Chapter Text
Часть I. Бабочка.
Глава 1. Бессонница.
Когда бессонница оплетала мозг серебристой паутиной, только звон крови в ушах возвращал к реальности. Лу бесцельно бродила по уснувшему дому, прислушиваясь к тишине.
В сотый раз она заглянула в детскую, где уютно сопели младшие, поправила подушки и убрала в шкаф «вечерние книги». По пути проверила старшего: не читает ли снова под одеялом? Колин любил говорить, что их дети поражены вирусом «запойного чтения» с колыбели.
Вздохнув, Лу на цыпочках вернулась в спальню, где муж тихо похрапывал, привычно сунув под подушку обе руки. В этот момент она завидовала его способности спать в любом положении и на любой поверхности. Ей самой требовалось соблюсти множество условностей, но и это не всегда помогало. Вот и сегодня, как и десятью ночами ранее, Луиза Мэрион Гарленд, успешная писательница и счастливая мать, обреченно пошла на кухню, приоткрыла окно, зажгла лампу и включила ноутбук. Вскоре скайп настойчиво запульсировал, и мученица открыла окно сообщений.
Как выяснилось, бессонница мучила не только автора в творческом кризисе, но и успешного пиарщика-пресс-агента, а также задушевную подругу Тори Бёрчвуд.
Обладала поистине неиссякаемым запасом энергии Тори вела преимущественно ночной образ жизни, что не мешало ей воспитывать четверых детей и следить, чтоб известная рок-группа «Радиомолчание» не пошла ко дну. Муж Тори, Джереми Бёрчвуд, владевший предприятием по реставрации антикварной мебели, репутацию имел человека честного, но замкнутого. Его брат, Джейсон Бёрчвуд, в свою очередь владел сетью магазинов антиквариата, где и продавалась упомянутая мебель. Дела у братьев шли чудесно.
Лу знала беспокойное семейство несколько десятков лет, да что там, братья появились в её жизни, когда той исполнилось шесть лет. С тех самых пор она ощущала ненавязчивую, но своевременную заботу: Бёрчвуды стали ангелами-хранителями для Лу и её детей.
Этой ночью Лу даже не успела прочитать первое сообщение подруги, как её буквально пробрал озноб, неприятный холодок пробежал по спине: то самое состояние, когда «терзают смутные сомнения». И чутье не обмануло: писала Тори, что дела у Джонни совсем плохи. Причем настолько плохи, что том попросил передать лу, что ей придется забрать Уродца Луи себе, собака перестала узнавать Джонни, рычит на него, даже пыталась укусить.
Лу устало потерла виски: собака истово обожала Джонни, что же могло произойти? не стала вдаваться в подробности, просто напомнила, что заехать нужно будет завтра как можно раньше, так как Том с «этим злыднем» гулять отказался. Лу пообещала, что будет как штык, они еще немного поболтали, и приняли решение идти спать.
Лу выключила ноутбук, приглушила лампу, вернулась в кровать, натянула одеяло до подбородка и попыталась отключить мысли. Но не тут-то было: проблемы с собакой означали только то, что истинный облик Джонни Гринвуда начал проступать сквозь человеческую маску, и Уродец первым почуял неладное, причем в буквальном смысле. Ей было немного страшно ехать одной, ведь неизвестно как сейчас выглядит друг детства, узнает ли он Лу? Лу тут же отругала себя за малодушие. Столько лет ей хотелось увидеть своими глазами фейрэ с изнанки в истинном обличии, и как только такая возможность появилась, она сразу в кусты! В другой ситуации лу отдала бы почку за такое везение, но сейчас у неё тоскливо ныло под ложечкой, и комок подкатывал к горлу.
Она стала мысленно перебирать список завтрашних дел: забрать собаку, потом заехать в химчистку за платьем для автограф-сессии, затем к Тори за рецептом клубничного пирога, затем… На последней мысли Лу провалилась в долгожданный сон.
Глава 2. Жизнь положить за други своя.
