Work Text:
Это был понедельник около 15:00.
Некоторым не слишком везучим студентам Академии Квантико выпала нелегкая доля учиться по выходным. На этот раз субботние занятия достались студентам Уилла. Поговаривали, что субботние занятия проходили спокойнее, чем в понедельник. Но не в этот раз. Была очевидная разница между тем, как проходила лекция у студентов в субботу и тем, что ожидало студентов в понедельник.
В субботу профессор Грэм выглядел на редкость расслабленным — не таким, каким студенты привыкли видеть его на занятиях. Голос звучал мягче, осанка была менее скованной. Одна студентка даже клялась, что он ответил на её вопрос прямо во время лекции, что чуть не вызвало переполох среди студентов. Все гадали, что же могло так поднять настроение их вечно угрюмому профессору. Студенты, пришедшие в понедельник, уже строили планы, как выяснить причину такой перемены.
Не то чтобы они особенно ждали новостей, но к понедельнику так ничего и не прояснилось. Вместо этого их встретил ещё более раздражённый профессор, чем тот, к которому они уже привыкли.
Обычно профессор Грэм хотя бы мельком кидал взгляд на входящих студентов, хоть и никогда не встречался с ними взглядом. Но не сегодня. Все молча заняли места, приготовили ноутбуки и блокноты, мысленно готовясь к тому, что им предстояло пережить. В ту секунду, как загорелся экран, всем стало ясно, почему профессор был в таком паршивом настроении.
— На выходных, — голос звучал напряжённее, чем обычно, — Чесапикский Потрошитель начал новую серию. Или, по крайней мере, так считают следователи.
Слайд сменился и на экране появилось жуткая картина.
— Джошуа Харви, сорок лет. Был найден скрученным вокруг дерева перед своим домом в Лореле — городке между Балтимором и Аннаполисом, — продолжил профессор, медленно расхаживая вокруг стола. — Практически все кости в теле были переломаны, а вывернутая челюсть придавала пугающее сходство со змеёй, заглатывающей добычу.
Дверь лекционного зала открылась, некоторые студенты невольно напряглись, представляя, что мог подумать вошедший, увидев изображение на экране. В тишине раздались медленные, неторопливые шаги. Если у гостя и были возражения, он предпочёл их не высказывать.
— Яблоня, — сказал Грэм, указывая на изображение и намеренно игнорируя новоприбывшего. — Отсылка крайне очевидна. Все сразу думают об Эдеме и яблоке — такая уж мода. Только вот в самой Библии ни слова, что запретный плод был именно яблоком.
Шаги остановились.
— Именно такие мелочи и мешают расследованию, — продолжил Грэм, не обращая внимания на гостя, глядя в пол с подчеркнутым презрением. — Слишком уж прямолинейные намёки — жертва в роли искусителя. Потрошитель подошёл бы к этому утончённее, продемонстрировал глубокие знания классики, а не сыпал бы банальностями из современных дешёвых трактовок.
В аудитории раздались звуки пишущих ручек, лёгкое клацанье клавиатур и еле слышное шуршание туфель по ковру.
— Да, верно, печень и почки не были найдены. Но, по правде говоря, там от органов осталось одно пюре. Если взглянуть на этот фрагмент, — продолжил мужчина, — так называемая художественная инсталляция — не более чем изуродованный труп. Ничего художественного в этом нет, предлог для абсолютной и варварской жестокости. Именно неряшливость исполнения позволяет мне утверждать, что это не очередное творение Потрошителя, а жалкий подражатель.
Студенты старались сделать как можно больше записей. Дорогие туфли больше не издавали ни звука.
— Но все ответы давать я вам не стану, — объявил Грэм. — На сегодня закончим. Считайте это вступлением к следующему заданию. К тринадцатому числу я жду от вас эссе минимум на пять страниц, в котором вы подробно разберёте сходства и различия между работами Чесапикского Потрошителя и этим инцидентом, а также выводы, к которым вы пришли бы в ходе расследования. Подробности будут отправлены по электронной почте сегодня вечером. Свободны.
Студенты рванули к выходу. На этот раз никто даже не попытался задать заведомо неудачный вопрос — все молча схватили свои вещи и поспешили выскользнуть за дверь.
Среди суетливо расходящихся студентов одна фигура оставалась неподвижной, всё так же застыв у входа.
Уилл не обернулся. Стоя спиной к гостю, он молча перебирал содержимое стола, складывая всё в сумку.
Туфли снова зашуршали по ковру — медленные, выверенные шаги приближались.
— «Потрошитель был бы утончённее», — спокойно процитировал его Ганнибал. В его голосе сохранялась внешняя невозмутимость, но под ней явно ощущалось редкое раздражение. — «Так называемая художественная инсталляция — не более чем изуродованный труп, предлог для абсолютной и варварской жестокости. Жалкий подражатель».
