Chapter Text
– Есть предположение, что ты все-таки не совсем человек...
– Тогда что же такое человек? – немедленно осведомляется он. – Что такое человек совсем? (с)
Вадик ненавидел вынужденную наготу.
Любой наркоман тащится от новой дозы, и Вадик тащился от своей работы. Любил ее, несмотря на побочку, или привык любить, но уж точно не мог без нее жить, а его работа не могла жить без него. Марс не мог жить без него.
Вадик слышал множество слухов разной степени идиотичности: и про то, что энергетиков подключают через затылок или через глаз, и про то, что автоматика иногда срабатывает не так, как надо, и тогда коннект пробивает тело насквозь. И про то, что в телах энергетиков со временем начинают расти какие-то чуждые биомеханические детали… ерунда всякая, в общем. Пугалки для детей и слабонервных взрослых.
А вот о том, что действительно происходило – об этом почему-то не говорили. Может, не знали. Может, это было не настолько интересно, как коннект в глазу или гнездо с живыми гайками где-нибудь в печени. Брр, ну и гадость же!
Энергетики работали голышом. Всегда. Безо всяких исключений. Старые, или молодые, или совсем дети – все складывали одежду в шкафчик и тщательно проверялись техническим персоналом. Никто так и не вывел закономерности, почему энергетики вдруг воспламенялись буйным пламенем, которое в два счета превращало человека в живой факел. Вадик собственными глазами видел записи с камер – это было жутко и необъяснимо. И, пожалуй, страшнее всего был не сам пожар, а то, как спокойно и равнодушно сидели в креслах горящие люди, как неживые, а огонь вокруг них ревел и выжигал драгоценный кислород.
Иногда дежурные успевали потушить пожар, но случалось и так, что еще живого энергетика, полыхающего в своем синтетическом комбинезоне, не могли отцепить. Сами энергетики не могли выйти из сети, – предохранители, выбрасывающие из трипа, перегорали в первую очередь, – так и сгорали живьем, сплавляясь с проводами и пластиком. Наверное, в городской сети до сих пор странствовали агонизирующие отпечатки душ… жутенько, если задуматься.
Энергетиков было ужасающе мало. Всего девять – в миллионном Марсополисе, трое в Марс-тауне, на другом полушарии. Один, двенадцатилетний, неинициированный, но потенциально самый сильный из всех, пока еще подрастал в колонии на берегу ледяного озера, на южном полюсе Марса.
Энергетиков было так мало, и они были большой загадкой даже для себя самих, поэтому проблему самовозгорания решили радикально – вот уже несколько лет они работали только голышом, без единой нитки на теле. Случаи самовозгорания сошли на ноль, поэтому вопрос сочли решенным, хоть и таким странным путем.
Правда, это было ужасно дискомфортно – раздеваться, складывать одежду стопочкой, и босиком, ежась от прохлады, усаживаться в коннекторное кресло. Как бы не старались кондиционеры, согревая воздух – почему-то всегда было прохладно до мурашек, бегающих по телу сверху вниз. А еще было дискомфортно и неприятно осознавать, что твое беззащитное и бессознательное тело совершенно ничем не прикрыто, пока ты бьешься в судорогах. Не то чтобы одежда могла хоть как-то остановить спазмы, – они были неизбежными, – и по большому счету, когда ты в бессознанке дрыгаешь ногами и пускаешь слюну – плевать что на тебе сверху. Но все-таки, для души приятней знать, что ты не голый в такой неприглядный момент своего существования.
У каждого энергетика было собственное кресло, сконструированное из расчета роста, веса, расположения порта, выступающих костей, типа кожи, силы отдачи энергии, и так далее, и тому подобное.
Несмотря на убедительно звучащие страшилки, на самом деле ни один из энергетиков, насколько Вадик знал, не был настолько глуп, чтобы размещать порт близко к мозгу. Поток энергии, который высвобождался, запросто мог выжечь глаза или поджарить голову целиком до состояния запеченной корочки.
