Work Text:
Илья Розанов проделал большую работу, выведя состояние оттавской команды из полной задницы до уровня, когда встречи с ними начинали опасаться и более весомые игроки. Но именно с тех пор, как звездный Шейн Холландер присоединился к команде своего не менее звездного мужа, Кентаврики, как ласково называли их фанаты, стали вырывать зубами победу за победой.
Сегодня, 23 февраля 2022 года, они с разгромным счетом вынесли команду противников, обеспечив первое за несколько десятилетий попадание команды в плей-офф. Совсем смелые уже пророчили им кубок, но и сама борьба за него для Оттавских Кентавров уже была достижением. И это стоило праздника.
Праздновала не только команда, праздновал, пожалуй, каждый бар в городе. Особенно тот бар, куда всем составом команда завалилась после матча.
А также все фанаты звездной пары Розанов-Холландер, коих было не мало. Как, впрочем, и хейтеров, но с этим они научились справляться и не без помощи Харриса, их бессменного СММ менеджера.
На часах было 11 часов вечера, Илья стоял на столе и под громкую музыку и одобрительные крики зала обливал себя и всю команду шампанским, и зазвонил его телефон. Но он этого не знал и не мог знать, в таких случаях ответственным за хранение телефона и связь всегда назначался Шейн. Но и тот был заворожен полупрозрачной от влаги белой майкой своего мужа и проигнорировал вибрацию. Он никогда бы не подумал, что будет так счастлив, играя за какую-то посредственную команду. Команду, которая была посредственной, исправил он себя. Когда телефон завибрировал в четвертый раз, игнорировать уже не получилось. Глотнув из бутылки короны — сегодня можно — он вытащил айфон из внутреннего кармана пиджака и глянул на определитесь номера. Звонила Светлана. Наверняка, хотела поздравить. Он улыбнулся и снял трубку.
— Илья, блять, бери трубку, когда я тебе звоню!
Что ж, можно и без привета, хотя уровень нервозности в голосе заставил напрячься.
— И тебе привет, Светлана. Это Шейн. Илья танцует на барной стойке. Я так понимаю ты не поздравить звонишь?
— Шанечка, золотко. Я правда вас поздравляю, но мне срочно, буквально сию минуту, надо поговорить с Ильей. Достань мне его, пожалуйста.
— Все в порядке?
— Шейн, потом. Илью, пожалуйста, очень тебя прошу.
Холландер нахмурился. Оставалось только набраться терпения — Илья, конечно же, ему все расскажет, но как же он ненавидел это состояние нервного ожидания.
— Да. Конечно. Секунду, попытаюсь его достать. Он перезвонит, неудобно с телефоном.
— Ок, я жду, — и Светлана бросила трубку. Она нервно затянулась сигаретой, глядя в пустоту перед собой, стоя на балконе над светящимся ночным Бостоном.
Шейн нахмурился еще сильнее. Он огляделся вокруг и внутренним компасом сразу же обнаружил золотую кудрявую голову. Наверное, он сможет найти его даже в переполненном зале ожидания с закрытыми глазами. Глубоко вздохнув — что его благоверный находил в этих клубах — он собрался с силами и целенаправленно устремился к мужу, стараясь не толкаться, но не стесняясь и поработать локтями. Что-то в голосе их подруги сильно напрягало.
Одного осторожного прикосновения к локтю хватило, чтобы отвлечь Илью и моментально переключить внимание на себя.
— ШЕЙН! МЫ СДЕЛАЛИ ЭТО! ЛЮБОВЬ МОЯ, — затащил к себе на стол, подхватив под мышками как пушинку, и, не скрываясь, впился в губы поцелуем, под всеобщее улюлюканье.
Шейн ответил на поцелуй (потому что он не умел не, никогда не умел), но почти сразу же отстранился. Илья нахмурился, сканируя лицо мужа.
— Что-то не так? Тебе плохо? Надо домой? Слишком громко? Тошнит?
Холландер покачал головой, легко касаясь губами щеки в благодарности и нежности. Гуляка Розанов и тихоня-задрот Шейн.
— Нет, я в порядке. Звонила Светлана…
— ООО, СВЕТКА. Надо чтобы она тоже поздравила!
Толпа закричала. Светлану тут знала вся команда. Хоккейная фея с копной кудрей и языком поострее их капитана.
— Нет, нет… она просила тебя срочно ей перезвонить. Мне кажется, что-то случилось, — Шейн нахмурился, кусая губу. — Она звучала очень… напряженно. Я ее никогда такой не слышал.
Илья моментально остыл и спрыгнул со стола, на котором стоял, слегка покачнувшись. Алкоголя в нем было уже, видимо, немало. Шейн подхватил за локоть, поддерживая, и протянул телефон.
— Я выйду на улицу покурить и наберу. Развлеки команду, — шепнул на ухо, мазнул по губам и растворился в толпе после легкого утвердительного кивка.
— БУУУУУ, КАПИТАН СЛИЛСЯ, — раздалось вокруг от пьяной толпы, но Шейн тут же залез на стол.
