Work Text:
В самом сердце королевства, за дремучими лесами и непроходимыми ущельями, стояла высокая-превысокая башня. И не было в ней ни дверей, ни лестниц — только одно-единственное окно на самом верху. И жил в этой башне не гордый принц и не прекрасная принцесса, а омега по имени Ким Тэхен.
Тэхен не был пленником в привычном смысле этого слова. Его растила, оберегала и очень-очень любила матушка Го Хёль — женщина строгих правил и невероятной харизмы.
— Милый, мир там, снаружи, жесток и опасен, — говорила она каждый день, взбираясь по его длинным-предлинным косам. — Особенно для таких особенных омег, как ты. Здесь тебе безопасно. Здесь тебя любят.
А Тэхен был и правда особенным. Его пшеничного цвета волосы обладали магическим свойством — стоило ему спеть определенную песню, и они начинали светиться мягким золотистым светом, исцеляя любые раны и возвращая молодость. Именно из-за этой силы матушка Го Хёль и прятала его ото всех.
Но у Тэхена была мечта. Не просто мечта, а навязчивая идея, вспыхивавшая каждый год в один и тот же день. Он хотел увидеть таинственные летающие огоньки, которые появлялись в ночном небе в день его рождения. Он видел их лишь издалека, из окна башни, и сердце его билось в такт их мерцающему танцу.
— Это просто звезды, глупенький, — отмахивалась Го Хёль. — Ничего интересного.
Но Тэхен не верил.
***
Тем временем внизу, в королевстве, жил-был бета по имени Чонгук. Но «жил-был» — это громко сказано. Он больше «вертелся и выживал». Да хрустел любимыми яблоками. Чонгук был харизматичным авантюристом с репутацией, которую лучше не обсуждать приличным людям, и парой украденных королевских диадем в скрытом потайном отделении его плаща. Его последнее «дело» — кража короны принца — обернулось погоней, потерей напарников и побегом в тот самый дремучий лес.
И вот, спасаясь от королевской стражи, Чонгук наткнулся на скрытую лощину и увидел… башню. Странную, неприступную и кричаще одинокую.
— Идеальное место, чтобы переждать, пока все уляжется, — сказал он сам себе, осматривая гладкие стены. — Если бы только понять, как туда забраться.
Его взгляд упал на окно, откуда свешивалась… коса? Длинная, блондинистая, заплетенная сложными узлами, но все же коса, спускавшаяся прямо до земли.
— Что за чудик сушит свой парик таким способом? — удивился Чонгук, но пожимать плечами было некогда. Стража приближалась. Не долго думая, он ухватился за волосы и начал карабкаться вверх.
***
Тэхен в это время занимался рутиной: натирал полы, перебирал книги – их у него было три и он знал каждую наизусть), пел для своего хамелеона Танни, который в ответ менял цвет на нежно-лиловый, и мечтал. Он выводил свою особенную мелодию, от которой его волосы светились, окутывая комнату теплым светом.
Внезапно коса дернулась, потом еще и еще. Тэхен замер. Никогда, никогда за все его восемнадцать лет жизни матушка Го Хёль так резко не дергала за волосы.
Сердце бешено застучало — от страха или же от предвкушения? Он схватил с камина тяжежую чугунную сковороду, которая по его теории была самым убедительным средством в теории самообороны, и прижался к стене рядом с окном.
Из проема показалась рука в перчатке, потом вторая, и в комнату с не самым грациозным вздохом облегчения ввалился незнакомец. Он был перепачкан грязью, в его темных волосах застряла сухая листва и травинки, но глаза… глаза были большими, искренними и полными такого живого огня, которого Тэхен не видел никогда в жизни.
Чонгук отряхнулся, огляделся и увидел омегу со сковородкой наготове.
— О, привет! — выдохнул он, сияя самой обаятельной улыбкой, которую только мог изобразить. — Это твои… волосы? Впечатляюще. Прости за вторжение, просто мне нужно было…
— Кто вы? — перебил его Тэхен, поднимая сковороду выше. Голос прозвучал строго, но руки омеги подрагивали. — Как вы нашли меня? Вы из… из мира?