У Вадика порт стоял в копчике, подсоединялся к спинному мозгу. Вадик не лежал, как другие, а полусидел в кресле, откинувшись на мягкую прорезиненную спинку. Со временем он научился опускаться не глядя, точно и безболезненно надеваясь портом на коннектор. И перестал вздрагивать, когда с сухим щелчком выстреливали стальные крепежи, сжимающие руки выше локтей и ноги под коленями. Лучше так, чем потом обнаружить, что вывихнул себе все что мог, пока бился в припадке.
Тик однажды спросил – как все происходит, когда Вадик отдает Марсу энергию. Тику вообще всегда и все было любопытно, он любил спрашивать, любил узнавать новое. Вадик чистосердечно рассказал. Тик помолчал несколько секунд, переваривая, а потом принялся хохотать.
– А что тут смешного? – удивился тогда Вадик, обиженно потыкав Тика в плечо.
Тик ржал уже непотребно, подвывая и держась обеими руками за живот.
– Армейский юмор, – пояснил он отсмеявшись. – Не уверен, что смогу тебе пояснить, золотце. Если вкратце, есть два стула…
Он снова начал хохотать и получил подушкой по голове. Потом Вадик полез его целовать, иначе Тика было сложно заткнуть. Простыни уже были мокрые и смятые, но никому до этого не было дела, они были слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на неудобства.
А уже потом, когда Тик бросил его, купил билет на «Юнис» и улетел осваивать ледяную Европу, Вадик часто вспоминал его смех. У Тика был приятный, заразительный смех… да и сам Тик был очень ничего.
Вадик встретил Тика в грязной забегаловке в округе Порта. Это был не самый приятный и безопасный район, но Вадик ничего не боялся, он особо и не цеплялся за жизнь, в которой была одна только скука да извечное расписание таймера от смены до смены. В этом скрывалась какая-то невеселая ирония, в том, что один из самых привилегированных людей на Марсе мается от тоски и ищет приключений там, куда вообще не должен заходить никогда в жизни. Иногда Вадик задумывался – он один такой, или все энергетики, по сути, изгои?
Вадик купил себе стакан какого-то пойла, которое больше пахло машинным маслом, чем ароматизатором пива, и устроился за дальним столиком, который почему-то пустовал, несмотря на то, что людей в баре было достаточно много, чтобы сталкиваться плечами.
И пока Вадик тихонечко цедил свое машинное пиво и слушал разговоры, которые доносились со всех сторон, кто-то больно хлопнул его по плечу.
– Эй, это мой стол! – задиристо сказал этот кто-то, стоящий у него за спиной.
Вадик редко выходил в люди, его дар был его проклятием. Высокий энергетический потенциал в крошечных дозах излечивал раны и в целом давал Марсу жизненно необходимую для существования энергию, но одновременно с этим Вадик невольно старил всех, кто находился рядом с ним достаточно долго.
Вадика поздно нашли и инициировали – в пятнадцать лет. Его тридцатидвухлетняя мать выглядела на шестьдесят, она умерла от старости, не дожив до тридцати пяти. Он винил себя в ее смерти… Ну а кто, кроме него, был еще в этом виноват? Только он и смертоносное излучение его тела.
У Вадика никогда не было постоянных любовников, не было друзей, он никогда не видел в лицо своих… коллег, и даже не старался запомнить обслуживающий персонал, те менялись слишком быстро. Никто не хотел умирать. По меркам Марса, Вадик купался в богатстве, у него было все… и не было никого рядом. И больше всего на свете он ненавидел себя самого.
Но время от времени он позволял себе короткие вылазки, выбирался из своего черного комбинезона без опознавательных знаков, переодевался в обычную одежду, какая была в ходу в трущобных районах Порта, Завода, Шахт, Старого Купола. Именно там была сосредоточена настоящая жизнь Марса, там Вадик и ходил по барам. Но даже посреди толпы, пьяной, шумной и разгоряченной, он ощущал свое одиночество, потому что люди все равно сторонились его, каким-то глубинным чувством, интуицией, нутром ощущая, что рядом с ними – не человек. Уже не совсем человек.