— А ЧТО, МЕНЯ ВАС МАЛО? МЫ СДЕЛАЕМ ВСЕХ И ВЫРВЕМ КУБОК В ЭТОМ ГОДУ, КТО СО МНОЙ? — прокричал он.
Сердце разрывалось от тревоги, но десятилетия маскинга и долгий опыт капитанства научили его игнорировать разъедающее чувство несоответствия и желания спрятаться в темноте и дразнить толпу. Он был слегка пьян, поэтому так было легче. К тому же, теперь он знал, что после этого всегда получит свою безопасность в сильных руках, крепко сжимающих его в полной темноте их комнаты и ритмичным дыханием вместо метронома. Так что он под одобрительные крики скинул пиджак и устроил громкий душ из еще одной бутылки, повторяя трюк всеми любимого капитана. С его черной футболкой это было не так эффектно, как на белой майке Розанова, но и толпа была уже куда горячее, ей многого не надо было. Перетерпев и покричав пару минут на столе, Шейн спрыгнул в толпу, где его поймали надежные руки кентавриков (удивительно, он за год с ними сблизился куда больше, чем с Метро за 10 лет), которые начали его качать.
Но едва его поставили на пол, он с извиняющейся улыбкой пробормотал, что ему нужно подышать. Под добрые улюлюкающие насмешки “хорошего отсоса” с красными щеками стал протискиваться ко входу. Он был уже почти у выхода, когда его ушей достиг душераздирающий, полный отчаяния крик его мужа.
***
Илья вывалился из клуба с толпой ребят, которые хлопали его по плечами и благодарили за победу оттавской команды. Он смеялся с ними, театрально кланялся и благодарил в ответ, выкрутив свой шарм на максимум. Это определенно был его день. Шейн рядом, у них общий дом, общая собака, потрясающая команда, которая научилась выигрывать, у них хорошие друзья и родители Шейна. Все было так хорошо, что иногда на него накатывала паника, что это все точно ему только снится. Потому что ну не может просто быть хорошо. Может у него случилась травма мозга и это придумал сновидение в коме перед смертью? Шейн всегда тихо успокаивал его, что он просто уже достаточно насражался в этой жизни и заслужил свою долю счастья. После чего мягко целовал своими сладкими губами и садился на колени, тут же расслабляя.
Розанов с “ура! да, да, да!” распрощался со своими фанатами, которые загрузились в подъехавшее такси и зажег сигарету. Телефон все еще был в руке. Он сделал селфи и увидел пропущенных три звонка от Светланы. Она никогда не звонила несколько раз подряд, после одного пропущенного ограничивалась сообщением. Он затянулся и нажал на иконку звонка, поднес телефон к уху. Из клуба снова вывалилась кучка народу и он с улыбкой им кивнул, отходя в сторону, прислоняясь там спиной к стене сомнительной чистоты. Надо будет потом эту майку сжечь, иначе Холландер сойдет с ума. Светлана взяла трубку на пятый гудок, когда Илья уже думал сбросить. В трубке стояла тишина. Пару секунд спустя Илья осторожно позвал.
— Светлана?
— Илюш… — она судорожно вздохнула.
— Боже, Света! Что случилось? Тебя кто-то обидел? Я прилечу первым же рейсом!
— НЕТ! Илья, стой, подожди, пожалуйста.
— ДА Я ЭТОГО УБЛЮДКА…
— ИЛЬЯ. Я ЦЕЛА. СО МНОЙ ВСЕ В ПОРЯДКЕ. Ну, как сказать. С этим ублюдком даже ты не справишься, — она горько усмехнулась.
— Тогда что… — подутих Илья на начале и тут же завелся обратно. — ДА Я ЕГО…
— Меня никто и пальцем не трогал. Я обещаю. Но я нахожу эту заботу очень трогательной.
— Ты же знаешь, что я за тебя всегда, только скажи, — он сжал переносицу большим и указательным пальцами. — Что тогда за катастрофа?
— Катастрофа, — смешок на той стороне телефона очень сильно отдавал истерией. — Как ты моментально точно слово подобрал, — голос тут же собрался и стал серьезным. — Илья, началась война.
— Свет, — Илья рассмеялся. — Ну ты чего? Что, опять Ближний Восток, а тебя очень ебут цены на нефть? Что за драма?
— Розанов. Я серьезно. Послушай меня, — что-то в голосе было такое, из-за чего смех Ильи оборвался.
— Да что там такое, — нервно пробормотал он.
Телефон пиликнул сообщением — Светлана скинула ссылку в чат. Пока непонятно почему трясущимися руками от тапнул по ссылке, и прочитал заголовок одновременно с голосом подруги в трубке.
Путин объявил о начале военной операции на Украине
— Россия. Напала. На. Украину.
С губ Ильи сорвался надрывный отчаянный крик, но он даже не заметил, что кричит он. Светлана понимающе молчала в трубку.
***
Шейн с трудом протиснулся через заозиравшуюся от звука толпу, но никто и не думал никуда двигаться. Холандер урывал себе каждый сантиметр коридора на выход, потому что там Илье было очень плохо, а он пока даже не знал почему. Что-то с братом? С племянницей?
