Work Text:
Это была ужасная идея. Неправильная идея. Совершенно дурацкий, мать его, тимбилдинг.
Однако сейчас неправильным казалось Валарру лишь то, что всё внимание сфокусировалось на Дейроне. Он никогда не считал себя завистливый выскочкой, желающим доказать всем, что он выше всех на голову, не запачкав при этом руки.
Но вот он лежал здесь, раздираемый завистью и ревностью, а руки были испачканы плодами его неправедных трудов.
Взгляд Валарра с какой-то затравленностью скользил по спине Дейроне, оседлавшего колени его отца. На спине брата то и дело мелькали руки Бейлора, отклонявшие Дейрона, чтобы удобнее было целовать его лицо, шею, грудь. С каждым движением пальцев Валарру на доли секунд мерещилось, что отец тянул к нему руки, но вместо этого его руки жадно сжимали спину кузена. Подавшись вперёд, Валарр приоткрыл рот, когда увидел пристальный взгляд отца из-за плеча Дейрона.
Вечность, заключённая в несколько секунд, пролегла между ними, прежде чем Бейлор разделил её в поцелуе с Дейроном.
Вздох разочарования вырвался из груди, а его самого потянуло к парочке на диване, стоявшем так близко, но неумолимая сила рукой Мейкара потянула его назад. Валарр выгнулся под тяжёлой ладонью, принимая на себя направленный вес.
— Тебе разве здесь не рады?
Обманчивая мягкость в голосе Мейкара прижала племянника к кровати, а по коже замаршировали мурашки, покорные его интонациям. В знак извинения Валарр поднёс руку к лицу, чтобы слизать всю беловатую вязкую жидкость, что ещё оставалась на пальцах. Какая глупость, они же не соревновались, но как чертовски приятно было довести Мейкара первым до оргазма, пока Бейлор пожирал глазами Дерйона, словно видел его в первый раз. Он не смел развернуться, не смел смотреть в лицо Мейкара, зная, что тогда всё очарование происходящего между отцом и Дейроном пропадёт у него из головы, оставив место лишь желанию раскинуться под другими руками, грубыми и требовательными. Ему везло лишь в том, что Мейкар сам лениво наблюдал, как Бейлор в неимоверной ласке прижимает к себе Дейрона. И Мейкар, и Валарр оба знали, что где-то между этими двумя струится тихий шёпот, заставляющий Дейрона вздрагивать так же сильно, как и от рук на ягодицах.
— Знаешь, что он ему шепчет?
Валарр покачал головой, не убирая пальцы изо рта, обманывая себя, думая, что это пальцы Мейкара. Этот обман сработал, но отрицать то, что он знает слова, раскалывающее сейчас Дейрона, было бессмысленно Он сам слышал похожие миллион он раз, но ни один из этого миллиона по эффекту не равнялся с тем единственным для Дейрона, от которого он извивался в молчаливом танце перед своим зрителем, одаривающего его волной обожания и восхищения.
— Ложь никогда не приветствовалась в нашей семье.
Валарр вскрикнул, когда ягодицы обожгло ударом ладони.
Тут же поцелуй принёс немного прохлады, и Мейкар уложил Валарра лицом к себе. Он целовал его жадно, совсем не так, как отец Дейрона, но именно так, как нужно было Валарру. Ему нужна была сила дяди, его направление, но при этом ему хотелось наблюдать, как осторожно отец укладывает Дейрона на диван. Валарр зажмурился, задрожав попальцами Мейкара. Он уже мысленно сам довёл себя в своём желании прогнуться до такой степени, что вздумай тот его насадить без подготовки, он бы снова, как недавно, оседлал бёдра Мейкара, лишь бы захлебнуться в своих стонах. Всё это так явственно стояло в голове при закрытых глазах, что Валарру показалось, будто они только вдвоём.
— Поверни голову, мальчик.
Валарр протестующе застонал, ещё крепче зажмурив глаза. Пальцы Мейкара обхватили его подбородок, отодвигая нижнюю губу.
— Поверни, иначе я прекращу.