Вадик неторопливо поставил безалкогольное пиво и повернулся на голос. У столика стоял светловолосый молодой парень в расстегнутой черной куртке. Не марсианин, слишком уж белый. Но симпатичный, с задиристым носом, с густыми широкими бровями и зелеными глазами. Желтые волосы торчали во все стороны непослушными жесткими вихрами, на груди поверх красной майки болтался жетон. Вадик поскучнел.
Энергетики были достоянием Марса. Любой военный, очутившись рядом, обязан был в первую очередь позаботиться об их безопасности. Кажется, у них даже в уставе что-то такое было прописано, о приоритете спасения: энергетики, дети, женщины, потом управление, техники, обслуга, потом еще кто-то...
– И что? – равнодушно спросил Вадик.
Тик, – тогда Вадик еще не знал, что это Тик, он мысленно окрестил парня «задирой», – прищурил глаза и как-то неприятно вздернул верхнюю губу, обнажив ряд белых зубов с чуть удлиненными выступающими клыками. На улыбку это было мало похоже, скорее, на обещание дать кому-нибудь в морду, причем, в самом ближайшем будущем.
Вадик засмотрелся на клыки; даже поежился, потому что они выглядели очень уж хищно, и потому все прослушал.
– Что? – глупо переспросил он, сообразив, что этот широкий рот двигается неспроста, и чего-то там от него хочет.
– Вали отсюда, – медленно, почти по слогам повторил задира. – Ты тупой? Могу выписать пендель твоему интеллекту. Сразу поумнеешь!
– Нет, – ответил Вадик и отхлебнул из кружки.
Задира заморгал.
– Что «нет»? – спросил он. – Не поумнеешь? Или по-хорошему не свалишь?
– Стола хватит на двоих, – миролюбиво проговорил Вадик. – Мы не будем друг другу мешать…
– Ты мне уже мешаешь! – перебил тот. – Это мой стол, сечешь? Я им не делюсь.
– Придется, – помолчав, сказал Вадик.
Теперь это начало его развлекать. И хотя он уже знал, чем все закончится, это было лучше, чем ничего. Вадик уже давно ждал повода сорвать на ком-то злость, да только никто не горел желанием связываться, чувствовали, что его, такого безобидного и безоружного, лучше не трогать. А этот, не местный, ничего не понял и не почувствовал.
– Ну ты сука упрямая! – даже восхитился задира. – Да ты знаешь, кто я?!
– Нет, – честно ответил Вадик. – А что?
Задира повел носом. Он, должно быть, тоже предвкушал драку. Вадик уже потом узнал, что у Тика нет тормозов, тот был чудовищно упрямым, если считал, что поступает правильно.
– Сейчас узнаешь, – пообещал он и шагнул к Вадику.
Он не спешил, видимо, хотел просто схватить Вадика за шкирку и выдернуть со стула. Вадик никогда не спрашивал, но когда он впервые увидел, насколько Тик нечеловечески быстрый, он сразу же вспомнил стычку в баре и понял, как ему повезло, что Тику было откровенно лень махать кулаками. Будь Тик в боевой форме, Вадик бы его не остановил… да что там, он даже не успел бы отследить взглядом его траекторию. Но Тику было лень.
– Я не хочу причинять тебе боль, – предупредил Вадик, сжав свой стакан. – Отстань.
– Охереть можно! – прищелкнул языком задира. – Оно еще и хамит!
Он подошел вплотную, и тогда Вадик вытянул руку и ударил импульсом.
Будь он сразу после смены, у него такая штука бы никогда не получилась, но он уже успел поесть и отдохнуть, накопить энергию, поэтому вышло четко и красиво. Вадик на самом деле не хотел никому причинить вреда, поэтому столы перед ним медленно и демонстративно, почти нехотя, разъехались в разные стороны, люди откатились вместе со стульями к стенам, затрещали ударопрочные стекла, стаканы зазвенели и заплясала посуда. В воздухе разлился запах озона. Задира устоял на ногах.
Вадик уставился на него с изумлением – по его расчетам, парня должно было откинуть назад и приложить к стене. Не сильно, но до большущего синяка. А тот устоял и даже продолжил идти, хоть и медленно, словно шел против ветра.
– Вот черт! – ахнул Вадик.
