we used to be giants

by adorkable, Panda_Pooh

Summary:

— Ты и твои истории... Если бы я встретил тебя, когда был моложе.

Notes:

кодовое название "мэджик фингерс" а.к.а. пальчики
ост Dermot Kennedy - Giants (а можете вообще все его песни послушать, не прогадаете)
визуал здесь на первой верхней картинке https://twitter.com/InnaPoohArt/status/1287469663908233224
(п.с. это не кроссовер с "хулиганами")

самая красочная иллюстрация от хелен https://twitter.com/Smolhelen/status/1322863187931385858

посвящаю это дело моему гениальному и великолепному соавтору - панде
и чату. чат, слышишь, я тя люблю

Chapter 1: just say the word and i'll be yours

В бар Джеймс приехал, как они договаривались — после восьми вечера, Рэй уже его ждал. Он кивнул, выключил ноутбук и отставил его в сторону.

— Что будешь пить?
— Чем угостишь, — за последние пару недель сложился ритуал. Если на встречу приходил Рэй, то угощал Джеймс, и наоборот.

Они продолжали ходить вокруг да около, но никто не торопился. Эти гляделки чём-то даже забавляли Джеймса. Да и интерес к тому, как мог вести себя Рэй, не находясь при этом в стрессовой ситуации, не угасал.
Про себя Джеймс мог с уверенностью сказать — он сам, в случае, когда приходилось решать сложную задачу, мог разве что поорать, прежде, чем начинал действовать. У Рэя же всё обстояло иначе.
Так что в баре, в кафе, в ресторане, да даже дома у Рэя — тот становился для Джеймса объектом пристального внимания.
Вернулся Рэй с двумя чашками чая, на настороженный взгляд Джеймса поверх очков ответил:

— В качестве разнообразия. Если хочешь, могу принести тебе сок или безалкогольную Мэри.
— Нет, но спасибо, — он придвинул к себе чашку и лениво покрутил её за ручку, чем вызвал у Рэя недовольные морщины на лбу.

Не так давно Джеймс выяснил, что Рэй не очень-то любил посторонний шум. Уж как ему удавалось нормально работать в баре, оставалось загадкой. Хотя даже тут Джеймс знал, что Рэй использовал это место не на постоянной основе. Как такового, офиса у него не было, так что работать он мог откуда угодно. И если в баре до второй половины дня не было людей, то Рэй сам оставался именно там. Еда, напитки, туалет и удобное расположение — всё играло ему на руку. Микки выбрал отличное прикрытие, даже если прикрытие это было больше для души, чем для отмывания хотя бы части прибыли.
Рэй кашлянул и сделал первый глоток. Пар мгновенно коснулся стёкол его очков, так что они быстро оказались на столе. Свои же Джеймс не снимал из чистого упрямства, хотя с такого расстояния надобности в них не было. И на них пар оседал точно так же создавая неудобство, но и немного отвлекая от Рэя, что было полезным.

— Так вот, сегодня я видел здоровенного гуся, — начал Джеймс. Сначала Рэй кивнул, пока смотрел в окно, а потом повернулся и направил открытое удивление на Джеймса.
— Гуся?
— Гуся, — повторил Джеймс, в третий раз «гусь» звучал почти непонятно, но рассказ требовал продолжения: — в Риджентс-парке.
— Что ты там забыл?
— Пытаюсь внести разнообразие в рабочий график, теперь у нас там йога. Точнее не у нас, а у тех, кто может себе её позволить в середине дня.
— И что, много таких?
— Достаточно для того, чтобы пытаться держать эту лодку на плаву ещё как минимум месяц.

И снова Рэй кивнул, устало потёр закрытые веки и откинулся на спинку стула, готовый слушать дальше.

— Так вот, йога у нас для начинающих, сложных поз там нет. Ты сам занимался когда-нибудь?

