Work Text:
В западной массовой культуре MDMA, или экстази, считается архетипичным социальным наркотиком, с такими распространёнными ассоциациями, как «вещество любви» (англ. love drug) и «вещество объятий» (англ. hug drug)
____________
Дэйву нужно было научиться расслабляться. Так считали вообще все, кто хоть раз видел его мешки под глазами, чуть впалые щёки и потухший взгляд. Однако, надо то надо, да только попробуй этого трудоголика заставить хотя бы подумать о полноценном восьмичасовом сне и здоровом питании. Посмотрит только словно сквозь собеседника, помолчит многозначительно, как только он умеет, да пойдёт на грядках копаться. Хотя казалось бы, ты же комиссар, а не разнорабочий — спихни всю работу на поселенцев и наслаждайся жизнью.
О наслаждениях Лололошка забыл давно уже. И не то чтобы он намерено упахивался так, что когда засыпал, то спал крепко и без сновидений. Просто так было проще. Не нужно было ломать себе голову размышлениями о прошлом, будущем, и, в конце концов, о настоящем. Всё равно о самом важном ему напомнит Райя — единственная и неповторимая, а всё остальное, не такое значительное, в голове надолго и не должно было задерживаться. По мнению самого Лололошки, конечно же.
Хотя, очевидно, отказываться от отдыха совсем, Ло не собирался. Да и не смог бы. Та же Райя постоянно напоминала ему о потребностях организма, ещё и так ненавязчиво, но настойчиво, что хочешь не хочешь, а забыть о себе совсем не сможешь. Да и его окружение, становящееся с каждым днём всё больше, а главное роднее, никогда не забывало вытащить его куда-нибудь.
Вот они гуляют с Тори по городу, рассматривая новые плакаты, цветастые витрины магазинов, товары в которых были не по карману, ни комиссару небольшого поселения, ни талантливой, но всё же начинающей поэтессе. Ходили вдоль улиц, наслаждались однообразной, но от чего-то всё равно симпатичной архитектурой. Тори болтала о всяком, неловко иногда заглядывая в лицо Дэйва, а тот кивал, да вставлял пару фраз, когда это было нужно. И не смотря на общую неловкость, витавшую в такие моменты в воздухе, после этих прогулок в голове Лололошки становилось по-хорошему пусто, а на сердце спокойно.
А вот они бродят по эмпориуму с Раданом, заглядывают во все магазины, хотя бы отдалённо связанные с животными. Редко когда что-то покупают, ведь Лололошка животных в своём поселении только травит (крысы не в счёт), а Радан пока о зверушках в хозяйстве только мечтает. Консультанты к ним уже даже не подходят — знают, что парни ничего не купят и вопросов никаких не имеют. Радан рассказывает то, пока ещё немногое, что знает о животных, а Лололошка по обыкновению своему слушает молча, хотя и внимательнее, чем многие другие темы. Всё же возиться с животными ему нравилось всегда. Их встречи часто не обрываются, а лишь переходят из дружеской прогулки в собрание или же «деловую» встречу, когда к ним присоединяется Кейт.
И вот с ней, что удивительно, Лололошке спокойнее всего. Тет-а-тет они видятся редко. Девушка сама славится тем, что игнорирует больше половины своих выходных, предпочитая выполнить побольше работы, которой, к слову, с каждым днём становилось всё больше, особенно после назначением начальницей отдела. Их встречи всегда были похожи больше на собрание деловых партнёров, чем на свидание[свидание тут не в романтическом смысле двух друзей. И хотя Кейт была как обычно собрана, маленькие изменения в ней были заметны: как расслаблялись брови, обычно сведённые от умственной деятельности, как на лице играла лёгкая, едва заметная улыбка, как опускались плечи. После таких посиделок Ло и сам видел, что мысли приходят в порядок. И думается легче, и ответы на вопросы ищутся словно сами по себе.
Даже его поселенцы, то ли от большой любви, то ли от желания немного пофилонить, периодически едва ли не пинками выгоняли его из университета, где он копался в бумагах и отчётах, в которых неизбежно тонули все, кто занимал руководящую должность в империи. Накрывали ему иногда стол в ресторане, чтобы Дэйв поел настоящей пищи, а не довольствовался перекусами «лишь бы набить чем-нибудь живот». Хотя тяжелее всего его было выгнать с поля. Он предпочитал работать руками, даже когда ему подогнали комбайн. Говорил, что ему самому так приятнее, хотя поселенцы и не понимали как так можно.