— Мира? — Чонгук рассмеялся. — Если под «миром» ты имеешь в виду лес, полный разъяренных гвардейцев, то да, я оттуда. Меня зовут Чонгук. А тебя?
— Тэхен. И вы должны уйти. Сейчас же. Матушка Го Хёль вернется поздно вечером, и… ей это не понравится.
— Матушка? — Чонгук оглядел просторное, но явно рассчитанное на одного жильца помещение. Его взгляд скользнул по стопке из трех книг, мольберту с десятками рисунков одних и тех же видов из окна, по склянкам с красками и одинокой гитаре. Здесь жил не просто затворник. Здесь жил пленник.
Внезапно в его голове созрел план. Безумный, рискованный, но план.
— Хорошо-хорошо, я уйду, — сказал он, делая шаг назад и поднимая руки в знак покорности. — Просто… позволь отблагодарить тебя за спасение. Я был в сложной ситуации.
— Я вас не спасал, — нахмурился Тэхен, но сковороду опустил.
— О, еще как спасал! — Чонгук подошел к окну и жестом показал вниз. — Там за каждым кустом меня ждали. А тут — уют, покой и… — Он осекся, увидев на столе один из рисунков Тэхена. На нем было изображено ночное небо, усыпанное крошечными точками-огоньками. — Ты рисуешь фонарики?
Тэхен вспыхнул. — Это не фонарики. Это… огоньки, замковые. Они появляются в небе в мой день рождения.
— Замковые огоньки? — Чонгук, не понимая, о каких замковых огоньках говорил омега, присел на край стола, и вдруг его лицо озарилось пониманием. — Да ты о фестивале! Королевский фестиваль в честь пропавшего принца. Каждый год в эту ночь весь народ и семья короля запускают в небо тысячи фонариков. Это одно из самых красивых зрелищ в королевстве.
«Пропавший принц»... «В его день рождения»...Сердце Тэхена екнуло. Но он прогнал странные мысли.
— Ты… ты видел их? Вблизи? — спросил он, не в силах скрыть дрожь в голосе.
— Конечно! — воскликнул Чонгук и взмахнул рукой. — Каждый год! Они плывут по небу, как золотые облака, отражаются в реке… Это так волшебно!
В глазах Тэхена в этот момент стояла такая тоска и такое жгучее желание увидеть все самому, что Чонгук почувствовал странный укол в груди. Этот омега, сильный, красивый, со странной магией в прекрасных волосах, никогда не видел простого фестиваля. Он был заперт здесь, как птица в позолоченной клетке.
И тогда Чонгук сказал то, что изменило всю их дальнейшую жизнь.
— Поехали со мной.
— Что? — Тэхен отшатнулся от парня, как от огня.
— На фестиваль. Сегодня ночью. Я отведу тебя, покажу тебе огоньки, а после… ты вернешься сюда, и никто не узнает. Кроме нас.
— Это невозможно. Матушка…
—…вернется поздно, как ты сказал. У нас есть несколько часов. Ты просто спустишься по своим волосам. Или, если боишься высоты, я тебя понесу. Я сильный.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько дерзкой уверенности и обещания приключений, что стены башни вдруг показались Тэхену в тысячу раз теснее.
Страх боролся с мечтой всей его жизни. Страх говорил голосом матушки Го Хёль: «Они используют тебя, обидят, отнимут твою силу». Мечта пела тихой песней о летающих огнях.
— Я… я не могу, — прошептал Тэхен.
Чонгук кивнул, и в его глазах мелькнуло разочарование, но не удивление.
—Хорошо. Тогда прощай, Тэхен. Спасибо за помощь. — С этими словами бета направился к окну.
— Подожди!
Чонгук обернулся.
Тэхен стоял,сжимая и разжимая кулаки. Его лицо было бледным, но решительным.
—А если… если мы вернемся до заката?
Улыбка, расцветшая на лице Чонгука, была ярче любого солнца.
—До заката так до заката.Будем как тени. Никто нас не заметит. Обещаю.
***
Спуск по косам оказался самым головокружительным и восхитительным событием в жизни Тэхена. Когда они оказались у подножия башни, Тэхен обернул косу вокруг талии и накинул на плечи простой плащ, одолженный Чонгуком. Тэхен сделал шаг. Земля под ногами пружинила, пахла мхом и свободой.
