Chapter Text
Ни жесткая поверхность неровно уложенных досок, ни вонючая шерсть верблюжьего пледа, ни храп соседа справа не мешали спать так, как это делал холод. Неподалеку успокаивающе пел генератор, шевелил хорошо смазанными коленами, распространяя волны жара вовне - на входе в палатку было ощутимо уютнее, чем у задней стенки, но все сколько-нибудь комфортные места были отданы женщинам и детям. Ни к тем, ни к другим Ньютон себя отнести не мог, роптать на заведенный порядок не собирался, а спать у него не получалось. “Шапка и рукавицы, - напомнил Тендо на вечернем обходе, - семьдесят процентов тепла уходит через непокрытую голову”. Ньютон пошел дальше и поверх шапки натянул окантованный мехом капюшон. Это принесло свои плоды: голова больше не мерзла. Зато мерзло все остальное.
Дубовые брюки, подштанники, шерстяные носки, портянки. Две рубашки, джемпер, парка, шарф. Плюс соломенный матрас, плюс толстый плед. Все это не спасало: стоило ему сомкнуть веки и расслабиться, как по спине начинали ходить мурашки. Если утомленный дневными заботами и вопросами ко вселенной разум рисковал задремать, ногу или руку сводила зябкая судорога. Рабочий день начинался в восемь утра, а заканчивался в шесть вечера - казалось бы, масса времени, чтобы хорошенько устать и выключиться сразу же после миски горячей похлебки, но непривыкший к физическому труду организм компенсировал недостаток труда умственного, истязая Ньютона грустными мыслями до полуночи, а когда и вовсе до утра.
Суждено ли им выжить? Когда генератор заработает на полную мощность? Когда ожидается следующее похолодание? Когда вместо похлебки на ужин подадут пудинг? Он скучал по йоркширскому пудингу, которым походная кухня баловала их на пути к кратеру. О кухне Лондонского Линнеевского общества лучше было и вовсе не вспоминать. Похолодание - с чем оно связано? Будь у Ньютона доступ в лабораторию, он мог бы принести большую пользу, чем помахивая киркой в забое. К несчастью, у капитана на этот счет имелось иное мнение.
- Наш самый ценный ресурс? - грозно, но воодушевляюще вопросил Пентекост, застыв своей нескладно-огромной военной статью посреди склада.
- Вера, - предположил худой дядька с четками-розарием.
- Разум, - возразила ему коллега Ньютона, до катастрофы работавшая в одном из оксфордских колледжей.
- Дружба! - звонко крикнул мальчик-подросток.
- Уголь, - прогрохотал Пентекост, - уголь. Пока есть уголь, генератор работает. Пока генератор работает, мы живы. Это ясно?
“Куда уж яснее”, - уныло подумал Ньютон.
- Мне хорошо известно, что половина из вас раньше ничего тяжелее пробирок в руки не брала. Эти времена прошли.
“Да что ты говоришь”.
- У нас есть лаборатория, - попытал счастья мужик интеллигентного вида.
- И в ней пять рабочих мест, - рыкнул Пентекост, - которые уже заняты. Больше мы себе позволить не можем.
- Мы можем сконструировать машины, которые будут дробить руду, - Ньютон не собирался оставаться в стороне от дискуссии.
- И я с радостью это сделаю, как только у нас будет достаточный запас угля, - подтвердил Пентекост, - а также древесины, стали и пищевых пайков. Доступно объясняю?
У него определенно имелись какие-то проблемы с утверждением своего авторитета, но Ньютон был так расстроен, что не стал акцентировать на этом внимание. Пять местечек в хорошо отапливаемой лаборатории грели талантливые седалища, в ряды которых Ньютон не вошел волей жребия. Жребий распределил Ньютона на угольную шахту, где был низкий потолок и ядовитый воздух, где было теплее, чем на поверхности, но холод все равно пробирал до костей и по ночам струился наружу по мышцам и жилам.
