Chapter Text
Стоя по пояс в воде, Регулус Блэк должен был беспокоиться о том, что не умеет плавать.
Все происходит слишком быстро — горизонт покачивается, Регулуса сносит течением. Он отчаянно шарит ногами в воде, но дно ускользает. Потрясение сокрушающее, и Регулус всеми силами пытается удержаться на плаву, барахтаясь и сопротивляясь гребанной стихии, даже когда все тело парализует страх. Его относит от берега всё дальше, и сердце пытается выбить себе путь к нему через ребра.
Регулус один в нескольких милях от города, в опасном проливе, вокруг которого только лес.
Беспомощность — чувство с привкусом горечи, слишком знакомое, уже почти родное.
Новая волна, затем еще одна, Регулус борется с тем остервенением, на которое способен, но проигрывает. Он оказывается под водой, и звуки ночного леса превращаются в неразличимый гул. Запоздалое осознание — Регулус не задержал дыхание. Он знает, что у него есть примерно восемьдесят секунд, прежде чем он задохнется. Регулус поправляет себя — шестьдесят секунд, потому что он курит.
Бесконечные попытки выплыть, игнорируя холод и страх, пока мышцы не сводит от напряжения. Он погружается глубоко под воду. В конце концов, Регулус никогда не умел бороться за свою жизнь яростно. Из них двоих только Сириус вырос бойцом.
Сириус, прости меня. Я так много должен был рассказать тебе.
Регулус хочет посмотреть на звезды в последний раз. Он запрокидывает голову, чтобы увидеть ночное небо, но обнаруживает, что находится на глубине, куда не проникает лунный свет. Ему приходится бороться против собственного тела, которое нуждается в кислороде. Разум кричит.
Дыши.
Дыши.
Дыши.
Регулус делает вдох и задыхается. Удушение от воды в легких такое же, как и от пальцев матери, когда они смыкаются на его шее.
Регулус счастлив, что не будет похоронен на земле Блэков, потому что его труп даже не найдут.
— Дыши.
Регулус распахивает глаза, и это становится ошибкой. В следующую секунду он успевает лишь перевернуться на бок, прежде чем начать откашливать воду. Грудь сжимается в болезненном спазме, горло обжигает. Регулус слышит собственные уродливые хрипы.
Спустя несколько секунд он может сделать вдох чистого сухого воздуха. Облегчение приносит за собой невыносимую усталость. Регулуса трясет от холода, и он не может контролировать это, даже если пытается.
Невыносимо холодно.
Ощущения ветра, звуков, песка на лице заставляют Регулуса осознать, что он жив. Не задыхаться — в каком-то смысле привилегия, и Регулус пользуется ей, пытаясь дышать так часто, как только может. Он не знает, когда у него снова отберут эту возможность.
Регулус собирает по крупицам последние силы, чтобы неуклюже сесть и упереться ладонями в мокрый песок, поддерживая себя. Зрение подводит, Регулус видит размытые цветные пятна перед собой. Он слышит неразборчивые женские голоса и пытается прислушаться.
Внезапно обзор преграждается. Регулус моргает.
Нет.
Нет, нет, нет.
Весь мокрый с ног до головы, с нежной улыбкой, от которой появляются ямочки на щеках, на него смотрит Джеймс Поттер.
Регулус хочет броситься обратно в воду.
— Приятель, ты как вообще?
Сердце делает сальто, и Регулус не понимает — из-за адреналина или из-за майки Джеймса, которая слишком сильно прилипла к его мускулистому телу. Регулус не отвечает ему, оглушенный биением собственного пульса на висках.
Джеймс неотрывно смотрит на него, постепенно уголки его губ падают, выражение лица становится тревожным. Регулусу необходимо несколько секунд, чтобы догадаться, что Джеймс не узнал его.
Но если Джеймс здесь, то здесь может быть Сириус. Здесь должен быть Сириус.