Мир был огромным, громким, влажным и потрясающе красивым.
Тэхен то визжал от восторга, пробегая босиком по лугу, то замирал в ужасе при виде белочки. Он тонул в траве, вдыхал аромат полевых цветов и смотрел на облака не через окно, а лежа на спине. Чонгук наблюдал за ним со смесью удивления и нежности. Этот омега, способный одним прикосновением волос заживить рану, боялся лошади и плакал, впервые попробовав яблоко.
— Так вот какой он, мир, — повторял Тэхен, и его глаза сияли, как те самые фонарики, к которым они шли.
Путешествие не было простым. Им пришлось улепетывать от стаи диких кабанов, пересекать бурную реку, и Тэхен тогда предпочел утопиться в объятиях беты, крепко вцепившись в него, чем самому идти по узкому шатающемуся мосту. А потом они прятатались в переполненной таверне «Хриплый Единорог» от преследовавших Чонгука солдат.
Именно там, среди шума, музыки и всеобщего веселья, между ними пробежала первая настоящая искра. Тэхен, очарованный живой музыкой, невольно начал подпевать. Его голос, чистый и сильный, на секунду затмил голос музыканта. Чонгук, сидевший рядом, замер как зачарованный. Он смотрел не на певца, а на омегу, чье лицо преобразилось от счастья. И когда один пьяный альфа из посетителей попытался схватить Тэхена за руку, Чонгук встал между ними, и в его обычно беззаботных глазах вспыхнула такая первобытная угроза, что обидчик тут же отступил.
— Я не альфа, — тихо сказал расстроенный Чонгук позже, когда они выбрались на свежий воздух. — Я не могу дать тебе такой защиты как они.
— Ты уже защитил меня, — так же тихо ответил Тэхен, и их пальцы ненадолго сплелись в темноте.
***
Фестиваль превзошел все ожидания. Тысячи теплых золотых огоньков взмыли в небо, превращая ночь в волшебный сон. Тэхен плакал, не скрывая слез, а Чонгук смотрел не на небо, а на парня перед собой, и понимал, что потерял. Потерял свое циничное сердце где-то между башней и этой площадью.
Они танцевали среди толпы, смеялись, и в момент, когда фонарики начали опускаться, Чонгук не удержался. Он наклонился и коснулся губами губ Тэхена. Это был легкий, нежный поцелуй, пахнущий дымом, сладостями и обещанием чего-то нового.
— Вернись со мной, — прошептал Чонгук, прижавшись лбом к лбу Тэхена. — Не в башню, а в настоящий мир.
— Но матушка… И мой дар…
— Твой дар — это часть тебя. Это не то, что нужно прятать. А я… я найду способ защитить тебя. Обещаю.
Тэхен хотел сказать «да». Все его существо кричало «да». Но годами вбитый страх был сильнее.
— Мне нужно время, я должен подумать, — выдохнул он. — Отведи меня обратно.
Обратный путь прошел в тишине. На душе у обоих было тяжело. У башни Чонгук в последний раз посмотрел на омегу.
— Я вернусь послезавтра и буду ждать здесь. Если захочешь — спустись. Если же нет… — Он не договорил, только сжал его руку.
Тэхен взобрался в свою башню, полный противоречивых чувств. Его ждала матушка Го Хёль. Ее лицо было искажено гневом и страхом. Она почуяла на нем запах другого человека и мира.
— Что ты наделал?! — закричала она. — Он украл у тебя волосы? Он знает?!
— Нет! Он ничего не знает! Он просто… показал мне фонарики.
Но Го Хёль не слушала.Ее худший кошмар сбывался. Омега вырвался из-под контроля. Она схватила его за волосы, и в ее глазах Тэхен впервые увидел не любовь, а одержимость и жадность. А еще страх потерять источник вечной молодости.
—Ты никуда не выйдешь! Никогда! — рыдала она, прижимая его к себе. — Я спасаю тебя от них! Все они — воры и обманщики!
И в этот момент Тэхен все понял. Понял, почему у него нет ни одного детского воспоминания помимо башни, понял, почему матушка так боится людей. Понял, что его сила и магия для нее важнее, чем он сам.
