Work Text:
– Делать то, что нравится. Делать то, что хочется. Что может быть естественней? – слова эхом отдаются у Вонсуля в голове. Вытесняют все остальные мысли. Аджи Тхэ выжидающе смотрит. Вонсуль окидывает глазами студию.
От хлипкого окна пахнет зимой, а от обожженных выжигателем картинных рамок – горевшим деревом. Запах чуть обжигает горло и в нем скапливается слюна. Кажется, будто он в бане. Он задумчиво кивает. Воздух спертый, будто прохладная студия – парилка.
Во всю стену – висит рама. Холст полупустой. Рама – обожжена витиеватыми узорами, напоминающими перья. На картине нарисована речная коса. Под светом луны стоптанный снег открывает лысую смороженную в цельный кусок гальку. Вода в корке льда. Лед стекает от лысой гальки к ней и переходит в нее. Лед кажется влажным.
И он трогает его пальцем. Представляет, как он обжег и прилепил бы руку. Но он сухой, шершавый и даже не мажет краской. Аджи Тхэ усмехается.
– Что тебе нравится? – наконец говорит Вонсуль.
Аджи Тхэ смотрит хитро, будто хочет назвать то, что Вонсуль потрогал лед пальцем.
Отвечает – рисовать. Продолжает смотреть в глаза.
– Что тебе хочется? – продолжает Вонсуль, выдавливая из груди, как из пустого тюбика с краской. Аджи Тхэ не отводит взгляд, когда Вонсуль не может не прекратить на него смотреть.
– Нарисовать тебя.
И Вонсуль смотрит на хлипкую оконную раму. На ледяную косу. На гипсовый торс на столе и горы бумаги, кистей, красок.
И расстегивает ремень.
Ажи Тхэ улыбается глазами.
Губы у него спокойные, плавные и он их иногда приоткрывает, когда молчит.
Глаза у него от ресниц пушистые и кажутся мягкими. Не теплыми, как меховой воротник, а холодными и мягкими, как снег.
Глазами он заново рисует Вонсуля. Кистью водит по холсту. А врисовывает глазами в реальность.
Вонсуль стоит голый, но себя не видит. Ощущение примерно такое, как если бы он был слеп: что-то происходит, а он единственный не знает что. Причем происходит с ним: у него горит шапка. В ответ на бледно-упавший взгляд Аджи Тхэ хихикает.
Продолжает липко смотреть.
От окна тянет и кожа – гусиная. Взгляд ощущается так, будто лед от косы перетекает к воде по нему.
– Что ты любишь? – спрашивает Аджи Тхэ, когда пальцы становятся холодными. Кажется, что сердце замедлилось. Вонсуль приоткрывает губы. Выпускает воздух, потому что не ожидал вопроса.
Он почти не думает.
– Лёд.
Прохладно и душно.
Кожа гусиная.
В затылке узлом собирается дрожь. И от нее снова становится душно.
Аджи Тхэ улыбается губами. А глаза – текучие и острые.
Интересно, на косе лед тоже сухой?
Глаза Аджи Тхэ текучие, острые и сухие.
Он спрашивает:
– А что ты хочешь?
Вонсуль молчит.
Он почти не думает.
Хочет раму с перьями.
Хочет в баню.
Хочет потрогать лед.
Хочет стоять в суете местного хлама, как гипсовый слепок торса.
– Поцелуй.
Аджи Тхэ оставляет кисть у мольберта.
Подходит.
Берет руками его щеки.
Смотрит снизу вверх, но так, будто сверху вниз.
На щеках краска мокрая и холодная. Вонсуль закрывает глаза.
Его губ касаются губы.
Сухие и мягкие. Аджи Тхэ их слегка приоткрывает. И ничего не делает. Они теплые, но кажутся холодными. Они стоят так вечность.
Расстаются.
Больше не душно.
Кожа гусиная.
Холодно.
– Картина готова.
Вонсуль обходит мольберт, пока практически на его месте стоит Аджи Тхэ. Смотрит сперва на него. У него глаза сухие, теплые и улыбаются.
А на картине мокрый, мокрый лед.