу, как они двигаются, Бак.

Баки отвёл руку от лица Стива и задумчиво нахмурился.

- Он говорит только со мной, - с некоторым сомнением заявил он. – Наверное нужен контакт с мозгами. Не думаю, что у нас получится.

Он ещё раз хмуро поглядел на руку.

- Нет, не пойдёт… Это моё…

- Конечно твоё, - согласился Стив, оставляя попытки добраться до повязки. Вместо этого он попытался передвинуть Баки выше, чтобы посмотреть, есть ли выходное отверстие. – Всё твоё. Привязан к тебе и всё такое. Как он с тобой говорит?

- Он много чего говорит, - неопределённо ответил Баки. – Что есть батареи… или сигналы разные… Он знает мёртвая вещь или живая…

- Живая… ага, - не слушая повторил Стив. Выходного отверстия нет. – Приятель, эй? Ты достал пулю? Она осталась внутри?

- Мммм?

- Пуля, Бак… Пуля всё ещё внутри? Выходного отверстия нет.

- Нет, - вздохнул Баки. – Пули нет.

- Ты её вынул? – Стив осторожно повернул лицо Баки, заставляя посмотреть на себя. – Пожалуйста, милый, я должен знать. Ты вынул пулю?

Баки по-прежнему смотрел на него, словно на инопланетянина, но кивнул, немного удивлённо. Этого было достаточно.

- Спасибо, - выдохнул Стив. Желания вытаскивать пулю из Баки у него примерно столько же сколько залить себе в штаны серной кислоты. – Слава богу.

Он наклонился и поцеловал Баки в лоб, он даже не успел опознать желание, не говоря уже у том, чтобы остановить его. Но Баки просто глядел на него широко открытыми глазами и моргал.

- Ты хороший хендлер, - глухо сказал он, тихо, будто самому себе. – Хороший.

- Бак, - через секунду выдохнул Стив. – Родной... Я не твой хендлер, милый. Я Стив. Я твой друг.

- Ага, - вздохнул Баки. – Не орёшь никогда.

Стив не мог сопротивляться желанию и коснулся щеки Баки.

- Мне не хватало дыхания, я начинал задыхаться, - сказал он. – Это ты всё время орал на меня, помнишь? Не проходило и недели без скандала.

- Ага, - вяло согласился Баки. – Баки орёт… Постоянно…

Это… тревожный звоночек, но Стив не собирался поднимать панику от пары фраз в третьем лице. Баки по тыковку накачан наркотой и едва ворочал языком.

- Ага, ты такой… Ты ударялся головой, приятель? – спросил он. – Ты немного…

Баки моргнул пару раз сосредоточенно нахмурившись.

- Формула три, - заявил он через мгновение, тоном, будто это всё объясняло.

- Что это, родной?

Баки неопределенно покрутил рукой, глядя в никуда.

- Внутривенная… - невнятно начал он говорить, замолк и перешёл на другой язык, явно не английский. Звучит как русский, и, хотя Стив за последние пару месяцев научился читать по-русски, он все еще далёк от того, чтобы говорить на нём.

- Ты можешь сказать это по-английски, милый?

- А?

- Я не говорю на русском, Бак. Можешь говорить на английском?

Баки надолго задумался.

- Английский, - согласился он.

Стив сдался и принялся ощупывать голову Баки.

- У тебя голова болит? – он ничего не нащупал, но, возможно, это из-за волос Баки. Они пропитались потом и настолько густые, что, кажется пытаются сожрать его руку. Они намного волнистее, чем Стив помнил, даже учитывая Вашингтон, и гораздо, гораздо пышнее. Хотя… может быть так и должны выглядеть волосы Баки, когда отрастают. – Ты хорошо видишь?

Баки неловко ударил его ладонью.

- Стив? Чт ты делашь?

- Проверяю твою голову, милый. Мне нужно знать, где у тебя болит.

- Болит?

- Да, солнышко. Тебя подстрелили. Думаю, есть ещё что-то, почти уверен. Можешь сказать, где…

- Стив?… Я умер?

Руку Стива свело судорогой, все силы ушли на то, чтобы замереть и не вырвать Баки клок волос.

- Нет, родной, - сглотнув, с трудом начал он через секунду. Он не мог говорить ровно. - Ты пропал без вести. Ты был… Тебя взяли в плен... Но ты справился. Ты жив.

Баки одну долгую секунду смотрел прямо в потолок, потом встретился взглядом со Стивом. В этот момент взгляд твёрд и ясен, будто Баки трезв, как стёклышко.

- Тогда… он умер?

- Кто? – переспросил Стив, хотя у него и было ужасное предположение, что Баки имел в виду.

- Настоящий, - ответил Баки, ущипнув себя за щёку, иногда так трясут щенка за шкирку. – Умер. Только я остался.

- Нет! - выпалил Стив, его голос немного дрожал от страха или гнева, или вины, или кошмарной смеси их всех. – Нет, тебя просто потрепало немного. Тебе больно. И всё. Ты жив, Бак. Ты победил.

- Победил? – засомневался Баки.

- Да. Ты здесь. Ты будешь в порядке.

Баки нахмурился снова, видно, что он с большим трудом держал глаза открытыми, моргал медленно. С координацией тоже беда, он снова взмахнул металлической рукой и чуть не выбил Стиву глаз.

- Я слышу тебя, - невнятно заявил он. – Ты живой.

- Правильно, - губы Стива касались металла. Он был тёплым. – Мы оба живы. Давай постараемся, чтобы так и оставалось.

Баки не ответил, просто смотрел в потолок, его глаза всё дольше оставались закрытыми, при моргании. Переливание крови — это замечательно, но они не могут просто сидеть здесь и спорить о том, мёртв Баки или нет. Скотч не идеальная фиксация медицинской повязки. Стив знал, не следовало снимать давящую повязку до того, как вы окажетесь в хирургическом отделении, но он делал это с собой раньше и полагал, что Бак в той же лодке. Сыворотка. Так что он разрезал скотч ножницами из своего набора и осторожно снял бинты.

Рана под ними сплошное месиво, волокна повязки прилипли к краям. И всё равно – она сравнительно небольшая. Могло быть хуже. Стив знал, настоящие повреждения внутри, но в остальном зрелище знакомое: огнестрельное ранение, пуля пробила броню. Если мерить по его показателям скорости заживления тканей – ранили Баки несколько часов назад.

Потребуется рентген или МРТ, убедиться в отсутствии внутреннего кровотечения. Сэм знает, что нужно сделать. По крайней мере, сейчас Баки казался стабильным. Его дыхание немного учащенное, но свободное, пот медленно высыхал. Лицо под бородой больше не белое, как простыня, а это, надо надеяться, означало, что, по крайней мере, кровь Стива хотя бы частично сделала свое дело.

Стив тоже немного расслабился, дышать стало легче. Огнестрел всегда хреново, но Баки будет в порядке.

Стив вытащил иглу из своей вены, потом из бакиной, свернул трубку и отложил её в сторону. Баки даже не пошевелился.

- Бак? – позвал Стив.

Нет ответа.

- Ладно… тогда, - сам себе кивнул Стив, поднимаясь с кровати. Ему потребовалась секунда, чтобы собрать нужное. Он помазал антисептиком вокруг раны, нанёс клей, взял самую большую стерильную повязку из аптечки и осторожно накрыл рану. Глаза Баки всё это время оставались закрытыми, его пульс повышен, но стабилен, все те разы, когда Стив проверял.

Так, дальше. Этот отель лучше мест, где они обычно останавливались. В ванной полотенца и туалетные принадлежности. Есть чайник и две кружки к нему. Стив намочил полотенце и принялся очищать Баки от крови, пота и остатков оружейной смазки.

Дело шло медленно – Стив не хотел тревожить Баки, хоть это и хороший шанс проверить его на наличие других ранений при хорошем освещении. Баки уже наполовину спустил штаны и даже не пошевелился, когда Стив снял ботинки. Так что Стив воспринял это как разрешение заняться всем остальным. На бедре у Бака Зиг Зауэр. Стив вынул обойму из магазина и патрон из патронника, поставил пистолет на предохранитель, а затем положил его радом с Баки, так, чтобы он был легко досягаем. В результате короткого обыска он обнаружил ещё два пистолета и перевязь с ножами, их он положил на тумбочку.

Он совершенно не был готов к тому что увидел, когда срезал с Баки майку, хотя, если говорить честно, ранее он даже не задумывался на этот счёт. Стив не знал, как работает бионическая рука, досье Зимнего Солдата, которое достала Наташа, было… мягко говоря… неполным… а уж о руке там и вовсе практически не было данных. Возможно, где-то существовало полное объёмное описание по операции, но или оно было отредактировано или уничтожено, чтобы защитить явно секретную высокотехнологичную разработку. Было несколько обтекаемых замечаний вроде «замечательная интеграция». Более подробного описания нет, и теперь, глядя вниз, Стив подумал, вероятно, потому, что никто не нашёл слов, способных описать это.

