Work Text:
Если у вас не прогрузилась картинка, для открытия текста можно кликнуть сюда.
Если у вас не прогрузилась картинка, для открытия текста можно кликнуть сюда.
[Предупреждение: открыта важная миссия: Бесконечная Бездна и безграничная ненависть! Если главный герой не сможет её завершить, он потеряет 20000 баллов крутости!]
Твою мать, Система! Ещё вчера ты говорила о десяти тысячах!
Блять.
Ладно, плевать, работаем.
Он попытался привести Ло Бинхэ в чувства. У него получилось — не так, как он хотел, но лучше, чем ничего. Ученик очнулся, смотрел достаточно ясным взглядом.
Хорошо.
Теперь наступило время для того, чтобы сделать самое страшное.
— Пришёл в себя? — холодно спросил Шэнь Юань. — На, держи.
Он бросил ему плащ с глубоким капюшоном, вытащенный из рукава, подробную карту ущелья Цзюэди. Это было немного, но Шэнь Юань знал: Ло Бинхэ умён достаточно.
[Предупреждение! Если главный герой не сможет завершить миссию, он потеряет 20000 баллов крутости!]
Я понял тебя, спасибо, Система.
— Зачем это, учитель? — растерялся Бинхэ.
Шэнь Юань без рассуждений ткнул его веером в лоб — прямо в демоническую метку. Ученик отшатнулся.
— Не думай, что этот учитель не знал о… втором учителе, — холодно сказал Шэнь Юань. — Впрочем, сейчас это уже не так важно. Если тебя заметят, то убивать будут всеми четырьмя школами. Как твоего отца. — А ещё будут проблемы у всего Цанцюна, сам Шэнь Юань немедленно станет предателем, но это всё было слишком долго объяснять. И, ну, Бинхэ же умён, он способен это сам додумать. Рядом, опять же, лежал Шан Цинхуа, только притворялся потерявшим сознание. Ничего, сейчас Шэнь Юань умрёт, а мёртвого пусть обвиняют в чём угодно. Только Ло Бинхэ этого не знал… — Беги, — закончил Шэнь Юань под визг обезумевшей Системы.
[Пользователь, немедленно завершите миссию!!]
Нет. Поняла, Система? Нет.
Шэнь Юань всё про себя знал. Он был слаб, он так и не смог начать справляться со всей огромной работой Шэнь Цинцю — он справлялся, но кое-как и с большой помощью Мин Фаня. Он так и не смог научиться драться, как Шэнь Цинцю — даже Мобэй-цзюнь отметил, что его навыки боя более чем средние. Это было логично — ведь первая же тренировка выдала бы его, ведь ученические руководства он читал тайком, ведь он только присутствовал на ученических занятиях, якобы наблюдая за работой мастеров. На тайных тренировках его меридианы выкручивало болью каждый раз, когда он замахивался на что-либо сложное, и он подозревал, что своим самоучительством уже много чего себе повредил. Он так и не стал сколько-то похож на нормального главу пика, а ведь ещё был Неисцелимый.
Он так и не стал сколько-то похож на настоящего Шэнь Цинцю. Но он и не был Шэнь Цинцю. Он не собирался скидывать в Бесконечную Бездну собственного ученика.
[Эта Система напоминает Пользователю, что при отрицательном количестве баллов учётная запись пользователя будет удалена!]
Шэнь Юань, больше не обращая внимания на Ло Бинхэ, подошёл к краю Бесконечной Бездны и заглянул вниз. Интересно было перед смертью хоть раз взглянуть на столь интересную локацию. Ничего особенного, правда, он не увидел — внизу была лишь темнота.
— Учитель! — крикнул сзади Бинхэ.
— Ты ещё здесь? — строго спросил Шэнь Юань. — Этот учитель будет крайне огорчён, если его любимый ученик не выживет. — Вот так вот. Пусть думает, что он прощён, и быстрее шевелит копытами. Впрочем, если у Бинхэ до сих пор не проснулись мозги, лучше добить. — А ещё этот учитель будет крайне огорчён, если этим вечером он окажется в тюрьмах Кусина, обвинённый в предательстве, а весь хребет Цанцюн обвинят в пособничестве демонам. — Ну же, Бинхэ, ты так рвался защищать своего никчёмного учителя. Подумай головой, ну хоть немножечко.
Шэнь Юань даже не обернулся на него. В голове выло, горели красные предупреждающие огни, и за этим всем даже уже не было видно Бесконечной Бездны. Говорить было трудно.
[Пользователь критически близок к провалу важнейшей сюжетной миссии. Пользователь должен немедленно передумать!]
Система, ты с одного раза не понимаешь? Я. Не буду. Этого. Делать.
— Учитель! — воскликнул Бинхэ за спиной. Снова — как будто забыл все другие слова. Тоже с одного раза не понимал.
[Активирован режим наказания!] — заявила Система.
Стоп, разве он не должен был умереть?
…Это была его последняя связная мысль. Потом пришла боль. Боль во всём теле, острая, кошмарная, казалось, у него не осталось ни одного места, которое бы не болело…
— Учи…
Он больше не мог ни видеть, ни слышать.
***
Блять!
Ёбаная Система, обчитавшаяся Гарри Поттера! Чтоб на тебя энергетик пролили со вкусом говнища! Когда Шэнь Юань очнулся, было темно. Не так темно, как ночью, а так, как будто света в этом мире вообще не существовало. Серьёзно, кромешная темнота.
И у него всё болело. Только… не так, как когда Система ебанула его круциатусом, а так, как будто он переломал себе все кости.
Он попробовал пощупать себя нещадно болящей рукой — и выяснил, что у него правда есть тело. В котором есть кости, которые, похоже, действительно переломало.
…Он же должен был умереть?
Система, он же должен был умереть?
Система? Система, где ты?
Система не отвечала. Вообще. Как будто её и не было.
Он с трудом, стараясь не стонать от боли, ощупал себе лицо, волосы и одежду. Кажется, он всё ещё был Шэнь Цинцю.
Он всё ещё был Шэнь Цинцю. А Системы не было.
Кажется, эта сволочь годами его наёбывала.
…Ладно.
Если всё ещё был Шэнь Цинцю, ему следовало сейчас войти в исцеляющую медитацию, помочь телу бессмертного мастера с золотым ядром восстановить себя, а потом встать и пойти. Куда — неизвестно, но он всё ещё был Шэнь Цинцю, а это означало, что он всё ещё был жив.
Опасности, как ни странно, не ощущалось. У тела Шэнь Цинцю было очень хорошее чутьё на опасность, прямо-таки шестое чувство. Но опасности сейчас не ощущалось, хоть он и был неизвестно где, весь израненный. Шэнь Юань стал медитировать, надеясь, что тело бессмертного мастера регенерирует до того, как опасность появится. Регенерирует достаточно, чтобы смочь хотя бы встать.
Хорошо всё-таки, что у него было тело Шэнь Цинцю, обладающее всеми нечеловеческими способностями бессмертных заклинателей этого хай-сянься. Плохо только, что он так и не сумел начать пользоваться им по назначению.
Медитация не мешала думать, и вскоре Шэнь Юань пришёл к весьма неутешительным выводам. Перед тем, как Система включила режим наказания, он стоял на самом краю Бесконечной Бездны. Логично было, что именно туда он и упал, когда боль застлала все остальные чувства.
Нелогично было только то, что он до сих пор был жив. Но… если бы сюда упал Ло Бинхэ, он ведь точно так же переломал бы кучу костей и потерял бы сознание. Но, тем не менее, он должен был выжить. А это означало, что он должен был пролежать в безопасности достаточно долго, чтобы прийти в себя и смочь встать. Да, небесному демону на это понадобилось бы гораздо меньше времени, чем заклинателю, но… может, это был какой-то особо удачный участок Бесконечной Бездны?
Предназначавшийся главному герою — значит, особо удачный?
Даже если туда упал главный злодей?
Распространялась ли удача главного героя так далеко, что спасла сейчас главного злодея, или нет? Мог ли Шэнь Юань упасть ровно в то же место, в которое должен был сбросить Бинхэ? С одной стороны, не могли же два куска Бесконечной Бездны поменяться местами? С другой стороны, удачи главному злодею не полагалось. Он должен был умереть сразу.
С третьей стороны, Шэнь Юань и не думал, что выживет. А так он проживёт на пару суток дольше — и хорошо. Интересно, в конце концов, было посмотреть на Бесконечную Бездну изнутри. Он ведь, хах, именно посмотреть на неё и пытался перед смертью.
Он не знал, сколько он медитировал. Здесь не было ни часов, ни какого угодно другого способа это узнать. Здесь было только темно и тихо — как будто все звуки и весь свет просто не существовали. Как ни странно, и чутьё не тревожилось, как будто в Бездне не было никаких тварей и прочих опасностей, способных его немедленно уничтожить.
Шэнь Юань прекратил медитацию, когда почувствовал себя способным встать и применить технику ночного зрения. Некоторые не зажившие до конца раны всё ещё болели, но теперь они мешали только этим.
Теперь он видел, что стоит на плоском камне, поросшим чёрного цвета мхом. Судя по тому, что он только что там лежал и до сих пор был жив, мох этот был безопасен. А вот то, что было рядом…
Камни вокруг были буквально усыпаны разбитыми панцирями, отрубленными головами огромных насекомых, змей, ящеров, кого-то, похожего на млекопитающих хищников… Он смог опознать каменную мокрицу вечного голода, чьё огромное, высотой с него самого, тело лежало неподалёку, разрубленное напополам. Воротникового панцирного жукоящера, голова которого, лежавшая отдельно от тела, доходила ему до пояса своим напоминавшем трицератопса воротником с ядовитой острой кромкой. Крыло и кусок тела тысяченогого летающего кивсяка свисали с большого камня справа… нет, это был не камень, а панцирь бесконечношеей змеи-улитки обезумевшей слизи… Остальных он не знал — видимо, они никогда не выбирались из Бездны, а потому не были занесены ни в один бестиарий.
Вот почему Шэнь Юань мог быть в безопасности на этом участке Бесконечной Бездны. Кто бы ни погулял здесь до его падения, он уничтожил всё живое, способное съесть попавшего сюда жалкого бессознательного человека.
Шэнь Юань совсем не хотел встречаться с этим чем-то, уничтожившим такое невероятное количество чудовищ. Но куда оно ушло, он не знал.