Лу приехала к дому Тома и Джонни в 8.30, мучимая смутным чувством тревоги. Она звонила несколько минут, но никто так и не открыл. Только тогда лу вспомнила, что у неё есть ключ! Дом встретил её гробовой тишиной: хозяева, очевидно, съехали.
Лу громко выругалась и набрала тома. После десятого гудка Лу выругалась еще раз и решила ехать в Лондон, где у пары была квартира, о которой знали только самые близкие.
По пути она вспомнила, что ключи от «схрона» тоже захватила с собой. Квартира находилась в Ламбете, в тихом месте, с окнами на Воксхолл-парк. Соседи сразу прониклись к новым жильцам если не любовью, то симпатией. В этом была целиком заслуга Джонни, который мимоходом очаровал ничего не подозревавших людей. Тому хватило ума не вмешиваться.
Лу открыла дверь и вошла, стараясь не шуметь. Том, который встретил её в коридоре, судя по черным кругам под глазами, не спал минимум двое суток. Кивнув в знак приветствия, он ушел в спальню. Лу внезапно стало очень страшно, поэтому она медленно сосчитала до ста, потом выпила стакан воды на кухне для храбрости. Только после этого она пошла к Джонни. По пути она проходила мимо ванной и услышала жалобы Уродца Луи, сидевшего взаперти.
Джонни лежал на кровати, укутанный в два одеяла и накрытый сверху пледом. Приход Лу разбудил его, Джонни привстал, и Лу чуть не вскрикнула. Он действительно «развоплощался»: кожа приобрела серебристо-сиреневый оттенок, зрачки уже походили на кошачьи, а ногти на руке, которую он протянул для приветствия, напоминали перламутровые когти животного. Джонни заметил проблеск паники и устало улыбнулся. Лу собрала в кулак всю волю и улыбнулась в ответ:
-Эй, привет! Заехала вот забрать ваше страшилище. А что это ты валяешься до сих пор в постели?- Джонни пожал плечами и принялся медленно выбираться из кокона одеял. Лу в последний момент подхватила его, не дав свалиться на пол. Когда она обернулась в поисках тома, того уже не было в комнате. Джонни еще раз улыбнулся, на этот раз будто извиняясь:
- Том пошел заварить мою утреннюю порцию лекарства. Знала бы ты, какая это дрянь! И как видишь, уже не помогает, но он все равно поит меня, чуть не силой.
Они добирались до кухни, казалось, целую вечность. Джонни плохо держался на ногах, и лу пришлось вести его. Наконец Джонни усадили в кресло, и Том принес ему кружку «эльфийской настойки», как в шутку называл все снадобья фейрэ. Судя по гримасе на лице друга, питье было редкой дрянью.
Том отвернулся и принялся что-то шумно искать в шкафчике, мимоходом уронил на пол банку с какими-то травами, шепотом выругался, потом поднял упавшее. Напряженные линии его спины говорили, что он еле сдерживается, чтоб не заорать в голос.
Наконец Джонни зевнул, показав заостренные зубы (тут Лу бессознательно вздрогнула), и сказал небрежно:
-А нет ли у нас чего-нибудь пожевать?
Том вздрогнул и обернулся:
-Что ты будешь? Лу, а ты позавтракаешь с нами? Есть маринованный тофу, помидоры, йогурт, от которого Джонни не тошнит, и свежие лепешки.
Лу пожала плечами, а Джонни ответил, что «будет все».
Лу наблюдала за картиной тихого семейного завтрака и подсознательно ждала взрыва, какие обычно бывают в кино. Но эти двое настолько понимали друг друга, что взрыва не случилось. Случился вполне будничный завтрак, потом Джонни решительно встал и пошел в спальню, почти не держась за стены по пути.
Том и лу остались вдвоем. На несколько тягучих минут в комнате повисло тяжелое молчание. Потом Том с хрустом размял пальцы и спросил нарочито спокойным тоном:
-Ты переноску для Уродца захватила? Он ненавидит ездить в машине без Джонни, сама знаешь,- и отвернулся.