Паника обрушивается на него. Регулус должен сбежать прямо сейчас, но даже не знает, сможет ли подняться. Он не успел забыть, что чуть не умер несколько минут назад.
Регулус также отказывается признавать, что испытывает что-то похожее на надежду, потому что не должен. Регулус не должен надеяться увидеть Сириуса, даже если он его брат, даже если они не виделись уже несколько лет, даже если Регулус скучает.
— Вы здесь одни?
Регулус не узнает свой голос — он хриплый и низкий.
— Прячешься от кого-то? — спрашивает одна из девушек, откидывая за плечо волну густых рыжих волос.
Короткая вспышка ярости проходится по позвоночнику, Регулус впивается пальцами в мокрый песок, и с его губ почти срывается стерва. Он останавливает себя в последнюю секунду.
— Мы приехали сюда одни. Вышли к воде и заметили, как ты тонешь, поэтому Джеймс бросился за тобой воду, — отвечает другая девушка.
Регулус должен почувствовать облегчение, но его нет. Он не знал и не должен был узнать, приходил ли Сириус сюда хотя бы раз с тех пор, как сбежал из семьи.
Джеймс и Сириус одно целое, поэтому Сириус должен быть с Джеймсом здесь, но его нет, и это значит, что теперь Сириус ненавидит это место так же сильно, как и своего брата. Сириус поступил так, как должен был — он бросил всё, связанное с Регулусом, в огонь. Даже места, которые принадлежали им.
Ты мне больше не брат.
Выражение лица Регулуса не меняется, даже если он чувствует, будто его со всей силы ударили в грудь. Прежде всего ему нужно избавиться от этих троих, а потом он сможет оплакать то, что разрушил сам.
— Меня зовут Мэри, это моя подруга Лили, — Мэри поочередно указывает на себя и на рыжую стерву, а затем торопливо продолжает, — ты не дышал всего несколько минут назад. Это, блять, полный пиздец, Джеймсу пришлось делать тебе искусственное дыхание, и мы так рады, что ты жив.
Регулус не хочет думать о том, что Джеймс Поттер делал ему искусственное дыхание, особенно сейчас, когда его голова кружится из-за беспорядочных воспоминаний, а легкие горят.
Делать вид, что он ненавидит Джеймса — проще, когда Джеймс всего лишь изображение на фотографии. Но сейчас он сидит напротив него в белой майке, которую вода сделала почти прозрачной, и Регулус уверен, жизнь поиздевалась над ним, позволив подобному случиться.
Его спас тот, к кому его брат в спешке сбежал.
— Спасибо, — отвечает Регулус абсолютно бессердечно, но это не мешает Джеймсу улыбнуться в ответ так, будто вокруг него прямо сейчас появится солнечный свет.
Регулусу интересно, как Джеймс обходится без такого простого инстинкта выживания — способности скрывать чувства.
— Представишься? — подталкивает Мэри.
Регулус смотрит на нее, и ему нужно время, чтобы придумать ответ. Когда Регулус обращает внимание на футболку Мэри, он замечает, что на ней принт с призмой, превращающий луч в радугу.
Все, что Регулус знает об этой музыкальной группе, он узнал против своей воли, но сейчас благодарит Барти Крауча за его музыкальный вкус.
— Роджер, — отвечает Регулус.
Регулус искусный лжец, но сейчас он немного не в том состоянии, чтобы использовать весь потенциал, поэтому ему приходится озвучить первое, что пришло в голову.
Джеймс поднимается с песка, а затем, отряхиваясь, говорит:
— Тебе нужно в больницу. Мы отвезем тебя.
— Нет, — резко отвечает Регулус, прежде чем успевает обдумать свой ответ.
Он встречается с потерянном взглядом Джеймса, а затем наблюдает, как его брови сдвигаются к переносице:
— Гипоксическое повреждение мозга, аспирационная пневмония, острый респираторный дистресс-синдром, — Джеймс поочередно загибает пальцы, перечисляя, — самые популярные последствия. Тебе нужен осмотр врача.