Но приятнее всего были попытки Кавински вытащить отдохнуть заядлого трудягу. И хотя Лололошке было тяжело принять такое внимание от, вроде как, известной криминальной личности, Ло по природе своей не мог отказать, особенно когда его просят (и подкупают).
Обычно все их вылазки были как-то да связаны с адреналином: то на катерах прокатиться, то в уличных гонках поучаствовать, то пробраться в, закрытый для глаз империи, клуб. Вот только, несмотря на то, что Лололошка был тем ещё адреналиновым наркоманом, механический голос Райи, звучащий прямо в голове, каждый раз напоминал, что вообще-то, каждое из их действий может иметь неприятные последствия. И вот если Кавински мог бы откупиться, да и человеком в Империи он был не последним, то вот Ло пришлось бы рассчитывать на удачу и его (не)умение договариваться.
Однако, на удивление, количество их встреч уже перевалило за десяток, а никаких проблем с законом ещё ни разу не было. Было пару моментов, когда Дэйв висел на волоске от того, чтобы попасть в руки властям, но, судя по всему, он взасос целуется с самой Фортуной, или кто там был богиней удачи в этом мире.
Поэтому, когда ему пришло очередное сообщение от Кавински с предложением встретиться вечерком и отдохнуть, Дэйв согласился быстро, почти не раздумывая. По каким-то причинам, даже Райя ничего не имела против. Лишь напомнила, что не смотря на её умение выводить токсины из организма, та делать этого без сильной необходимости не собирается. Из вредности. Пусть помучается от похмелья, зато может быть, будет знать меру. Ло мысленно усмехнулся, но решил в этот раз много не пить. Всё же ему не хотелось бы испытывать головную боль по утрам.
Место встречи было необычным. Не только потому что находилось почти в центре Альт-сити, но и потому что, судя по обстановке, это был элитный район, проход в который обычный аграрный комиссар себе вряд ли мог бы позволить. Но вот он здесь, заходит в здание, едет на шикарном лифте, открывающим вид на уже горящий огнями город. У входа в какой-то ресторан его встречает мужчина в роскошной форме. И пусть от наряда других рабочих она отличалась лишь цветом полос, но видно было, что ткань дороже, да и сидит она куда лучше — сшили по меркам.
До нужного стола Дэйва провожает женщина в такой же форме. Она приветливо улыбается и поправляет роскошную причёску, но намерено идёт на расстоянии. Сразу видно профессионализм и роскошь, пронизывающие это место. Лололошке даже задумываться не хочется сколько стоит арендовать столик, и сколько нужно потратить на позиции меню в этом заведении. Да и попасть сюда наверняка можно только лишь отсыпав приличную сумму.
Мысли прерываются, когда стук каблуков провожающей девушки обрывается. Она кивает Кавински, сидящему на диванчике, оббитом бордовой кожей и желает Дэйву приятного вечера, удаляясь в другое место. Ло присаживается напротив, быстро осматривая место. Диван кажется мягким, таким, что хочется расслабиться на нём и прикрыть глаза, забывая о заботах, которые преследовали в течении дня. Боковая стенка, к которой прилегают диваны, почти полностью выполнена из стекла, лишь у самых ног переходя в тёмную стену с замысловатым узором. Из «окна» открывается чудесный вид на вечерний город, всё ещё суетящийся рабочими. До комендантского часа было достаточно времени, хотя рабочий день уже закончился у многих.
Лололошка так и ушёл бы в себя, если бы его не прервал стук бокала по массивному столу, разделяющему теперь его и Кавински. Упс, он почти забыл, что сидит тут не один. На столе уже стояла керамическая пепельница, наполненная парой окурков, на половину пустой бокал с какой-то тёмно-красной жидкостью, скорее всего вином, и несколько тарелок с закусками, выглядящими соблазнительно для комиссара, забывшего сегодня про обед.
— Ну привет, комиссаришка. — голос Кавински прозвучал тише обычного, но со знакомой ноткой веселья, хорошо слышной даже сквозь ненавязчивую музыку, игравшую на фоне. Ло не ответит на приветствие, но это обыденно для них.