Зачем, зачем его воспитали таким покорным, таким исполненным желанием подчиняться? Валарр всхлипнул и повернул голову, чтобы увидеть, как отец копирует действия Мейкара, заставляя повернуть голову Дейрона. Вино тому причиной или врождённое нахальство, но улыбка кузена была пьяняще-сумасбродной, и Валарр понимал, что у отца и не было никаких шансов оставить обладателя этой улыбки без внимания.
Длинные пальцы Бейлора так же приоткрыли рот племянника, хотя Валарр дёрнулся, когда понял, что и не в пальцах дело, точнее, в пальцах не левой руки. Левой рукой Бейлор нарочито медленно водил по члену Дейрона, сжимая и разжимая поочерёдно. Дейрон смотрел на Валарра так, что последнему казалось, будто это он сейчас над братом имеет такую же власть, как и отец, который словно только и ждал, что Дейрон откроет рот.
Валарр изогнулся, из-за чего Мейкар сильнее надавил на него, но это не помогало выбросить из головы ощущение, что это его, Валарра, пальцы сейчас облизывал Дейрон, согревал их влажностью своего рта. Он застонал, когда увидел, что губы кузена обхватывают ещё один палец, с семейным кольцом с драконом. Кто знает, сколь бережно все поколения хранили его, чтобы сегодня оно оказалось вот рту одного из потомков. Валарра запоздало сообразил, что не он один стонал от вида погружения пальцев.
Движения Мейкара стали интенсивнее и более дразнящими, вызывая у Валарра судороги, бегущие импульсами по стопам.
— Торопишься? Я на тебя другое кольцо надену, чтобы удержать.
Крик застрял в горле Валарра, как только он понял, о каком кольце речь. Всеблагие Семеро, чем он заслужил, ведь Мейкар прекрасно знал, что ему и удерживать не надо племянника, только достаточно лишь взгляда, чтобы тот позволил с собой делать всё, что тому захочется.
Абсолютное подчинение и любовь к семье.
Мейкар не походил ни на Бейлора, ни на Дейрона, ни на самого Валарра, и за это племянник возносил молитву все богам, точно такую же, как и в те моменты понимания, как он действовал на брата отца.
Абсолютность — обоюдоострый меч, которым они оба наносили себе раны, каждый раз оказываясь друг с другом.
Но сейчас почему-то рана образовалась, когда отец вытащил пальцы из рта Дейрона, словно та пустота между губ отозвалась в нём. Дейрон смотрел на него, делился с насмешливой заботой всем, что чувствовал, протягивая к Валарру колючую проволоку своих эмоций.
Слёзы непроизвольно набежали на глаза, когда Мейкар склонился над ним, жарко целуя бледную кожу, оставляя краснеющие следы, которых так всегда было мало Валарру. Глаза Валарра блестели, как и блестело кольцо, влажное от слюны.
Бейлор остановился и правой рукой снял украшение.
Вздох огорчения Дейрона слился со стоном Валарра, который еле соображал, что происходит из-за губ Мейкара на своём члене. Его пробило на тихий смех: если бы он был понаглее, он бы мог в лицо бросить Дейрону, что губы его отца любят член Валарра сильнее, чем раскрываться для слов поддержки сыну.
С другой стороны, Дейрон бы не остался в стороне, нашептав подробности их с Бейлором встреч. И сам Валарр видел, как Дейрон действует на отца.
Бейлор тем временем упёрся коленом в кровать и мягко оторвал Мейкара от сына. Внутри Валарра всё ревело от удовольствия при виде картины, как Мейкар злился, что его оторвали от процесса. Бейлор примирительно коснулся губами искривлённого недовольством рта Мейкара, немного сглаживая вину. Бейлор делился и собой, и Дейроном, давая брату почувствовать обоих.
Для Валарра этот поцелуй был эталоном из палаты мер и весов, для Дейрона, судя по замершему взгляду, самым сшибающим стимулятором. Мейкар брал много, но Бейлор давал ещё больше, и их собственные ощущения от губ, языков друг друга вихрем кружились вокруг них, царапая разгорячённую кожу всех присутствующих. Валарр тихо заскулил, и Мейкар первым дёрнулся на этот зов, но Бейлор не позволил разорвать поцелуй, укоризненно погрозив пальцем сыну.