Регулус щелкает языком от предсказуемости Джеймса. Ради интереса он мог хотя бы не пойти по стопам своих родителей.
— Я в порядке. Мне не нужна больница.
Регулус не в порядке, но он не хочет даже думать об этом, потому что его мать придет в ярость. В их семье не обращаются за медицинской помощью в городские больницы, это делает их уязвимыми для прессы. Для таких случаев у них есть частный врач.
Сколько бы Вальбурга ни била собственных детей, она всегда могла позаботиться о том, чтобы скрыть следы своих преступлений. По крайней мере, насколько это возможно, потому что некоторые навсегда останутся у них с Сириусом.
Лили первая прерывает молчание:
— Это не наше дело, Джеймс. Давай отвезем его туда, куда он захочет.
Джеймс некоторое время молчит, не желая отступать, но затем протягивает руку.
Регулус смотрит на открытую ладонь так, будто ему предложили съесть грязь, а затем поднимается сам. Заставлять свои мышцы напрягаться – значит чувствовать боль, но Регулус справляется и игнорирует растерянный взгляд Джеймса, который неловко убирает руку в карман.
Лили первая разворачивается, чтобы направиться в лес, где, как предполагает Регулус, стоит их машина.
Регулус в последний раз бросает взгляд через плечо, чтобы посмотреть на берег. Начинается шторм, он больше не может найти Сириуса на небе из-за облаков, и причин задерживаться не остается. Регулус разворачивается и идет за остальными.
Когда они добираются до машины, спрятанной между двумя высокими деревьями на границе леса и побережья, Джеймс достает из кармана джинс ключи, которые, после недолгой возни с багажником, отправляет в полет к Лили. Регулус наблюдает, как она одной рукой ловит ключи и садится вместе с Мэри в машину. У Регулуса есть немного времени, чтобы вспомнить о своем телефоне и бумажнике. Он растерянно похлопывает карманы своих брюк и чувствует облегчение, как только находит телефон. Регулус сомневается в том, что он будет работать, но надеется, что сим-карту еще можно спасти. Его бумажник, по всей видимости, отправился в плавание по Ла-Маншу.
— Это вещи моего друга, но лучше, чем ничего.
Регулус отвлекается и смотрит на футболку в руках Джеймса. Регулус не моргает. Он знает, чья эта футболка с потрескавшимся принтом луны.
Сириус очень любил ее.
— Я брезгливый, — тихо отвечает Регулус.
— Я понимаю, но мы не можем оставить тебя в твоей одежде. Пневмония, — напоминает Джеймс.
— Нет, я не стану надевать чужую одежду.
— Роджер.
Регулус больше не может пялиться на вещи Сириуса. Он медленно переводит взгляд прямо на Джеймса, а затем спрашивает:
— А что наденешь ты?
Джеймс опускает голову, рассматривая себя. Он забыл о том, что стоит в такой же мокрой одежде.
— Накину плед.
Регулус быстро забирает вещи из рук Джеймса, избегая лишних прикосновений. У него нет сил на споры. Неважно, чьи это вещи, даже если и Сириуса, Регулус не готов умереть от холода.
Джеймс снова улыбается, и Регулус задается вопросом, зачем природа вообще придумала ямочки на щеках.
Некоторое время они так и стоят, молча смотря друг на друга, пока Регулус не выгибает бровь:
— Ты так и будешь пялиться?
— О, да, конечно.
Регулус рассчитывал на то, что Джеймс наконец сядет в машину, но по какой-то причине он остается на месте и просто разворачивается к нему спиной. У Регулуса нет желания спрашивать что-то еще, и он просто начинает торопливо раздеваться.
— Как ты оказался в воде? Весна, вода еще слишком холодная, чтобы плавать.
— Я не умею плавать, — быстро отвечает Регулус, но сразу же прикусывает свой язык. Ему не стоило говорить что-то о себе.