Он призвал в руку Сюя и медленно пошёл вперёд. Возможно, следовало полететь, но Неисцелимый, в отличие от Системы, вряд ли мог куда-то исчезнуть. Шэнь Юаню совсем не хотелось снова упасть, на этот раз с меча. Даже если он вскоре умрёт без регулярной помощи Лю Цингэ, падать с меча всё равно не хотелось.
Куда идти, он не знал. Но, по логике, следовало искать укрытие. Для того, чтобы попробовать спокойно посидеть и подумать, может ли он выбраться, и если да, то как. К сожалению, даже с ночным зрением и обострённым восприятием он всё равно не видел ничего дальше пятидесяти шагов, а на этом расстоянии вокруг него были лишь ошмётки разных чудовищ, чёрный мох и камни.
Пройдя несколько шагов вперёд, Шэнь Юань заметил слева что-то светлое. Похожее на кусочек ткани.
Светлой ткани не могло быть в Бесконечной Бездне.
Бинхэ всё-таки упал вместе с ним? Только не это!
Или… какая-то тварь всё же жива и решила его заморочить, прикидываясь тем, кого надо спасти?
Медленно и осторожно он пошёл по направлению к предполагаемой твари, на ходу применяя все проявляющие печати, которые он успел выучить тайком от учеников и мастеров Цинцзина.
Если он не облажался, никакой тварью это не было.
И Ло Бинхэ это тоже не было — лежавший ничком заклинатель был одет в чёрно-белые одежды Цюндина. И крупноват для подростка. И… и имел совсем белые, седые волосы, Шэнь Юань не помнил на Цюндине никого седого, но из-под тела заклинателя торчали знакомые ножны. Седые волосы венчал сбившийся набок знакомый гуань, Шэнь Юань только этим утром думал, как он идёт главе школы…
Сердце против воли бешено забилось, голова седеет от очень сильного истощения цзин, это он знал, и это была точно не тварь, потому что он не ожидал Юэ Цинъюаня, он ожидал Ло Бинхэ, Юэ Цинъюаня здесь вообще не должно было быть…
Он перевернул Юэ Цинъюаня на бок, взял за запястье, хотя бы это он умел, это и отжимать точки…
У Юэ Цинъюаня все кости были целы. У него всё было цело — только и было, что очень сильное, крайнее истощение цзин.
Откуда? Что за тварь смогла организовать главе школы такое истощение цзин, но при этом не задеть ничего больше?
Ладно, в данный момент это не важно. Твари рядом нет, и хорошо. Сейчас надо его как-то спасать — пульс падал, при таком истощении цзин Юэ Цинъюаню оставалось недолго.
От истощения цзин у Шэнь Юаня в рукавах ничего не было, но…
Он отжал Юэ Цинъюаню нужные точки, приводя его в сознание, поднял его голову. Заглянул в глаза с расширенными зрачками, попытался дождаться осмысленного взгляда.
— Сяо… Цзю…
Слов в голове было много, и все они в основном были матерные, но сейчас следовало не отвлекаться на мелочи.
— Что у тебя есть от истощения цзин? — положенные по этикету выражения на язык категорически не лезли.
Потому что он догадывался, что делал Юэ Цинъюань в Бесконечной Бездне, где его не должно было быть, без физических ранений, но всё же попавшийся какой-то твари. В Бесконечной Бездне, где на много ли вокруг не осталось ничего живого.
Взгляд Юэ Цинъюаня стал более осмысленным.
— Сяо… Цзю… живой…
Да блять!
— Что у тебя есть от истощения цзин? — гораздо строже повторил Шэнь Юань.
На этот раз глава школы для разнообразия послушался — слабым движением полез в рукава и вытащил оттуда сразу два флакончика. Шэнь Юань приподнял его и потянул к себе, обпер на себя так, чтобы Юэ Цинъюань оказался в полусидячем положении. Взял флаконы, бегло проглядел этикетки. Эликсир из корня жизни, дорогущее и сильнейшее снадобье. Вытяжка из печени серебристого цветущего голубя, слабовата и действует медленно, зато погружает пациента в сон, похожий на стазис, делая его беспомощным, но давая время донести его до целителей. Юэ Цинъюань был хорошо подготовлен к неожиданным истощениям цзин.
Как этот идиот сумел так подставиться?
— Это не поможет… сяо Цзю… — сообщил ему этот идиот, пока Шэнь Юань открывал флакончик. — Слишком сильно… для корня жизни…
— Заткнись, идиот, и пей! — сорвался Шэнь Юань, голос вышел откровенным шипением.
Как ни странно, идиот заткнулся и послушно стал пить маленькими глотками эликсир из корня жизни, давая Шэнь Юаню время на подумать.
Самым мощным лекарством от истощения цзин считалось парное совершенствование, но, блять, трахаться с умирающим на камнях в Бесконечной Бездне среди куч мёртвых тварей? Это даже не крайний случай, это нереально. Это означало снять одежды, защитные вышивки на которых не давали им обоим погибнуть просто под давлением демонической энергии, это означало привлечь огромное количество более чем живых тварей, которые вряд ли будут просто смотреть бесплатное порно. Ладно ещё, если он сможет найти укрытие, поставить несколько защитных кругов…
…Это был вполне вариант. Погрузить главу школы в стазис-сон. Найти укрытие, выебать его, дать ему шанс выжить. Противно, стыдно, но да, живой Юэ Цинъюань заслуживал любых жертв. Даже если потом… даже не важно, что будет потом, важно лишь дать Юэ Цинъюаню шанс.
Этому идиоту, который слетел на мече в Бесконечную Бездну, достал Сюаньсу и разнёс тут всё на много ли вокруг, лишь бы выжил его сяо Цзю, которого давно уже не существовало.
Юэ Цинъюань допил флакончик до конца, уронил голову на Шэнь Юаня, будучи не в силах держать её ровно.
— Сяо Цзю… это не поможет… — повторил он в который раз.
Лучше бы на что-нибудь умное свои силы тратил.
Шэнь Юань открыл и поднёс ему к губам вытяжку из печени серебристого цветущего голубя, приподнял его голову рукой. Юэ Цинъюань попытался отстраниться.
— Мы… в Бесконечной Бездне… нас не спасут… ты не дотащишь меня… до целителей…
— Я в курсе, — очень строго сказал Шэнь Юань.
— У сяо Цзю… есть план? — Юэ Цинъюань слабо улыбнулся.
— Да. Пей.
И он послушно начал пить, как будто Шэнь Юаню, поддельному Шэнь Цинцю, тупому и слабому, стоило доверять.
Но, если он найдёт укрытие, если он уничтожит тварей, которых найдёт на пути, если он не свалится с приступом Неисцелимого, если он не облажается с защитой укрытия, если он сможет выебать Юэ Цинъюаня, Юэ Цинъюань будет жить. Эти шансы были так малы — но всё же он не мог не попробовать.
Юэ Цинъюань закрыл глаза и задышал ровно. Его пульс был ровным, хоть и очень слабым. Теперь он мог прожить в этом сне ещё пару дней. Теперь следовало вставать и делать всё, чтобы он выжил.
Шэнь Юань поднял его, в который раз радуясь своему телу бессмертного мастера с золотым ядром, и перекинул через плечо, оставляя свободной правую руку. Был большой соблазн нести его, как невесту, но они всё ещё были в Бесконечной Бездне. И он пошёл вперёд, поскольку не знал, куда идти.
Шэнь Юаню было стыдно. Он-то планировал умереть, как нормальный человек, быть убитым Системой… а оказалось, что Система солгала, а Юэ Цинъюань принялся его спасать, и сам теперь тоже должен был погибнуть.
Уж лучше бы он сбросил в Бездну Ло Бинхэ…
Нет.
Он запихал эти мысли поглубже внутрь себя. Если бы он сбросил сюда Ло Бинхэ, тот выжил бы, но уничтожил бы Цанцюн и расстрелял бы Юэ Цинъюаня десятью тысячами отравленных стрел.
И сейчас следовало думать не об этом. Сейчас следовало думать о том, как найти укрытие. И как выбраться из Бесконечной бездны, не находя Синьмо. Синьмо главному злодею в руки не дастся, он — только для главного героя.
Бесконечная Бездна была граничной зоной между Царством людей и Царством демонов. По факту — между двумя мирами. Между ними существовали и другие границы, но Бесконечная Бездна была из них самой опасной и самой протяжённой. Она могла открыться там, где хотела — или там, где её призывали — но была постоянно открыта на границе с Царством демонов в землях вершины Тяньи. Она регулярно порождала всяческих монстров, которые каким-то образом выбирались на поверхность и очень сильно мешали жить как заклинателям Тяньи, так и демонам по другую сторону границы. Обе стороны были вынуждены патрулировать края разлома. Монстров они убивали пачками, однако тела тварей, порождённых Бездной, почти не имели полезных свойств для людей. Для демонов — имели, но демоны вообще и не таким иногда питались.
Это всё Шэнь Юань узнал уже в этом мире, поскольку ёбаный Самолёт изволил описывать Бездну всего три жалких абзаца, а после этого сразу перешёл к возвращению Ло Бинхэ. И к папапа. Ох и комментарий же написал ему Шэнь Юань. О том, какой потенциал для приключений он проебал, да. Ну, теперь ему предстояло весь потенциал приключений испытать на себе — и, желательно, не на Юэ Цинъюане.
Шэнь Юань шёл, ошмётки тварей всё не кончались. Это же на сколько ли вокруг Сюаньсу уничтожил всё живое? Зря он не спросил. И зря он не спросил про тварь, которой попался Юэ Цинъюань. Не хотелось бы с ней встретиться, если она вдруг выжила…
Хруст впереди заставил его остановиться.
Да, вот и конец безопасности. Впереди тела мёртвых тварей уже пожирало что-то живое.
И оно уже почуяло других живых.
Что-то резко рвануло в их сторону, и Шэнь Юань взмахнул свободной рукой, посылая в полёт осколки ближайшего камня. Сюя полетел следом, вонзился в огромный фасетчатый глаз, Шэнь Юань отскочил в сторону, пропуская тварь мимо, Сюя прошил её вдоль шипастой спины прежде, чем она успела развернуться, и на Шэнь Юаня побежала только правая половина её тела, перебирая насекомьими конечностями. Камни под её ногами взорвались, осколки разбили эти ноги на отдельные суставы, Сюя отрубил ноги левой несущейся на Шэнь Юаня половине, остатки покатились, пришлось отбежать ещё, прежде чем новые осколки камня, большие и острые, не вонзились в панцирь этих останков и не разорвали их на части.