Валарра спас от переизбытка чувственности Дейрон, потянувший Бейлора к себе. Напоследок Бейлор надел кольцо на палец Мейкару, и тщательно его облизал, добавив себя к следам от Дейрона.
Мейкар словно очнулся, и его взгляд снова целиком сфокусировался на лежащим перед ним племяннике. Валарр знал, что тот видит перед собой: порозовевшее лицо, мокрые на висках волосы, тяжело вздымающуюся грудь, на которой алели следы неистовства. Юношеское тело, подтянутое от тренировок, лишённое той мягкости Дейрона, которой так поклонялся Бейлор. Налитый член, покачивающийся и пульсирующий, пока ноги едва-едва подрагивали. Всё это нравилось Мейкару, но ещё больше нравился другой вид.
— Перевернись, спину прогни.
Валарр уже не видел, как Мейкар проводит языком по окольцованному пальцу, обильно смачивая его. Если бы увидел, кончил бы как глупый школьник. Он уже был разработан, но Мейкар не отказал в себе в удовольствии раздвинуть ягодицы и проникнуть внутрь пальцем, погружая в него и кольцо. Валарр тяжело дышал, осознавая, что в нём сейчас все трое, отдавшие частички драгоценному металлу. Внутри словно заклеймило его, и он качнул бёдрами, требуя большего.
Большего требовал и Дейрон, закинувший свои длинные ноги на плечи Бейлора, который не мог, не хотел оторваться от губ племянника. Валарр знал, что тут либо поцелуи, либо сумасшедший шёпот, иначе отец не успокоится. Отцовское восхищение Дейроном топило всё вокруг, притягивало в сердце чёрной дыры, вместилищем которой был Дейрон, жадно поглощающий от Бейлора всё: слова, губы, пальцы, пот, трение кожи.
Валарр лучше повернул голову, чтобы видеть, как пальцы бережно размазывают смазку из флакона.
Сраный Неведомый! Валарр зашипел, когда почувствовал, как смазанная головка члена Мейкара уткнулась в его задницу. Запах от смазки был незнаком, Мейкар вообще предпочитал использовать что-то более нейтральное, утыкаясь каждый раз в мокрую кожу Валарра. Зато знакомым был флакон, что откинул Бейлор.
Вот как, эти двое невозможных засранцев не только сыновьями обменялись, но и проклятой смазкой.
Мейкар чувствительно прикусил шею Валарра, заставляя его прогнуться ещё больше, как это сделал Дейрон, в ожидании замерший дугой.
Четыре голоса слились в один, как только Бейлор и Мейкар сделали первые толчки. Пронзительный звук от Дейрона вписался в благозвучие удовольствия Бейлора, и две ноты тут же наложились на торжествующий рык Мейкара, прикрывающий восторженный хрип Валарра.
Валарра наполняло и переполняло от всего, и самой безумной фантазией ему чудились чужие стоны, словно слетающие с его губ. Одновременно он был и под Мейкаром, и под отцом, и внутри Дейрона, но во всей этой симфонии его дирижёром был Мейкар, жёстко держащий за бёдра. Валарр тихо выл, умолял Мейкара снять сраный презерватив, ему хотелось чувствовать всё, взять всё, он просил положить руку на член, но каждый шлепок по ягодицам, каждый удар по бёдрам Мейкар сопровождал язвительным запретом, тогда как Дейрону разрешалось всё, и он забирал всё, каждый толчок, каждую пульсацию. Дейрон старательно двигал бёдрами. Валарр попробовал коснуться себя сам, но получил по руке, а толчки стали жёстче.
Слишком хорошо, но как же недостаточно!
Сбоку Дейрон корчился под отцом, пока тот целовал его щиколотки, наполняя собой, как прихожане наполняют свод храма молитвами. Валарр повернул голову, чтобы видеть, как Дейрон стремится раздвинуть ноги шире, но Бейлор продолжал их удерживать, подняв ягодицы племянника для лучшего вхождения. Звуки от них были шумными, влажными, как и каждого их движение.