— Тогда для чего ты зашел в воду?
— Захотелось, — после недолгой паузы Регулус добавляет, — это было отбойное течение.
Регулус берет в руки черную футболку, осторожно ощупывая ее. Изношенная ткань всегда мягче.
— Ла-Манш небезопасный пролив, — отвечает Джеймс, — тем более на той части берега, где тебя никто не найдет.
То, как легко Джеймс заводит разговоры, просто невыносимо. Регулус не любит разговаривать и намеренно не отвечает, но Джеймс не сдается:
— Не хочу думать о том, что бы произошло, если бы мы не заметили тебя
— Я бы умер, — просто отвечает Регулус.
После этого он переодевается в тишине. Регулус отжимает и складывает свои мокрые вещи, а телефон отправляет в карман спортивных штанов Сириуса. У него нет работающего телефона, нет денег, а до Гастингса, ближайшего города, идти почти сорок минут. Похоже, не остается ничего другого, кроме как поехать с ними. Регулус не сомневается, рано или поздно Сириус узнает. Джеймс расскажет ему, и нет такого описания, по которому Сириус бы не понял, что это был Регулус.
Сириус рассмеется и ответит Джеймсу, что нужно было позволить Регулусу утопиться.
Регулус выжимает влагу со своих волос. Он заставляет себя торопиться, даже если двигаться больно, но Регулус привык справляться с болью.
— Я готов.
Джеймс разворачивается и замирает, рассматривая его. Регулус пугается. Он может быть слишком похож на Сириуса, стоя в его одежде. Но Джеймс ничего не говорит, и Регулус впервые не может распознать его эмоции.
— Идем, — наконец говорит Джеймс и закрывает багажник, чтобы развернуться и подойти к двери машины. Регулус следует за ним и ждет, пока он сядет, но Джеймс пропускает его первым. Регулус садится, двигаясь к окну.
За рулем уже сидит Лили, рядом с ней Мэри, поэтому Регулус и Джеймс устраиваются на задних сидениях. Регулус достаточно наблюдателен для того, чтобы заметить, как Мэри убирает руку с бедра Лили. Регулус предпочитает молчать на этот счет.
Лили недолго роется в своей сумке и отдает два пледа Джеймсу. Один из них ложится на плечи Регулуса.
Простое нежное касание. Джеймс накрывает его пледом и задерживает ладони на плечах на несколько секунд. Даже через толстую вязаную ткань Регулус чувствует тепло его рук.
Регулус всегда знал, почему Сириус ушел. Никто не может отказаться от чувства всеобъемлющей заботы. Одного пледа на плечах достаточно, чтобы в районе живота образовался тугой узел из горечи и удовольствия.
Регулус пытался ненавидеть Джеймса, и ему потребовалось слишком много усилий для этого.
И все равно в его памяти еще свежо, как он повторял слова благодарности в пустой комнате, когда наконец узнал, что семья Поттеров оказала сопротивление Вальбурге и защитила Сириуса, несмотря ни на что.
— Куда? — спрашивает Лили.
— Кингс-Хилл, — отвечает Регулус.
— Дом?
— Просто в город.
Лили больше не задает вопросов, не испытывая никакого любопытства. Регулус скорее задушил бы себя пледом, чем ответил «площадь Гриммо».
Машина трогается с места, и Регулус незаметно скользит взглядом по Джеймсу. Он уже укутался в плед почти по щеки. Регулус вдруг вспоминает и уже почти открывает рот для того, чтобы спросить, но снова прикусывает язык.
Регулус, может быть, и знает, что Джеймс носит очки, но Роджер нет. Скорее всего, Джеймс потерял их, когда нырнул в воду.
Регулус опускает голову, методично вспоминая все, что он знает о нем. Регулус знает, что любимый цвет Джеймса красный. Джеймс обожает острую еду и большое количество специй. Еще Джеймс хорошо ладит с детьми, несмотря на то, что единственный ребенок в семье.