Монстра Шэнь Юань опознать не смог, да и не успел — из темноты на него ринулось ещё что-то, похожее, но неуловимо другое.
Парящие листья были единственной техникой настоящего Шэнь Цинцю, которой он овладел в совершенстве. Он даже её усовершенствовал, догадавшись, что заострить и отправить в полёт можно всё, что угодно, и точно так же можно поломать всё, на чём что-то нужное прикреплено — например, взорвать камень или дерево. Теперь в новых тварей полетели ноги и спинные шипы первой убитой им твари, которые всё ещё шевелились, и ещё камни, и верный Сюя. Прыгать и уклоняться с Юэ Цинъюанем на плече было трудно, труднее, и поэтому Шэнь Юань старался держать дистанцию. Получалось так, что он отступал, и это ему не нравилось. Но у него не было другого выбора, перед ним был уже целый десяток тварей, а он только и мог, что отбиваться всяким мусором, не считая, конечно, Сюя.
…Под ногами задрожала земля. Шэнь Юань был связан боем с тварями, он не мог отступить достаточно далеко, но понимал, что надо — дрожь земли была не к добру, он должен был как можно скорее уйти с этого места…
Когда почти на расстоянии вытянутой руки слева из земли ударил столб лавы, Шэнь Юань плюнул на всё, подскочил как можно выше и в прыжке на Сюя, отклоняясь вправо и вверх, почти ложась в воздухе, чтобы лава не задела Юэ Цинъюаня. Последняя тварь почти пропорола ему сапог, брызги лавы обожгли левую руку, пробив защитные вышивки, но в следующее мгновение он уже был высоко, и смотрел, как насекомоподобные твари тонут в потоках лавы, извергающейся с того места, где только что шёл бой.
Ну, блять.
Зато лава дала больше света, и Шэнь Юань увидел, что справа поднимается огромная отвесная стена.
Край Бездны?
Но, Шэнь Юань в очередной раз посмотрел вверх, там не было ничего, что указывало бы на окончание этой стены, на светлую трещину в тёмной вышине, на край Бездны. Темнота, и всё.
Лететь на Сюя было опасно тем, что он мог свалиться от приступа Неисцелимого, но свалиться от приступа Неисцелимого он мог и на земле, из которой в любой момент мог образоваться вулкан, где жили плотоядные твари, так что разницы особой не было. Он полетел вперёд и вверх, вдоль этой бесконечной стены, оставляя потоки лавы внизу и позади.
Край Бездны тоже был покрыт какими-то мхами или лишайниками. У некоторых из них были щупальца, у некоторых — зубастые пасти на стебельках, некоторые были покрыты поблёскивающей слизью, от некоторых веяло замогильным холодом, пробирающим до костей, от некоторых доносилось хлюпанье или скрежет. Шэнь Юань не рисковал приближаться к этой стене, но не рисковал и сильно отдаляться, боясь потерять её из виду в этой кромешной темноте, где не было никаких других ориентиров.
Внизу точно было неспокойно — иногда Шэнь Юань видел потоки лавы, ярко горящие внизу, иногда снизу, наоборот, веяло страшным холодом, гораздо сильнее, чем от растений на стене, пару раз ему пришлось на всей возможной скорости отлетать от гигантских щупалец, которые выстреливали снизу и норовили его схватить. Одно такое щупальце сумело содрать с него сапог и оставить на ноге что-то вроде кислотного ожога, но Шэнь Юань не мог на это отвлекаться — и не отвлекался.
Он не знал, сколько он летел. Держать Юэ Цинъюаня затекла рука, и он перевесил его на другое плечо, очень сожалея, что в его рукавах нет никакого мешка. Мимоходом проверил пульс — всё такой же, слабый, но ровный пульс человека в сонном стазисе, ничего не изменилось ни во время битвы с насекомоядными тварями, ни во время полёта. Но Юэ Цинъюань был тёплым, и у него был пульс, и пока что всё было нормально. Потом затекло и правое плечо, пришлось взять его обратно левой рукой. Край Бездны всё не кончался, и вскоре Шэнь Юаню стало казаться, что лететь вверх бесполезно — не просто так ведь это место назвали Бесконечной Бездной. Он утешал себя тем, что называли это место люди, никогда не бывавшие в Бесконечной Бездне — просто потому, что те, кто бывал в Бесконечной Бездне, из неё не возвращались. Очень утешительные были мысли, да.
Чутьё на опасность взвыло в один миг, и Шэнь Юань снова уклонился влево, делая крутой вираж, пропуская мимо себя что-то, слишком бесшумно хлопавшее крыльями. Больше всего оно было похоже на птеродактиля, покрытого металлом и имевшего в некоторых местах металлические перья, и оно развернулось за Шэнь Юанем. В тварь прилетело несколько талисманов, не причинив ей вреда, Шэнь Юань опять уклонился, чуть не уронив Юэ Цинъюаня, из рукава вылетели запасённые острые листья, но тоже не смогли пробить броню твари, на которой металл был везде.
Снова отклоняясь от твари, Шэнь Юань подлетел слишком близко к стене и почувствовал, как что-то схватило его за волосы, потянуло назад. Он успел среагировать, острые листья срезали ему часть причёски, он успел отлететь прочь, но металлическая тварь выстрелила чем-то изо рта, и грудь обожгло острой болью. Он ударил тварь кулаком по вытянутой голове, направляя в руку ци, тварь дёрнулась, прикусила огромный язык, которым и била Шэнь Юаню в грудь. Кусок языка полетел вниз, в темноту, тварь противно завизжала, Шэнь Юань ударил её ещё раз.
Что-то, длинное чёрное щупальце, потянуло из его руки Юэ Цинъюаня, схватило его за ноги, и Шэнь Юань крепче обхватил его ноющей левой рукой и повис на нём, когда Сюя ушёл у него из-под ног и пронзил металлического птеродактиля в брюхо, пропоров его насквозь. Щупальце со стены потянуло их обоих на себя, к нему подключились другие щупальца, Шэнь Юань ударил кулаком и по одному из них, Сюя вернулся под ноги, Шэнь Юань, почти не соображая, что делает, взорвал камень, на котором росли эти щупальца, и острые осколки распороли мерзкое растение в нескольких местах. Ошмётки щупальца свалились с Юэ Цинъюаня, прихватив оторванный кусок его одежд, Шэнь Юань прижал его к себе двумя руками, хотя и знал, что занимать обе руки может быть небезопасно.
Отлетел подальше от коварной стены, перехватил Юэ Цинъюаня поудобнее. Огляделся. Никого вокруг не было, только далеко внизу были видны красно-оранжевые отблески лавы, чутьё на опасность молчало. Оглядел Юэ Цинъюаня — но нет, тот остался почти невредим, щупальце не успело. Только одежду на спине в нескольких местах прожгло, но это, наверное, ещё лавой внизу. Посмотрел себе на грудь, освободил одну руку, вытащил из раны в пару сантиметров глубиной абсолютно невредимую, только окровавленную ткань. Чудовище явно било, щедро вкладывая в удар свою демоническую ци, или какая она у него была. Защитные вышивки пропороть не смогло, а вот тело пробило, оставляя ткань невредимой.
Послышался треск, и вниз осыпалось несколько камешков — прямо из того места, где Шэнь Юань только что взорвал породу, чтобы разрезать захватившие Юэ Цинъюаня щупальца.
Теперь там была дыра.
Дыра, ведущая вглубь — и не было видно, что было внутри.
Шэнь Юань подлетел поближе, но не рискнул приближаться слишком сильно. В дыре могло быть что угодно, а по её краям всё ещё была нетронутая опасная растительность.
Дыра была похожа на глубокую пещеру.
Если в ней никого и ничего не было, она могла хоть ненадолго стать безопасным местом.
Шэнь Юань кинул в пещеру сразу несколько талисманов. Ни один из них не показал опасности — по мнению талисманов, там не было ни материальной, ни призрачной нечисти. Потом Шэнь Юань попробовал впустить внутри ци так, чтобы она сработала как эхолокатор, и понять, насколько пещера большая и точно ли внутри ничего нет. Но понять удалось только, что пещера очень разветвлённая, но её размеры определению не поддавались вообще — как будто его ци ушла в бесконечность. Что ж, вероятно, в Бесконечной Бездне и случайные пещеры могли быть бесконечными. Это означало, что, даже если сейчас опасности нет, то из бесконечности в любой момент может заявиться какая-нибудь пещерная тварь.
Лезть в пещеру не хотелось. Но ему нужно было отдохнуть. Он не был Шэнь Цинцю, ему так и не удалось доучиться до уровня, который позволил бы ему так долго драться и летать, не уставая. Ему требовалось хоть немного отдохнуть. Даже если не удастся помедитировать достаточно долго, чтобы полечить рану на груди, отдохнуть всё равно надо было. Надо было намотать что-то на босую ногу, в конце концов.
Поэтому Шэнь Юань залетел на мече в пещеру.
Там было всё так же темно, снизу поднимались сталагмиты, сверху опускались сталактиты, напоминая огромные зубы. Ровного места — основной надежды Шэнь Юаня — практически нигде не было. Но не было видно и никаких местных тварей.
Шэнь Юань аккуратно подорвал снизу несколько сталагмитов и отправил себе в рукав — пригодится ещё против тварей, против тварей всё пригодится. Расчистил то место, из которого росли эти сталагмиты, уложил Юэ Цинъюаня, положив ему под голову скатку с запасной одеждой и стал чертить защитные круги. Это он умел — хоть и кое-как. Присутствовал в своё время на занятии для учеников, потом даже урвал момент, чтобы практиковаться самому.
В этот раз защита получилась, не взорвалась и не растаяла. Он достал из рукава самое нелюбимое из своих запасных ханьфу, порвал на части, сделал на ногу что-то вроде портянки — запасных сапог он в рукавах не носил, а жаль. Получилось плохо, он этого не умел, но нога теперь не мёрзла и вроде даже была под защитой, хотя ожог всё ещё болел и выглядел отвратительно. Потом он не отказался от соблазна переложить голову Юэ Цинъюаня себе на колени, аргументировав это своей совести тем, что тому нужно живое тепло, и сел медитировать-отдыхать.