Он вывалился на улицу, заозиравшись, когда Илья уже затих. Тот сидел на корточках в 15 метрах от входа у стены, по его лицу текли слезы, он судорожно курил и что-то бормотал в трубку, где, вероятно, отвечала была Света. Шейн подошел и опустился рядом, осторожно повернул лицо за подбородок к себе и заглянул в красные и мокрые глаза, пытаясь понять, что происходит.
— Я жив и цел. Светлана тоже жива и цела, — сразу же успокоил первый страх Илья. — Ты не против, если мы сейчас поедем домой?
— Конечно, нет. Но скажи, пожалуйста, что случилось? — Шейн успокаивающе стер большими пальцами дорожки слез и оставил ладонь на щеке.
Илья прикрыл глаза и прижался к родной руке. Его мир рушился. Представление о мире рушились. Он пока не мог представить, что теперь будет, но точно больше никогда не будет как раньше.
Но он не один. Розанов открыл глаза и встретил взгляд.
— Россия напала на Украину. Моей родины больше нет. Я не знаю, что делать.
— Ох, — Шейн замер, не находя слов. Но он, наверное, и не мог сказать ничего полезного. Его сердце разрывалось от боли за Илью, он даже представить не мог... Он ласково прижался губами ко лбу и мягко забрал телефон у Ильи. Тот замычал, не желая оставлять свою подругу в этом одну, но Шейн и тут удивил. Он поднес трубку к уху. — Светлана, ты тут?
— Да.
— Хорошо. Я не хочу, чтобы ты была одна. И Илья… ты нужна здесь, и мы нужны тебе. Собери основные вещи и приезжай? Если хочешь, я попрошу маму сейчас купить тебе билеты, пока мы едем домой. Я приготовлю тебе комнату. А сейчас нам надо доехать до дома. Ты хочешь повисеть на телефоне?
— Ты Розанову был послан за все его страдания? — с ее губ сорвался нервный смешок, рядом так же нервно усмехнулся Илья. — Я… наверное, я справлюсь. Я куплю сейчас билеты на ближайший рейс. Но держите телефон рядом, хорошо?
— Он бы сделал для меня тоже самое. И ты нам тоже дорога. Разумеется. Звони в любой момент. Береги себя.
— Спасибо, — прошептал одними губами Илья, глядя на мужа, тот только кивнул с грустной улыбкой и покачал головой.
— Люблю тебя. Я всегда рядом. Поехали домой.
В пару движений вызвав такси, Шейн подошел и крепко обнял, сразу же почувствовав, как мокнет футболка на плече, куда уткнулся лицом его муж.
Никогда он бы не поверил, что в жизни придется сталкиваться с войной. Пусть не напрямую. Но там семья его мужа. И, насколько он знал со слов Ильи, история стран была так плотно переплетена, что люди полностью смешались. Кажется, даже у Ильи кто-то из московских знакомых был из Украины.
Из дверей клуба выглянул Трой, который увидел в какой позе стоят Шейн с Ильей и нахмурился. Но Холландер только покачал головой и легко указал на телефон, объясняя, что напишет потом. Тот встревоженно посмотрел и кивнул, соглашаясь.
Всю дорогу домой Илья тихо плакал на его плече.
На следующий день прилетела Светлана. Когда она зашла, Шейн обнимал Илью, уснувшего на диване на его плече после приступа слез. Девушка застыла, не зная, как правильно поступить, но Шейн, замявшись лишь на долю секунды, открыл вторую руку, приглашая в объятия. Света упала в них, расплакавшись и сжимая руку проснувшегося от ее появления Ильи. В таких тройных объятиях они провели целый день, а Шейн научился быть безопасным местом не только для Ильи. Который вечером в спальне долго обнимал в ответ, целовал и благодарил, возвращая позаимствованное.
Постепенно боль сменялась злостью, потому что так было проще. С помощью Юны и менеджера они опубликовали совместный пост протеста, даже не сильно фильтруя то, что сказал Илья. Максимум, превращая "explicit" в "to general audiences". Харрис и вся команда, каждый опубликовал такой же пост, поддерживая Илью. У фонда Ирины появилось новое направление помощи. Светлана провела у них две недели, пока все учились дышать заново. С тех пор Светлана приезжала чаще.
Еще были длинные разговоры с Алексеем и его женой, о том, чтобы забрать племянницу. Шейн познакомился с тем, насколько тот был мудаком, когда слышал бессильный от ярости голос Ильи на заявление “хохлы сами заслужили, сейчас мы их за недельку разъебем, тебе, жалкому педику, не понять, что такое патриотизм, ты позоришь эту страну!”. Когда месяц спустя стало понятно, что через неделю ничего не закончится, Илье неожиданно сама позвонила жена брата и устало спросила, в силе ли еще его предложение. Так, несколько месяцев спустя, к ним переехала племянница, с которой пришлось налаживать быт.
Мир действительно больше никогда не был прежним. Но какое счастье, что у него есть семья и есть любовь, говорит себе Илья, каждый вечер обнимая и целуя своего мужа перед сном, а тот, полный нежности, целует его в ответ. Они вместе и они переживут.