От остальной части ресторана их отделяли стены, уходящие в потолок красивыми растениями, расползшимися словно паутина, да приглушённое освещение. Лололошка почувствовал странные мурашки от осознания этого факта, но сделал то, что умеет лучше всего — проигнорировал.
Разговор никак не продолжался и Лололошка решился оторваться от созерцания интерьера и рассмотреть Кавински. Сейчас как никогда были видны его мешки под глазами, которые он редко замазывал на их ночные встречи. Светлые волосы слабо вились и свисали на глаза, но не закрывали обзор полностью. Ло с приятным удивлением заметил слегка отросшие тёмные корни, которые добавляли образу какой-то приземлённой красоты. Иногда забывалось, что Кавински в первую очередь обычный человек.
— Ты позвал меня помолчать? — Прозвучало как-то грубовато, так, что Ло сам смутился своих слов. Возможно, ему стоило переключиться и вспоминать какого это — разговаривать с людьми, особенно учитывая, что он сам попросил Райю спрятать внешний модуль и уйти подальше в сознание, чтобы не отвлекать его сегодня вечером.
— Может быть, ты отлично подходишь для этого, Дэйв, — Кавински усмехнулся и посмотрел в глаза собеседнику, наконец полностью переключая на него внимание, — знаешь, ты словно рождён был, чтобы слушать.
За комплимент было приятно, хотя это и самые безобидные слова, из тех что говорил ему Кавински. Уж что что, а на похвалу тот никогда не скупился. Их прервала та же девушка, что провожала до стола раньше, только теперь она принесла поднос с двумя бокалами и какое-то сочное мясное блюдо, от которого сразу же повеяло аппетитным запахом.
— Сегодня поешь за мой счёт, а то смотреть на тебя страшно, вон как исхудал, — и вместе со своими словами Кавински подвинул в сторону Дэйва блюдо и бокал, наполненный судя по цвету тем же вином.
— Спасибо, но это было необязательно, — Ло должен был уже привыкнуть к тому, что его постоянно угощают, но стыдно было каждый раз как в первый. Всё же не привык он получать что-то безвозмездно. Хотя тут как ещё посмотреть, всё же по поручениям от Кавински он всё ещё бегал.
— Да ну, ешь уже, не соблазняй ароматом. А как освободишь рот, нормально поговорим.
Винс отмахнулся и одним большим глотком допил своё вино, придвигая другой бокал, в котором плескалась уже светлая жидкость. А Лололошку долго убеждать не пришлось, всё же голод ощущался теперь хорошо. Эх, а говорила ему Райя поесть с утра побольше, а он перебился морковкой и пошёл по своим делам. И всё же, пережёвывая вкусное блюдо, Ло не мог не задумываться о том, каким сосредоточенным казался сейчас Кавински. Не смотря на алкоголь, который уже должен был разгуляться в крови, тот всё ещё хмурил брови, да периодически поджимал губы, поглядывая из-под своих оранжевых очков на Дэйва.
Он выглядел как-от нервно и смущённо. Это смотрелось непривычно, но тепло. Было приятно, что даже спустя несколько месяцев после начала их активного общения, Лололошка может увидеть что-то новое.
Кавински закурил ещё одну сигарету, огонёк которой ярко светился в полумраке помещения. Запах быстро распространился между ними, заставив Ло поморщиться. Всё же не нравился ему табак, но говорить что-то он не стал, лишь возвращаясь к аппетитной еде, аромат которой всё ещё дразнил голодный желудок.
А тем временем, еда слишком уж быстро закончилась, оставляя после себя лишь приятное воспоминание, пока Лололошка сверлил взглядом свой бокал. С одной стороны, он пообещал сегодня сам себе, что много пить не будет, да и Кавински в этот раз на удивление не настаивал, но с другой стороны… Он справедливо решил, что от одного бокала не опьянеет, тем более после еды. Сделав небольшой глоток, Лололошка почувствовал, как в груди расцвело тепло, остающееся после хорошего дорогого алкоголя. Послевкусие приятное, а вкус самого алкоголя почти не чувствовался. Превосходно.
— Теперь ты доволен, мамочка? — Лололошка сам немого поморщился от фразы, но усмехнулся, чтобы разорвать неловкость. Не нравилось ему, когда за ним так открыто ухаживают. А Кавински лишь весело приподнял бровь и фыркнул себе под нос, рассматривая пустую тарелку.