Уилл защёлкнул замки своего портфеля.
— Приятно знать, что ты всё-таки слушал, — сухо прокомментировал Уилл, наконец оборачиваясь.
Ганнибал замер в метре от него, словно высеченный из тишины. Опустошенный - первое, что пришло Уиллу в голову, когда он взглянул на его лицо.
— Когда ты пришёл к выводам обо мне, я думал, что ты их принял, — тихо сказал Ганнибал.
— Я их и принял, — спокойно, но жёстко ответил Уилл. — Но это не значит, что я готов мириться с тем, как ты тратишь моё время.
— Я понимаю, что момент был неидеальным, — сказал Ганнибал, делая шаг вперёд. — Я пытался, чтобы предупредить тебя заранее, что...
— Чушь собачья, — прошипел Уилл, шагнув вперёд и сверля его взглядом. — Один ужин. Всего один грёбаный ужин, на который я мог прийти к тебе без лишних глаз. Ужин, который мы давно запланировали — и от которого ты просто отмахнулся, потому что тебе вздумалось отправиться за чёртовым ночным перекусом в Лорел.
Если прежде Ганнибал выглядел лишь слегка опустошенным, то теперь в его взгляде читалось искреннее сожаление. Он не ожидал такой вспышки ярости от Уилла, но даже сейчас не мог его винить за это — раздражение было более чем оправданным.
— Так что нет, в этот раз ты не получишь признания, — процедил Уилл, размахивая бумагами в руке в сторону проектора на стене. — Потому что ты этого не заслужил. Это было жалко.
— Уилл...
— Воскресенье. Ты сделал это в воскресенье. Единственный день, который я могу посвятить себе, но я решил провести его с тобой. И вот чем это обернулось.
Уилл со злостью открыл портфель, запихнул внутрь оставшиеся бумаги и захлопнул ещё раз, позволяя кейсу свободно качнуться, когда он сорвал его со стола.
— Я не думал, что у тебя проблемы с распределением времени, но, возможно, ты просто решил, что я захочу поставить в приоритет какого-то мужика, которого ты скрутил вокруг яблониза то, что он, возможно, просто захлопнул перед тобой дверь — или сделал что-то, что тебя слегка задело, — прошипел Уилл, резко толкнув его плечом, проходя мимо Ганнибала к выходу. — Я больше в это не играю. Никаких ночных свиданий, никаких ужинов. Я не собираюсь терпеть это дерьмо.
— Уилл... — снова попытался Ганнибал, его лицо ещё больше помрачнело, когда он поспешил за ним. — Ты преуспел в своём стремлении унизить меня за мои грехи, и, признаю, тебе это удалось. Но разве это повод, чтобы потерять теб...
— Да пошёл ты, — перебил его Уилл. — Я не расстаюсь с тобой. Просто я больше не собираюсь тратить силы ради этих коротких ночных свиданий.
— Уилл...
— Если мои вложения времени будут приносить отдачу, я вложу больше, — ровно сказал Уилл. — До тех пор я не буду себя утруждать.
— Надеюсь, я не помешал.
Оба мужчины одновременно подняли взгляд, одинаково застигнутые врасплох, но лишь один быстро вернул лицу нейтральное выражение.
— Здравствуй, Джек, — спокойно поздоровался Ганнибал. — Полагаю, твой визит сюда означает, что у тебя для нас новое дело?
— Боюсь, что так, — ответил Джек, кивая в сторону жуткой картины, всё ещё проецируемой на стену.
Судя по всему, он услышал лишь самый конец их перепалки.
— Независимо от того, было ли произошедшее на выходных убийством рук Потрошителя или же нет, но оно снова произошло. Тело нашли недалеко отсюда. Вы двое сегодня заняты?
Ганнибал одарил его своей фирменной вежливой улыбкой, а у Уилла на челюсти заметно подёргался мускул.
— Насколько мне известно, у нас сегодня нет никаких дел, — ответил Ганнибал.
— Отлично, — сказал Джек, направляясь к выходу. — Встретимся снаружи. Ехать недалеко.
Они снова остались наедине. Вежливая улыбка так и не сошла с лица Ганнибала, в то время как Уилл медленно повернулся к нему, устремив холодный, пронизывающий взгляд.
— ...Я предположил, что одно дело может оказаться недостаточным оправданием для...
— Когда мы закончим с этим делом, я тебя, блять, убью, — прошипел Уилл, наконец разворачиваясь и выходя за дверь.
Ганнибал даже не попытался скрыть довольную ухмылку, следуя сразу за ним.
— Не ожидал бы от тебя ничего меньшего, любовь моя, — мягко ответил он, наслаждаясь каждым шагом рядом с тем, кто так трогательно опасен.