Такого с ним никогда еще не происходило. Один раз ему пришлось выдать себя, после чего от него тут же отстали, но этот парень был каким-то отморозком, или до него не дошло, с кем он имеет дело.
В баре стало тихо, все разговоры смолкли, упала мертвая тишина. Парень шагнул вперед. Вадик запаниковал, о чем потом вспоминал со стыдом. Он вытянул руку и ударил импульсом почти со всех сил.
Столы взорвались мелкими щепками, с низким звоном лопнули оба окна, стекла зажурчали и разлетелись мелким дождем. На метр вокруг Вадика все превратилось в пыль, и его собственный стакан, и злополучный стол, и стулья, что очутились рядом. Людей, которые не успели сбежать из зоны поражения, расшвыряло к стенам, но хотя бы в целом виде. Задиру оттащило на несколько метров назад. Он склонился, но продолжал идти. Куртку посекло стеклом, красная майка оборвалась на одном плече и висела жалким лоскутом, прикрывающим грудь.
Вадик вскочил на ноги, едва успев до того, как стул по ним распался на щепки. Его тут же повело: голова закружилась, из носа потекла кровь, собираясь на подбородке в тонкий ручеек. Вадик попытался устоять на ногах, но его шатало, как пьяного. Вокруг вопили люди, и от страха, и от боли, что-то хлопало и трескалось, под ногами исходило пеной пролитое пиво и хрустело битое стекло.
Парень оказался совсем близко. Вадик, осознавая, что еще один импульс его самого убьет, машинально вытянул руку, но не успел ничего сделать, как на запястье капканом сомкнулись стальные пальцы, выкрутив руку почти до вывиха.
– Хватит, – приказал задира. – Попробуй только – я тебе мигом клешню сломаю!
– Кто ты такой? – простонал Вадик, давясь кровью. – Кто ты?
Ему стало нехорошо, сознание меркло, а в горле плескалась кровавая тошнота. И умирать как-то сразу расхотелось, захотелось пожить подольше.
Задира схватил его за шкирку и бесцеремонно потащил за собой, по каким-то узким грязным улицам, между бараками, между складами, через какие-то подвалы. Вадик, почти ничего не соображая, с трудом перебирал ногами, то и дело спотыкаясь. В конце концов, ноги у него бессильно подогнулись, и он шлепнулся на задницу, вырвавшись из чужих рук.
– Энергетик? – спросил задира, склонившись к нему.
Вадик попытался кивнуть. Из носа снова брызнула кровь, залила рифленую металлическую стену.
– Ты должен… защищать, – прохрипел он. – Приоритет… я…
– Нихера не должен, – возразил задира. – И уж точно не тебе.
Вадик попытался что-то выговорить, но сознание окончательно заволокло мутью, лиловой, цвета свежего синяка, и он вырубился.
Уже потом, намного позже, он спросил у Тика, почему тот поступил так, зачем утащил за собой. Тик выплюнул зубную пасту, отложил щетку и ухмыльнулся, широко и нагло, как всегда, когда пытался скрыть смущение за бравадой и напускным похабством. Потом поймал насмешливый и понимающий взгляд Вадика и скис.
– Ты мне понравился, – проворчал Тик, глядя в сторону. – Ты был такой необычный…
– Да? – удивился Вадик, который за собой никакой дополнительной необычности не замечал.
Тик кивнул.
– Тихий, но ершистый, – задумчиво проговорил он, вспоминая. – И ты меня совсем не боялся, так залупался, словно никогда по шее не получал.
Вадик хотел было сказать, что он и сейчас Тика не боится, и бояться его нечего, однако прикусил язык. Тик действительно был из тех, кого боятся. И Вадик его иногда… опасался.
– А еще ты светился, – вдруг сказал Тик. – Это было так странно.
– Прости? – удивился Вадик. – Я что?
– Ты светишься, – уверенно сказал Тик. – Не замечал?
Вадик подошел к нише с одеждой и перевернул панель, открыв большое зеркало. Он принялся всматриваться в свое лицо, грустное и небритое, с чуть оттопыренными ушами, раскосыми глазами и родинкой над бровью.