— Доволен. Теперь то ты точно подобреешь, хотя и ощущаю я себя так, словно собачку бездомную подкормил, — Кавински махнул рукой, привлекая внимание официантки, и когда она забрала со стола всё лишнее, и показал ей какой-то жест, значение которого Ло не знал.
— Знаешь, у меня к тебе личное предложение, ну, думаю ты к таким от меня привык. Заскочим ближе к закрытию ко мне?
Винс говорит просто, легко даже, чтобы невозможно было услышать никакого подвоха в словах, но, к сожалению или к счастью, у Ло ещё была трезвая голова на плечах и он понимал, что к себе Кавински обычно не приглашает. За не сколько месяцев их знакомства, причём весьма близкого, комиссар был в чужой просторной квартире лишь единожды и тот почти не помнит из-за того, что перепил в тот вечер какого-то крепкого спиртного.
— Зачем? Поправь, но ты вроде не горишь желанием тащить кого-то к себе.
— Но ты ведь не просто «Кто-то», да и опыт у тебя уже имеется.
Кавински берёт какую-то закуску с тарелки, быстро проглатывая и смотрит так хитро, словно в душу заглядывает. У Ло пересыхает в горле и он делает ещё один глоток из бокала. Лишь бы перебить смущение, взявшееся непонятно откуда. Казалось бы, он должен был привыкнуть жить без воспоминаний, но всё равно чувствовал внутреннюю вину каждый раз, когда понимал, что ничего не мог вспомнить.
— И тем не менее, я разве что перетащить что-нибудь помочь могу, да вот тебе в этом точно помощь не пригодится.
И правда, работа в мастерской точно идёт Винсу на пользу. Хотя обычно руки скрывает куртка, в те моменты, когда мужчина снимает её легко можно рассмотреть накаченные работой мышцы, которые так и хотелось потрогать. Винс привлекал своей мужской красотой.
А Кавински ничего не отвечает на это, лишь кивает и проводит глазами по телу Дэйва жадно, исследует, словно видит впервые. Комиссарская форма вообще не скрывает изгибы тела, сильные руки, накаченные ежедневной работой, длинные ноги, привыкшие преодолевать большие расстояния. Ло смущается ещё сильнее, чувствуя себя птицей в клетке.
— Тебе понравится.
Кавински ничего более не добавляет, лишь допивает до дна свой напиток и почти бесшумно достаёт из блистера какую-то таблетку, что сразу же пропадает у него во рту. Почему-то Лололошка сам чувствует лёгкость и допивает вино, давая себе пару минут на подумать.
Они меняют тему разговора, безобидно теперь переговариваясь о их прошлых приключениях. По какой-то причине они переходят на шёпот, и наклоняются чуть ближе друг к другу, но их вновь прерывает официантка, принося ещё один бокал и счёт. Почему-то Лололошку начинает бесить, как часто его сегодня сбивают с мысли. Он непонимающе смотрит на алкоголь, но Винс ничего не отвечает, лишь стреляет глазками и оплачивает их свидание.
Лололошка с сомнением делает ещё один глоток, теперь уже распробовав все нотки насыщенного вкуса. В голове появляется какое-то сомнение, но благоразумие никогда не было вторым именем Ло.
Винс продолжает прерванный разговор, внимательно следя за тем, чтобы Дэйв слушал его. В его глазах появляется странный блеск, а движения становятся какими-то ватными. Ненавязчиво, словно сам не замечает что делает, он дотрагивается носком ботинка до чужой ноги под столом, расплываясь от реакции.
А Лололошке так неловко, словно он подросток на первом свидании, но от чего-то приятно, как никогда не было ни с кем. Он сам и не замечает, как допивает второй бокал, игнорируя закуски.
— Ну так, что, Дэйв, пойдём ко мне?
«Я не вижу угрозы твоей безопасности в этом предложении, но алкоголь начал действовать, Лололошка, будь бдителен». Райя вмешивается, слегка убивая атмосферу, но несмотря на это, Ло принимает решение согласиться. Что-то точно смущало его, но он решил послать голос разума (Райи) куда подальше.
— Ладно.