Заторможенно, но Рэй всё же кивнул. Взглядом он прошёлся по рукам Джеймса. День был жаркий, так что одеваться теплее ему не хотелось даже к вечеру. Рэй же был одет в рубашку, видимо, жара не отпустила и его, так что на рубашке всё и закончилось. Оказалось странно видеть его без дополнительного слоя одежды, но последнее, что собирался делать по этому поводу Джеймс, так это жаловаться.

— Тебе понравилось? — стоило уточнить, раз уж начал задавать вопросы. Вопросами Джеймс обычно и уводил Рэя в разговор. Так он узнал о том, что тот уже несколько лет не общался с большей частью своей семьи, никогда не был в Шотландии и искренне не понимал, чем можно заниматься в Музее науки пять часов подряд.

С последним пунктом Джеймс решил разобраться в ближайшем будущем. Плюс, он подумал, что для глубины эффекта не стоило говорить Рэю о том, что тот, видимо, не дошёл до той части музея, где с лёгкостью можно надолго зависнуть с разного рода приспособлениями. И пусть те были для детей, но Джеймс видел таких же увлечённых, как и он, взрослых.

— Скорее да, чем нет, — сказал вслух Рэй, выводя Джеймса из задумчивости.

После этого хотелось спросить, укладывал ли Рэй тогда волосы или они ещё были короче, но не стал. Он порой сам не различал, что же в итоге делал чаще — спрашивал Рэя о чём-то или решал оставить это на потом.

— Так вот, все находились в позе моста, когда на горизонте появился гусь. Он был очень деловой, очень грязный и очень хотел получить внимание от всех присутствовавших дам.
— И как, получил?
— Да, даже сполна. Правда, не так, как сам рассчитывал, но я успел увидеть максимальный испуг и сожаление о всех принятых в жизни решениях в его взгляде. Увидел я это ровно в тот момент, когда он пытался забраться между ног одной из участниц группы, а та от шока свела ноги.

В ту секунду Рэй пытался сделать глоток, но вовремя отвёл чашку от лица. То, как он рассмеялся, отдалось настоящим теплом в животе Джеймса и немного ниже.
Когда Рэй отсмеялся, он спросил, вытирая глаза от выступивших слёз:

— Гусь остался цел или она свернула его любопытную шею?
— О да, — Джеймс сделал глоток: — ещё как остался. И попытался атаковать меня, хотя я не выказал никаких признаков агрессии.
— Так парни там не занимаются?
— Нет.
— Тогда это само по себе признак агрессии.

Взгляд Рэя был направлен только на Джеймса. Без очков он выглядел немного иначе, очки убавляли ему усталости, но прибавляли ощущение, что с ним лучше бы не шутить. Если это ощущение казалось кому-то обманчивым, то стоило заметить, не начинал ли Рэй нервно поправлять очки и так же нервно моргать, словно неисправно работающий часовой механизм. Парни Джеймса шутили про это не раз и не два. Что именно они шутили, он держал при себе, Рэю бы шутки вряд ли понравились.

— Ты и твои истории, — усмехнулся Рэй и поправил манжету. Рубашка у него идеально перекликалась с глазами — цвета моря, готового показать бурю, а пуговицы, наоборот, словно вобрали в себя солнце. — Если бы я встретил тебя, когда был моложе.

Фраза показалась Джеймсу полной неожиданностью. Подобная откровенность от Рэя вот так запросто, практически на пустом месте, выбила из колеи.
Джеймс даже не подозревал, что ситуацию можно усугубить, но Рэй наглядно показал, что, да, можно.
Он провёл пальцами правой руки по левой, а потом методично, и явно не в первый раз хрустнул пальцами на левой руке. Зрелище само по себе эстетически красивое, Джеймс заглядывался на пальцы Рэя, вот только…
Вот только на мизинце и безымянном всё остановилось.
Рэй поднял руку вверх, растерянно коснулся переносицы, не сразу сообразив, что очки уже снял и те лежали на столе.