Тик плескался, умывался и отфыркивался, он обожал жидкую воду. Конечно, это не стандартный песочный душ, от которого кожа потом в мелких, зудящих царапинах. Тик растер физиономию полотенцем, подошел поближе и хлопнул Вадика по заднице.
– Любуешься собой? – спросил Тик, почесывая подбородок.
Ему повезло, его бесцветная щетина росла медленно.
– По-моему, я вовсе не свечусь, – неуверенно проговорил Вадик, поворачивая лицо туда-сюда.
– В ультрафиолете, солнышко, – снисходительно сказал Тик. – Очень красиво, кстати.
Вадик улыбнулся, стащил с шеи Тика полотенце, скрутил жгутом и от души шлепнул пониже поясницы. А уж потом подумал о том, насколько Тик все-таки… не человек. Вадик с ним спал, Вадик с ним прекрасно проводил время, поддразнивал, кусал за ухо, в щеку целовал, держал за руку, болтал о пустяках и о важном, и все это время Тик не был человеком, а был тем, кем он являлся. Вадик даже поежился, настолько не по себе ему становилось от таких размышлений.
***
Вадик очнулся с жуткой головной болью. Он лежал на грязном комковатом футоне. Местами виднелась неумелая, кривая штопка, а местами – и разводы, слишком напоминающие засохшую и плохо отстиранную кровь. Вадик сел и поморщился, придерживая ладонью затылок, который, судя по ощущениям, готов был взорваться, и оглянулся по сторонам.
Комнатка была очень маленькой, – у Вадика в апартаментах одежная ниша была и то больше, – и очень аскетичная. Но все же это было жилое помещение, хотя кроме футона, низкого столика да узкой песочной кабинки душа в углу тут ничего больше не было. Ну и хозяина, конечно.
Вадик уставился на парня, а тот глядел в ответ с интересом и настороженностью, и так они пялились друг на друга несколько минут в полнейшей тишине. И теперь, в более-менее ярком свете, Вадик убедился в своей правоте – задира не был марсианином, он был пришлым чужаком.
Телосложение было совсем иное, и кожа слишком белая, а волосы слишком яркие. На Марсе все были золотисто-красные, высокие, с широкими грудными клетками и длинными ногами. А этот был совсем без загара, невысокий и обманчиво худой. И какой-то ненормально быстрый – двигался резковато, всем телом, словно заставляя себя притормозить. И даже взгляд метался непривычно быстро и цепко, оценивая, прикидывая, раскладывая на части. Словно насквозь просвечивал. Неприятный взгляд.
– Как дела? – спросил вдруг задира. – Ты в порядке?
Вадик кивнул и поморщился – движение отдалось тягучей болью в шее.
– Энергетик, значит, – проговорил тот. – Ну надо же!
– Кто ты такой? – требовательно спросил Вадик.
Он уже немного пришел в себя и вспомнил, что у него прав уж точно больше, чем у этого странного парня, кем бы тот не был.
А тот как раз занервничал, облизнул губы и отодвинулся подальше, рассеянно потеребил армейский жетон, висящий на цепочке.
– Пить хочешь? – спросил он. – Говорят, вы кровью питаетесь… правда, что ли?
Вадик прищурился. Он редко вспоминал о своей исключительности, – можно подумать, в том, что он родился полезным монстром, была его заслуга, – но в этот раз он решил пойти на принцип.
– Я задал вопрос, – холодно проговорил он. – Отвечать, солдат!
Задира так и передернулся.
– Боевая био-единица Игнат Пес, – пробормотал он. – Серийный номер ноль-девятнадцать. Место приписки – кратер Гагарина, Луна. Деактивирован, безопасен. Временная регистрация – Федерация Марс, Марсополис, квартал Космопорт… документы показать?
Вадик глядел на него, глупо приоткрыв рот от изумления. Пес! Настоящий, живой, вполне себе говорящий. Легенда в некотором роде.