Дело даже не в том, что шрамы особенно ужасны, а в том, что они выглядели… неправильно. Металл руки будто вплавлен прямо в плечо Баки, зарылся в плоть, а кожа в месте соединения… когда-то сильно воспалилась. Звездообразные лучи рубцов серовато-розовые и почему-то отдают перламутром, и когда Стив присмотрелся, стало видно - шрамы расположены странно правильно, почти как узор. Сами рубцы представляли собой хаотичные наслоения, но в целом их паутина выглядит...как отпечаток? У двоюродного брата Баки был шрам на предплечье, он упал на горячий блок двигателя, и половина логотипа, выбитого на металлическом корпусе, отпечаталась на его коже. Тот шрам был похож на клеймо. Это… это совсем другое. Выглядело так, словно что-то исходило изнутри.

Приоритеты. Стив, перестал об этом думать. Сейчас шрамы не кровоточат, очевидно, Баки они не беспокоят… Поэтому… в сторону. Он достал чистые трусы, снял свои штаны и натянул это всё на Баки. Это его самые тёплые штаны. После минуты размышлений, достал и свои самые толстые носки, насколько Стив помнил, у Баки был самый худший случай ледяных ног в истории.

Стив засомневался, колоть ли Баки дополнительную дозу болеутоляющих, пока тот отключился, но, в итоге решился, закусил губу и обколол рану местным обезболивающим. Не хочется, чтобы Баки проснулся от боли, у него такие синяки под глазами, что больше походят на следы от ударов. Ему нужно поспать.

Стив уселся на кровать рядом, облокотился на спинку и прижал пальцы к шее Баки под челюстью, снова проверить пульс. Всё нормально. Кожа немного холодная, но возиться сейчас с майкой – контрпродуктивно. Поэтому Стив просто накрыл Баки гостиничным одеялом, постаравшись, чтобы оно не задевало повязку.

Он просто хотел устроить Бака удобнее, но теперь сидел и пялился. Стив не мог перестать смотреть. На веснушки, маленькие морщинки в уголках глаз, ресницы. Он не мог поверить, что когда-то воспринимал это как нечто само собой разумеющееся – присутствие Баки в его жизни, его существование, живую кожу под руками.

Стив осторожно коснулся пальцами висков Баки. Кожа на щеках у него грубая, там, где нет бороды, обветренная. Губы Баки тоже потрескались, волоски усов и бороды жёсткие. Стив сделал самому себе пометку, как можно скорее стянуть у Сэма несколько его бесконечных тюбиков со средствами увлажнения и рассовать их по карманам Бака. Раньше, зимой тот чуть ли не всё лицо обмазывал вазелином, тщеславный, как сойка, пытаясь предотвратить постоянное пересыхание кожи.

На верхней губе и правой брови пара новых шрамов. Стив уверен, их не было на геликарриерах. Он боялся, тот образ Баки, то его лицо, навсегда останется самым ярким воспоминанием о нём, из тех что были у Стива, увековеченное ужасом и адреналином, но сейчас, глядя на Баки сверху вниз, он понял, это неправда. Наверное, эти новые шрамы от шрапнели. Стив провёл по ним большим пальцем и снова погладил Баки по волосам.

Они такие длинные. Гораздо длиннее, чем были на мосту в Вашингтоне. И откровенно говоря – это больше похоже на стог сена. Стив забеспокоился, можно ли вообще их распутать. Однажды, после адского марша через болота, Пегги попросила его помочь ей с волосами. Она усадила его позади себя и заставила осторожно распутать то, что некогда было косой. Это заняло часы.

Внезапно на него накатила безумная тоска по Пегги. Такая сильная, что он не выдержал и скрючился над Баки. Он так сильно скучал по ней. Они так здорово сошлись. Все трое. У неё был план. На потом. Даже после того, как Баки упал. Она была нерушимой скалой в мире Стива в мгновение перевернувшегося вверх тормашками.

Беспомощность от потери каждый раз вызывала кислотный ожог в горле. Обычно он это закапывал поглубже… И вот почему. Он не мог позволить себе задыхаться от боли каждое мгновение каждого дня. Это невыносимо, невыносимо! И… к тому же бессмысленно… Слёзы ещё ни разу никого не вернули.

Он позвонит ей, решил он, яростно потирая глаза. Завтра. Нет. Сегодня. Он не сможет сказать ничего важного, не скомпрометировав операцию. Но она услышит, она поймёт – случилось что-то хорошее, что-то чудесное! Боже, он надеялся Баки помнит её… Надеялся она помнит его. И осознав, о чём думает, Стив чуть было не расхохотался. Здесь, на кровати рядом с Баки. Господи! Это всё какая-то чудовищная шутка.

После этой полуистерики, он не захотел вставать, так и остался, частично свернувшись вокруг Баки. И хорошо, потому что буквально спустя полчаса лицо у того дёрнулось, он начал непроизвольно сжимать и разжимать кулаки, дыхание стало прерывистым. Стив мысленно заметался, он не хотел будить Баки, но и оставлять его во власти кошмара нельзя. Он нерешительно снова погладил его по голове.

Бари резко открыл глаза. Стив вздрогнул от удивления и встревоженно наклонился ниже. Если это выльется в ещё один раунд спора, когда Баки будет настаивать, что мёртв… Что ж… Стив справится с этим, хотя ему и не очень-то хочется.

- Бак?

- Ст… Стив?

- Да, Бак.

- Стив.

- Это я.

- Стив.

- Что такое, Бак?

- Стив, инопланетяне существуют, - придушенно прошипел Баки, широко раскрыв глаза. – Они реально есть... и они… Они сволочи… они… они…

- Я знаю, - ответил Стив, недоумённо задрав брови, ему приходилось сдерживать улыбку, видя такую экспрессию. – Я знаю, приятель. Я вырубил пару дюжин… Всё в порядке.

- Некоторые выглядят, как люди, - настаивал Баки. – Они с… В одежде…

- Шшш, я знаю, - Стив мягко погладил Баки по голове. – Таких я тоже парочку вырубил. Они падают, если ударить посильнее.

- Они как люди, - повторил Баки ошеломлённо. – Как люди… Лица…

- Я знаю, знаю. Хотя… они пахнут по-другому, - задумчиво заметил Стив. – Те двое, которых я встречал, во всяком случае. Они пахнут грозой и металлом… Хотя… может быть это только Тор. Он нормальный, даже если учитывать, что его братец маньяк, решивший устроить геноцид. Мы их отправили назад в Асгард по этой их радужной горке…

Веки Баки опустились, пока Стив говорил. Он продолжал поглаживать Баки, брови, виски, и рассказывал, как они надрали Локи задницу и прогнали его обратно в скандинавское измерение. Медленно Баки уснул.

Это паттерн. Баки просыпался ещё три раза в следующие полчаса. Стив воспользовался случаем и, когда Баки проснулся во второй раз – дал ему воды. Его после ранений всегда мучает дикая жажда. Баки, наверное, теперь такой же. Каждый раз Баки сопротивлялся, прежде чем осознавал, что это стакан, а в стакане вода. Но с каждым пробуждением всё меньше. В последний раз он даже не открыл глаза, попил, да так и заснул, вцепившись металлической рукой в запястье Стива.

Стив рад провести в таком положении всю оставшуюся жизнь, но примерно через минуту его пальцы начали синеть. Стив поморщился и попытался осторожно потереть запястье Баки, раздумывая, сработают ли обычные трюки, если в руке нет нервов. Через пять минут он был вынужден начать дергать пальцы Баки. Абсолютно без всякого эффекта. Это все равно что дёргать молот Тора. Стив сдался и прибёг к самому ядрёному средству, наклонился и нежно дунул Баки в ухо.

Ему удалось увернуться от удара, но не от того, что произошло следом. Баки заворчал, перевернулся на бок и прижал руку Стива к своей груди, утянув его на кровать и заставив обнять себя.

Стив на мгновение испуганно замер, но осознал – Баки улёгся на здоровый бок и он всё ещё спит. Руку Стива он удерживал… ну иногда Баки так обнимал винтовки во сне, как дети держат плюшевых мишек. По крайней мере, на этот раз кровообращение не прервалось. Ладонь Стива где-то на животе Баки. Плечо упиралось Стиву в подмышку. И он ничего не видел, потому что лицо полностью потонуло в волосах Баки.