— Но ты встретил, — глухо проговорил Джеймс. Он сделал это не только глухо, но и предельно тихо.

Его Рэй не расслышал, переспросил:

— Что?

Джеймс покрутил головой, посмотрел на свой чай, на очки Рэя, на его пальцы, заставил себя посмотреть ему в глаза, чтобы убедиться. Не накатило, а обрушилось целым домом из воспоминаний, которые, казалось бы, должны были давно стать забытыми и не тревожить. Самостоятельно развалиться в пыль.

— Мне нужно идти.
— Да? — правый глаз Рэя дёрнулся.
— Да, — пришлось встать из-за стола, отвернуться. Он собирался сбежать, повторить чужую ошибку. Знал наверняка, что стоило бы остаться и поговорить, но сердце уже зашлось, а слова даже в голове никак не складывались во что-то ровное.

Мы поговорим, но позже, — пообещал.
Упёрся пальцами в соседний столик, удерживая себя на месте, чтобы не рвануть, как уличной шпане, прикарманившей чужой кошелёк.

— Вылетело из головы, нужно сейчас, — он звучал отвратительно фальшиво, но Рэя это не волновало. Он наблюдал за Джеймсом молча.

Или почти молча.

— Надеюсь, дело не в гусе? — Джеймс посмотрел на него ещё раз.

Очки могли скрыть многое, но не скрывали растерянность Рэя. Конечно, ещё бы ему не стать растерянным, ведь Джеймс странно отреагировал на безобидную фразу, которую стоило бы записать в очевидный и интересный способ флиртовать. Отреагировал совсем не так, как стоило бы.

— Нет. Я напишу тебе.
— Напиши, — ответил Рэй.

Уже на выходе из зала Джеймс посмотрел на него ещё раз. Рэй разглядывал свои очки и лицо его ничего не выражало.

***

Девушка, сидевшая справа, была полностью увлечена улицей и её разглядыванием. Возможно, успела уже что-то принять. Слева сидел парень. На заднем сидении оказалось узко, так что их ноги касались друг друга бесконечным теплом.
Парень не дёргался и в дороге вёл себя спокойно. Ногу убрать не пытался.
Девушка за рулём все накручивала волосы на палец и болтала со своей подружкой, которая громко и хрипло смеялась, заглушая тихое радио. Джеймс готов был отвлечься на что угодно, лишь бы не начать представлять себе их трагическую смерть из-за неосторожного вождения. И из-за копны каштанового цвета волос.
Нет уж.
Спасением стал тот самый парень. Джеймс никого из тех, кто ехал с ним, не знал по именам. Видел только, как медленно все двинулись к машине с нужными номерами и молча сели. Девушке он не дал сесть посередине лишь из-за смутного чувства беспокойства. Ему бы на её месте точно не понравилось оказаться зажатым между кем-то, кто даже с виду выглядел сильнее.
Парень побаюкал немного левую руку и хрустнул пальцами. Но не так, как это делали другие люди — не всеми поочерёдно, а лишь двумя. Мизинцем и безымянным.
Джеймс зацепился за такую деталь.

— Почему два?
— Сломал ровно два. Болят только они. — В чужом взгляде Джеймс без труда поймал недоверие. Кому какое дело до привычек незнакомых людей?
— Интересная история? — чужое лицо вечно уплывало куда-то прочь.

Машина продолжала движение, Джеймс как мог, разглядывал нахмуренные брови каждый раз, когда свет фонарей позволял подобную мелочь. Порадовался, что не он был за рулём — так бы вообще ничего не увидел. Не заметил бы дёрнувшегося уголка губ. То ли улыбкой, то ли намёком на раздражение.

— Они не бывают интересными, — Джеймс умудрился в ответ вместе с короткой фразой получить взгляд, всё ещё недоверчивый, но оторваться было невозможно.

Да и некуда. Они ещё не приехали.