Про себя он решил, что если за время его медитации с ними ничего не случится, можно будет попробовать дочертить защиту от демонической энергии — которую он знал плохо, но что уж поделать — и всё-таки потрахаться с Юэ Цинъюанем. Делать этого отчаянно не хотелось, но надо было. Парное совершенствование в этом мире было лекарством, спасающим жизнь, и при его применении не следовало смотреть на такие вещи, как мораль, этика, возможное несогласие партнёра и прочие мелочи. Надо было спасать жизнь.
От этого было противно. Ему слишком нравился Юэ Цинъюань, чтобы так хладнокровно его изнасиловать.
Да, ему нравился Юэ Цинъюань. Слишком сильно нравился. Шэнь Юань не знал, как должна выглядеть любовь, но он точно мог сказать, что он обожал Юэ Цинъюаня. Вечно доброго и вечно заботливого, с его тёплым взглядом, мягкой улыбкой и вечно скрываемой усталостью. Терпевшего от своего сяо Цзю всё, что угодно, не знавшего, что его сяо Цзю уже давно нет в живых. Шэнь Юань не должен был делать с ним таких ужасных вещей. Шэнь Юань должен был упасть перед ним на колени и всё рассказать. Теперь Системы не стало, он точно должен был так и сделать — но вместо этого ему придётся изнасиловать Юэ Цинъюаня, невероятно его оскорбить, и только потом, если они действительно выживут — только потом признаться в том, что он — не сяо Цзю, от которого Юэ Цинъюань, наверное, стерпел бы что угодно. Он — совершенно посторонний, он никто Юэ Цинъюаню, он виноват, хоть и не виноват. Он бесполезный избалованный молодой господин, он ни одной чертой не похож на Шэнь Цинцю, он не умеет даже притвориться.
Он не хотел этого делать.
Он завершил короткую медитацию, открыл глаза.
Сейчас надо было приступить к делу, а он не хотел насиловать Юэ Цинъюаня.
…Может, хотя бы не в этом стрёмном месте? Может, он сможет ещё полетать и найти место получше? Ну, хотя бы не с камнями, а с тем безопасным мхом, на котором он лежал, когда упал в Бездну? Или, ну, пещеру, которая не будет бесконечной, и из глубин которой точно ничего не вылезет прямо в процессе?
…Он знал, что это прокрастинация. Он знал, что вряд ли получится найти место «получше». Он знал, что его шансы свалиться от приступа Неисцелимого только повышаются, и чем дольше он не насилует Юэ Цинъюаня, тем меньше их шансы выжить. Он правда знал.
Хорошо. Чтобы искать место получше, нужно было подготовиться получше. Во-первых, держать Юэ Цинъюаня, перекинув через плечо, было страшно неудобно. Надо было найти хоть какой-то мешок или что-то вроде того. Во-вторых, он летел на Сюя, и поэтому от тварей отбивался камнями и всяким мусором. Нужно было найти оружие, хотя бы какое-то оружие получше, чем камни и руки.
В его собственных рукавах не было ни мешков, ни оружия — это он проверил первым делом. Он не подготовился, он идиот, но кто же знал, что он выживет. Но, ну, у Юэ Цинъюаня ведь тоже были рукава? Да, лезть в чужие рукава было ужасно с точки зрения любой этики и морали, но ему всё равно ведь придётся превысить любой верх неприличия. А глава школы редко доставал Сюаньсу (на памяти Шэнь Юаня — один раз, прыгнув в Бесконечную Бездну), и летал он на безымянных слабых мечах, чуть ли не на тех, с которыми упражнялись младшие ученики. Шэнь Юаню очень подошло бы лететь на таком мече, а Сюя держать для борьбы с очередными чудовищами Бездны.
Но первым делом Шэнь Юань всё же нашёл мешок. Хороший, добротный, большой мешок — зачем он главе школы, было решительно непонятно, но этот мешок определённо подходил под пожелания Шэнь Юаня. Затем он достал из своих рукавов иголку, нитку и то ханьфу, которое недорвал. Спасибо матушке за то, что когда-то заставила научиться не только пуговицы пришивать! С новыми лямками его импровизированного рюкзака пришлось повозиться, тем более, что ночное зрение всё равно плохо преодолевало темноту этой пещеры, однако получилось достаточно крепко. Он даже проверил — аккуратно запихал в этот импровизированный рюкзак Юэ Цинъюаня и надел, и ничего не порвалось, хоть и всё равно было страшно неудобно.
Потом пришлось отдельно вытаскивать из мешка руки Юэ Цинъюаня и вытряхивать из его рукавов все мечи, которые там были.
Мечей было аж целых шесть. Пять были почти одинаковыми, безымянными и слабыми. Шестой был, помимо ножен, завёрнут в ткань с защитными вышивками, и от него остро и холодно веяло демонической энергией.
Зачем Юэ Цинъюаню демонический меч?!
Шэнь Юань осторожно, через рукав, взял в руку этот меч, размотал ткань с рукояти и всмотрелся в иероглифы имени — меч звали Хуньдао.
На то, чтобы вспомнить, ушло несколько мгновений.
Хуньдао, меч, найденный одной из бесчисленных демонических жён Ло Бинхэ, одной из ранних — жены номер девятнадцать. Жена номер девятнадцать приятно запомнилась Шэнь Юаню тем, что это не Ло Бинхэ спасал её очередным папапа, а она спасала его. Папапа, правда, потом всё равно случилось.
Жена номер шестнадцать решила предать Ло Бинхэ и даже достала особый артефакт, который смог убить главного героя. Однако верная и преданная жена номер девятнадцать нашла демонический меч Хуньдао, способный открывать Дорогу Душ и вырывать душу из круга перерождений, помещая её обратно в исходное тело. Жена номер девятнадцать вылечила тело Ло Бинхэ (папапа с некрофилией, спасибо, Самолёт), а потом отдала мечу очень много своей демонической ци, и в обмен этот меч вернул душу Ло Бинхэ в его тело. Меч это сделал, воскресший Бинхэ спас свою верную жену от тяжелейшего истощения при помощи своего целительного небесного столпа (это заслужило особого яда в комментарии Шэнь Юаня). А потом Ло Бинхэ решил побольше узнать о мече Хуньдао и взял его в руку. Меч показал ему все великие чувства жены номер девятнадцать и всё, что она сделала для спасения своего мужа, но взамен, отвлекая Ло Бинхэ этими картинами, украл у него очень много ци, что опять пришлось лечить при помощи папапа. Жена номер девятнадцать стала одной из любимейших жён Ло Бинхэ, а в дальнейшем меч Хуньдао использовался ещё — но теперь уже для того, чтобы возвращать в тело душу Шэнь Цинцю, каким-то образом сумевшего умереть.
Вообще, глава про жену номер девятнадцать и этот меч была одной из любимейших глав Шэнь Юаня, даже несмотря на то, что там лечили еблёй истощение ци.
Но что Хуньдао делал сейчас в рукавах Юэ Цинъюаня?
Ну… кажется, жена номер девятнадцать нашла этот меч в разграбленных демонами сокровищницах Цанцюна, так что ладно, Шэнь Юань знал, где глава школы мог его найти. Но зачем он таскал этот меч с собой?
Забыл выложить из рукава?
Забыл выложить из рукава после чего?
Что он делал с этим мечом?
Ладно, сейчас, наверное, это было неважно.
Шэнь Юань перехватил меч поудобнее и собирался было замотать его обратно и вернуть обратно в рукав Юэ Цинъюаню, но тут его мизинец обожгло холодом — кажется,, он случайно коснулся рукояти голой кожей.
Холод демонической энергии обжёг лишь на мгновение, а потом наступила темнота.
***
— Чжанмэнь-шисюну следует уйти. — Ледяной, шипящий, взбешённый голос доносился будто издалека.
Голос, очевидно, принадлежал Шэнь Цинцю. Очень злому Шэнь Цинцю. Наверное, немного испуганному Шэнь Цинцю.
Шэнь Юань открыл глаза — он не чувствовал движения век, он вообще не чувствовал тела, но то, что он сделал, скорее всего можно было описать как «открыл глаза».
Он — его не чувствующее себя тело — стоял на коленях перед постелью. Перед знакомой постелью в знакомых стенах Бамбукового дома.
Но на постели лежал Шэнь Цинцю. Это точно был настоящий Шэнь Цинцю, Шэнь Юань не знал, откуда он знал это, но он точно знал это. Этот Шэнь Цинцю был бледен, под глазами были круги, а на щеках — некрасивые красные пятна. Он был отравлен, эти симптомы могли свидетельствовать только об одном. Но Шэнь Юань и без симптомов откуда-то знал, что он отравлен.
— Сяо… — Это говорил он сам. Шэнь Юань не чувствовал тела, не чувствовал, как движутся губы, но это говорил он, он точно знал, что это говорил он сам. — Цинцю-шиди, — быстро поправился он. — Этот шисюн уговорит кого угодно из шиди и шимэй, только скажи, кого. И этот шисюн немедленно убьёт этого человека после. Только укажи. Или, может, если тебе жалко наших людей, этому шисюну следует достать тебе любого из мастеров других школ? Возможно, ты знаешь кого-то, кого тебе хотелось бы наверняка? Я успею, пожалуйста, поверь мне.
— Я. Не буду. Ни с кем. Спать, — прошипел Шэнь Цинцю таким голосом, что, если бы Шэнь Юань мог управлять телом, он отскочил бы шага на три.
Но он не управлял телом. Это, которое он не чувствовал, вообще было не его тело — сейчас он смотрел глазами Юэ Цинъюаня. А Юэ Цинъюань был гораздо сильнее духом, чем какой-то там Шэнь Юань.
— Прости, Цинцю-шиди. — В голосе звучала настоящая вина, очень болезненная. — Если ты не займёшься с кем-то парным совершенствованием, ты получишь смертельное искажение ци.
Юэ Цинъюань говорил очень виновато — и Шэнь Юань каким-то образом знал, что в его голове уже зреют планы.
Напоить сяо Цзю афродизиаком. Напоить афродизиаком самого неприятного из мастеров Цюндина. Запереть обоих вместе.
Нет.
Никого третьего не нужно. Напоить сяо Цзю афродизиаком. Запереться с ним в Бамбуковом доме. Потом позволить ему себя убить. Жаль, что он не успеет привести дела в порядок.
Нет. Никаких афродизиаков. Афродизиак оскорбит сяо Цзю гораздо сильнее, чем обычное изнасилование.