Регулус достаточно сильно любил своего брата, чтобы слушать все, о чем он рассказывал, даже если делал вид, что ему не нравятся разговоры о Джеймсе.
— Понимаешь, — как-то сказал ему Сириус, — у него просто очень большое сердце. Мне кажется, что в нем достаточно места для всех. Не знаю, как это объяснить.
Сириус взмахнул рукой, отчаиваясь, что у него не получается передать словами свои мысли.
Регулус лежал на кровати, уложив голову на его колени. Он с интересом ковырял луну на футболке Сириуса, проверяя, может ли она оторваться, потому что слишком сильно похожа на наклейку.
— Вряд ли для всех, — задумчиво ответил Регулус, — таких людей не существует.
— Поверь мне, существуют. Я думаю, даже ты бы ему понравился. Хотя ты та еще сучка, — Сириус наклонился, чтобы щелкнуть Регулуса по носу. — Реджи, прекрати портить мою футболку.
Регулус захихикал.
— А что, если не прекращу?
— Тогда я надеру тебе задницу.
Воспоминания настолько далекие, что кажется, они из какой-то другой вселенной. Регулусу остается накрыться пледом почти с головой и смотреть в окно, с замиранием сердца ожидая, когда они доберутся.
Оставшаяся поездка проходит в тишине, и Регулус благодарен за это. Ему даже удается игнорировать взгляд Джеймса каждый раз, когда он смотрит на него. Регулус чувствует это, но даже не думает о том, чтобы снова посмотреть на Джеймса.
Как только полупустая трасса сменяется мелькающими домами с подъездными дорожками, Регулус оживляется. Он ждет в напряжении, пока машина не останавливается. Лили, наконец, заглушает двигатель и говорит:
— Кингс-Хилл.
Регулус, может быть, и видит, что Джеймс открывает рот, но не ждет. Скинув с себя плед, он открывает дверь машины и выскакивает из нее с такой скоростью, словно не был на грани смерти полчаса назад.
Прежде чем Регулус скрывается между домами, он слышит, как его окликают не его именем. Регулус надеется, что Джеймс не станет следовать за ним.
И за ним никто не следует.
Регулус изучает дома, вспоминая дорогу на ходу. Он торопится, чтобы никто не заметил его в таком виде на улице посреди ночи. Теперь дыхание Регулуса сбивается каждые несколько метров, и это так сильно раздражает, что он выбирает задыхаться вместо того, чтобы замедлиться.
Помимо всего прочего, он оставил свою одежду в машине. Интересно, ее Сириус тоже сожжет?
Особняк Краучей занимает чуть больше двухсот гектаров, его легко найти, даже если идти наугад. Регулус выходит на мраморную дорожку, когда встречается с охраной.
— К Барти.
Проходит несколько секунд напряженного молчания, прежде чем один из двоих мужчин узнает его и вежливо отвечает:
— Здравствуйте, господин Блэк.
Регулус надеется, что Бартемиус Крауч Старший снова задерживается на работе и не увидит его в таком виде. Он следует за охраной.
Когда Регулус впервые оказался здесь, он посчитал абсолютно нелепым то, что особняк Краучей просто огромный. В своих размерах здание может посоревноваться с их школой. Но ни идеальный сад с геометрично выстриженными кустами, ни фонтан из гранита – ничего не могло сделать это место живым.
Огромный особняк из белого камня выглядит могущественно и абсолютно безжизненно.
Как только Регулус заходит, он сталкивается с Барти, спускающимся по лестнице. Лицо Барти искривленно улыбкой, именно той, которой он научился встречать отца. Как только Барти видит Регулуса, его выражение лица моментально меняется. Некоторое время они стоят молча. Регулус наблюдает за тем, как брови Барти взлетают вверх.
— Скажи мне, что это твой наряд на следующий Хэллоуин, иначе я сочту, что ты, блять, слетел с катушек.