-Взяла, конечно. Ты вообще как? - спросила Лу, осторожно тронув его за плечо.
-Не знаю, Лу. Он ведь не спит практически по ночам. Знаешь, просыпаешься часа в три ночи, а он смотрит на тебя так, будто ты сейчас пропадешь. Ну и я тоже не сплю, если он не спит. Потом днем Джонни вроде как дремлет, а я не могу днем спать, - криво улыбнулся он в ответ. Лу вздохнула и спросила:
-А фейрэ? Что они говорят? - Том дернул щекой:
-Фейрэ, как обычно, успокаивают и ищут способы излечения. И параллельно думают, как бы прижать Стражу,- с тихой безнадежностью сказал он.
Лу искоса взглянула на него и подумала, что именно так выглядит человек, потерявший всякую надежду, но держащийся лицо из всех сил.
Тут она вспомнила про темно-синий фиат, припаркованный напротив дома: машина принадлежала упорному и несгибаемому Стражу Натаниэлю Джеймсу Клейборну.
-Кстати, Клейборн последовал за вами, ты в курсе? - осторожно поинтересовалась она. Том сделал неопределенный жест рукой и ответил:
-Ну да, этот стервятник уже второй день дежурит под окнами. Хоть бы машину поменял для приличия. Джонни редко встает и подходит к окну сейчас, поэтому я ему не сказал. А вариантов, что охотник придет прямо сюда, маловато. Здесь тихий фешенебельный район, - при слове «фешенебельный» Том скривился как от зубной боли,- чужаку не получится войти в дом незамеченным, наша конъсьержка истово обожает Джонни. Так что если кто-то из незнакомых ей людей попробует пройти, то мы тут же будем в курсе. А сильно светиться, тем более устраивать «взлом и проникновение» Клейборн не станет, он фанатик, но не дурак,- устало заключил Том.
-Все равно, предупрежден,- значит вооружен. Лишняя осторожность не повредит, - тут их прервал тихий тоскливый вой. Том встал, Лу вытащила переноску из-под стола, и они отравились за Уродцем Луи.
В ванной их встретил самый несчастный пес в мире: шерсть потускнела, даже уши, обычно стоявшие торчком, опустились и подчеркивали общую картину скорби и покорности судьбе. При виде переноски Луи попятился и попытался забиться под раковину, но дверца шкафчика надежно сдерживала натиск. Тогда он принял оборонительный вид и даже тихонько зарычал. Люди переглянулись и ретировались в коридор.
-Вот же твою мать! - эмоционально заключила Лу. - Как же мы без помощи Джонни затащим его в переноску?
Вопрос был риторическим, и Том тяжело вздохнул в ответ:
-Применим подкуп, я на всякий случай захватил его любимые крекеры. Положим крекеры в переноску, поставим её за дверью, потом ты открываешь дверь, он заходит внутрь, а я быстро закрываю дверцу.
Их блестящий план едва не провалился, так, как открытая дверь чуть было не привела к бегству пса, которого больше интересовала свобода, чем низменные телесные удовольствия. Через полчаса уговоров, замены приманок и наглого вранья Луи все-таки заглянул в переноску, коварные люди тут же затолкнули его внутрь, закрыли дверь на замок и облегченно вздохнули. Пленник обиженно заскулил, принялся грызть дверцу, но через какое-то время сдался.
Лу уходила с тяжелым сердцем, вызвать Тома на откровенный разговор не получилось, а джонни еще дремал, когда она зашла попрощаться. Спящий, он еще меньше походил на человека: серебристая кожа мягко светилась, а темно-каштановые волосы приобрели странный зеленоватый оттенок. Но хуже всего выглядели руки: утолщенные перламутровые ногти придавали кистям пугающий вид. И дышал Джонни во сне тяжело, с хрипами, словно ему не хватало воздуха. Она постояла в изножье кровати несколько минут, а потом тихо вышла, прикрыв осторожно дверь. Под дверью её уже ждал Том с непроницаемым лицом, его тревогу выдавал только легкий нервный тик, если бы Лу чуть хуже его знала, то вовсе ничего не заметила бы. Том прочистил горло и спросил:
-Как он?