—Я. Не буду. Ни с кем. Спать, — повторил Шэнь Цинцю. — Жаль, что чжанмэнь-шисюн не понимает с первого раза.
Отчаянье Юэ Цинъюаня ощущалось так ярко.
— Ты умрёшь, Цинцю-шиди.
— А разве ты не хотел бы этого? — ядовитый голос отравлял Юэ Цинъюаню самую его суть, Шэнь Юаню даже казалось, что все его чувства — почти его. Очень болезненные.
— Нет! Я никогда бы…
Почему Юэ Цинъюань запнулся и замолк, Шэнь Юань не знал. Он ведь говорил чистую правду. Но, возможно, он что-то увидел в лице Шэнь Цинцю — то, чего Шэнь Юань, никогда Шэнь Цинцю не знавший, просто увидеть не мог.
Шэнь Цинцю пренебрежительно фыркнул, скривился, но даже Шэнь Юаню понятно было, что он прятал страх.
У Юэ Цинъюаня тряслись руки — Шэнь Юань этого не чувствовал, но знал, точно так же, как знал, о чём думал Юэ Цинъюань.
Точно так же, как знал, что Юэ Цинъюань уже принял решение.
Одно небольшое движение — и вокруг Бамбукового дома легла одна из высших защитных печатей, Шэнь Юань не знал, как она называется, он не был настоящим заклинателем, в отличие от того, чьими глазами он видел сейчас.
— Прости меня, Цинцю-шиди, — сказал Юэ Цинъюань.
Мир качнулся, когда он встал и сел на край постели.
В следующее мгновение ему в горло упёрлось острие Сюя.
— Только попробуй, — прошипел Шэнь Цинцю.
Юэ Цинъюань положил голую руку на лезвие Сюя.
— Ты убьёшь меня после, Цинцю-шиди, — пообещал он. — Я помогу тебе сделать так, чтобы тебя никто не заподозрил в моей смерти.
И он окровавленной голой рукой отвёл лезвие Сюя. И так держал.
— Хорошо, — очень медленно сказал Шэнь Цинцю. — Я убью тебя после, и ты поможешь мне сделать так, чтобы никто меня не заподозрил. Но это будет очень мучительно.
Облегчением Юэ Цинъюаня можно было затопить весь мир, не только одного Шэнь Юаня.
— Да, Цинцю-шиди. Ты убьёшь меня так, как тебе будет угодно.
Шэнь Юань этого не чувствовал, но знал, что Юэ Цинъюань улыбался.
Сюя вылетел из руки Юэ Цинъюаня прочь, назад, кажется, чуть не отрезав ему пальцы.
— Наклонись и поцелуй меня, — приказал Шэнь Цинцю — в его устах это звучало дико, кошмарно неправильно, и сквозь приказ сочился затаённый панический страх. Юэ Цинъюань знал, что его сяо Цзю будет приказывать, знал, что сам он подчинится чему угодно, знал, что сделает так, чтобы сяо Цзю был хозяином положения, чтобы не боялся, знал, что это за страх, знал, и это резало его по сердцу хуже всего на свете.
Юэ Цинъюань наклонился, Шэнь Цинцю вытащил руки из-под одеяла, и обхватил его голову — Шэнь Юань не чувствовал этого, но точно знал.
Когда Юэ Цинъюань сообразил, что сяо Цзю делает что-то не то, он уже проваливался в темноту.
Шэнь Юань — вместе с ним.
***
Шэнь Юань не видел этого, но знал: когда Юэ Цинъюань очнулся, Шэнь Цинцю уже был мёртв. Ни Му Цинфан, ни кто угодно другой не смогли прорваться через печать главы школы и спасти Шэнь Цинцю.
***
Шэнь Юань не хотел знать, но знал, что именно Юэ Цинъюаню пришлось делать, чтобы вылечить мёртвое тело Шэнь Цинцю.
***
Была темнота.
В этой темноте был растворён Юэ Цинъюань — Шэнь Юань знал это, чувствовал.
И в этой темноте был холод, холод демонической энергии, холод сущности, растворённой в этой темноте, холод хозяина этой темноты.
Они общались.
Не словами и не мыслями, чем-то ещё, не похожем ни на один язык мира.
Верни мне сяо Цзю, умолял-приказывал Юэ Цинъюань.
А ты мне что, насмехалось холодное.
Что возьмёшь, всё твоё, я знаю, что ты такое, Юэ Цинъюань лгал, его настоящий ответ был другой, всё, что угодно, и демоническое смеялось, оно знало всю его ложь.
Оно смеялось, всё пространство-время смеялось, ты слишком долго спал, глупый человек, душа, которую ты жаждешь, уже ушла на перерождение
Юэ Цинъюань кормил холодное своим отчаяньем, но он умел быстро думать, он умел быстро помнить, про тебя говорят, ты презираешь пространство и время, можешь вырвать душу из круга перерождений в любой момент, в прошлом и в будущем и через миры, вырви там и тогда, когда она снова умрёт, верни мне душу моего сяо Цзю.
Чёрное-всеобъемлющее продолжало смеяться, ело Юэ Цинъюаня и радовалось, радовалось и издевалось, твоя желанная душа уже забыла тот мир, она уже не помнит тебя, так ли уж точно ты хочешь её себе, маленький эгоистичный человечек.
Точно, Юэ Цинъюань не сомневался.
Пространство хохотало почти в истерике, оно было таким, вечно смеющимся над жертвами, оно всегда было таким, а если твой сяо Цзю переродился маленькой улиткой, спрашивало оно, избалованной госпожой, деревом и камнем, демоном и калекой, звездой на небе или рыбой на дне океана, память новой жизни останется с ней, эту душу добьют твои же братья и сёстры, глупые люди тоже способны понять, что это уже не твой сяо Цзю, образы сменялись ощущениями, смех почти скрежетал по жилам и меридианам, которых не было, которые были болью.
Так сделай так, чтобы не поняли.
Оно видело Юэ Цинъюаня насквозь, знало его до последней маленькой мысли, как угодно, с насмешкой спрашивало оно.
Как угодно.
Какой милый эгоист, смеялось чёрное-холодное, ладно, встречай своего сяо Цзю, вы даже оба выживете, но я возьму своё до конца.
Оно тянуло из Юэ Цинъюаня что-то, что-то живое и для него вкусное, и в его несуществующих мыслях формировался синий экран, и оно знало, где искать светлый огонёк по другим мирам, и ело всё, что могло и хотело, всё, до чего дотягивалось, даже Му Цинфана, на мгновение тронувшего пальцем то, что не следовало.
***
Шэнь Юань не видел, но почти прочувствовал собой, как видения родного мира демонического пространства-времени несутся волнами ци в голову случайного человека в мире другом, том, в который ушла нужная душа, мерцающая целью.
***
Что-то ударило Шэнь Юаня по руке, по пальцам, что-то завыло и коротко звякнуло.
***
Он лежал на ледяных острых камнях, весь замёрзший, опустошённый. Болели пальцы правой руки, было темно.
Что произошло?
…Что произошло, он вспомнил почти мгновенно. Подорвался, сел, голова слегка закружилась.
Меч Хуньдао лежал неподалёку. Спокойный, с виду такой невинный. По венам и меридианам ещё бежали отголоски невидимого металлического смеха. На нём крест-накрест лежал Сюя, с видом таким защищающим, что от умиления захотелось заплакать. Шэнь Юань помнил: что-то выбило Хуньдао из его руки. Кроме Сюя это сделать было некому.
Блять.
Ну, блять.
Шэнь Юань полез в рукав за лекарствами — пока Хуньдао показывал ему картинки, он хорошо так его поел. И ци, и цзин (так вот почему в книге они трахались…) и, кажется, что-то ещё, чему Шэнь Юань названия не знал. Лекарства от истощения цзин он уже выпоил Юэ Цинъюаню, но хорошо, у него истощение было совсем слабым. Истощение ци было сильнее, но ничего — Неисцелимый до сих пор не проявлял себя, а всё остальное было преодолимо. С Сюя ему вообще повезло, он потерял совсем немного — гораздо меньше, чем мог бы.
Думать о снадобьях и своём самочувствии было проще, чем о том, что показал ему меч.
Да, он подумает об этом позже. Когда-нибудь. Позже, он сказал, мозги, не вспоминайте это!
Пока что надо восстановиться после того, как меч им хорошо пообедал.
…Меч обедал им всё то время, пока жива была Система. Может, он обедал им ещё в его родном мире, им и Самолётом, которому в голову послал что-то, ставшее потом книгой.
Ну, блять.
…Так, стоп. А показал ли меч ему правду? Если меч просто хотел поесть, если меч показывал ему всё это только для того, чтобы отвлечь, пока он его ел, если он видел Шэнь Юаня насквозь — он мог выдать ему любую ложь.
Нет, он не должен думать об этом сейчас!
Он не будет думать об этом сейчас, потому что с тихим скрежетом, понемногу, но выход из пещеры зарастал камнями у него на глазах. Он уже был гораздо меньше, чем когда Шэнь Юань влетел в эту пещеру — и по камешку, по кусочку продолжал зарастать.
Шэнь Юань подскочил, подхватил свой импровизированный рюкзак с Юэ Цинъюанем, вскочил на один из безымянных мечей, запихал в рукав все остальные мечи (Хуньдао тоже, быстро замотав остатками рваной одежды, мало ли что). Сюя — в руку, взорвать камень вокруг слишком маленького прохода и вылететь наружу, отсекая тянущиеся за добычей растения.
Он снова начал двигаться вперёд и вверх, оставляя стену справа. Пейзаж не изменился ни на миг, растения на стене были всё такие же, и всё так же снизу посверкивала лава. Теперь лететь было легче, тяжёлый Юэ Цинъюань оттягивал плечи равномерно, а обе руки были свободны. Свои раны он так и не попытался залечить, но пока что это было приемлемо.
И теперь у него было время подумать — до следующего нападения или до того, как на него нападёт очередное что-нибудь.
Меч мог лгать. Меч хотел жрать, меч умел заставить забыть обо всём лишнем. Только вот аргументы в пользу лжи меча были все какие-то размытые. А пользу того, что меч показывал правду, говорил совершенно неоспоримый факт: что-то же делал демонический меч Хуньдао в рукаве у Юэ Цинъюаня?