Валарр всё бы отдал, чтобы оказаться на месте Дейрона. И одновременно всё в нём кричало, что он не позволит смениться этой ярости, что билась в нём, выбивая хрипы. Валарр никогда не шутил, когда говорил, что член Мейкара сводит его с ума. У него буквально последние мозги отлетали от того, как его натягивали. Он стонал в подушку, а тело кричало от укусов, в болезненной истоме не позволявших ему приблизиться к оргазму.
Воздуха не хватало, и его стало ещё меньше, когда Валарр увидел, как отец наклоняется, чтобы собрать губами несколько стонов Дейрона. Рука Бейлора мелькнула между ними, чтобы лечь на член племянника. Будь они ещё ближе, Валарра бы сам коснулся Дейрона, чтобы у того ещё больше сорвало крышу. Помочь отцу получить порцию восхищённых вздохов, дать ему ещё больше обожания.
Дейрон закричал вместе с отцом, обильно выплёскивая сперму на живот Бейлора, который шептал явно утешающую чепуху, не вытаскивая члена из племянника, замедлившись, но не доведя дело до конца. Слёзы от наступающего, но не свершающегося оргазма оставляли пятно на простынях, и у Валарра от невозможности кончить сводило изломанные брови до боли. Пятна были и у его ног: Мейкар выполнил его просьбу, но по-своему. Он успел стянуть презерватив, и мутно-белая жидкость осталась на бёдрах Валарра, чтобы медленно стечь по ногам на ткань под коленями. Его лица коснулись пальцы, и щёку обожгло от кольца. Валарр пытался перевернуться, но Мейкар утешающе целовал затылок и шею. Поцелуев было мало, они не приносили освобождения, но отказаться от них он не мог, теряясь в них, как заблудившийся в лесу.
Мейкар любил, когда Валарр упрашивал его, но никогда просьбы не тянулись долго. Кто может устоять, когда тебе предлагают всё перед этим.
— Пожалуйста, пожалуйста, позволь мне, прошу…
— Позволь мне, Мейкар.
Валарр вскрикнул, как только четыре руки помогли ему перевернуться. Он не был хозяином ни телу своему, ни чувствам, но любовь, острая, как тонкая игла, через все существо прошла по нему разрядом, как только он понял, что над ним стоял отец. Как заворожённый Валарр смотрел на руки Бейлора, стягивающие презерватив. В фигуре Бейлора не был ни намёка на напористость Мейкара, от которой Валарр плавился каждый раз, но всё в нём стремилось раскрыться перед тем, что мог дать отец.
Дейрон сполз с дивана, чтобы через мгновение оказаться рядом. Валарр повернул голову к его лицу, исполненного поразительного довольства и чем-то ещё.
— Знаешь, что говорил мне твой отец?
— Нет!
«Да!» — закричало всё в нём, когда Бейлор вошёл в него, придерживая за колени.
— Что я чудесный…
Святые Семеро, как пережить это, когда ещё и Мейкар устроился так, чтобы взять в рот горящий от невозможности кончить член. Дейрон принялся целовать его лицо, утирая губами пот на висках. Целовал он одновременно и как Бейлор, и как Мейкар.
— Самый невозможный…
Невозможным было одновременное ощущение члена в заднице и неимоверной тянущей влажности рта на его собственном члене. Язык будто повторял движение члена, а Дейрон нежно прикусывал шею.
— Удивительный и потрясающий…
Это заразно, заразно, иначе как объяснить, что Дейрон продолжал болтать и целовать его лицо, рукой обхватив мошонку, сжимая в такт отцовскому минету. Кто бы могу подумать, что часто ругающиеся, они найдут идиллию над Валарром? И как мог Дейрон поддаться заразе Бейлора?
Глупый вопрос.
Как он мог так долго держаться.
Как все они могли держаться перед ним.
— Дарящий краткую, но радость…
Краткими были крики, которые исторгал из себя Валарра. Ещё, ещё, ещё! Он толкался в рот Мейкара, пока отец толкался внутри него, и Валарр был рад сжиматься вокруг члена Бейлора, пока Дейрон языком исследовал его рот. Втроём они заполняли Валарра новыми ощущениями, забирая малейшую его реакцию, смакуя её и тут же возвращая.