-Кажется, спит. По-крайней мере, он никак не отреагировал на мое появление, - Том хмыкнул в ответ:
-Или просто хорошо притворяется, он сейчас частенько проделывает это фокус, когда не хочет разговаривать. Вчера, когда руки... изменились, он даже попытался выселить меня в соседнюю спальню, мол, вдруг я спросонья испугаюсь! Нет, ну ты такой бред слышала!? Как я одного его ночью оставлю?! А если он во сне.., - тут он осекся, посмотрел на Лу в упор и продолжил уже другим тоном:
-Прости за истерику, нервы уже ни к черту. Давай я тебя провожу до машины? - Лу кивнула, комок в горле мешал ей говорить.
В молчании они спустились вниз, Том нес притихшего Уродца, Лу шла сзади, стараясь не споткнуться на лестнице. На улице они выпустили его «сделать все дела», потом погрузили несчастного Луи на заднее сидение, и теперь стояли у машины в неловком молчании. Прервал молчание, как обычно, Том:
-Нет, ну ты посмотри на эту суку?! Стоит прямо под окнами, даже не собирается маскироваться! - Лу оглянулась на фиат и пожала плечами:
-А зачем ему маскироваться? Официального обвинения в покушении на убийство и причинении тяжкого вреда здоровью не будет, так что формально он вышел сухим из воды.
Том мрачно поглядел в сторону машины и сказал:
-Фейрэ придумали хитрый способ прижать Клейборна, только тебе придется поучаствовать.
Лу помедлила немного и ответила нарочито небрежно:
-Ты же знаешь, что на авантюры меня уговаривать не надо. Какой план?
-План очень простой: ты, как друг Туата-де-Даннан и кровная сестра Джонни, предъявляешь обвинение Клейборну,- на одном дыхании сказал Том и выжидающе посмотрел на Лу.
Лу почувствовала, что у неё подкашиваются ноги: согласиться на предложение тома означало, что всей её семье придется переехать под защиту фейрэ, не выходить из дома без присмотра, детям пришлось бы перейти на домашнее обучение. Ей самой и Колину предстояло бы отменить все публичные мероприятия, репетиции и пресс-конференции. Стража не церемонилась с «предателями рода людского», те, кто открыто выступал на стороне фейрэ, обычно попадали в ювелирно подстроенные несчастные
случаи, нередко с летальным исходом.
Так что Лу усилием воли сдержалась, чтоб не сказать «Да!» и ответила уклончиво: «Мне надо подумать, понимаешь, Коззи, дети, книга вот у меня выходит...», и сразу же пожалела о таком ответе, увидев, как лицо Тома исказилось на мгновение от боли. Надо сказать, что взял себя в руки он довольно быстро, кивнул и сказал, легко погладив её по плечу: «Ох, Лу, прости, я не подумал, чего вам всем это будет стоить. Конечно, думай, сколько потребуется. К нам сегодня зайдет Аргавейн, она привезла из Лервика какое-то новое снадобье, и я надеюсь, что оно поможет, лучше, чем предыдущее. Честно сказать, я уже немного устал, что мой фейрэ каждое утро блюет как токсикозная тетка». От его нарочито бодрого тона у Лу холодок пробежал по спине, не смотря на непривычно теплую для середины августа погоду. Они постояли еще немного, поговорили о детях, общих знакомых, новостях, даже немного посплетничали. Наконец Том, искоса бросавший тревожные взгляды на окна своей квартиры, попрощался и чуть не бегом кинулся домой. Лу подняла глаза и увидела в окне Джонни, непроизвольно вздрогнула от его нового облика, но помахала в ответ, улыбаясь изо всех сил.