Не смотря на все усилия, Стив трижды чихнул прямо Баки в затылок. Это не худший запах, который он ощущал за свою жизнь… Но он резкий и всё произошло внезапно. Гарь, кровь и ваниль, которая на самом деле не ваниль, просто тот аромат, который современные химики используют, когда хотят создать продукт «без аромата» и, вероятно, это и срабатывает на обычных людях, но не на суперсолдатах.

Стив старался как можно больше вытирать нос о свою майку и как можно меньше о волосы Баки, что было сложнее, чем кажется. Просто… их так много. Стив шутил когда-то, что Бак в одиночку держал Брилкрим на плаву, когда тот проводил большую часть утра с головой, как у испуганного какаду, но это совершенно новый уровень.

«Может быть, именно сюда ушла вся сыворотка», - немного истерично подумал Стив. Ему она дала рост и вес, но, поскольку у Баки уже было и то, и другое, возможно, ей больше некуда было деваться, кроме как в волосы.

Стив осторожно попытался согнуть руку. Баки усилил хватку. Стив ёрзал до тех пор, пока, по крайней мере, не перестал полусидеть, балансируя на одной ноге. Баки недовольно дёрнулся, пнул Стива по колену и свернулся сильнее. Если бы не слабый запах клея для ран и мягкость их одежды двадцать первого века, это могла быть любая другая ночь, проведённая в лагере. Добавить побольше грязи и звуки двухсот других парней, которые изо всех сил стараются уснуть рядом с ними.

Баки захрапел.

Стив закрыл глаза. Только на секунду, напомнил он себе. Всё нормально. Он всё равно слышал происходящее вне номера и дальше по коридору. Охранять он может и в таком положении. Он услышит, если что-нибудь случится. Через пару минут Баки его отпустит – он помнил, как это происходило. Ему приходилось бесчисленное количество раз жертвовать подушками и одеялами, чтобы сбежать из смертельной хватки Баки. Он отдавал их в обмен на руку, талию или ногу. В какой-то момент Бак расслабится, его руки раскроются, Стив снова сядет, а утром они проснутся и, вместе с Сэмом и Наташей, послушают музыку.

///

Сначала он решил, это снова сон – ещё одно воспоминание, чудовищно яркое на фоне обступающей тьмы. Он знал – Стив рядом. Стив прикасался к нему. Определённо Стив. Кажется, он недавно ласково говорил ему что-то… но быть такого не может, потому что, если Стив ласков, то дела дерьмо, а сейчас, учитывая все обстоятельства, ему охуительно хорошо.

Просто… блядь… прекрасно.

Ага. Значит наркота. Это объясняло сюсюканье Стива. Его снова подстрелили? Техникам не нравилось, когда в него попадали. Врачам нравилось – они обожали смотреть, как на нём заживали раны. А что это давало техникам? Сверхурочные и больше ничего.

Он не на столе. Матрас тонкий и простыни жёсткие, но явно не стол. Фиксаторы тяжёлые и тёплые и какие-то… мягкие? Но он не на столе. И какого хрена его зафиксировали на боку?!

Он попытался открыть один глаз и сразу понял - ситуация более ужасна, чем он предполагал. Стивен Грант Роджерс, всеми своими стами с лишним килограммами, обвивал Барнса, обхватив его рукой за грудь и придавив ногой бедро. Лицом он уткнулся ему в шею, нос плотно прижал к коже под челюстью. Барнса, должно быть, накачали наркотиками по уши, если бы не они, он, вероятно, уже огрёб полномасштабную паническую атаку.

Но он вполне себе мог думать, причём довольно ясно, видно очнулся в той редкой точке ясности между дикой болью и приходом от болеутоляющих. Стив позади него. Стив не причинит ему вреда. Барнс даже помнил большую часть происходящего ночью – от приполз к Стиву, словно побитая собака, а Стив… он помог ему.

Они одни в комнате. Это маленький, типичный номер бюджетного отеля, кровать, тумбочка и письменный стол в углу. Единственное окно занавешено, и сквозь стены слышны только звуки далекого города. Еще ночь. У Барнса было смутное ощущение, вроде бы, он слышал, как Стив говорил что-то о дежурстве, но, учитывая тихий храп, доносившийся сейчас из-за уха Барнса, этого не случилось.

Стив тоже только недавно вернулся с миссии, напомнил он себе. На кораблях, и, хотя Стив не получил травм, он всё же бегал, прыгал и ломал вещи, пока Барнс спокойненько сидел в своем космическом корабле. Он прервал отдых Стива, ввалившись с пулевым отверстием в животе и истекая кровью.

А потом: крошечное покалывание в руке, лежащей на лице Стива – микротоки. Барнса неожиданно осенило. Он чувствовал их - тихое, едва уловимое жужжание там, где запястье Стива лежало на внутренней стороне его предплечья. Они мягче, а может быть, и тише, чем в Айподе, биоэлектричество, подумал Барнс. Они очень слабые. Но в отличие от Айпода это покалывание движется: вверх и вниз быстрыми, регулярными ударами. Пульс Стива.

Неизвестно, сколько он пролежал так, в объятиях Стива, расплющив лицо об этот необоснованно гигантский бицепс, прижимаясь спиной с столь же нелепо широкой груди. Всем своим существом он ощутил запах спящего Стива. Его пот. Оказалось, это один из запахов от которых его голова пустеет. И в этот раз это…хорошо. Хорошо. Это по-другому. Не попытки выплыть в панике, задыхаясь из чёрной глубины. Больше, как лежать в тёплых океанских волнах.

Стив горячий. Барнсу бы начать уже думать, но мозг способен только на полусонное оцепенение. Тонкий бешенный визг внутри него внезапно затих, он его даже не замечал, пока тот не прекратился. Нечто внутри него посчитало - прикосновения Стива несут покой. И это не наркотики.

Сонная муть отступала, детали окружающей действительности становились чётче и Барнс медленно осознал, что ему в поясницу упирается… что-то.

Так. Это определённо член. Член упирался ему в задницу. Определённо член Стива упирался ему в задницу.

Барнс, до сих пор пребывавший в нежных объятиях химической апатии, почувствовал себя черепахой, бесцеремонно сброшенной с высоты. Он понятия не имеет, как на это отреагирует тело. Он понятия не имеет, как на это отреагирует он сам. Он бросил встревоженный взгляд вниз, но, конечно же, ни хрена не увидел, кроме руки Стива. Ему в голову пришла дикая мысль: учитывая то, что случилось недавно с его дурацким соском, если у него возникнет эрекция, он, наверное, узнает об этом последним.

Но… ничего не происходит. Минуты проходят и всё ещё ничего не происходит и сердцебиение Барнса замедляется. Скорее всего, его кровь сейчас большей частью состоит из Формулы 3. С одной стороны, из-за наркотика, дыры в кишках и в принципе перманентного отсутствия эрекции, он сейчас полностью застрахован от стояка. С другой стороны, Стив неоднократно доказывал, он именно та точка опоры, которая помогает изменить реальность. Не время рисковать.

Член Барнса, что утешало, по-прежнему лежал неподвижно. Он надеялся, что так и останется. Он обдумал свои возможности: они ограничены. Его тело заблокировано, и, возможно, притвориться мёртвым - лучший выход в данной ситуации, позволит свести к минимуму любые… действия…, и не подкинет телу странных идей.

Стив внезапно проснулся: сторожевая собака учуяла запах. Он даже не дёрнулся - Барнс почувствовал его пробуждение, как чувствовал электричество в линиях электропередач над головой, зубами.

- Периметр? - невнятно, но властно спросил Стив. Должно быть, он почувствовал, как Барнс замер. - Бак?

Стив, неуклюже обхлопал его тело руками, проверяя, бог знает что, и тут в голове Барнса всплыло кристально чёткое воспоминание – Стив встал, зашиб четырёх фрицев, постоял босой в центре лагеря, пока Баки и Монти приканчивали оставшихся двух диверсантов, спотыкаясь вернулся в кровать и заснул, а на следующий день ничего из произошедшего не помнил. Воспоминание заняло Барнса на какое-то время и когда он вернулся в реальность, Стив явно решил, что никакой опасности нет и снова полностью отключился, поудобнее ухватив Барнса.

Эрекция его ни разу не уменьшилась.

Стив… начал двигаться. Бедра толкнулись и Барнс частично оказался на животе. Нормально, против такого он не возражал. Он ненавидел лежать на спине и избегал этого всеми способами, ранен он был или нет. Тут он вспомнил, что вообще-то у него дыра в животе, и даже если он не чувствовал боли, не значит что они не сотворят сейчас опасную для здоровья глупость. 