Кавински смеётся, поправляя волосы, и неаккуратно встаёт из-за стола, всё ещё играя улыбкой. Почему-то кажется, что Лололошка идёт в ловушку, но ему слишком нравится видеть веселье на обычно достаточно серьёзном лице.
Они выходят из ресторана, кивая на прощание всё тому же мужчине, стоящему на входе. Как-то глупо получается, что они побыли вместе буквально около часа, а Лололошка уже навеселе и идёт в чужую квартиру… Райя не погладила бы его по голове за это, но она услужливо молчит, как ответственная П.Е.Р.С.И.К. выполняя приказ. А Ло проклинает свой быстрый метаболизм.
На удивление комиссара, уже ушедшего куда-то в себя, они не спускаются на лифте вниз, а наоборот — поднимаются ещё выше, почти на самый верхний этаж. Когда двери раскрываются их встречает светлый и просторный коридор, в котором было лишь две дери и, соответственно, две квартиры. Кавински уверенно подходит к одной из них, открывая дверь, пока Лололошка пытается прикинуть сколько примерно могло бы стоить здесь проживание, и мысленно почти рыдает от таких цифр.
Однако долго ему горевать не дают, за руку почти насильно затаскивают внутрь. Дверь защёлкивается на замок, пока глаза привыкают к резкому свету.
Ему открывается вид на дорогую, но минимально обставленную квартиру, а самое главное, на горящие в полумраке блеском глаза Кавински. Он выглядел взволнованно, по-мальчишески взбудораженным, и Лололошка просто не мог не заразится его непонятно откуда взявшимся игривым настроением.
Они быстро скидывают обувь и проходят внутрь, не тратя время на лишние слова. Чувство единения накрывает с головой, но даже так, Лололошке тяжело понять, что именно они собираются тут делать. Разумная мысль приходит в голову, но тут же ускользает, и с сожалением, Ло понимает, что он и вправду пьян. Но всё быстро становится неважным, когда его прижимают к стене, заглядывая в лицо с интересом. Даже разница в росте не могла сдержать Кавински.
— Что мы будем делать? — Лололошка чувствует себя глупо, задавая этот вопрос, но ему не привыкать, потому лишь моргает, ожидая ответа.
А Кавински начинает смеяться, искренне так, словно услышал невероятно смешную шутку. Прижимается всем телом, не обнимает, а просто словно хочет почувствовать чужое тепло.
— А ты не догадался? Дэйв, ты казался смышлёнее в прошлый раз, да и против не был.
«И помнил хоть что-то», хотел сказать Ло, но его перебили внезапным поцелуем. Хотя внезапным он был только для него, Кавински с самого начала их встречи только об этом моменте и мог думать.
Дэйв понравился ему не сразу — сначала казался странным, не в плохом смысле, но что-то смущало в вечном покерфейсе, тёмных очках и раздражающем молчании. Большинство знакомых Кавински были полными противоположностями этого образа: громкими, шумными, глупыми и вечно пьяными. Вести с ними дела было просто до омерзения.
Но каждая новая встреча, случайная или нет, разжигала что-то новое. Чувство заинтересованности, возникающее раньше только разве что в подростковом возрасте, когда он первый раз попал в подпольную жизнь. Кавински чувствовал от общения с Дэйвом пьянящее ощущение удовлетворения. Любой двусмысленный взгляд, дружеское похлопывание по плечу или полу объятия, подаренные на прощание разжигали огонь, который срочно нужно было либо потушить, либо подкинуть топлива.
В размышлениях Кавински и не заметил, как его оттянули от себя. Без злости, но с почти детским непониманием в глазах. Двое обменялись взглядами: окрылённым и смущённым.
— Винс, ты уверен?
Лололошка выглядел в этот момент как котёнок, оставленный в коробке с подписью «Отдам в добрые руки». Блестел невинно глазами и поджимал губы. Кавински чуть не рассмеялся с этого сравнения, с удовлетворением понимая, что таблетка, которую он принял до этого, взяла над ним контроль. Лицо горело и привычная его куртка, которая раньше ощущалась так же естественно, как вторая кожа, теперь казалась ужасно лишней.
— Я залез тебе языком в глотку, как думаешь, уверен ли я в своих действиях? — Почему-то вопросы Винса сейчас бесили жутко. Обычно если он кого-то пытался затащить в постель, никто не говорил лишних слов. Все сами прыгали в койку, а потом ещё и сами убегали с утра пораньше.