— Соблазнительный и бесподобный…
Валарр терял всякой подобие человечности, рассыпаясь под несколькими руками, которые не то рвали его на части, не то лепили что-то новое. Мейкар до боли сжал его бёдра, фиксируя, и Валарр был рад отдать ему начавшую выделятся жидкость. Будут синяки, будет больно, но сейчас всё нивелировалось стонами отца и его ритмом, всё больше и больше ускоряющимся. Каждый из них соблазнял кончить именно от его усилий, и Валарр внутренне разлетался от невозможности быть с каждым из них по отдельности сразу.
— Он говорил мне, что меня нужно любить…
И Валарра любили все трое, доводя его до безумия. Он стонал в рот Дейрону, когда тот замолкал, пытался перехватить его руку, и Дейрон покорно переполз пальцами на ствол, помогая отцу. Валарр приподнял голову, чтобы увидеть, как Мейкар свободной рукой в столь редкой ласке умудряется гладить запястье сына. Как же он будет рад исторгнуть на них себя, чтобы связать на короткий срок. Ноги свело, и только отец держал его, был последним оплотом от накатывающих волн, но только лишь для того, чтобы отдать сына на милость грядущему.
— А ещё он говорил мне, что у меня охуенные ноги и шикарная задница, которую только трахать и трахать.
Валарр не успел сказать, что в этом их отцы похожи.
Он вообще ничего не успел выговорить из-за обрушившегося наконец экстаза. Валарр даже не стонал, открыв рот в беззвучном крике и поднимая взгляд в потолок, словно прося прощения у тех, кто был выше их всех за то, что он испытывал в этот момент. Отдаваясь наслаждению, Валарр успел увидеть, как Мейкар медленно оторвался от него, утирая рот, чтобы тут же разделить удовлетворение от проделанной работы в поцелуе с Дейроном, который ухватился за его плечи, прекрасно зная, что столько редкой возможности у него ещё долго не будет. Они целовались, колюче, рвано, не оставляя друг другу и толики нежности.
Голову кружило от их вида, как и от вида стекающей с подбородка по шее Мейкара спермы. Из самого Валарра точно так же стекала отцовская любовь, пока Бейлор нежно проводил руками по ногам сына.
В этот момент Валарр мог сказать, что любил их всех. Любил себя.
Всё было так, как часто повторял отец за септонами.
Братьев и свою семью надо любить.
Знали бы только церковники, в какой ранг возвёл Бейлор эту любовь.
Мейкар оторвал от себя Дейрона, позволив тому упасть рядом с Валарром. И сын, и отец явно оглядывали комнату в поисках сигарет, и Валарр мог только улыбаться от этой похожей привычки. Сам он любил смотреть, как Мейкар курит, лениво затягиваясь. Про это он просил никому не говорить, словно то, что у него есть эта вредная привычка было запретнее, чем связь с племянником.
Вместо сигареты Бейлор предложил Мейкару поцелуй, наполняя его своим дыханием вместо сигаретном дыма. Мелькали языки, а тела выражали благодарность. Смотреть за ними было сродни наблюдению за таинством, словно они целовались впервые, а не чёртову тучу раз.
— Если у меня встанет от их поцелуя…
— Если?
— Справляться с этим будешь ты. Любитель повторять за отцом.
Валарр отмахнулся. Сейчас он был готов хоть сам себе отсосать, если понадобится, лишь бы пребывать подольше в эйфории от семейной встречи, предложенной отцом.
Бейлор Таргариен шёл в ногу со временем, и, если время предлагало тимбилдинг для укрепления связей, нужно было это использовать. Идея оказалась правильной.
Отец наконец оторвался от Мейкара, который медленно снял кольцо и вернул его Бейлору. Все смотрели, как он надевает кольцо на палец, принимаясь тут же поворачивать его. Всех их сегодня знатно раскрутил Бейлор, но сожалений, кажется, не испытывал никто.