По крайне мере, рана на той стороне, что не полностью прижата к кровати. Он попытался отпихнуть Стива, сдвинуть его немного, но, разумеется, это привело к тому, что Стив стиснул его крепче и начала двигаться активнее. Барнс в мягких трикотажных штанах Стива, куртки, жилета, ботинок и его штанов нет. На Стиве только трусы. Никаких тебе кевларовых вставок, металлических пряжек на ремнях, самих ремней, ничего, что могло бы отпугнуть маленького Стиви-младшего, который, блядь, вообще ни разу не маленький!

Барнс закусил угол подушки, чтобы подавить разгорающуюся в его лёгких новую истерику. Он уверен, что не должен находить ситуацию такой уж смешной. Должно быть, дело в наркоте, и процентов на пятьдесят, наверное, так и есть, но… он не уверен, что у него вообще есть чувство юмора, но это же чистый абсурд. Бывший кулак Гидры валяется на кровати в мягоньких штанах, а Капитан Америка обтирается членом о его задницу. Барнс считал, всё это объективно полное безумие.

Стив издал невнятный рык и сильнее вжался бёдрами. Барнс яростно жевал подушку. Он по-прежнему не осмеливался шевелиться, но теперь главным образом из-за смутной уверенности, если он разбудит Стива сейчас, всё, что они получат - грёбанный кризис, которого можно избежать. Он не уверен, будет кризис у него или у Стива, но не хотел это выяснять.

«Баки Барнс, вот она - твоя жизнь», - истерически подумал он, как раз в тот момент, когда Стив сделал особенно вдохновенный толчок. На этот раз Барнс не успел вовремя сдержаться и чуть не захлебнулся собственной слюной заржав.

Пока он откашливался, Стив, глухо простонал, дёрнулся и расслабился, распластавшись на Барнсе всем своими миллионами килограммов. Барнс мученически захрипел и решил будить Стива – иначе он нахрен задохнётся. Тут Стив всхрюкнул и перевернулся на спину, по-прежнему вцепившись в Барнса.

Он едва успел удивлённо выдохнуть, как оказался на груди Стива. Рана предупреждающе дёрнулась и он замер в неподвижности, насколько это было в его силах. Так. Теперь он на спине, но паника от лежания лицом вверх не торопится ударить по его бедным мозгам, вероятно потому что его матрас на данный момент - Стив.

Как всегда, запоздалая мысля приходит опосля – он с силой шлёпнул Стива металлической ладонью по бедру.

- Вчмдело? – встрепенулся Стив. – Бак? Чтпрсхдит?

Барнс открыл рот, понял - он понятия не имеет, что сказать и мстительно шлёпнул Стива ещё раз. Просто так. Не сильно.

- Засранец, - буркнул он.

- Люблю тебя, - вздохнул Стив, зарылся лицом в его волосы, и блядь, снова заснул.

Ну…

Стив только что почти трахнул Барнса, но ничего плохого не произошло. Никаких травматических воспоминаний, никакой эрекции - теперь на пояснице у него появилось мокрое пятно, и Стив заметно вспотел, но Барнсу тепло и мягко, и никто не истекает кровью. У него случился выброс адреналина, но эту хренов выброс он получает каждый раз, просыпаясь утром.

Он чувствует... облегчение. С одной стороны: секс – вопрос сложный. Вся эта гидровская хрень, Баки, и его секс-история, превращенный в суфле, как нацистскими шокерами, так и инопланетными технологиями, бедный мозг Барнса… Блядь, он понятия не имел, как нынешний обитатель этой мобильной катастрофы, сможет иметь дело с чем-либо из этого, и сможет ли вообще. Возможно, сейчас эта штука в нём просто отключена. История с Хилари так или иначе не стала окончательным испытанием, и, учитывая ограниченность доказательств, которыми располагал Барнс, ситуация со Стивом - тот случай, который должен был вызвать какую-то реакцию, должен был сработать хоть какой-то триггер.

С другой стороны, он как бы ранен и накачан наркотой под завязку. Может он уже получить хренову передышку, а? Фраза: «он даже ужином меня не угостил» крутится в голове, как назойливая муха.

Итак. У него был секс и ничего плохо не случилось. Если это самое лучшее, что произошло с ним за последние двадцать четыре часа… Блядь, он только за!

Стив его любит.

Барнс подумывал ещё раз стукнуть Стива. Но его рука потяжелела, да и всё тело тоже. Прилив адреналина прошёл и теперь откат давил на веки, и, если этот грёбанный цирк не разбудил Стива, то и он не собирается этого делать. Должно быть, место выбрала Вдова - если они все в разных комнатах, ​​никто за ним не следит, значит, он в максимальной безопасности. Ему не нужно ничего делать.

Не то чтобы ему есть куда податься.

Он пришёл сюда за помощью и получил её. В сомнениях, Барнс всё-таки закрыл глаза. Вся его работа на данный момент – оставаться на месте и ждать утра.

///

- Привет, - беспечно поприветствовала его Наташа. Она сидела на столешнице, скрестив ноги. Стив сонно моргнул, потом реальность накрыла его, как цунами – Баки вытолкнул его из кровати, поднял на ноги, развернул и схватил в удушающий захват металлической рукой, приставив нож к горлу.

- Привет, Наташа, - просипел Стив, теперь уже совсем проснувшись. Он поднял руки в успокаивающем жесте. Баки вибрировал у него за спиной, но нож не дрогнул ни на миллиметр. – Полегче, Бак… Полегче. Всё хорошо. Смотри, она безоружна.

Наташа, поднял руки и сплела пальцы на затылке.

- Ой, - сказал она. – Возможно я немножко переоценила степень безмятежности.

- Да ну? - выдавил Стив. Баки хоть снова начал дышать, но это нехорошие мелкие вздохи как при панической атаке. Рука с ножом не шевелилась.

- Ага… Обнимашки и всё такое… Эй, Солдат, помнишь меня? Мы вместе работали в Маниле.

Дыхание Баки изменилось, теперь слышен свист на каждом вздохе. Это напомнило Стиву – Баки, чёрт возьми только вчера подстрелили, а даже Стив не мог залечить огнестрел за ночь.

– Он ранен, - напряжённо сказал он. Нож немного дрогнул, но поскольку, ему ещё не перерезали горло, Стив это проигнорировал. – Наташа останется там, Бак. Хочешь присесть?

Несколько секунд ничего не происходит. Но потом Баки отпустил Стива, и качнувшись сделал шаг назад. Он упал на кровать, прижал нож к груди, и посмотрел на Стива так, словно пытался увериться, то, что он видит – реально.

Стив собрался присесть рядом с ним и затормозил на полпути, наконец, с опозданием, заметив, что в трусах у него… ситуация…. Он чертовски хорошо познакомился с поллюциями и с тем, как неприятно липнут трусы, полные спермы, в первые месяцы после Возрождения. Все эти полуголые женщины, вновь обретенная гиперчувствительность и очень узкие трико, так что, к сожалению, это очень знакомый сценарий. Он конечно, не имел дела с паникующим, задыхающимся Баки с ножом в руках после такого, но он, блядь, уверен, в какой-то момент за последние три часа он кончил в свои чёртовы штаны.

Которых, по факту, у него нет. Потому что он отдал их Баки. Слава богу, трусы чёрные. Потом до него дошло, это случилось, когда он был в кровати, с Баки, который ранен… Иисусе! Он заснул на страже…

Стиву нужно вернуть контроль над собой, потому что Баки, глядя на Стива дикими глазами, явно улавливает намеки, считывая выражение лица Стива, и нарастающий ужас - не та эмоция, которую Стив хочет, чтобы Баки испытывал когда-либо, не говоря уже о данном моменте.

- Йо, Стив, что… - это всё, что успевает сказать Сэм, открыв дверь, прежде чем Баки швыряет в него нож. Стив рефлекторно ловит лезвие, порез вспыхивает огненной вспышкой боли. Сэм матерится и падает за кровать. Баки хватает Стива, вжимается спиной в стену, снова закрываясь им как живым щитом.

- Всё хорошо… Мы в порядке... В порядке, - немедленно среагировал Стив, потому что Наташа, хоть и осталась сидеть, где сидела, но он видел, как напряглись мышцы на её бёдрах. Хорошее напоминание, что у него есть проблемы серьезнее спермы в штанах. – Сэм? Ты как?

- Нормально, - немного задыхаясь ответил тот.

- Хорошо. Мы все в порядке, - частично пытаясь успокоить всех, частично взывая к любой силе позитивного мышления, которая может витать вокруг, начал Стив. Кровь протекла из порезанной ладони и начала капать на пол, он вытер её о футболку, бросил нож, медленно отталкивая его подальше ногой. Баки, кажется, этого не заметил. Он снова удерживал Стива мёртвой хваткой, что не совсем удобно, но и не причиняло вреда. - Мы просто немного удивились, - продолжил Стив. - Прости за это, Сэм.