И то, что Юэ Цинъюань до сих пор его не раскрыл. Шэнь Юань не обманывал себя — актёр из него был так себе. А Юэ Цинъюань знал своего сяо Цзю лучше всех, он не мог не видеть отличий. Но он молчал и относился к нему, как к своему сяо Цзю — он знал, что Шэнь Юань — не Шэнь Цинцю.
Точнее, он знал, что Шэнь Юань — это Шэнь Цинцю из другого перерождения.
В голове это никак не укладывалось.
А способ узнать правду был только один: напрямую спросить у Юэ Цинъюаня.
Пиздец.
Это был пиздец. Полный. Пиздец-пиздец-пиздец-пиздец-пиздец.
Если это было правдой, то это был полный пиздец.
Против воли ещё вспоминалось: когда Шэнь Юань только открыл глаза в этом мире, Юэ Цинъюань выглядел бледным и замученным. А Му Цинфан смотрел странно. Шэнь Юаню тогда казалось, что Му Цинфан знает что-то особое, вот-вот его раскроет…
Пиздец.
Абсолютно ёбаный пиздец.
Чтобы осмыслить этот пиздец, Шэнь Юаню пришлось ещё раз проговорить всю эту ситуацию про себя.
Шэнь Цинцю отравился чем-то факодайным. Наотрез отказался лечиться, хотя Юэ Цинъюань предлагал ему полечиться вообще об кого угодно, хоть об мастеров других школ, а потом убить того, об кого он полечится. Но Шэнь Цинцю наотрез отказался от всего этого, потому что до этого у него был опыт… наверное, от того, что было до этого, у него был ПТСР? Шэнь Юань не знал, он не настолько хорошо его рассмотрел. Но Шэнь Цинцю предпочёл умереть, но ни с кем не потрахаться. И Юэ Цинъюань решил его изнасиловать, лишь бы он был жив. Это тоже был самый пиздецкий пиздец, но на кону стояла жизнь, и Шэнь Юань не мог его за это осуждать. Поняв это, Шэнь Цинцю его обманул и вырубил, по факту совершив самоубийство. Тогда Юэ Цинъюань вылечил от этого яда его мёртвое тело (пиздец…), откопал где-то этот ёбаный меч и вернул душу Шэнь Цинцю — Шэнь Юаня — на место, заодно создав Систему.
И ничего, сволочь такая, не сказал. А ведь Шэнь Юань всё отдал бы, чтобы узнать, что можно не подчиняться Системе! И он мог бы тогда попросить Юэ Цинъюаня научить его всему, что должен знать нормальный заклинатель! И он мог бы не бояться разоблачения! И не угрызался бы совестью перед Юэ Цинъюанем за то, что он не его сяо Цзю, не Шэнь Цинцю.
Да нет, такого не могло быть. Они с Шэнь Цинцю совершенно не похожи.
…Или похожи? Веер лёг в руку как влитой, хотя раньше, в прошлой жизни, Шэнь Юань никогда не носил вееров. Мимика, жесты, манеры ходить и держаться — обо всём этом Система не дала ему ни капли информации, но никто ничего не заподозрил. Да, его проверяли, он это заметил — но ведь после того, как кого-то воскресили столь мощным демоническим артефактом, как раз было очень логично потыкать в этого кого-то Хунцзином и вообще подробно исследовать.
Может, Шэнь Юань действительно мог быть Шэнь Цинцю? Может, Шэнь Цинцю действительно мог быть таким же, как Шэнь Юань — если бы у него не было стрёмного прошлого с изнасилованиями и чем-то ещё ужасным, если бы у него не было никаких неизвестных Шэнь Юаню причин всё время злиться на Юэ Цинъюаня, если бы он был, как Шэнь Юань, избалованным молодым господином из очень благополучной семьи?
Он абсолютно точно должен поговорить об этом с Юэ Цинъюанем.
А для этого он сделает с Юэ Цинъюанем всё, что потребуется для этого разговора.
Даже если меч Хуньдао в чём-то солгал, показанные картины имели потрясающую силу убеждения.
***
Шэнь Юань не знал, сколько времени он летел, но за это время он успел убить ещё четырёх металлических птеродактилей, штук двадцать различных хищных растений, нечто, похожее на гигантского сома, прилепившееся к каменной стене, двух невероятно огромных многоножек и что-то, похожее на невероятно длинную змею, попытавшееся достать его снизу. Снёс голову чёрному лавовому псевдодракону Бездны, выжег ползучую кислотную слизь и двух темнооблачных телорастворяющих туманников, и при этом совсем не был уверен, что появление описанных в бестиариях — то есть, иногда выбирающихся из Бездны — тварей, является хорошим знаком. По широкой дуге он облетел несколько пещер, из которых сиял такой странный для Бездны почти электрический белый свет, несколько небольших дыр в камне, откуда как будто бы выстреливали огромные каменные когти — в самый первый раз он чуть было не попался, коготь утащил кусок ткани и оставил длинный порез на бедре — Шэнь Юань очень надеялся, что без яда. Он уже совсем перестал обращать внимание на такие нестрашные раны, а боль стала его постоянной спутницей и почти его не волновала, тело как-то справлялось с регенерацией — и хорошо. Снизу всё ещё попеременно тянуло то мертвенным холодом, то сухой жарой, один раз фонтан лавы чуть не достал до него, несмотря на всю высоту, которую он непреклонно набирал. Или ему только казалось, что набирал? Он уже начал сомневаться в том, что он поднимается вверх — кажется, его подъём ничего ему не давал. Была ли Бесконечная Бездна бесконечной настолько, чтобы лететь вверх было бессмысленно, или она как-то перемещалась относительно Шэнь Юаня?
Потом ему начало казаться, что стена медленно, но верно ползёт на него — он то и дело чуть было не натыкался на желающие его сожрать растения. Сначала он думал, что это он от усталости плохо управляет мечом, или что безымянный слабый меч просто плохо его слушается. Но потом он ненадолго завис и с ужасом понял, что стена действительно движется. На него. Но делать было нечего, пришлось продолжать лететь, корректируя своё движение так, чтобы не попадаться тому, что росло на стене.
Он задавался вопросом, как смог в этом выжить оригинальный Ло Бинхэ — у которого не было меча, чтобы летать, вообще не было оружия, чтобы защищаться от тварей. Которому никто не организовал мягкую посадку при помощи Сюаньсу, который не умел всё взрывать, как Шэнь Юань, и которому надо было ещё иногда спать. Да, Шэнь Юань всё ещё был гораздо худшим заклинателем, чем любой из его учеников, но преимуществ у него всё равно было куда больше — начиная с золотого ядра. И с возможности летать.
После чего-то, похожего на прилипшую к стене невероятно огромную морскую звезду, выстрелившую в него своим желудком и едва не попавшую, Шэнь Юань наконец увидел пещеру, в которой почти наверняка ничего не сидело. Даже не просто пещеру, а целую протяжённую щель в толще скалы, высотой в разы больше человеческого роста. В ней, будто зубы, торчали вверх и вниз сталактиты и сталагмиты, и, проверив её ци, Шэнь Юань понял, что пещера была большой, но неразветвлённой и не бесконечной. И что в ней никого не было.
Такая удача была, если честно, крайне сомнительной. Что-то абсолютно точно должно было быть не так. Но, если эта пещера не была сделана Шэнь Юанем, то она же, ну, не зарастёт у него на глазах, как предыдущая? Она здесь была уже давно, и не заросла. И, ну… ничего лучше здесь всё равно не было. И, ещё раз ну, если оригинальный Ло Бинхэ в Бесконечной Бездне ухитрялся даже где-то спать, то где-то же в Бесконечной Бездне были безопасные места?
Шэнь Юань залетел в пещеру поглубже, очистил довольно большое место от сталактитов и сталагмитов (предыдущие неплохо помогли против огромных многоножек), начертил всю защиту, какую только знал, расстелил запасную одежду и уложил на неё Юэ Цинъюаня.
Отжал ему нужные точки, приводя его в сознание.
Он уже почти смирился с мыслью о том, что он и правда является переродившимся Шэнь Цинцю, и теперь на Юэ Цинъюаня скорее злился — за то, что не сказал, разумеется. Злился не сильно — хотел долго ругаться и побить его веером. Он почти представлял, как делает это, а Юэ Цинъюань мягко улыбается и позволяет себя бить, и всё у них при этом хорошо.
(Внутри всё ещё был страх, что меч солгал, и Шэнь Юань никогда не был Шэнь Цинцю, что Юэ Цинъюань возненавидит его.)
— Сяо… Цзю. — Юэ Цинъюань открыл глаза, и, ну да, что же ещё этот идиот мог ему сказать.
Веер Шэнь Юань не доставал из рукава с самого момента падения в Бездну, да и задавать вопросы сейчас было совсем не время.
— Мы всё ещё в Бесконечной Бездне, — проинформировал его Шэнь Юань. Веер всё-таки страшно хотелось достать, но он не поддавался искушению спрятать лицо. — И, как ни странно, мы ещё живы. Это место просто не может быть безопасным, но медлить дольше я не могу. — То, что Неисцелимый до сих пор не проявил себя, могло быть только чудом, и ничем иным. — Чжанмэнь-шисюн знает какие-либо способы вылечить истощение цзин, кроме парного совершенствования? — Это он спросил так, на всякий случай — вдруг, ну а вдруг можно было всё-таки не трахать главу школы на ледяных камнях Бесконечной Бездны?
На его белые волосы и заострившееся лицо было почти физически сложно смотреть.
— Нет. Только это. Сяо Цзю… тебе не обязательно. Я знаю, что ты не хочешь… тебе не нужно заставлять себя…
Искушение треснуть его чем-нибудь только возросло. Это бесило — его вот это вот. То, что он был готов на всё, лишь бы жил его сяо Цзю, а для себя… ладно.
— Я не сяо Цзю, — отрезал Шэнь Юань, на мгновение не выдержав. — Да, я действительно не имею никакого желания это делать. Ни один нормальный человек не будет иметь никакого желания насиловать кого-то в Бесконечной Бездне практически на голых камнях…
— Это не изнасилование! — вставил было Юэ Цинъюань, но замолк, увидев очень мрачный взгляд Шэнь Юаня.
С чего бы это было не изнасилование, интересно.
— …тем более, что этот кто-то — ты. Но я это сделаю. Заранее предупреждаю: я никогда не пробовал парное совершенствование и плохо представляю, как это делать, но тебе в любом случае придётся потерпеть.