Площадь поселения - триста пятьдесят квадратных ярдов, на дне кратера минус пять градусов по Фаренгейту, и новый скачок температуры ожидается со дня на день. При сгорании одного фунта высококачественного антрацита выделяется три целых три десятых киловатта в час. Необходимая мощность никак не меньше ста киловатт; расход угля - тридцать фунтов в час, семьсот двадцать в сутки. За рабочую смену шахта добывает шестьсот фунтов…
Убаюканный расчетами, Ньютон погрузился в зыбкий сон. Снилось ему, что он ходил по складу, пересчитывая черные камушки. В теплом свете керосинок каждая тень превращалась в новый камушек, а если повезет, то и в два; недалек был тот момент, когда исследовательская работа Ньютона добудет им достаточно угля, чтобы никому не пришлось выходить в забой.
- Верните моего мужа, - донеслось с улицы. Тонкий, пронзительный крик ввинтился в уши, выжег слезу из-под сомкнутых век.
- Верните моего мужа, - повторила женщина уже тише, но с многократно возросшим отчаянием.
Ньютон проморгался. Сквозь брезентовые стены палатки сочился равнодушный свет. Было около пяти утра. Сидевший у входа Хансен-старший отсалютовал Ньютону жестяной кружкой. Охотники уже вернулись; значит, ближе к шести. Пора было выбираться из палатки, но остальные спали, сбившись в неразличимую горку одеял, парок и шарфов - ровнехонько медвежьи дети на зимовке. У ног Хансена безмятежно посапывал сын. Ньютон стянул рукавицы, отыскал в складках спальника очки и протянул руку. Хансен вложил кружку в ладонь, больное горло окатило кипятком, и пробуждение мгновенно показалось Ньютону не таким поганым.
Момент спокойствия был разбит новым выкриком.
- Мой муж - известный ученый. Пока вы греетесь в этой дыре, он в холодной обсерватории руководит исследованием, которое может спасти ваши ленивые задницы. И если вы их не поднимете и не отправите скаутов, он замерзнет насмерть!
- Никто не замерзнет, - прогудел Пентекост, - пойдем в тепло, Ванесса. Конечно, мы отправим экспедицию, нужно только немножко подождать.
Ее ответ скрылся за свистом ветра. Вокруг шелестел брезент и скрипел насыпавший за ночь снег. Разбуженный криком лагерь просыпался.
- Кому там неймется с утра пораньше? - проворчал младший Хансен. Он выкарабкался из пледа и с привычно недовольным видом осматривал соседей, будто не мог поверить, что вся их нынешняя жизнь - не страшный кошмар, от которого следовало проснуться в собственной кровати в доме на окраине Дерби, а суровая арктическая реальность.
Ньютона Хансен не раздражал. Ньютон сам не отказался бы проснуться - предположим, в общежитии Линнеевского общества, и неплохо было бы, окажись под боком какой-нибудь симпатичный лаборант. Лаборантов в лагере имелось предостаточно, вот только оценить их симпатичность было трудно: свободные от десятка слоев одежки лица носили на себе следы обморожения, да и увлекаться порочными связями в их крохотном сообществе было чревато.
- Какая-то дамочка, - ответил Хансен-старший, - говорит, жена того инженера. Помнишь, мы видели обсерваторию на вершине холма.
По пути к лагерю они много чего видели. И обсерваторию, продуваемую со всех сторон, - даже вспоминать было зябко, - и заброшенные шахты, и утопающие в снегу дредноуты первых поселенцев. Вряд ли кто-то из них остался в живых. Мир за пределами кратера выглядел сплошной снежной пустыней, и было странно думать, что в нем мог существовать кто-то кроме группы Пентекоста да диких зверей, приспособленных природой для выживания на полюсе. Пройдет еще пара месяцев, и даже самые пушистые звери падут - если не от охотничьей двустволки, то от могильного холода. Не бывает таких животных, которые способны долго выживать при температуре ниже ста, а судя по динамике, которую Ньютон начал замерять еще в Лондоне, этот момент настанет раньше, чем хотелось бы.