— Я вот ребро сломал, — Джеймс потянулся показать, задрал левую руку, неловко постарался не сложить локоть на чужое плечо, ткнул в то место, которое иногда побаливало едва заметно: — щенка гладил.

Раздалось недоверчивое фырканье, очередной фонарь осветил улыбающийся рот и прищуренные глаза.
У него и родинка есть, — заметил Джеймс.

— Только я делал это у лестницы. Щенок оказался быстрым. Быстрее, чем я рассчитывал.
— С собаками нужно осторожно, — раздалось в ответ.
— Они меня любят.
— Да? Пока ребро срасталось ты себя этим и уговаривал?
— Тут не щенок виноват, а лестница... И моя неуклюжесть. Лестницы я не очень люблю, предпочитаю лифты, но собаки всё ещё большая слабость.

Джеймс очертил собственные губы, поймал улыбку между пальцами. Всё равно ничего не разглядеть — его самого не было видно. Лишь слышно в большинстве своём.

— Меня зовут Джеймс, — представился. Будь на улице день, не сиди они в машине, которая продолжала ехать уже по просёлочной дороге (которую ничего не освещало), протянул бы руку. Хотя ненавидел так здороваться.
— Очень приятно, — раздалось в ответ.

Впереди в тот же момент опять раздался смех, Джеймс поморщился. Успел подумать, что пропустил чужое имя.

— А тебя?
— Меня? — больше походило на «тебе это реально нужно?». Вечер ещё не начался, а Джеймса пытались отшить. Не было бы у него хорошее настроение в тот день — замолчал бы в ту же секунду.
— Тебя, — нагло наклонился ближе, готовый выдохнуть в ухо. Готовность не завершилась исполнением.
— Пит.

Нет, Джеймс не подумал про питбуля. Совсем не подумал. Вообще не подумал.

— У тебя там друзья?
— У всех там друзья, даже если тебе скажут обратное, — Джеймс как следует прищурился, чтобы разглядеть пальцы Пита, сжимавшие правое колено. На контрасте с чёрными джинсами пальцы выглядели удивительно длинными, отпускать их из поля зрения не хотелось. Никто Джеймсу и не говорил это делать.
— Ты был там уже?
— Был. Ты в первый раз? — вопрос прозвучал без особой заинтересованности.
— В первый.
— Не многим нравится. Для кого-то слишком шумно, тесно. Кто-то не умеет вовремя остановиться... — Пит сложил кончики пальцев и ткнул ими в колено.
— Ты, я так понимаю, мастер по всем этим пунктам.
— Да, мой тусовочный пояс скоро очистится и станет белым.

Приятно было слышать, что человек разбирается в каратэ.
Пит приоткрыл окно, впустив в салон свежий воздух. Пахло скошенной травой и цветами. Обычно Джеймс от подобного сочетания начинал чихать, как проклятый, но в этот раз запахи оказались приглушёнными, такими, что ими удалось насладиться. Странное ощущение. Сбой в матрице.
Начало чесаться в затылке, он постарался никого не потревожить и поскрёб кожу и короткие волосы.

— Интересная причёска, — заметил Пит.
— Можно считать, что специально для события.
— У меня не так давно тоже были такие волосы, — Пит повернул голову в сторону, позволил посмотреть, словно Джеймс не сделал этого раньше.

Машину повело, Джеймс по привычке схватился за первое, что попалось под руку. За коленку Пита. Помогло это примерно никак. Их всех дёрнуло вправо, девушка за рулём убрала пальцы из волос и вцепилась в руль обеими руками.
Пит скользнул пальцами (едва ли Джеймс мог это заметить, но заметил же) по его пальцам и упёрся в сидение раскрытой ладонью.

— Блядь, — выговорил сквозь зубы, озвучив мысли всех, кто присутствовал в машине.
— Всё под контролем, крошки, — прокричала вторая девушка. Прокричала звонко и немного нервно.