Их осталось так мало, после того как нелегальную лунную лабораторию нашли и рассекретили. Кажется, их там было не больше сотни, включая несозревших гомункулов в огромных колбах. Часть истребили при штурме, потому что Псы отчаянно защищали свою тюрьму, считая ее домом, кого-то усыпили после, признав опасными для общества. Разумных и адекватных осталось не больше десятка, тех, которые больше всего походили на людей, и которым под давлением общественности позволили жить, как людям. И этот десяток сразу куда-то рассосался, бесследно растворился в космосе, между колониями.
Даже Вадик про них читал. Это было очень шумное дело, новости из каждого утюга лезли, а потом все как-то стихло, уцелевшие Псы затаились, потерялись, ну и интерес к ним пропал. И вот он – настоящий Пес. Вадик почему-то представлял их совсем другими – крупными, высокими, с бугрящимися мускулами, со свирепыми физиономиями и стальными биочастями. Или даже совсем негуманоидными – волосатыми, клыкастыми, с желтыми кривыми когтями на удлиненных лапах.
Игнат Пес был ниже его на голову, выглядел как совершенно обычный человек, только бледненький, как землянин или колонист с Луны. Он казался хлипким и тощим, у Вадика и то руки были крупнее в бицепсах. Так что он засомневался.
– Документы показать? – вздохнул Игнат Пес. – Я безопасен.
То, как он это сказал, устало и привычно, Вадика убедило куда больше, чем любые документы.
Потом, когда Вадик с Тиком подружился, и когда стал с ним спать, он понял, что идеальному солдату вовсе не нужны бугрящиеся мускулы, а рост и зверская рожа только мешают. Идеальный солдат – тире разведчик, тире все остальное, включая телохранителя и наемного убийцу, – должен быть быстрым, тихим и незаметным. Тик совершенно спокойно мог завязать узлом металлическую трубу своими худыми бледными руками, где под кожей скрывались биосталь и мышцы, прошитые волокнами карбонадия. Поэтому сдвинуть Тика с места, когда он двигаться не желал, не мог даже Вадик – ни физически, ни направленным импульсом.
– Ладно, – растерянно проговорил Вадик и попытался встать на ноги.
Его повело, зашатало, бешеная пульсация в черепе едва не выдавила глаза.
– Хреново выглядишь, – сообщил Пес, подставив ему плечо. – Может, еще посидишь?
Вадик посмотрел на запястье, куда был вмонтирован таймер – до смены оставалось шесть часов, но состояние было вымотанное и болезненное. Он опустился обратно на футон, брезгливо поморщившись, и свернулся клубком, пытаясь сохранить тепло. Его посетила неприятная мысль, что он лежит на подстилке хозяина этой комнаты, но это была действительно нехорошая, высокомерная мысль. Пес все-таки был человеком, хоть и не слишком опрятным, конечно.
– Воды? – спросил тот. – Чем тебе помочь?
Вадик повернулся на спину, вытащил из кармана штанов полураздавленную плитку, отломил сразу четверть и запихал кубики в рот.
– Это оно? – заинтересованно спросил Пес. – То, чем вы питаетесь? Кровь?
– Это шоколад, придурок, – устало проговорил Вадик.
– А-а, – разочарованно протянул тот. – Про кровь – вранье?
– Нет, – честно сказал Вадик.
Пес уставился на него зелеными, широко раскрытыми глазами.
– Я не ношу такое с собой, – буркнул Вадик. – Я дома ем.
Пес скривился и потер шею.
– В общем, кусаться не будешь? – уточнил он.
– А ты? – в тон ему ответил Вадик.
Пес улыбнулся, показав белые зубы, хмыкнул и подсел поближе.
– Меня зовут Тик, – сказал он. – От Игнатик. Но лучше – Тик.
– Вадик, – глупо ответил Вадик, растерявшись. – То есть, Вадим. То есть Вадик.
Тик снова улыбнулся.
– Надо же, – сказал он. – А с виду ты типичный Мэтью или… Джонни. Не скажешь, что Вадик.
Вадик пожал плечами, этот парень его в тупик ставил своими вопросами и своей странной логикой.
– Из-за тебя придется искать новый паб, – вздохнул Тик. – В «Паучьи яйца» меня точно не пустят… если отстроят, конечно, после того, что ты там устроил.
– Паучьи яйца? – удивился Вадик.
