Work Text:
— Хочу тебя отстрапонить.
Землянину надо отдать должное — он и бровью не ведет. Другие обычно тушуются, начинают волноваться и мямлить.
— Одного Фреда Джонсона уже не хватает?
В его голосе ни капли дрожи или издевки. В баре станции Тихо всегда шумно и людно, кто-то танцует под разноцветные огни, а кто-то, нет-нет, да и устроит пьяную потасовку. Те, кто хочет напиться в одиночестве, обычно выбирают уют скрытых уголков и мягкие диванчики, но никак не самое сердце хаоса — барную стойку.
Камину Драммер, первую помощницу главы станции Тихо, цепляет именно это. Творящийся вокруг Эймоса Бартона хаос — проблемы исключительно хаоса. Эймосу не нужно ничего доказывать, и вся затаившаяся внутри него сила нужна вовсе не для утверждения собственного превосходства перед кучкой слабаков. Камину это подкупает. Как любой астер, она обожает силу, особенно, когда та принадлежит ей.
— Я не гажу там, где ем, — протягивает она.
Эймос не выглядит впечатленным, но что-то определенно меняется. Это видно по глазам, по еле заметным движениям, по всему виду этой уверенной в себе машины для убийств. О, он знает себе цену слишком хорошо.
— В моей каюте, через час.
Возражений не следует. Приятно работать с деловыми людьми. Камина поднимается и уже разворачивается, когда следует вопрос:
— Яйца брить?
Камина сдерживает желание усмехнуться.
— Как сам захочешь.
С деловыми людьми работать очень приятно.
Ей почти целый час нечем заняться, ибо все важное Камина успевает сделать еще до своего подката в баре. Остается только привести каюту в порядок к приходу гостя. Наоми сказала, что Эймос этого заслуживает, значит так и есть, потому что Наоми — одна из умнейших женщин, которых Камина встречала. Она бы не стала без причины впрягаться за какого-то землянина. Не так уж она и неправа, если присмотреться. Весь скромный экипаж Росинанта удивителен, но если два оставшихся — капитан-землянин, которому больше всех надо, и суетливый пилот-марсианин — читаются легко, с Эймосом не все так просто.
Камина не до конца понимает, но знает, что это не ее дело, предпочитая послушаться совета подруги.
Опоздание Эймоса — это полностью его вина, за которое он лишь коротко объясняется:
— Не смогли найти чистую бритву, а до Роси идти было лень.
Само по себе объяснение и есть извинение. Большего не требуется. Камина пропускает его внутрь и дает время осмотреться. Любой на его месте должен будет что-нибудь пошутить про скудную даже для астера без своего угла обстановку.
— Как ты хочешь?
Этот землянин, туманг, не любой. Ему, кажется, плевать на место, его интересует… да черт его знает, что его интересует. Всему экипажу Росинанта предоставили жилые помещения на Тихо, но Камина знает — Эймос спит в борделе неподалеку от бара. Это тоже одна из вещей, которая ее интригует.
— Чтобы оба сегодня ушли довольными.
Еще ей нравится, что ему не нужно много слов. Эймос Бартон — выживальщик, а такие прекрасно читают между строк.
— Что ж ты сразу не сказала.
— Что бы изменилось?
— Я бы не поленился сходить на Роси.
Идеальная шутка разряжает обстановку. Секс по договоренности — это всегда так напряжно. Обычно для таких случаев берут бутылку покрепче, но Камине показалось, что сегодня Эймос выпил достаточно.
— Мне тебя как-то называть?
— Как захочешь.
— Прикасаться?
— Как захочешь, — повторяет она и сама кладет руки ему на грудь.
Ее ведет от того, насколько он горячий, от того, как приятно трогать его крепкое тело даже через ткань. Он тоже не стоит столбом — кладет руки ей на плечи, отчего Камина, высокая, худая, вытянутая искусственной гравитацией, теряется на фоне огромного землянина.
— Целуемся?
— А хочешь?
Ее губы немедленно сминаются в головокружительном поцелуе. Она отвечает, запоминает и изучает, пока руки возятся с молнией, освобождая из плена комбинезона прекрасную грудь — под него Эймос ничего не надел. Он не очень чувствителен, но как поцелуи для него, так и это — для нее. От осознания, что сотня кило чистой ярости покорно подставляется под ее руки, хочется сжать бедра посильнее.