Движение вернулось в норму, Джеймс с напряжением смотрел за руками на руле. Закрытый хват говорил о том, что для водительницы шок ещё не остался позади.
Вот и правильно, вот и нечего.
Джеймс зачем-то сжал чужое колено, не получил никакой реакции, убрал руку, Пит его ладонь заменил своей.
Только Джеймс захотел продолжить разговор, как услышал:

— Карета прибыла.

Дом, в который они приехали, был огромным. ОГРОМНЫМ. Именно так, всеми заглавными буквами. Два этажа кирпичной кладки со всевозможными пристройками и высоким чердачным этажом.
Создалось ощущение что они выехали из Лондона и на скорости сто километров в час влетели прямо в роман Голсуорси. Джеймс ставил все свои деньги, имевшиеся в кармане — естественно, он не дурак ставить всё-всё, — на то, что хозяева любили приодеться в твидовые пиджачки и брючки и пойти пострелять из двустволки по тарелочкам, соблюдая все аристократические условности.
Но чем дальше они отходили от ворот и ближе к дому, тем больше ощущение строгой аристократии растворялось в музыкальных басах и громких криках.
Джеймс оглянулся на своих попутчиков: девушки подпрыгивали в нетерпении, а на лице Пита расползлась какая-то особенно довольная ухмылка.
В лучших традициях подобных вечеринок, на ступенях зависала компания травокуров. Один из них радостно протянул Питу только что скрученный косяк, который тот, подмигнув, сунул в карман толстовки.
В доме, как и говорил Пит, оказалось тесно. Причём, из-за людей или из-за обилия всевозможных вещей, было непонятно. Джеймс обернулся вокруг своей оси, осматривая интерьер. Лестница с деревянными перилами и набалдашниками в виде каких-то шишек, тёмные картины в массивных рамах, антикварные комоды и столики, в данный момент времени полностью заваленные бутылками, бокалами и пластиковыми стаканчиками, один из которых опасно накренился, грозясь пролить содержимое на ебуче дорогой ковер. Джеймс хмыкнул, по доброте душевной вылил содержимое стакана в стоящий рядом цветок и вернул стакан на место.

— Надеюсь цветок… — начал он, но обнаружил что за разглядыванием интерьера упустил момент, когда его попутчики разошлись кто куда.

Пожалуй, наступило время найти что-нибудь выпить.
Чтобы найти выпивку, Джеймсу пришлось довериться зову пьяной русалочьей песни. Она не подвела.
Пройдя вдоль лестницы, мимо высокого арочного проёма в гостиную, под завязку набитую людьми, среди которых затерялись его новые знакомые, он завернул в столовую.
Людей здесь было не меньше. Общее ощущение от подобной тусовки пока отказывалось становиться пойманным. Дело было даже не в классических английских интерьерах, а в самих людях. Джеймс спокойно мог представить, как большая часть из них утром надевала пиджаки и ехала на занятия в престижные университеты. Интересно, кто-нибудь в этот вечер планировал напиться так, что проглоченная ими палка вылетела бы через жопу?
Алкогольная сокровищница обнаружилась чуть дальше. На массивном деревянном столе стоял ряд бутылок.

— Что вам, джентльмен? — попытавшись изобразить чёрт пойми какой акцент, спросил парень за импровизированной барной стойкой.
— Стаут? — Джеймс, постучал костяшками по столу.

Самопровозглашенный, очевидно, бармен поискал глазами по бутылкам, заглянул в пару из них и подвиснув, вновь поднял взгляд на Джеймса.

— Что ты попросил? Слушай, приятель, посмотри на кухне? — махнул себе за спину.

Джеймс хлопнул паренька по плечу и прихватив бутылку джина, на случай, если ничего похожего на стаут не сможет найти, направился в кухню. Там он встретил Пита — тот доставал из морозилки ванильное мороженное.

— Ты экстрасенс или цыган?
— Что? — вместо ответа, который по-видимому был не так важен, Пит подошёл к Джеймсу и улыбнувшись, забрал у него джин.