- Да нормально, без проблем. Увидел, что Наташа пошла сюда, - ответил Сэм, из своего укрытия. – Думал, позавтракаем вместе.

- А сейчас тебе интересно почему я тут с поднятыми руками и без штанов?

- Ну… я не собирался спрашивать, но…

- Ты отдал ему свои штаны, так? – спросила Наташа.

- Ага, - ответил он. – Бак? Это Сэм. Ты встречался с ним, помнишь? Он отдал тебе свой айпод.

Дыхание Баки не замедлилось, но чуть сбилось. Хоть какая-то реакция.

- Ты принес мне макароны с сыром, - добавил Сэм, высунув голову и пытаясь установить зрительный контакт. – Было здорово. Рад видеть тебя, чувак.

Баки удалось издать звук глубокого недоверия, прежде чем начать кашлять, из-за чего его дыхание стало ещё хуже, чем раньше.

- Тише, - забеспокоился Стив, не осмеливаясь оглянуться, паническая атака или нет, но напряжение в теле Бака намекало, что он пожалеет об этом. - Полегче, Бак.

- Эй, эй, Джей Би, ты в порядке, - Сэм поднялся с пола. - Ты знаешь дыхательные упражнения? Давай сделаем несколько дыхательных упражнений. По моему счету… на раз, два...

Баки рыкнул и швырнул ещё один нож, тот по рукоять вонзается в стену в паре сантиметров слева от головы Наташи.

- Может быть, не так, - предположила она, даже не моргнув.

- О…окей… - подползая ближе, благослови его господь, сказал Сэм. – Мы можем… Рассказывать истории! Я, раньше в таких ситуациях слушал аудиокниги. Они быстро меня успокаивали. Как звучит?

Баки больше не мог ни в кого ничем бросить, что может быть, являлось согласием. А может быть, у него просто кончились ножи.

- Отлично, у тебя всё отлично, - говорит Сэм. - Так. Время историй. Кто-нибудь хочет услышать о… э-э…

Стив, который только что сделал ошибку сдвинувшись, и снова почувствовал неприятную липкость в трусах, выпалил:

- Я рассказывал, как чуть было не кастрировал себя, попытавшись побрить яйца?

Минуту все просто молча смотрят на него. Стив затылком чувствовал взгляд Баки.

- Нееееет, - медленно протянул Сэм. – Не помню такого.

- Мне ты такого совершенно точно не рассказывал, - заявила Наташа.

- Ну, - сказал Стив, увлекаясь. Чёрт бы побрал его член, который каким-то образом стал частью этого. Если бы он когда-нибудь озаботился представить их воссоединение с Баки, всё было бы абсолютно, совершенно точно не так. Но больше это не имело значения, он чувствовал, как ужасные панические вдохи Баки замедляются. Стив расправил плечи. – Я… даже уже почти было собрался пойти в больницу…

- Ты? В больницу? Должно быть это было нечто кошмарное, - фыркнула Наташа.

- Можно и так сказать, - согласился Стив.

- И это из-за того, что ты побрил свои… яйца? - спросил Сэм.

- Нууу… это был двухнедельный перерыв между миссиями… И я… решил сделать что-то необычное, что-то новое, а не то, что все советовали мне сделать. Так что я… ээээ… решил побриться. Но я пользуюсь опасной бритвой. Я подумал, что это будет несильно отличаться. Я пошёл в душ, намылился, а потом, ну… ээээ… пришлось как-то маневрировать. Чтобы добраться… до…эээ… всего. В итоге я поскользнулся, моя нога просто выскользнула из-под меня, и вдруг я оказался на шпагате на полу в ванной...

Рот Сэма дёрнулся, несмотря на его очевидное стремление остаться единственным гласом разума в этой комнате.

- Ты выпал из ванны?

- Я выпал из ванны, - подтвердил Стив. - Я поставил ногу на край, поэтому, когда поскользнулся, как бы оседлал её на секунду, прежде чем соскользнуть на пол. Повезло, что я успел опереться руками. Но я даже не заметил ничего, пока не встал. Только потом увидел, что эээ… порезался. В общем…. Там… в области… мошонки. И я подумал, ничего страшного, это просто порез, заживет. Но после того, как я вытер воду на полу, порез всё ещё кровоточил, поэтому я подумал: ладно, ну, у меня же сыворотка, всё в порядке. К тому времени промежность выглядела так, будто я зарезал курицу и облился её кровью…

- Член, - восторженно сказал Наташа, тоном будто Рождество уже наступило и Санта лично навестил её. – Член в твоей…

- … Да… Спасибо, Нат… К тому времени я подумал, может, мне стоит что-нибудь с этим сделать… Поскольку я даже не видел, где я порезался, я потратил минуту, пытаясь как следует рассмотреть урон в зеркале…

Стив неловко поёрзал, пытаясь продемонстрировать, каким образом он осматривал рану, получилось не очень, поскольку Баки по-прежнему удерживал его в стальном захвате. Но Сэм не выдержал, согнулся пополам и зажал рот обеими руками, пытаясь не ржать слишком сильно.

- …Нууу… я какое-то время пялился на собственный, наполовину бритый, зад, но нихрена не увидел, всё в крови, и она продолжала течь. Я такой: ладно, что говорят делать в первую очередь при кровотечениях на курсах экстренной мед.помощи? Поднять раненую конечность вверх, чтобы замедлить кровопотерю, правильно? Ну… и я сделал стойку.

Сэм начал звучать как попугай-астматик. Лицо Наташи стало краснее волос.

- Иисусе, - выдохнула она. – Боже мой! Что было дальше?

- Ну… я так простоял довольно долго, и в какой-то момент кровотечение становилось. Видать вся кровь потекла к голове.

- Ты побрил задницу, - недоверчиво сказал Баки, голос у него немного хриплый, но дыхание абсолютно нормальное. – Ты побрил… Свою задницу!

Когда Стив осмелился оглянуться, увидел, Баки смотрит на него с таким недоумением, что оно переросло в ярость.

- Зачем ты это сделал? – обиженно потребовал он ответа. – Почему?

- Ты видел современную порнуху, Барнс? Все блядь лысые, - парировал Стив. Брительное фиаско произошло за неделю перед тем, как он набрался смелости сказать хоть что-нибудь Красавчику Бегуну он же Сэм, и вот об этом он упоминать не собирался, хоть сейчас и рассказал друзьям как облажался, пытаясь побрить части тела, которые неприлично упоминать в приличном обществе. А уж о том, как он вообразил тогда… Вот неким волшебным образом они заходят далеко и оказываются в спальне Стива, штаны летят на пол, Красавчик Бегун бросает взгляд на его гениталии с совершенно несовременной причёской и решает - сделка отменяется… он никогда никому не расскажет. Ни за что. – Везде. Я подумал – нужно попробовать.

- Кто, - начал было Баки, вынужденно закашлялся, его рука дрогнула и соскользнула с шеи Стива. Он реально не должен скучать по этому ощущению. – Кого ты собирался впечатлить?

Видно, что Баки сам себе удивился, когда произнёс это, но слова не могут быть более знакомыми. Он по-прежнему смертельно бледный и трясётся всем телом, но Стив снова поражён какой же это Баки. Это Баки, он в таком стрессе, что едва может говорить, но это он. Стив отодвинулся чуть-чуть, потом ещё, давая Баки больше пространства. Он знал, что пялился, но не мог ничего с собой поделать.

- Говорю же, я хотел попробовать что-нибудь новенькое, - Стив понимал, сейчас в его голосе больше обожания, чем желания убедить.

- Врёшь, - выпалил Баки. Он по-прежнему выглядел удивлённым и Стив не сдержался и разулыбался, хоть и чувствовал, как покраснел.

- Он врёт, чувак? – спросил Сэм. – Чёрт, точно врёт! Кто это был, Стив? Для кого ты побрился?

- Ты на хочешь знать ответ на этот вопрос, Сэм, – ответил Стив.

- Ох, блядь, это был… - начал было Сэм, осознавая, но резко оборвал себя. Он смотрел на Баки, но не в лицо. – ДжейБи, мужик, - снова начал он, но теперь более ровно и спокойно. – Может, присядешь? У тебя кровь на повязке.

Баки посмотрел вниз, неуверенно шагнул назад, снова вжимаясь спиной в стену и соскользнул на пол. У него кровь: пара красных пятен. Паническая атака, должно быть, порвала шов. Стив попытался поддержать его, но Баки вздрогнул, и Стив отстранился, вздрогнув сам. Он попятился от Баки, и тогда Сэм решительно шагнул вперед.

- Что случилось?

- Огнестрел, - ответил Стив. - Вчера.