На самом деле он не только просмотрел километры порнухи в родном мире, но и читал руководства по парному совершенствованию, и в теории знал, как. Но это не означало, что ему не было страшно по-настоящему делать это с другим живым человеком, да ещё и в месте, где в любой момент может возникнуть опасность.
— В этом нет ничего сложного… сяо Цзю, просто подаёшь ци в моё тело… Но тебе правда не нужно… Давай я достану Сюаньсу, он вынесет нас из Бесконечной Бездны, а потом… Где Сюаньсу?
Что-то в этом было не так. В этом тоне, в том, как он это говорил — что-то в этом было от того, как Юэ Цинъюань говорил там, тогда, про то, что он изнасилует Шэнь Цинцю, а потом поможет ему себя убить. И от того разговора с Хуньдао. И…
В этом тоне была готовность умереть.
И он лгал.
Лгал и был снова готов умереть.
Картинка почти-почти сложилась. То, что Юэ Цинъюань никогда не доставал Сюаньсу. Истощение цзин, хотя он просто не мог попасться никакой твари. Лекарства в рукаве. То, что на истощение цзин он реагировал… никак. Так, как будто оно обязано было случиться.
— У меня в рукаве, — отрезал Шэнь Юань. — И я тебе его не отдам, пока не получу внятного ответа о том, что с твоим Сюаньсу не так. — Юэ Цинъюань резко закрыл рот, и стало понятно, что нет, он не скажет. — Но сейчас нам надо заняться парным совершенствованием, и закончить с этим как можно быстрее.
С этими словами Шэнь Юань заткнул Юэ Цинъюаню рот поцелуем, чтобы тот не сумел возразить.
Губы у Юэ Цинъюаня были мягкие, податливые и горячие, Шэнь Юань никогда раньше не целовался, и даже в такой ужасной ситуации это оказалось офигенно. Всё тело будто прошило теплом, почти обожгло, да так и осталось, Юэ Цинъюань на поцелуй отвечал охотно и жадно, так что Шэнь Юань запоздало понял смысл слов «это не изнасилование» — и поблагодарил тело Шэнь Цинцю за то, что оно не умело краснеть. Так вот какой любовью Юэ Цинъюань любил своего сяо Цзю — и как ужасно будет, если всё, что показал меч, окажется ложью… Но сейчас было не время загоняться, сейчас было время целоваться. И Шэнь Юань понял, почему Юэ Цинъюань назвал парное совершенствование несложным — ци Шэнь Юаня буквально рвалась наружу, уже через губы, хотела слиться с Юэ Цинъюанем, обнять его густым коконом, и Шэнь Юань позволил ей. Он положил руку на грудь Юэ Цинъюаня, залезая под одежды, и Юэ Цинъюань тихо застонал в поцелуй.
— Тёплый… — прошептал он. — Сяо Цзю такой тёплый… Пожалуйста…
Вот бы он сказал «А-Юань». Вот бы…
А потом он разорвал поцелуй, сам стал выпутываться из одежды, противореча своим же словам. Шэнь Юань помог ему, что было сложно, потому что одновременно с раздеванием Юэ Цинъюань пытался вжаться в него всем телом, и приходилось отстраняться. Шэнь Юань быстро разделся сам и наконец прижал Юэ Цинъюаня к себе, получив в ответ благодарный стон. И ощутил, что тот уже жаждет — всего лишь от поцелуев и простых касаний. Шэнь Юань читал, что при истощении цзин тело слишком желает живого тепла, слишком остро на него реагирует — но он не представлял, насколько.
Но это было очень кстати, ведь времени на долгие прелюдии у них сейчас точно не было.
Шэнь Юань провёл рукой по его груди снова, по животу, до самого низа, взял его член в руку, большой, горячий, обхватил, двинул рукой на пробу. Юэ Цинъюань бесстыдно раздвинул ноги, согнул их в коленях, оставаясь совершенно открытым, таким беззащитным перед Шэнь Юанем.
В руку Шэнь Юаня толкнулся флакончик — Юэ Цинъюань всё ещё что-то соображал, он смог дотянуться до своего рукава и достать оттуда масло, и теперь протягивал его Шэнь Юаню. Шэнь Юань против воли задумался о том, не осталось ли у него это масло с того самого раза, но он постарался прогнать из головы эти мысли, хоть они и не мешали ему лить масло на пальцы.
Когда Шэнь Юань коснулся пальцами прохода, Юэ Цинъюань попытался сам на них насадиться. Пришлось крепко удержать его за бедро, податься вперёд, снова прижаться грудью к груди и поцеловать его, Шэнь Юань знал, что сильному заклинателю трудно причинить вред какими-то пальцами, но всё равно хотел быть осторожнее, чтобы Юэ Цинъюаню точно не было больно.
Если честно, то в свой первый раз Шэнь Юань предпочёл бы быть принимающей стороной — несмотря ни на что, ему было немного страшно. Да, Юэ Цинъюань не показывал ни боли, ни недовольства, подставлялся под губы и руки, но Шэнь Юань знал, что от своего сяо Цзю он стерпел бы и нож вместо пальцев.
— Сяо Цзю, давай же…
Юэ Цинъюань просил большего, три пальца уже входили почти свободно — а Шэнь Юань так и не возбудился. Что поделать, он действительно не хотел бы трахаться почти на голых камнях в какой-то пещере в Бесконечной Бездне. Юэ Цинъюаня, такого, каким он был сейчас, вот такого беззащитного, хотелось сейчас согреть, обнять и не отпускать, любить, но не ебать. А у самого у него болело всё, что ещё не зажило, и тоже не придавало ему никакого желания.
Но, ладно, хорошо, он знал точки, которые надо было отжать, чтобы возбудился даже импотент… Он должен был.
Войти получилось почти легко — и наконец ему самому действительно стало приятно. Наконец стало хорошо, его ци потекла в Юэ Цинъюаня свободно, полноводной рекой, Шэнь Юань наполнял его медленными толчками, прижимался, целовал, стремясь слиться с ним полностью и одновременно мешая ему стонать в голос, чтобы он одними только звуками не собрал всех монстров округи полюбоваться на бесплатное порно. Сейчас Шэнь Юань почти отпустил своё волнение, ощущая, как его ци сливается с искрящейся грозовой силой Юэ Цинъюаня, сейчас тихой, но раскручивающейся внутри. Он ощущал, как Юэ Цинъюань согревается, так, как будто это согревался он сам — и от этого ему самому становилось так хорошо и правильно, так гармонично.
Трахаться при помощи ци оказалось просто невероятно круто. Ци текла в их телах так, как будто они были единым целым, это было очень, очень хорошо. Шэнь Юань отдавал себя в потоке энергии и в нём же получал себя обратно…
Когда наслаждение накрыло его с головой, он не успел ничего понять — его будто затопило горячей волной, унёсшей способность соображать.
Хорошо.
***
…И тут Шэнь Юань услышал скрежет и грохот — и вспомнил, в каком положении они оба находились.
Он резко вскочил с Юэ Цинъюаня — и ему оставалось только наблюдать, как края пещеры, края выхода смыкаются, как сталактиты и сталагмиты движутся навстречу друг другу — хорошо, что над ними он их пообламывал — как опускается потолок. Концы ближайших сталактитов коснулись пола, и они остались одни в безвыходной темноте.
Во рту у чудовища, которым была вся эта каменная стена.
Так вот почему стена двигалась, так вот, почему в пещере никого не было. Так вот почему пробитая Шэнь Юанем пещера заросла камнем — чудовище просто залечило свою рану.
…Хорошо, что они ещё могли стоять в полный рост.
Однако за пределами защиты плескалась тьма, и тьма эта была живая. Живая, голодная, пьющая ци прямо из мерцающего внешнего защитного круга. Ещё немного — и эта каменная тварь переварит их прямо во рту.
— Одевайся, сяо Цзю. — Мягкий голос Юэ Цинъюаня показался таким неподходящим этой тьме. — Всё в порядке.
В порядке?
Голос у Юэ Цинъюаня был уверенный.
Ладно, с ним сейчас наконец был настоящий заклинатель, а не жалкая пародия вроде его самого, может, он действительно мог что-то сделать, чтобы всё было в порядке. Главное, чтобы без помощи Сюаньсу.
А одеться и правда было надо.
Мысли путались. Шэнь Юань подобрал вещи и стал одеваться, чувствуя себя совершенно опустошённым.
Он устал.
Его единственный сапог оказался откинут за пределы защиты, в голодную тьму — он грустно глянул в ту сторону…
— Дай мне Сюаньсу.
Шэнь Юань вздрогнул — и пустота внутри резко схлопнулась, и думать снова стало легче, потому что страх неплохо так подхлестнул верхний даньтянь.
Юэ Цинъюань ответил на его взгляд мягко и чуть виноватой улыбкой.
— Я не умру, обещаю, — сказал он. — Только снова получу истощение цзин. Но, если у меня всё получится, тебе даже не придётся лечить меня самостоятельно.
Честно — это было очень такое себе обещание.
Ну.
Шэнь Юань, к тому же, чувствовал, что не хочет, чтобы Юэ Цинъюаня лечил кто-то другой. Даже если ему не нравилось трахаться в Бесконечной Бездне, даже если у него болели раны. Но сейчас было не время для этих мыслей.
Или… или было?
— Откуда я знаю, что чжанмэнь-шисюн говорит правду? — спросил он.
Лицо у Юэ Цинъюаня стало странное.
— Я никогда бы не стал… — Он осёкся. — Это правда, сяо Цзю.
Шэнь Юань вздохнул.
— Если я скажу, что хочу лечить тебя самостоятельно… это даст мне какие-то гарантии того, что ты сейчас не лжёшь и правда не умрёшь?
Вопрос прозвучал донельзя странно — Шэнь Юань даже пожалел, что задал его. Юэ Цинъюань на мгновение замер, смотря на него с лёгким ужасом. Ну точно, зря Шэнь Юань это сказал.
— Сяо… Цинцю-шиди? — То, что он вспомнил о нормальном обращении, в данном случае вряд ли было хорошим знаком. — Ты… тебе было не противно? Мне показалось… Или… Нет. — Голос Юэ Цинъюаня внезапно стал жёстче. — Не заставляй себя. Я правда не умру, но не заставляй себя.
Это… Это он что, сейчас подумал, что Шэнь Юань против своего желания предлагал своё тело в обмен на его жизнь?