Регулус хмурится и направляется прямо к нему по лестнице. Он надеется, что его легкие переживут сегодняшний день.
— Спальня, — все, что говорит Регулус, прежде чем пройти мимо него.
Комната Барти — единственное безопасное место в особняке для таких разговоров. В конце концов, первое, что должен сделать Регулус так это снять с себя эту проклятую одежду.
Он выглядит глупо в ней, он знает это и все равно хочет, чтобы она срослась с его кожей.
Это становится причиной, по которой, как только дверь в комнату Барти закрывается, Регулус торопливо стягивает с себя футболку.
— Редж, подожди.
Регулус действительно останавливается, уже подцепив резинку штанов пальцами. Он оборачивается и видит неподдельный ужас на лице Барти.
— Я понимаю твое любопытство, — быстро говорит Барти и медленно поднимает руки вверх в апелляционном жесте, — но знаешь, я не уверен в том, что готов к этому. Мы могли бы сначала…
— Барти, дай мне какую-нибудь одежду.
Некоторое время Барти молчит.
— Ты хочешь переодеться?
— Это одежда моего брата.
Барти упирается локтем в шкаф, ошеломленный происходящем, и зарывается в свои непослушные волосы.
— Ты бы мог не шокировать меня хотя бы одну секунду? Что ты тут делаешь вообще? А если бы мой отец был дома и увидел тебя… Прости, на тебе что?
— Одежда моего брата, — повторяет Регулус.
Барти требуется лишь несколько мгновений, чтобы распахнуть свой шкаф и найти одну из атласных пижам, которую в этом доме носит только Регулус.
Регулус молча переодевается. Он складывает одежду Сириуса настолько медленно, насколько может, чтобы оттянуть время до приближающегося разговора. Регулус решает начать с другого:
— Ты действительно думал, что я хочу с тобой переспать?
— Откуда у тебя шмотки Сириуса?
Регулус разворачивается вполоборота к Барти.
— Я пошел на пляж. На тот, куда мы с Сириусом ходили раньше.
— Интересный акт самоуничижения.
Регулус думает, что если укутается в зеленое шелковое одеяло, то ему станет лучше, но почему-то теперь ничего не ощущается так же, как и тепло пледа.
Регулус садится на пол, стаскивая одеяло за собой, и упирается спиной в каркас кровати. Барти не требуется много времени, чтобы сесть рядом.
— Я зашел в воду. Меня унесло течением, и я утонул.
Регулус чуть не отшатывается, когда внезапно чувствует ладони на своих щеках — Барти обхватывает его лицо и разворачивает к себе.
— Повтори.
— Барти, я в порядке.
— Ты больше не пойдешь туда один, — заявляет Барти.
— Я больше туда вообще не пойду. Потому что Сириус теперь знает.
— Он спас тебя? — слегка удивленно спрашивает Барти.
— Не он. Поттер.
Проходит несколько секунд, прежде чем Регулус чувствует дрожь, которая пробегает по кончикам пальцев Барти. Он опускает ладони и начинает смеяться. Барти смеется, и все, что может сделать Регулус, это прикусить свою губу, чтобы не пожелать ему смерти.
— Он меня не узнал, — вместо этого говорит Регулус.
— Конечно, Вальбурга позаботилась о том, чтобы твоя милая мордашка не мелькала в газетах.
— Сириус позаботился о том, чтобы сжечь все наши общие фото, — напоминает Регулус.
Барти вздрагивает, и улыбка сползает с его лица. Он помнит тот день, и вряд ли кто-то из них смог бы его забыть.
— Но Сириус заслуживает знать правду.
— Если бы я назвал свое настоящее имя, меня бы похоронили заживо прямо на пляже.
— Это не в стиле Поттера, — отмахиваясь, отвечает Барти.
— Ты не видел одну из его подруг, которая пришла с ним.