- Его подстрелили, - очень-очень спокойно сказал Сэм, он повернулся к Стиву с выражением лица, которое он в последний раз видел на лице сестры Кэтрин, когда она застала его за рисованием пары девичьих ножек в учебнике по математике. – Его ранили, а ты меня не разбудил?

- Я сделал переливание крови, - начал оправдываться Стив, немного озадаченный силой надвигающегося библейского гнева. - Он залатал себя, кровотечение остановилось. Он вытащил пулю. Я же не сыпал грязь в рану.

- Они могут вынести многое, если быстро остановить кровь, - заметила Наташа.

- Да, да, окей, быстрый опрос, - фыркнул Сэм. – У кого-нибудь из вас есть медицинское образование? Хм? Нет?

- У тебя… тоже нет, - попытался Стив.

- У меня двадцать две недели подготовки парамедиков и сестра-травматолог, это гораздо больше, чем есть у вас, три задницы. Так, ДжейБи, могу я посмотреть на повязку? Я полевой медик. Парашютный полк. Я просто посмотрю, всё ли сделано должным образом.

Взгляд Баки заметался от Стива к Наташе, потом к Сэму, и обратно. Но взгляд Сэма, обращенный на Баки, сильно отличался от того, который он бросил на Стива, совсем нет божественного гнева и очень много явного искреннего сочувствия Сэма Уилсона. Стив сильно подозревал, этот взгляд может остановить нападающего медведя, заставит его рухнуть Сэму в объятья и начать рыдать у него на плече.

- Сэм крутой, - глупо добавил он, будто Баки сейчас нужна характеристика. - Он знает, что делает.

Взгляд Баки снова метнулся к Наташе.

- Не волнуйся, - весело сказала она, соскальзывая со стола и демонстрируя пустые руки. – Я не позволю ему сделать что-нибудь странное.

- Для вас, ребята, попытка сделать что-то странное означает получение адекватной медицинской помощи, - заявил Сэм тоном, который подразумевал, что его терпение безгранично, но его уважение к их интеллекту на самом деле таковым не является. - Так как насчет того, чтобы в течение следующих двадцати минут мы поведём себя чертовски странно, потому что я не хочу иметь дела с каким-нибудь суперсолдатским сепсисом.

- У нас не бывает инфекций, - влез Стив, поскольку медицинский персонал, как правило, всегда рад это слышать. – Слишком горячие, никакого сепсиса.

- Вааау… Как похуй, - любезно ответил Сэм. – ДжейБи, можешь прилечь на кровать? Лицом вверх, а в остальном, как тебе будет удобно.

Баки бросил ещё один взгляд на Наташу - она пошевелила пальцами. Похоже, это та гарантия, которая ему была нужна, он посмотрел на Сэма, потом на Стива, снова на Сэма, потом резко встал и прошёл к кровати. Он лёг на матрас и замер полусидя, вытянув ноги и облокотившись на руки.

- На, - Наташа скользнула мимо Сэма и протянула рукояткой вперёд нож, который Баки ранее швырнул в стену. Он быстро схватил его. – Лучше?

Баки действительно выглядел гораздо спокойнее, завладев ножом.

- Замечательно, - хмыкнула Наташа. – А теперь, Стив, иди сюда… Встань здесь. Если он кого-нибудь случайно пырнёт – это будешь ты…

Стив поспешил, готовясь работать буфером, но как только он оказался в пределах досягаемости, Баки бросил нож, рванулся к нему, схватил, дёрнул на себя и снова взял голову в захват.

Они с грохотом приземлились обратно на кровать, Баки болезненно заворчал, Стив согнулся в три погибели над кроватью, прижимаясь щекой к груди Баки, изо всех сил подавляя побуждение защищаться, он едва не заехал Баки локтем в лицо. Сэм задушено ахнул, Стив дёрнулся, Баки снова простонал сквозь зубы, и просто перенес большую часть веса Стива на грудь и верхнюю часть живота.

- Ну… или так тоже можно, - закончила Наташа.

- Оу….кей, - сказал Сэм.

Стив, пытался не давить всем весом на грудь Баки, ходящую ходуном. Он ничего не видел. Кое как ему удалось чуть повернуть голову. Баки усилил хватку.

- Шшшш… никуда я не денусь, - автоматически начал успокаивать он, поглаживая правой рукой бедро Баки. – Всё хорошо. Дай мне встать на колени. Только пару сантиметров, приятель, я никуда не денусь.

Баки, после напряжённого раздумья, позволил Стиву сдвинуться. Стив встал на колени рядом с кроватью, бесстыдно распластавшись на груди Баки, спрятав гримасу недовольства, уткнувшись в металлический локоть, когда мерзкое ощущение в трусах снова дало о себе знать и напомнило ему – стоит остаться наедине с самим собой и он сгорит от стыда. С одной стороны – такое случалось постоянно едва ли не каждый раз, когда они с Баки делили постель с двенадцати до семнадцати. С другой стороны… Баки подстрелили, а Стив заснул на страже.

Сэм встал так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Баки.

- Всё хорошо?

- Да, - кивнул Стив. Он не против быть заложником если это успокоит Баки. – Бак, дай ему осмотреть себя, ладно? Пять минут и всё.

Баки не начал его душить, так что можно сказать согласен. Сэм тоже так решил.

- Как ты себя чувствуешь, мужик? Можешь рассказать, что тут произошло?

Баки тяжело глянул на Сэма, потом стукнул Стива кулаком по спине.

- Понял, - кивнул Сэм. – Стив, что тут было?

- Эм… - замялся Стив, пытаясь придумать связный отчёт. – Он появился часа три назад, написал мне, мы встретились на крыше…

Стив максимально точно описывал свои действия, когда начал говорить о болеутоляющих, Сэм перебил его:

- Он уже принял что-то? Что?

- Ээээ… не знаю…

Сэм удивлённо поднял брови.

- Ты не знаешь… - медленно и угрожающе сказал он. – Но всё равно вколол ему ещё.

- Эм.

- Очевидно, что он выжил, - вмешалась Наташа. – Это были Специальные Суперсолдатские, Стив?

- Что за фигня? – возмутился Сэм.

- Быстродействующее локальное обезболивающее, действие длится пару часов. Щит разработал их для него, - кивнула Наташа на Стива. - В нём могут быть стимуляторы, оно предназначено для использования в продолжительном бою. Стив, ты когда-нибудь чувствовал себя бодрее после приема одного из них?

- Не… замечал, - невнятно, поскольку Баки усилил хватку, ответил Стив. – Уверен, это просто обезбол. Баки уснул сразу после.

- Может только мне добавляли стимуляторы, - задумчиво сказал Наташа. – Не специальные по-любому.

- Я выкопаю Щит, чтобы лично утопить их в Потмаке. Снова! – буркнул Сэм себе под нос. А потом нормальным голосом спросил Баки. – Тебе сейчас больно? Вот что я должен был спросить.

Баки молча посмотрел в ответ. Сэм попытался снова:

- Ты знаешь, что такое шкала боли?

Баки, дыша часто, как собака и не двинув ни одним мускулом, умудрился передать лицом одновременно недоверие и презрение.

- Ты прав, к чёрту… просто дай мне… Наташа, одно из этих ваших… суперсолдатских специальных. Спасибо. ДжейБи, сейчас мы не хотим, чтобы тебе было больно, хорошо? Ты будешь в сознании… верно? – Стив кивнул… ну… насколько мог. – Ну вот, ты будешь в сознании, посмотришь, что всё идёт как надо… Я просто не хочу, чтобы тебе было больно.

- … Бывало и хуже, - с напряжением выдавил Баки.

- Плевать, - так же напряженно ответил Сэм, затем растянул губы в мрачной улыбке. - Сегодня я твой медик и говорю, чтобы ты принял столько обезболивающих, что они полезут из ушей. Ты можешь отказаться, но я не понимаю зачем бы тебе так поступать.

Баки продолжал смотреть на Сэма, будто тот говорил на каком-то иностранном языке, и он понимал только одно слово из трёх.

- …Только местное, - сказал он через мгновение.

- Понял, только местное, - кивнул Сэм, забирая у Наташи шприц. Он показал его Баки. – Хочешь я сначала ткну этим Стива в задницу?

Стив не смог сдержать улыбку. Баки посмотрел на него с подозрением, ну, насколько это было возможно, на самом деле они видели только ноздри друг друга, а потом губы Баки изогнулись определённым образом, что можно было описать лишь одним словом – он надулся.

- Нет.

- Хорошо, - легко согласился Сэм. – Поехали?

- Да.

Сэм снял колпачок, склонился и Стив его больше не видел.

- Вот так, - сказал он и мгновением позже Стив почувствовал, как по чуть-чуть расслабляются мышцы в животе Баки.