Когда все успокоилось, она села в машину, посмотрела на часы, ужаснулась, что опоздала везде, где только можно. Только Лу потянулась за телефоном, чтобы отзвониться по поводу опоздания, Уродец Луи выбрал это время, чтобы пожаловаться на жизнь, он так проникновенно заскулил, что Лу отложила телефон и перебралась на заднее сидение. Там она положила руку на переноску и несколько минут успокаивала пса как раскапризничавшегося ребенка. Когда пес успокоился, она все-таки завела мотор и медленно двинулась с места.
Глава 3. Мое воинство.
Лу ехала к Тори со смешанными чувствами, перед этим она отвезла глубоко несчастного Уродца домой, где его выпустили из переноски во двор, пытались кормить, поить и показали все местные достопримечательности. Луи реагировал стоически, но особого энтузиазма не выказывал. Лу удостоверилась, что младшие не «залюбят» пса до смерти, поручила его заботам старшего сына и уехала.
Подруга встретила её у двери, и Лу попала в привычный «организованный хаос»: собака, две кошки, а также ручной ворон, обожавший сидеть на бра в коридоре и пугать гостей хриплым карканьем. Младшие дети гостили в Лервике у родни, а старшая дочь уехала в Исландию навестить тамошнюю ветвь клана. Так что можно было спокойно поговорить.
Подруги выпили по чашке традиционного травяного чая, посидели немного в тишине, и Лу, собравшись с духом, спросила:
-Торувьель ард Тален-Авьен, я обращаюсь к тебе как Друг Туата-де-Дананн и кровная сестра Джоннаха Каландена ард Авьен тар Элейн-Маха и прошу взять меня и мою семью под защиту и покровительство клана Тален,- она закончила старинную формулу и выжидающе посмотрела на Тори. Та на мгновение запаниковала, но быстро взяла себя в руки и ответила так, как требовала традиция:
-Луиза Мэрион Гарленд, я принимаю под защиту и покровительство клана Тален тебя и твоих ближних и обещаю хранить данное слово вечно.
Лу потерла ноющие виски, прокашлялась и спросила:
-Какие у меня шансы на суде Стражи? Как обвинителя их «золотого охотника»?
Подруга пожала плечами:
-Лу, я не буду тебя обнадеживать, но шансы на победу есть.
-Ладно, а что светит Клейборну в случае моей победы? - Осторожно спросила Лу, Тори задумалась, а потом продолжила:
-Ему по правилам светит смерть от руки Джонни, а если Джонни на тот момент не сможет этого сделать, то от руки его братьев. Но так как наш Джонни – пацифист, то, скорей всего, дело ограничиться лишением пути. Кстати, я бы выбрала смерть, по крайней мере, быстро.
-Твою же мать! Все так серьезно?- Неверяще спросила Лу. Тори кивнула:
-Серьезнее некуда: Джонни как Оберег имеет ценность куда большую, чем охотник, пускай даже из хорошей семьи. Так что Клейборн фактически подписал себе смертный приговор.
Лу ответила с сомнением:
-А что ж он тогда торчит под окнами жертвы? Почему не скрывается?
-А зачем ему скрываться? Он ведь уверен, что связи в верхушке Стражи помогут выйти сухим из воды, плюс он не знает, что Аргавейн смогла выделить из крови Джонни ту самую отраву. Знаешь, я думаю, что Мать все-таки неравнодушна к тебе, раз послала в студию именно тогда, когда у Джонни уже почти не было шансов выжить,- сказала Тори с улыбкой, погладив Лу по руке. Лу возразила ей:
-Тогда уж Мать неравнодушна к Джонни, раз он выжил, мне просто повезло оказаться рядом в тот день. Я просто была поблизости, сама знаешь, что Тома не было в городе.
Тори пожала плечами и перевела разговор на другую тему:
-Надо понимать, что ты поговорила с Колином о суде? - Лу хрустнула пальцами и сказала медленно:
-Ну не совсем, думаю, что он все-таки согласится со мной в конце концов.