Низкий звук горна обозначил начало дня. Вместо трех коротких трелей - одна долгая. Обычно Тендо призывал всех на рабочие места, но сегодня распорядок изменился: в связи с чрезвычайными обстоятельствами вечернее собрание было перенесено на утро.
***
- Есть две новости, - начал Пентекост, едва дождавшись прибытия поселенцев, - требуется немедленное принятие решений.
Сонная толпа внимала. Бойкий язык Ньютона требовал ввернуть острую реплику, поддержать диалог - но затягивать собрание совершенно не хотелось.
- Хорошая новость: наши коллеги из лаборатории придумали, как увеличить производительность генератора вдвое. Сегодня ночью будем спать без шапок.
Он подмигнул - казалось, что именно Ньютону, будто знал о десяти слоях одежды и капюшоне. Ньютон ответил кислой ухмылкой. Стоявший рядом с Пентекостом Тендо выразительно задрал бровь и одними губами повторил свое излюбленное: “шапка и рукавицы”. По рядам пронесся смешок.
- Новость вторая, - ушел от оценочных категорий Пентекост, - охотники докладывают, что в Пустыне замечены столбы дыма. Возможно, мы здесь не одни.
Ньютон нашел взглядом Хансена; Хансен кивнул. Надежда всколыхнулась под ребрами. Жалкое поселение, меньше сотни человек - чем меньше их было, тем меньше были их шансы, и напротив, сколького они смогут достичь, если объединятся с другими группами. Сколько угля накопить!
- Почему эта новость не хорошая? - расслабленно указал главный по кухне - рослый седой Чау. Странно; внешность у него была совсем не восточная.
- Для того, чтобы найти других выживших, нам придется снарядить отряд скаутов. И если вы думаете, что работа в забое тяжела, представьте себе, каково будет снаружи кратера.
Поднялся шум. Обсуждение было коротким и громким. Ученые и рабочие, мужья и жены, взрослые и дети - все возбужденно переговаривались. Ньютон почувствовал, как надежда отпускает, как страх стекает по позвоночнику. Выйти наружу, в пространство, не огражденное от снега и ветра стенами кратера; целыми днями находиться в движении, преть под тяжелой паркой и чесаться от холодного пота. Идти туда, не зная куда, проваливаясь в ямы, спать в выкопанных наспех норах и молиться о том, чтобы в конце пути был кто-то живой, не будучи уверенным в том, что найдешь дорогу, что успеешь - можно ли представить себе участь хуже?
Над толпой взметнулась рука.
- Я пойду, - с прежней ленцой вызвался Чау, дождавшись, пока шум стихнет, - заведовать кухней сможет и школьник.
Пентекост кивнул. Вслед за Чау потянулись остальные - необходимая пятерка набралась в мгновение ока, избавляя их от жеребьевки. Ньютон выдохнул и вытер лоб. Опасения не сбылись: в лагере оказалось предостаточно смельчаков, готовых подвергнуться смертельной (еще более смертельной, чем раньше) опасности ради призрачного шанса кого-то спасти. Экспедицию составили одиночки, не скованные обязательствами перед семьями. К ним с боем примкнула Ванесса. Обладатели легких теплых шубок сдали имущество в пользу скаутов, объемные рюкзаки заполнили пайками, из закромов добыли короткие широкие лыжи и острые кошки для крутых подъемов, и после короткой напутственной речи - прошло не больше часа с начала собрания - экспедиция покинула лагерь.
Тендо трижды протрубил в горн, объявляя о начале работы. Ньютон вышел из здания склада последним и направился по оттаявшей дорожке к угольной шахте, где ему предстояло провести еще много-много дней.