- Сейчас я посмотрю, что там, - предупредил Сэм. Стив почувствовал запах нитриловых перчаток. Баки снова напрягся, сильнее вжимая голову Стива в грудь. – Дай мне знать, если будет больно, хорошо? Кричи, пинайся, выдери Стиву волосы… что угодно.

Ребра Баки вздрогнули. Он хмыкнул.

- Согласен с Сэмом, но только в этот раз, - выдал Стив и взвизгнул, когда Баки щёлкнул его по уху.

- Вот так, что тут у нас, - говорил Сэм. – Так, ты вытащил пулю, Стив влил тебе кровь, и наложил повязку… Хммм… Похоже, справился он неплохо… Даже если она и похожа на двухсекундный бутерброд с ветчиной…

- Спасибо, - ответил Стив, концентрируясь на сердцебиении Баки и стараясь удержать расплывающуюся идиотскую улыбку. Щелчок по уху не должен был так действовать. – Я проявил свой артистизм.

- Да, да, - равнодушно ответил Сэм. – ДжейБи… рана частично покрылась коркой, но всё равно нужно наложить швы и я понятия не имею, что там внутри.

- Насколько плохо? - спросил Баки.

- Не думаю, что есть внутреннее кровотечение, но не могу быть уверен. Не знаю, задело ли печень. Нужно делать снимок.

Баки переваривал информацию, его вдохи шевелили волосы Стива.

- Можешь наложить швы сейчас?

- Могу, если у нас есть инструменты.

- У нас есть, - сказала Наташа. – Вот. У нас и степлер есть. Стив, лентяй, всё степлерит.

- Не всё, - запротестовал Стив, это старый спор. – Я наложил швы после Озарения.

- Ты имеешь в виду – врачи тебя зашили, пока ты был без сознания, - парировала Наташа. – Этот степлер ты спёр из мед.лаборатории Щита. Ты ныл всё время, что швы накладывать долго и, если у них есть все эти технологии будущего, почему бы не позволить тебе их использовать…

 - Как будто ты так не делаешь… ты всё время его берёшь!

- «Швы нужны на рубашках, Наташа», - проигнорировала она Стива. – «Я похож на рубашку? Нет. Я человек». Человек, который однажды решил оказать сам себе первую медицинскую помощь, не снимая костюма и пристеплерил штаны и компрессионные шорты к заднице, а потом просил Наташу спасти его…

- Фу! Это мерзко, - сказал Сэм. Ребра Баки снова заходили вверх вниз, намекая на смех. – Какого хрена случилось с его задницей?

- Во время эвакуации неправильно перепрыгнул через колючую проволоку, - фыркнула Наташа. – Великий момент. Он был похож на корову, пытающуюся сделать колесо.

- В нас стреляли! И я не просил тебя спасать, - возникал Стив. – Ты вырвала степлер у меня из рук, после того как сделала мильон фоток и хохотала минут двадцать…

 - Меня совершенно не удивил случай с бритьем, вот мораль этой истории, - с удовольствием закончила Наташа. Шутки были немного преувеличенными, но Баки слушал их, его мышцы продолжали расслабляться, дыхание замедлялось. Сэм тоже смеялся, и смех его звучал легко и непринужденно.

- Ты получил много ранений в задницу во время второй мировой, Роджерс? В наши дни твой зад кажется привлекает много внимания.

- Вообще-то нет, - Стив хотел снова услышать смех Баки. – Оригинальный Капитанский костюм? Это всё армейский план. Они сделали колготки такими тугими, чтобы фрицы были слишком заняты смехом и не могли воевать.

- Так, вот это я хотел бы послушать, - ответил Сэм. – Капитан Америка использует задницу в качестве психологического оружия, чтобы деморализовать и уничтожить нацистов.

- Если читать комиксы о Кэпе, не понимая языка, то именно на это и похоже, - заметила Наташа. – Нам их показывали на уроках Американской Пропаганды в советской шпионской начальной школе.

От этих слов Баки смеётся сильнее, почти слышно, волоски на груди щекотали лоб Стива.

- Тебе лучше? – спросил Стив.

- Я тебя укушу, блядь… - ворчит Баки, но не зло.

- Ему, возможно, понравится, - выглянула из-за плеча Стива Наташа. – Лучше засунь ему язык в ухо. Он завизжит.

- Кончайте с мерзостями, - приказал Сэм. – Приберегите свои причудливые секс-игры до поры… Вот когда я буду от вас на расстоянии пары сотен километром, тогда пожалуйста… ДжейБи, чувствуешь что-нибудь?

- Нет.

- Прекрасно. Стив, Ты как?

- Нормально. Хотелось ба надеть штаны.

- А мне нет, - заухмылялась Наташа.

- Что я только что сказал насчёт быть противным? – возмутился Сэм.

- Прошу прощения, - на голубом глазу выдала Наташа. – Я просто поражена этим видом…

- Каким видом, - выпалил Баки, следом отчётливо щёлкнув зубами, будто фраза вырвалась против его воли.

Наташа торжествующе улыбнулась. Сэм сдавленно фыркнул.

- Этот вид укладывал тебя в кровать, когда был вполовину меньше и кашлял каждые десять секунд, так что… какие возражения я не понял? – парировал Стив, но потом вспомнил – именно это он и сделал парой часов ранее. Он недовольно сжал губы.

И тут:

- Больше не значит лучше, - обиженно пробормотал Баки и все мысли в олове Стива растворились.

- Я укушу тебя, - ответил Стив, крепче вжимаясь в грудь Баки.

- Вы, мерзавцы, не продержались и минуты! – рявкнул Сэм. Стив услышал щелчки пластика и запах антисептика. – Всё. Я закончил. Ты весь зашит и в ближайшем будущем, ДжейБи, я официально запрещаю тебе любую физическую активность…

Одновременно зазвенели все телефоны. Со стороны Наташи раздался шорох.

- Ох… - сказала она. – Ну… Ожидаемо, конечно, но…

- Что там? – поднял Сэм голову.

- Новости. Взрыв на шахте Бозшаколь, - прочитала Наташа. – Это ты, Барнс?

Баки хмыкнул.

- Круто. Что случилось?

Стив почувствовал, как Баки снова напрягся всем телом, он отпустил его, лёг и положил руки вдоль тела. Стив осторожно поднялся и посмотрела на Баки, он пялился в потолок и выглядел несчастным.

- Я занимался разведкой, - начал он. – На объекте наблюдалась активность. Я вошёл. Я знал, что у вас нет ни плана объекта, ни данных по охране. Я хотел собрать данные. А потом. Они просто. Знали, что я там. Не понимаю, как. Они просто. Они знали. Они начали. Слова. Которые заставили меня…

Он замолчал, расстроенный и перешёл на жесты, прикоснулся кулаком ко рту, а затем к уху. Наташа резко кивнула.

- Триггеры, - озвучила она. - Старая школа. Очень эффективны. Как ты выбрался?

- Корабль, - выдавил Баки. – Проломил крышу.

Стив, Сэм и Наташа переглянулись.

- Ты сказал, вы… разговариваете, - неуверенно спросил Стив. – Ты… позвал его?

Баки слегка нахмурился.

- Нет, - ответил он. – Он меня звал.

- Но ты можешь общаться с ним? – уточнила Наташа.

- Да.

- ИИ? – спросил Сэм, он складывал аптечку. – Искусственный интеллект?

- Я знаю, что такое ИИ, - проворчал Баки и задумчиво добавил. – Не уверен, что тут можно применить слово интеллект.

Наташа подняла брови, Стив с Сэмом снова переглянулись.

- Но он способен пилотировать себя сам? – спросила Наташа.

Баки сморщился… немного… ну как зануда.

- Он реагирует на меня, - грустно саза он.

- Значит, сам летать не может? – уточнила Наташа.

- Может. По прямой. Из пункта А в пункт Б. Если всё равно над чем он летит.

- Он прилетел к тебе, - подытожила Наташа. – Через крышу.

- Вытащил меня. Но мы там всё порушили, - ещё несчастнее сказал Баки. – Не знаю, насколько там всё плохо.

Все телефоны Наташи зазвенели одновременно, очевидно, всё охренительно плохо. Но она была спокойна, как танк.

- Ты выбрался, - сказал она. – Потом прилетел сюда?

Баки свело судорогой, кулаки сжались.

- Триггеры всё ещё были активны, - с трудом ответил он. – Обработал рану. Пошёл к Стиву.

- Как ты себя чувствуешь сейчас? – Стив не мог не спросить. – Триггеры… больше не действуют?

Баки глянул на него так, будто глупость Стива оскорбила его до глубины души, но Стив и так знал, что сейчас в полном раздрае, и кроме того… он вырос на этом взгляде.