А внизу, у подножия башни, стоял Чонгук. Он никуда не ушел, потому что сердце подсказывало ему, что что-то не так. Он спрятался в кустах и стал ждать.
***
Утром Го Хёль, притворившись ласковой, попросила Тэхена спеть для нее. Она сказала, что она устала и ей нужно исцеление.
Тэхен посмотрел на Го Хёль — на эту женщину, которую он двадцать лет считал матерью. И запел. Но не ту, исцеляющую песню. Он запел песню, которую слышал в таверне — живую, свободную, о ветре, дорогах и смелости следовать за своим сердцем.
Его волосы засветились, но свет был другим — не мягким золотым, а ярким, ослепительно-белым. Светом его собственной воли.
— Прекрати! — закричала Го Хёль. — Спой правильную!
— Нет, — впервые в жизни сказал Тэхен твердо. — Я не ваша вещь, матушка, я больше не хочу быть лишь вашим источником молодости.
В ярости Го Хёль схватила ножницы.
– Если не мне, то это не достанется никому! — закричала она, и ее лицо исказилось гневом. Она изо всех сил рубанула по сияющим золотым волосам Тэхена.
Раздался звук, будто лопнули струны. Мгновенно волосы Тэхена потеряли свою магию и стали короткими, черными, волнистыми у лица. А Го Хёль… Го Хёль начала стремительно меняться. Ее красота таяла на глазах как воск, годы обрушились на нее разом, превратив в древнюю старуху.
С криком отчаяния она бросилась прочь из башни, но оступилась у окна и выпала из него. Падение смягчили густые заросли плюща внизу, но иллюзии о вечной молодости были уничтожены окончательно.
Тэхен, дрожа от всего пережитого, подошел к окну. Его волшебная сила ушла. Теперь он был просто омегой. Обычным, испуганным, но свободным.
Тэхен увидел, как из кустов выбежал Чонгук, подошел к упавшей Го Хёль, но та, бормоча что-то, скрылась в лесу. Тогда Чонгук поднял голову и увидел его в окне. Увидел его короткие темные волосы.
— Тэхен! — закричал он. — Ты в порядке?
Омега кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он быстро спустил из окна веревочную лестницу, которую ткал тайно все эти годы, и стал спускаться. На полпути его нога сорвалась, но сильные руки уже подхватили Тэхена.
Чонгук держал его, прижимая к груди, и Тэхен чувствовал, как бьется сердце парня — часто, тревожно, но уверенно.
—Она отрезала… мою силу, — прошептал Тэхен.
—Хорошо, — честно сказал Чонгук и кивнул, не отпуская его. — Теперь ты мой. Только мой. И мне не нужно твоих волшебных волос, чтобы желать быть с тобой.
Он достал из-за пазухи украденную когда-то корону принца.
— Придется вернуть, конечно. Но, думаю, за помощь в… э-э-э… возвращении пропавшего принца, нас простят. Если я правильно понял твои рисунки, день рождения и то, как ты смотрел на королевский герб...
Тэхен широко раскрыл глаза. Обрывки воспоминаний — колыбельная про фонарики, запах королевских садов, прикосновение ласковых рук, которых он, казалось, раньше не помнил, слова Чонгука — все вдруг сложилось в цельную картину. Он не просто омега. Он — тот самый пропавший принц.
Тэхен посмотрел на Чонгука — бывшего вора, ставшего его самым большим приключением и самой настоящей любовью.
—Ты уверен, что готов к жизни при дворе? — спросил он, и в уголках его губ заплясала улыбка.
Чонгук ответил поцелуем, который был более страстным и глубоким, чем первый. В нем было обещание и уверенность в правильности происходящего.
— С тобой — готов хоть на край света. И даже обратно. Особенно если по дороге будут яблоки.
И они пошли вместе в свою новую, общую историю. Где принц-омега нашел свою свободу, а бета-авантюрист — свое сердце. А волшебство, как выяснилось, никогда и не было в волосах. Оно было где-то здесь, в сплетенных пальцах и в общем смехе, уносимом ветром в сторону королевского замка, где их уже ждали.