Вместо этого она отстраняется и толкает Эймоса в сторону кровати.
План прост: быстро раздеться, затянуть кожаные ремешки, натянуть землянина так, чтобы он задыхался и молил о пощаде.
Исполнение становится невозможным, стоит им взглянуть друг на друга. У Эймоса нет шести рельефных кубиков пресса, зато у него вздутые вены на руках, широченная грудь и ни грамма лишнего жира. Их словно примагничивает. Они суетливо, немного нелепо шуршат одеждой, дышат друг другом, бестолково и очень нужно хватаются друг за друга. Эймосу, кажется, нравится все, от маленькой груди Камины до необходимости наклоняться для поцелуя. Она прижимает Эймоса к переборке и едва заметно хлопает по бедру. Землянин понятливо переворачивается, прогибается, позволяя пересчитать пальцами позвонки и, немного запутавшись в комбинезоне, расставляет ноги.
— Можешь сократить прелюдию, я подготовился.
— И лишил меня половины удовольствия? — хмыкает Камина.
Первое прикосновение холодных от смазки пальцев заставляет Эймоса сжаться. Ему нужно всего мгновение, чтобы расслабиться и пропустить их. Камина вставляет сразу два, но землянин даже не реагирует. А ведь они здесь именно для этого! Чтобы выдавить из него эмоции, приходится обнять его за живот и всадить три пальца. Перекатывающиеся под кожей мышцы и принимающая пальцы дырка — прекрасное зрелище. Камина оставляет между лопаток короткий поцелуй и дрочит ему. Ни один мужчина не оставался равнодушным к старым добрым ласкам своего ненаглядного члена, и Эймос здесь — хоть в чем-то — не исключение. Камине нравится смотреть, как он подставляется. Как дергает бедрами, в попытке толкнуться в кулак, по сути сам себя трахает ее пальцами, как напряженные руки на переборках сжимаются в кулаки. Жаль только одного — лица не видно.
Камина вынимает пальцы и делает шаг назад. Одним взглядом указывает на постель. Эймос пружинисто поднимается и слушается. Пока он устраивается на кровати, Камина успевает добраться до страпона и закрепить его на бедрах. Сейчас они действуют быстро и механично, не размениваются на страстные прелюдии.
Землянин словно играет с ней. Поворачивается лицом, смотрит с вызовом. Камине хочется думать, что она не настолько предсказуема. А, впрочем, какая разница, если она получит желаемое? Она размазывает по черному восемнадцатисантиметровому красавцу смазку и буквально влетает в призывно раскрытые бедра. У Эймоса красивый член и Камина не отказывает себе в удовольствии еще раз приласкать его. Хорошо, что в жилых отсеках станции работает искусственная гравитация — ловить эту сочную задницу по всей каюте в такой момент будет верхом кощунства. Она подхватывает его под коленями и проезжается скользким членом по мошонке. Эймос одними ногами подтягивает ее ближе и сам жадно тянется за поцелуем. Он сбивается, стоит раздвинуть его тугие мышцы и медленно насадить на себя до самого конца. От того, как он беспомощно дрожит под ней и заламывает брови, Камина чуть сама не кончает.
Ей хватает трения и поцелуев. Ощущения восторга от того, какой Эймос податливый, как ластится и доверчиво отдается в ее руки. Она сжимает зубы, загоняет член так глубоко, что Эймоса подбрасывает вперед. Он охает и выгибается, выпячивает свою прекрасную грудь, к которой Камина прижимается своей. Теперь он кажется намного чувствительней.
После того, как возбуждение уходит, настает минута, от которой обычно зависит все. Будущее отношение, как они будут смотреть друг другу в глаза, да и будут ли вообще? Камина с сожалением смотрит, как симпатичная задница облачается обратно в комбинезон.
— Стало лучше?
— Да.
Весь разговор.
Эймос уходит. Камина потягивается, протирая сделавший свое дело страпон. К Эймосу у нее много вопросов, но ей совсем не обязательно знать на них ответы.