— Ты пьян.
— Ты тоже.
Это было правдой. Райя, как и обещала, выводить алкоголь из организма не спешила, и у Лололошки появилась замечательная возможность убедиться, что не смотря на свой немалый рост и вес, пьянеет он быстро.
Сам давно чувствовал нарастающее в последние недели между нами напряжение. Он прикрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучку. Хотя и получалось плохо, Ло точно знал, что не был против. Где-то на подсознательном уровне знал, что нужно спросить, убедиться во взаимности желания.
Лололошка аккуратно и медленно просунул руку под куртку Кавински, крепко обхватывая талию. Первый шаг.
— Ладно.
Дальше думать ему не дали. Словно услышав сигнал «Старт», Кавински с силой вдавливает Дэйва в стену, набрасываясь на губы, обветренные и обкусанные, но каким-то образом всё равно мягкие. Он наконец скидывает куртку, а заодно убирает свои очки на стол, стоящий недалеко от них.
Кавински дышит глубоко и часто, смотрит снизу вверх, как голодный зверь, и лапает всё, до чего может дотянуться, а Ло ведёт так, что, кажется он сейчас потеряет сознание из-за чужого напора. Он не знает, что нашло на Винса, но жаловаться точно не собирается. Комиссарская форма красивая, но обтягивает так, что хочется стянуть её как можно скорее. В четыре руки они справляются удивительно быстро.
Лололошка пытается оглядеться, чтобы понять, куда им можно будет приземлиться. Заниматься сексом у стены хоть и звучит привлекательно, но всё-таки что-то подсказывало, что это не самая удобная позиция. Словно читая его мысли, Кавински отстраняется, хищно облизываясь, и проходит дальше, вальяжно падая на огромный мягкий диван, стоящий посреди полумрака гостиной. Молчаливо ждёт продолжения, а у Ло в голове коротит от вида распухших губ, часто вздымающейся груди, неестественного блеска в глазах и горящего на щеках румянца.
Они не произносят ни слова, продолжая остервенело целоваться, словно подростки, впервые попавшие на последний ряд кинозала. Кавински проходится ладонями по мышцам пресса, щупает шрамы, о которых до этого лишь слышал от Радана. Ему кажется, что перед ним ожившая влажная фантазия, а не реальный человек. Он находит рукой чужой вставший член, сжимает в руке, прощупывая через, уже успевшую намокнуть ткань трусов, и оценивает размер. Хмыкает в поцелуй удовлетворённо, и Лололошка краснеет, аки юная девица, даже не от комплимента, а от намёка на него.
Одежда с Кавински пропадает так же быстро, он выгибается в спине, принимая соблазнительную позу и улыбается так маняще, что мозг Ло продолжает выдавать одну ошибку за другой.
Комиссар понимает, что опыта у него нет, или же он его просто не помнит. Почему-то это вызывает странное чувство вины и он смотрит на Кавински, безмолвно спрашивая как им быть.
Правда доходит причина внезапной смены атмосферы до него долго. Винс ощущает, что его пьяный разум активно протестует против мыслительной деятельности, а Дэйв не собирается помогать, молча буравя его глазами, только разве что продолжает мягко гладить бедро, не позволяя остыть до конца.
Когда до Кавински всё-таки доходит причина заминки, он правда не может поверить. Пусть Дэйв и источал ауру девственности, но поверить, что никто до сих пор не повёлся на это милое лицо, было очень тяжело. В противовес мыслям, где-то в груди стало теплее. Да, Кавински был собственником и скрывать это не собирался. Ничуть не расстроенный, он перехватил инициативу полностью в свои руки, наконец стягивая с Дэйва нижнее бельё.
Теперь они оба были полностью обнажены.
Лололошка с удовлетворением наблюдает за тем, как перекатываются мышцы, когда Кавински тянется куда-то в сторону, чтобы достать смазку и презервативы. Только сейчас до него доходит, что всё серьёзно. Его бьёт мелкая дрожь, то ли от возбуждения, то ли от нервов. Винс не замечает, или игнорирует это, уже приближаясь с добычей в руках. Целует шею, грудь, оставляя яркие пятна засосов, клеймит своим. Он будет жить на мысли, что стал для Комиссара первым, ближайшие пару недель.