Тори посмотрела на неё с сомнением:
-Ой ли, Лу? Ты уверена, что он готов принести в жертву всю вашу налаженную комфортную жизнь?
Лу на время замолчала, обдумывая услышанное, потом тихо сказала:
-Наверное, все-таки благополучной и комфортной жизнью мы обязаны Джонни, так? Или я преувеличиваю, как всегда..,- ответила Лу, не глядя на подругу. Тори изучающе посмотрела на неё:
-Так или иначе, решающее слово останется за твоим мужем, Луиза. Возможно, что он ответит нет, тогда мы что-нибудь придумаем, Аргавейн приехала из Лервика с новостями, так что.., - Лу перебила её:
-То есть ты думаешь, что я брошу единственного человека, которого считаю своей настоящей родней?! Ты же знаешь, что когда у меня были глобальные проблемы, и я была беременна Кевином, Джонни оказался единственным, кто разговаривал с Колином и приводил в чувство меня?! В конце концов, когда я рожала, рядом был именно он, а не законный муж?! - Лу чуть не задыхалась от нахлынувших воспоминаний, подруга подала ей кружку чая и ободряюще улыбнулась:
-Я знаю, Лу, что ты не бросишь ни Джоннаха, ни Томаса одних, что ты готова ради них быть вдали от семьи, - Лу отдышалась и вклинилась уже спокойней:
-Тебе не приходило в голову, Торувьель, что я их тоже считаю семьей? Что мои дети считают их дядюшками, эксцентричными, но любимыми? Черт побери ваши возвышенные эльфийские головы, они даже вас считают семьей! Так что не надо мне втирать про ответсвенность и прочее, я приняла решение! Колину придется согласиться, у него просто нет выбора!
Тори кивнула, она хорошо знала, какой настойчивой и убедительной может быть Лу. Да и положение всех фейрэ было чрезвычайно шатким в результате действий стража Клейборна. Если он выйдет сухим из воды, то Стража получит карт-бланш, и неизвестно, что они натворят, уверенные в своей безнаказанности. Так что отступать им было некуда. Другое дело, что шансы Джонны на выживание были мизерными в любом случае.
Естественно, они ничего не скажут ни ему, ни Тому, ни, тем более, Лу. Тот состав, который охотник вколол Джонне, должен был гарантированно убить его, появись Лу на полчаса позже. Благодаря ей, они смогли спасти Оберега, но это лишь отсрочило неизбежный конец. Лучше всего было бы перевезти его в Лервик, где он мог спокойно дожить оставшееся время, но, ни Джонна, ни его партнер такой вариант не рассматривали. Так что Джонна принял решение добиться справедливости любой ценой и привести приговор в исполнение собственноручно. Состав, который давал ему отсрочку в полгода, как раз и привезла Аргавейн.
Так что Торувьель ард Тален-Авьен, младшей дочери Тагалейна Эндрейдина и Валеннин Авартэ ард
Тален-Ламиаллэн из Лероаха, ничего не оставалось, как держать лицо, ободрять и успокаивать. Она вздохнула украдкой, допила вторую чашку чая и встала, чтобы проводить решительно засобиравшуюся домой Лу. Уже в дверях они столкнулись с мужем Тори, который имел поразительный нюх на раздрай, непокой и конфликты в своем доме.
Кроме того, Джерейн ард Тален-Авьен не стеснялся использовать свои «эльфийские штучки» для успокоения расшатавшихся нервов как домашних, так и Лу. Тори подозревала, что он был Ткачом, и поэтому манипуляции с настроением и эмоциональными проблемами были для него абсолютно естественными. На Земле Ткачей не существовало уже как минимум век, так как Стража истребляла их в первую очередь, как и других Благословенных, справедливо опасаясь их способностей. Другой вопрос, что тренированный Ткач мог дать отпор любому Стражу, но в силу установки «не причиняй вреда разуму никого из живущих» они, не сопротивляясь, шли на смерть. На Изнанке Ткачи выполняли роль психотерапевтов и семейных психологов, то есть «ткали добрую жизнь» для своих кланов. Встречались на Изнанке и немногочисленные Ткачи смерти, обычно по паре на клан, причем такой недобрый дар наследовал старший сын рода после смерти предшественника. Джерейн не любил распространяться о «жизни дома», но некоторые его повадки наталкивали на мысль об истинных возможностях.