Тик поглядел на него, потом поскреб затылок.
– Как тебя вообще занесло в наш район? – заинтересовался он. – Я думал, что такие, как ты, за пределы зеленого квартала и на пять метров не зайдут.
– Таких, как я, еще меньше, чем таких, как ты, – ядовито ответил Вадик. – Для нас закон не писан, где хотим, там и ходим.
Тик сморгнул, на секунду прикрыл глаза белыми ресницами.
– Повезло, – сказал он. – А вы все такие дерзкие?
– А вы все такие наглые? – отбрил Вадик.
– Неа, – рассмеялся Тик. – Я один такой… особенности породы.
Вадик осознал, что головная боль как-то незаметно исчезла, и самочувствие в целом улучшилось.
– Мне надо идти, – сказал он. – Надо вернуться домой, пока не… в общем, мне пора.
– А давай я тебя провожу? – предложил Тик. – Ты все еще выглядишь, как… хм… кажется, ты надорвался, пока играл в повелителя стихий.
Вадик тоже в глубине души подозревал, что здорово надорвался, но говорить об этом вслух не собирался.
– Не стоит, – вежливо сказал он. – Это небезопасно.
Тик непонимающе моргнул.
– В смысле? – спросил он. – Ты меня боишься, что ли? Я же сказал – я деактивирован, не причиню вреда.
– Я причиню, – тихо проговорил Вадик, который ненавидел в таком признаваться и ненавидел тот страх, что за этим признанием следовал. – Я ведь тебя медленно убиваю.
Тик недоверчиво вздернул бровь.
– Всех, кто находится рядом, – признался Вадик. – Я же излучаю и… лучше мне уйти.
– Хочешь, фокус покажу? – помолчав, предложил вдруг Тик.
Вадик уставился на него с изумлением. Он пытался пояснить, что смертельно опасен, а ему в ответ предложили фокус. Странный какой-то этот парень.
Тик неожиданно выдернул из голенища рифленого ботинка длинный, узкий нож. Вадик невольно попятился.
– Точно не причинишь вреда? – переспросил он.
– Точно, – ухмыльнулся Тик. – Это для самозащиты.
Кто в своем уме мог напасть на Пса, пусть даже в небоевом модусе? Самоубийца разве что.
Вадик и ахнуть не успел, как Тик приложил ладонь к полу и быстро, без замаха, вогнал лезвие ножа себе в ладонь по самую рукоятку. Вадик охнул. Тик выдернул окровавленный нож и показал пробитую ладонь. Белые косточки почти моментально затянулись мясом, в котором сверкало что-то металлическое, сверху мяса быстро наросла розовая кожа, которая посветлела и затянулась рубцом.
– Через пару часов исчезнет, – с легким хвастовством в голосе проговорил Тик и утер лезвие ножа майкой.
– Зачем ты это сделал?! – с ужасом спросил Вадик.
– Ну, показать хотел, что мне твое излучение до лампочки, – пожал плечами Тик. – У меня регенерация ускорена на семьсот процентов от нормы.
Вадик сглотнул, подошел и осторожно взял Тика за руку, осмотрел рубец, который выглядел старым и бледным, словно ему было уже много лет, а не пара минут. Вадик прикоснулся большим пальцем, повел по контуру, и там, где он проводил, рубец исчезал, заменившись здоровой кожей.
– Ух ты! – удивился Тик. – А вот это круто!
Он заглянул Вадику в лицо.
– Тебе, наверное, ужасно одиноко, – вдруг сказал он.
Это было настолько неожиданно и так точно подмечено, что Вадик на несколько секунд потерял дар речи. Тик отступил на шаг и потянулся за курткой, лежащей в углу.
– Я тебя провожу, – сказал он. – Хотя бы из Порта выведу, здесь не слишком безопасно… по-хорошему, тебе вообще не стоит здесь гулять, энергетик.
– А где мне гулять? – язвительно спросил Вадик, который сумел взять себя в руки. – Может, подскажешь?
– Ага, – легкомысленно ответил Тик. – Я знаю кучу мест, где никого нет, и где действительно классно. Хочешь, как-нибудь покажу?