Лололошка не хочет просто сидеть в стороне, ему почти физически тяжело удержаться от горячих прикосновений, хочется трогать, трогать, трогать, пока они не сольются воедино. Кавински наспех растягивает себя, почти не ощущая ничего, кроме обжигающих следов на своей коже, оставленных Дэйвом. Голова идёт кругом от переизбытка ощущений, и он чувствует себя мастикой — мягкой, принимающей любую форму в чужих руках.
Винс прикусывает нижнюю губу, засовывая в себя уже третий палец и скулит от разочарования — поза неудобная, он чувствует как возбуждение накатывает всё сильнее и сильнее, а получить разрядку никак не может; психует и вновь целует Дэйва, вытаскивая из себя пальцы. О последствиях будет думать позже, а пока растягивает презерватив по чужому, всё ещё смирно стоящем члену, предвкушая, что будет дальше.
Лололошка хрипит, когда чувствует руки Винса, которые, кажется, находятся везде и сразу, но опомниться не успевает. Его роняют на диван спиной. Из груди успевает вырваться лишь хриплый выдох, когда Кавински насаживается на член, сразу же наполовину. Он стонет от боли, но, словно не замечая этого, продолжает двигаться дальше, не желая останавливаться на половине. Внутри всё горит огнём, а в голове, наконец, блаженная пустота.
Лололошка быстро находит место своим рукам, положив их на бёдра. Удерживает от резких движений, понимая, что Винс только навредит себе. Они сталкиваются взглядами, возбуждёнными, раздражёнными от того, что медлят. И словно искра между ними, Кавински стонет хрипло, умоляюще, а Ло позволяет себе сорваться. Он двигает бёдрами, задавая удобный темп, пока Винс находит опору на чужой груди. Он задевает соски почти неосознанно, пока проводит ладонями, а Дэйв под его руками стонет неожиданно громко и тает от любых прикосновений.
Они двигаются в едином ритме, ощущая с каждой секундой всё большее и большее возбуждение. Кавински не выдерживает первым, его кожа чувствительна, мурашки идут от любого ветерка. Член Дэйва очень удобно попадает по простате на каждом толчке. Мышцы сводит от напряжения, когда Винс кончает, сжимаясь вокруг не ослабшего ни на йоту возбуждения. У Ло темнеет в глазах от удовольствия и он старается дышать через нос, сдерживаясь от толчков.
Когда Винс падает на Дэйва сверху, он ощущает лишь блаженную пустоту в голове и темноту в глазах. Настолько, что даже не осознаёт, что теперь они меняются местами. Лололошка опрокидывает Кавински на диван, подминает под себя и тяжело дышит куда-то в волосы. Он не понимает, может ли двигаться дальше, но ему кажется, что ещё пару мгновений и его разорвёт на сотню частей. Винс с трудом поднимает руки, всё ещё не отойдя до конца от оргазма, и убирает с лица Дэйва чёлку, прилипшую ко лбу от пота. Беззвучно двигает губами, но Лололошка читает «Двигайся» и ему, кажется окончательно срывает крышу.
Он входит в расслабленное нутро быстро, гонясь теперь только за своим удовольствием. Стонет громко, не желая сдерживаться, а может не осознавая, что издаёт какие-то звуки. Кавински только и может, что дрожать от чрезмерной стимуляции. Всё тело горит огнём, но он с радостью бы повторил подобное ещё пару раз. Руки Лололошки сводит от усталости, и на долго его не хватает. Оргазм накрывает с головой резко, он только и успевает войти глубже, да уткнуться куда-то в плечо, прикрыв глаза.
Едва найдя в себе силы, Ло снимает презерватив, кидая его в неизвестном направлении, и без сил падает на диван, прижимая к себе Кавински как можно ближе. После оргазма они оба чувствовали себя совершенно опустошённо. Лололошка прилип к Винсу намертво, наслаждаясь теплом.
Кавински только и мог рассматривать родной потолок из-под прикрытых век, постепенно приходя в себя. Через пару десятков минут им придётся встать, принять душ, а лучше расслабляющую ванную, а после лечь спать, надеясь, что с утра похмелье не будет таким уж невыносимым. А Пока Винс делает глубокий вдох и сильнее прижимается к Дэйву. Сегодня он сорвал большой куш.