Так.
…Ладно. Примерно это Шэнь Юань на самом деле и сказал. И, ладно, учитывая всё, что произошло и происходило, Юэ Цинъюань мог предполагать любую срань. Он даже предположил почти правильно — только зря подумал, что Шэнь Юаню противно с ним спать.
Но это не отменяло того, что Шэнь Юаню очень, очень хотелось врезать ему веером.
— Хватит нести чушь, — прошипел Шэнь Юань не хуже настоящего Шэнь Цинцю (себя в прошлой жизни). — Хорошо. Сейчас я отдам тебе Сюаньсу, — продолжил он спокойнее, но всё равно очень строго. — И ты его используешь. И не умрёшь. Потому что если ты умрёшь, — он позволил себе зло усмехнуться — хотел зло, а получилось, кажется, немного болезненно, — то у меня теперь есть милый демонический меч по имени Хуньдао. — Юэ Цинъюань испугался, и это было видно, он побледнел и даже немного пошатнулся и рефлекторно поднёс руку к рукаву. — Да, я знаю, что ты с ним тоже хорошо знаком. Мы в любом случае поговорим.
Шэнь Юань вытащил из своего рукава Сюаньсу в ножнах и передал его Юэ Цинъюаню. Тот был так бледен, что со своими белыми волосами выглядел как призрак в этой темноте, которая клубилась вокруг и продолжала поедать защиту Шэнь Юаня — двух внешних кругов уже не было совсем.
Юэ Цинъюань взял меч.
Подошёл к Шэнь Юаню вплотную.
— Прости, Цинцю-шиди. Я тебя обниму.
Пока Шэнь Юань пытался понять, какого хрена Юэ Цинъюань извиняется, его действительно обняли, притиснули к себе крепко-крепко — а в следующее мгновение всё вокруг затопил гул и яркий белый свет.
Они рванули куда-то вверх — с такой скоростью, что у Шэнь юаня заложило уши.
***
Они стояли на зелёной траве под солнцем, а рядом — шагах в десяти — был чёрный провал в земле, Сюаньсу был в ножнах, а Юэ Цинъюань почти висел на Шэнь Юане — стоять ему было трудно.
Но он посмотрел на Шэнь Юаня со своей очередной виноватой улыбкой.
— Всё в порядке, Цинцю-шиди, — мягко сказал он. — Я думаю, Бесконечная Бездна здесь скоро закроется сама. Всё будет в порядке… Можно я ещё так постою?
— Можно, — вздохнул Шэнь Юань.
А потом почувствовал, что падает.
Неисцелимый, блять, нашёл время.
Это было последнее, что он успел подумать перед тем, как наступила тьма.
***
Очнулся он в своём Бамбуковом доме. Хорошо было наконец увидеть родной потолок…
— Сяо… Цинцю-шиди? — Его руку немедленно отпустили — а он и не понял сначала, что его держали за руку.
У постели сидел Юэ Цинъюань, всё ещё седой, но уже выглядящий так, как будто никакого истощения цзин у него не было. Не было?
— Ты в порядке? — спросил Шэнь Юань.
— Я?.. Да. У Му-шиди появилось новое особое снадобье, я потом расскажу тебе, не волнуйся. — Он проследил за взглядом Шэнь Юаня. — Волосы так и останутся, Му-шиди сказал, что истощение было слишком сильным. Цинцю-шиди… как ты себя чувствуешь?
Шэнь Юань скосил глаза — у Юэ Цинъюаня мелко подрагивали пальцы. Он плюнул на всё и нашёл его руку своей — той, которую Юэ Цинъюань держал, пока он был без сознания, той, которую он только что отпустил, боясь, что Шэнь Юаню будет неприятно.
Юэ Цинъюань вздрогнул.
Но в руку его вцепился, как утопающий.
Что у них было в прошлой жизни Шэнь Юаня, если даже после всего Юэ Цинъюань так реагирует на этот простой жест?
Нет, об этом он спросит позже.
— Я, безусловно, в порядке, — почти зашипел он. — И очень хочу узнать, как ты оказался в Бесконечной Бездне.
Вопреки его ожиданиям, Юэ Цинъюань не отвёл взгляда.
— Туда упал ты, — ответил он с какой-то болезненной решимостью. — Я был обязан успеть. Хотя бы в третий раз.
В третий раз, значит.
Что-то явно отразилось в его взгляде, потому что Юэ Цинъюань немедленно опустил глаза и стал всем собой излучать вину.
— Ты этого не помнишь, сяо Цзю, но…
— Прекрати, — отрезал Шэнь Юань. — Прямо сейчас я не хочу знать того, о чём я ничего не помню. — Он спросит позже, обязательно, но позже. — И я не сяо Цзю. Ты правда вырвал мою душу из круга перерождений после следующей смерти при помощи Хуньдао?
— Да, — тихо сказал Юэ Цинъюань. — Я не мог снова тебя потерять. Сяо Цзю…
— Дай мне веер.
Как ни странно, Шэнь Юань тут же получил желаемое.
Интересно, это уже слишком большая наглость, или ещё нет? А, пофиг.
Он несколько раз стукнул Юэ Цинъюаня веером по голове.
— Я не сяо Цзю, — шикнул он. — Меня не так зовут! — И да, ему было неприятно слышать это «сяо Цзю» во время парного совершенствования. Тогда, правда, он больше внимания обращал на Бесконечную Бездну, но всё же. — В том перерождении, которое я помню, меня звали Шэнь Юань. И меня очень интересует, почему ты вытащил меня из смерти, но так ничего мне и не сказал! — К концу этой фразы Шэнь Юань шипел не хуже настоящей гадюки. Юэ Цинъюань молча опустил голову.
— Я думал… ты мне не поверишь.
Юэ Цинъюань получил веером по голове ещё раз.
— О да. Какая уважительная причина. Я умер, будучи жителем совсем другого мира, я попал в почти незнакомый чужой мир, очнулся в незнакомом теле, в моей голове какая-то сущность отдавала мне приказы и наказывала за невыполнение, делая это, чтобы я лучше притворялся Шэнь Цинцю — и ведь ты это у неё просил! — о том, как надо притворяться, я знал слишком мало, у меня в голове было знание ужасного будущего, которое оно заставляло меня осуществить, потому что оно, блять, было демоническим мечом, желающим жрать! Я не умел ничего из того, что умеют заклинатели, потому что в моём родном мире нет заклинателей, я понятия не имел, как исполнять свои новые обязанности — и никто не подошёл ко мне и не сказал ничего, хотя бы отдалённо похожего на «это я тебя сюда затащил, давай я помогу тебе хоть как-то влиться в нашу жизнь». Нет! Я бы, видите ли, не поверил! Да я бы поверил во всё, что угодно, лишь бы это означало, что это дерьмо стало чуть-чуть понятнее!
Кажется, его понесло. Кажется, без Системы в голове он слишком быстро начал превращаться обратно в Шэнь Юаня, который мог позволить себе говорить всё, что угодно.
— Прости меня, сяо Юань. — Ну, хоть одно слово во всей этой пламенной речи он понял. — Но… сущность? Её надо уничтожить?
А, нет, два слова.
— Её уже нет. Не стало, когда я отказался ей подчиняться. А уничтожить нужно Хуньдао. Он слишком могущественен, и он…
Шэнь Юань не знал, как объяснить. Он не знал этого наверняка, но он будто чувствовал, будто подглядел в видениях часть чужих не-мыслей: всё, что написано в книге, уничтожение Цанцюна, величие Ло Бинхэ — это всё было желанием меча, это было его планами. Это существо было разумно, это существо было коварно, это существо было слишком могущественно. Шэнь Юань, правда, пока не понял, какая выгода была от этого мечу, кроме еды, но…
— Я уничтожу, сяо Юань.
— Мы уничтожим вместе.
Шэнь Юань должен был убедиться.
Но Юэ Цинъюань засиял улыбкой так, как будто его пообещали вознести на небеса.
— Да, конечно, сяо Юань. — Он немного помолчал, а потом вдруг снова виновато нахмурился и выдал: — Я… сяо Юань, мне так жаль, что я снова не помог тебе, когда это было необходимо. Но я… я помогу тебе во всём, с чем ты ещё не справился сам. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать из своего прошлого. Ты и без меня снова стал великим заклинателем, но я научу тебя всему, чему ты захочешь. Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями, — наглая ложь, с ними справлялся Мин Фань, — но я объясню тебе всё, о чём ты меня попросишь. И я приду за тобой всегда и везде, в любую Бесконечную Бездну. Только, пожалуйста, прости меня. Я идиот, и я знаю это, но я сделаю всё, что тебе будет угодно…
Он замолк, лишь снова получив веером по голове.
— Ты идиот, — с наслаждением произнёс Шэнь Юань. — Но мне уже совершенно не за что тебя прощать или не прощать. Ты вытащил меня из круга перерождений, ты прыгнул за мной в Бесконечную Бездну. Ты идиот, и не смей больше так делать никогда в жизни! — Тут же поправился он, поняв, что сказал про эти ужасные вещи одобрительно. — Да, я злюсь. На твой идиотизм и на тягу к изощрённым самоубийствам. Но я тебя, идиот, люблю. — Да, точно, его несло. Но кого бы на его месте не понесло, спрашивается? — И я надеюсь, что при следующей… проблеме, в которую мы оба вляпаемся, ты будешь помнить о том, что я тебя люблю, и не вести себя, как идиот.
Точно, он сморозил какую-то чушь. Вот где, спрашивается, его красноречие, которое он оттачивал всё то время, пока был Шэнь Цинцю и помнил об этом?
Однако виноватость Юэ Цинъюаня будто выключили — теперь он снова сиял, как электрическая лампочка.
— Сяо Юань! Ты правда меня любишь? И тебе правда не было противно парное совершенствование со мной в Бесконечной Бездне?
— Вот этим я всё-таки предпочитаю заниматься не в Бесконечной Бездне, — с облегчением отрезал Шэнь Юань.
Несмотря на всю ту хрень, что он сейчас нёс и творил, Юэ Цинъюань его, кажется, тоже любил.
***
…Когда меч Хуньдао разбили на части, с него будто слетела иллюзия. Осколки меча стали чёрными, а в имени проступили совсем другие иероглифы.
«Синьмо».
Шэнь Юань сломал об Юэ Цинъюаня два веера.