- Отсутствие нацистов в моих мозгах - чертовски низкая планка. Роджерс.

- Рана в порядке насколько это возможно, а это значит, ему нужна жидкость, - Сэм указал пальцем на Баки, снимая перчатки. – Нужна капельница.

- Нам нужно валить, - сказала Наташа, она в каждой руке держала по телефону и что-то в них печатала. – Если мы не знаем, как они обнаружили Солдата на базе, безопаснее предположить – они могут обнаружить его и в городе.

- Трекеров нет, - забеспокоился Баки. – Все вынул.

- По любому нужно убираться. Стив, Сэм, собирайтесь. Я пойду за скорой помощью…

- Я могу ходить, - огрызнулся Баки.

- Следует ли тебе ходить, вот в чем вопрос, - говорит Сэм. – Как думаешь, мы сможем найти носилки?

- Засунете меня в скорую и я разгоню её до ста по средней полосе, - оскалился Баки.

- Рада, что ты лучше себя чувствуешь, - тут же парировала Наташа. – Ладно. Скорая не нужна. А капельница?

Баки сделал довольно грубый жест в её сторону, но Наташа только улыбнулась.

- Пить я тоже в состоянии.

- Да-да... Мы сделаем тебе томографию, - решил Сэм. – Если остались трекеры, мы увидим. И потом…Ты вернулся из мёртвых не для того чтобы подохнуть от какого-нибудь полностью предотвратимого эффекта после огнестрела.

- Не собираюсь, - угрюмо буркнул Баки.

- Ага. Потому что я тебе не позволю, - раздражённо ответил Сэм. – Я провёл десять месяцев в поганых мотелях, гоняясь за кальмаро-фашистами не для того чтобы ты тут помер у нас.

Баки замер и внимательно глянул на Сэма, тем ясным взглядом, которым он смотрел на Стива, когда говорил о своей смерти. Наташа даже перестала печатать.

- Кто у тебя умер?

Сэм замер.

- Бак, - начал было Стив, но Сэм положил руку ему на плечо, останавливая.

- Мой лучший друг, - просто сказал он. - Мой ведущий.

- Прости, - сказал Баки. - Мне жаль.

- Не за что извиняться, - ответил Сэм. - Если только ты не подхватишь ебучий сепсис, в таком случае ты даже не представляешь, как я заставлю тебя пожалеть.

Но Баки не услышал эти слова. Взгляд стал рассеянным.

- Крылья… - Я… Сломал твои крылья.

- Ага, - Сэм отвернулся и снова занялся аптечкой. – И вырвал руль из машины... вот за это, кстати, вполне можешь считать себя виноватым.

- Когда? – нахмурился Баки.

- На мосту, чувак. Ты одним движением вытащит Ситвела из окна, и швырнул его под грузовик на стречке, прежде чем уничтожил мою машину.

- … На… мосту?

- Ты не помнишь?

Баки медленно покачал головой.

- Стёрли.

- Ох, - Сэм оторвал взгляд от аптечки и, замявшись, сказал. – Эм… Ну... В таком случае…

Баки нацелил свой лазерный взгляд на Сэма.

- Что за машина?

Сэм открыл рот. И закрыл.

- Ламборджини, - заявил он. – Ревентон 2012. Белая с золотым. Сидения – красная кожа. Сделана на заказ. Единственная в своём роде, вообще-то. С ней связано много воспоминаний… так что глупо пытаться найти замену… это просто… будет совсем не то…

- Окей, - кивнул Баки.

- Какая-нибудь старая Ламбо подойдёт… - закончил Сэм.

- Кстати, о Ламборджини, - перебила их Наташа, прежде чем Стив успел решить стоит ему вмешиваться или нет. – Солдат, а где твоя тачка?

Последовала пауза, пока они соотносили Ламборджини с космическим кораблём.

- Он… на крыше… - сознался Баки.

- Что, просто болтается там? – недоверчиво уточнил Сэм. - Средь бела дня?

- Было темно. Когда я парковал его.

- Нужно его снимать с парковки, - сказал Наташа. – Солдат… Ты сказал, можешь отправить его в самостоятельный полёт?

- Не сейчас, - ответил Баки, уголки губ печально опустились. – Он выключен.

- Выключен, - повторила Наташа. – Ладно. Сэм ты же управлял джетом, да?

- Не сможет, - перебил Баки.

- Не сможет?

- У вас нет оборудования.

- Ты тоже никуда не полетишь, мистер весь в крови, - вскинулся Сэм, пока Стив таращился на Наташу с вопросом: оборудование? – Я не дам тебе исчезнуть в небе без рентгена!

- Не собирался, - буркнул Баки с видом, будто да, действительно собирался.

- Так, ладно, значит, мы не можем сдвинуть его с места, - вздохнула Наташа.

- Набросить на него брезент? - предложил Стив.

- Белый чувак, это же космический корабль.

- Брезент может сработать, - сказал Баки.

Сэм недоверчиво глянул на него.

- Твой брезент обладает особыми противоугонными свойствами?

- Никто не сможет на нем летать. А если они не смогут на нем летать. Как они снимут его с крыши?

- Дайте мне совковский Хало (МИ-26) и я что угодно сниму с какой угодно крыши, - заявил Сэм. – А у этих парней в запасе куча американских крейсеров с ебучими злобными лазерами, уверен, они могут заполучить и русский тяжёлый грузовой вертолёт с пилотом в придачу.

- Сначала они должны найти его, - отмахнулась Наташа. - И знать, что они ищут. У нас есть немного времени.

- Достаточно времени? - спросил Стив.

- Далеко мы не уйдём, - ответила она. – Здесь есть пара мест, где мы можем залечь на дно, и да, сделать ему томографию, - ткнула она пальцем в Сэма, когда он открыл рот. - Но нам нужно двигаться как можно скорее. Это маленький город и персонал отеля знает, что мы иностранцы.

- Отведите меня на крышу, - вмешался Баки. - Я разбужу его и он улетит.

Все снова посмотрели на него, пытаясь принять существование более или менее самоуправляемого космического корабля.

- Ладно, - кивнула Наташа. - Стив, дай ему одну из своих рубашек с пуговицами и надень штаны, ты пойдёшь наверх. Сэм, давай соберём вещи. Вы двое, когда закончите, встречайте нас внизу. Спускайтесь по лестнице.

Стив натянул первые попавшиеся штаны, едва заметно поморщившись, когда трусы снова напомнили о неудобстве, и ботинки пришлось надевать без носков, взял рубашку на пуговицах и повернулся к Баки, тот сидел, положив одну руку Сэму на плечо, вторую на большую марлевую повязку. Стив распознал убийственный взгляд, отдал Баки рубашку, жестом отстраняя Сэма, потом занялся сборами, побросав вещи в вещмешок. Последним запихал в карман розовый телефон.

Когда он закончил сборы, посмотрел на Баки, тот чуть сгорбившись сидел на кровати. На рубашке застёгнуты три пуговицы. Живая рука дрожит. Он смотрел на свои колени так, словно они предали его. Стив нагнулся было, но остановился и просто протянул руку.

Баки перевёл взгляд на руку, потом глянул Стиву в лицо, потом снова на руку. В итоге нехотя ухватился за неё металлической ладонью.

Стив постарался тянуть как можно мягче, наклонился, забросил руку Баки на плечо. Тот попытался встать, но потом всем весом налёг на Стива. Он снова начал задыхаться.

- Полегче, - попросил Стив, аккуратно удерживая Баки. Он не знал, как сказать, что всё в порядке, что всё хорошо, что он готов и хочет нести Бака все десять тысяч лестничных пролетов вниз, даже если Бак заблюёт его в процессе. И ещё он знал - это не имело значения. Было время, когда Стив полагал, худшее что может с ним случиться - чтобы кто-то нёс его на руках, по любой причине, не важно… За гордость держатся сильнее, когда это единственное, что у тебя есть.

Теперь настала его очередь: Баки стоял и зло смотрел прямо перед собой, сжав челюсти и крепко стиснув руку на шее Стива.

- Спокойно, Бак. Ты справишься.

- Если хоть один шов, который я наложил, разойдётся – в твоих волосах появится много-много розовых бантиков, - обратился Сэм к Баки, придерживая для них дверь. Наташа уже ушла. - Не думай, что я не смогу достать ленточек. И Роджерс, если ты уронишь его с лестницы, то завтра проснешься без бровей и с членом в полный рост, нарисованным на лице.

- Спасибо, - с чувством сказал Стив, когда они, прихрамывая, прошли мимо него в коридор. - Спасибо, Сэм.

- Только попробуй, Роджерс. Увидимся внизу.