Регулус вспоминает Лили и ее выразительный взгляд зеленых глаз. Он уверен, она способна и убить, и пожертвовать своей жизнью.
— Ты бы мог попробовать.
— Я уже принял решение, когда Сириус сбежал. Если он узнает, то вмешается.
— И ты хочешь, чтобы он вмешался.
Я хочу — так и повисает в воздухе неозвученным.
— Я не могу, — тихо отвечает Регулус.
Он слышит шипение и обращает внимание на террариум, который стоит на массивной прикроватной тумбе. Маленькая змея грозно смотрит на него, высунув свой язык. Регулус хочет понять, что она пытается сказать, но не знает змеиного языка. В отличие от Барти, видимо, потому что он озвучивает:
— О, Нагайна с тобой не согласна.
— Может, она знает, что мне делать?
Барти наклоняется к Регулусу и заговорчески шепчет:
— Я уверен, она считает, что нам нужно убить твою мать и закопать на заднем дворе. А затем устроить вечеринку в честь этого.
Регулус не решается ответить, что серьезно размышлял над убийством собственной матери. Это один из возможных вариантов, если у него не останется выбора. Проблема в том, что если он скажет об этом, Барти без колебаний согласится.
Регулус снова смотрит на змею, которая лениво ползает по террариуму. Он полюбил Нагайну с первого взгляда, даже если до сих пор не признается в этом.
Идея завести змею пришла Барти не спонтанно, и герпетофобия Крауча Старшего сыграла ключевую роль в этом решении. Регулус не помнит, чтобы отец Барти с тех пор хотя бы раз заходил в его комнату.
Тем не менее, тогда змея стала причиной многих их скандалов.
Регулус отвлекается, когда Барти достает свой телефон из кармана. Он проводит большим пальцем по боковой кнопке, и с легким щелчком верхняя часть корпуса скользит вперед.
— Я вызову тебе врача. Если придется объясняться, я скажу, что мы были вместе. Твои родители знают, что ты у меня?
— Они улетели в Ниццу на три дня по работе, — отвечает Регулус, — но мне нужно связаться с ними.
— Мой дворецкий им доложит, — отвечает Барти.
Для Вальбурги сейчас нет ничего более неприкосновенного, чем дружба Барти и Регулуса. Именно Регулус познакомил ее с отцом Барти. Крауч Старший – член Палаты Лордов. В этом году, ко всеобщему удивлению, он ждет запланированного назначения на должность министра внутренних дел. Связи в политике слишком важны для бизнеса семьи Блэк, и Вальбурга не могла не воспользоваться возможностью стать ближе к нему и предложить взаимовыгодное сотрудничество. Регулус сомневался, что это сработает, но жажда власти может создать крепкое партнерство даже между настолько разными людьми.
Дружба между Барти и Регулусом стала почвой для укрепления связей Вальбурги. Теперь она приглашена на все светские мероприятия, устраиваемые Бартемиусом Краучем Старшим, а Регулус получил беспрекословное одобрение на общение с Барти.
Но Регулус заработал очки репутации и для Крауча Старшего. Благодаря Регулусу Барти стал тем, кем его хотели видеть — идеальным сыном идеального политика.
Когда-то на одном из ужинов Бартемиус Крауч Старший так и сказал, и Регулус чуть не откусил себе язык, чтобы не рассмеяться.
Регулус убьет их обоих — и Вальбургу, и Крауча Старшего, если придется.
Когда Барти заканчивает разговор с врачом и сбрасывает звонок, Регулус поворачивается к нему лицом. У Барти веснушки, которые рассыпаются на переносице и тускнеют у скул. Регулус знает, Барти красивый, но у него еще осталось несколько моральных ориентиров.
— Барти, — окликает его Регулус.
— К твоим услугам.
— Я хочу, чтобы ты знал, что я ни за что не стану трахаться с тобой, даже если к моей голове приставят пистолет.
Барти моргает, а затем смеется.