Так или иначе, Джерейн незаметно привел Лу в равновесие, и она уехала домой спокойная, уверенная в благополучном исходе разговора с мужем.
Тори заняла себя рутиной: обед, расспросы о «том, как прошел день», но мысли её упорно крутились вокруг визита Лу, наконец, она не выдержала:
-Дкажи мне, Джери, кто ты? - Муж оторвал взгляд от окна и удивленно поднял бровь:
-Поясни, пожалуйста?
-Ну, кто ты на самом деле? - Будничным тоном спросила она, разглядывая узор на скатерти. Джери неторопливо допил морс и ответил спокойно:
-Я - Джерейн Таллесин ард Тален-Авьен из Элейн-Махи, брат Джесейна Таленнина и Джоннаха Каландена, мне пятьдесят пять лет по земному счету, владею на паях со старшим братом сетью антикварных салонов, у меня четверо детей,- Тори смахнула несуществующую соринку со скатерти и посмотрела на него в упор:
- Не надо уводить меня в сторону, супруг мой. Ты же Ткач, не правда ли? Я слышала, что в клане Авьен ткачи рождаются чаще, чем в остальных кланах, только вот зачем ткачу уходить с Изнанки?- Муж пожал плечами в ответ:
-Откуда у тебя вдруг эти вопросы?
-Я немного устала, милый, от твоей скрытности, а сейчас нам предстоит разбирательство со Стражей, бонусом к нему идет семья Луизы, которая будет обитать у нас как минимум несколько месяцев. И если ты намерен ковыряться у них в мозгах, то я хочу быть уверена, что у тебя есть настоящая выучка,- муж неторопливо обвел комнату взглядом и сказал медленно:
-Раз уж мы ввязались с братьями в дела этого мира и увязли в них по уши, то играть в загадки уже нет смысла. Да, я - Ткущий, мало того, Джесейн-Ткущий смерть, ну а про способности нашего младшего ты и сама все знаешь. Это что-то меняет, жена моя? - Он принял ритуальную позу ожидания: склоненная голова, руки ладонями вверх сложены на столе перед собой, и замолчал.
Тори, привыкшая, кажется, ко всем «особенностям» супруга, почувствовала, что их налаженная жизнь летит под откос. Если Стража узнает, что на протяжении тридцати с лишним лет у них под носом жили два Ткача, один из которых, по мнению людей, был хладнокровным убийцей, то это могло стать катастрофой для всех фейрэ Соединенного Королевства.
С другой стороны Стража слишком глубоко увязла в своих собственных дрязгах, чтобы разобраться с фейрэ раз и навсегда, как в старые добрые времена. Тогда обоих Ткачей казнили бы без суда и следствия, а клан, приютивший их, долго бы зализывал раны. Новое время принесло, к счастью, новые правила. Кроме того, исчезновение двух известных игроков на рынке антиквариата неизбежно вызвало бы разговоры.
Еще было интересно узнать у Аргавейн, как ей живется с Ткачом смерти? На этой мысли поняла, что скатывается в истерику, и решила нарушить затянувшееся молчание:
-Нет, муж мой, это ничего не меняет, просто отныне и впредь я прошу тебя быть откровенным со мной,- он улыбнулся, не поднимая глаз, и кивнул в знак согласия. Тори ритуальным жестом вложила свои ладони в руки мужа, и тяжесть, мучившая её последние часы, растворилась медленно в воздухе. Они обязательно что-то придумают вместе.