Пит не теряясь открыл нужные шкафчики и выставил на стол миксер и два толстых винных бокала на коротких ножках. Лёд, мороженое и джин отправились в миксер. Пара громких секунд и у Джейсма в руках оказался бокал с коктейлем, который он не просил.

— Пей, пока не растаял. — Пит подтолкнул руку Джеймса с коктейлем выше к лицу и вышел из кухни.

Джеймс отпил только из уважения к чужому «труду». Было холодно, сладко и алкогольно. Хотелось стаут.
Коктейль отправился в морозилку. А стаут нашёлся в огромной кладовой. У бабки Джеймса была такая в её холодном доме в Ирландии. В отличии от этой чистой структурированной кладовой с белыми полками и дизайнерской посудой, кладовка его бабки, освещаемая одной единственной лампочкой, была забита разными соленьями и запрятанными подальше бутылками с виски.
Джеймс вытащил ящик стаута и, не найдя открывашки, открыл бутылку об угол стола.
Ну, можно считать, что вечеринка для него началась.
Сюда его пригласил парень с прошлой работы. Когда они вместе выходили на перекур, то первое время старательно рассказывали самые странные истории из своей жизни, лишь бы взять собеседника на слабо и проверить чужую выдержку. Парня звали Хьюго, и Джеймс в его историях чаще искал какой-то подвох, способный подсказать, о том что правда постепенно переходила в пиздёж. Искал-искал, да не находил, и хотя истории со временем поблекли, а Хьюго нашёл себе другое место — с Джеймсом они продолжили общаться и стали хорошими знакомыми.
Каким образом Хьюго мог оказаться связанным с жизнью богемы, Джеймс не знал и старался не думать. Одно время у Хьюго были какие-то проблемы с долгами, а из-за чего появились те, так и осталось загадкой.
Но это всё осталось позади, а несколько дней назад, когда они вышли из бара, Хьюго предложил ему поехать на вечеринку. Сам он не знал, сможет ли появиться, но пообещал, что Джеймсу не будет скучно.
Пока что скучно не было, да и кроме места, где куча людей коллективно напивалась, эта вечеринка ничем не отличалась от тех, где бывал Джеймс.
К тому моменту, как первая бутылка подошла к концу, он уже сидел в компании парней и девушек, которые играли в «Угадай, кто ты».

— Я жива? — спросила блондинка в коротком платье, а все парни, да и Джеймс тоже, смотрели в её огромные карие глаза.
— Ну, как сказать, — сидевший рядом парень, его, кажется, звали Том, почесал нос, продолжая придерживать свою карту.
— Так и скажи, — она покачала ногой, закинутой на другую.
— Скорее... — начал Том, Джеймс засмеялся, как и ещё несколько людей из компании. В плечо Тома ударила сидевшая рядом рыжая девушка, раздалось недовольное шипение.
— Ты же ещё не напился, а уже забыл правила.
— Женщина! Нежнее, у меня хрупкие кости, — он потянулся к своей руке и выронил карточку на низкий столик, вокруг которого они расселись: — О, ну, я бы никогда в жизни не угадал.

На его карточке было написано «Мария Стюарт».

— Вали отсюда, — в четыре руки Тома вытащили из-за стола, а он, никак не выдав задетую честь, поправил брюки (Джеймс всё продолжал задаваться вопросами касательно выбора одежды для тусовки у большинства людей) и пошёл дальше. Туда, где музыка своей громкостью оглушала за рекордно короткий срок.
— Так что, я жива? — повторила блондинка.
— Да, нет, да, — раздалось с разных сторон. Джеймс покачал головой. Похоже, все здесь окончательно расслабились.

Сидевший рядом с блондинкой парень, нос которого напоминал о греческих статуях, посмотрел на карточку Джеймса и почесал баки, которых у него не было. Вот уже в который раз.

— Нет, ты не жива, — вставил Джеймс свой вариант ответа. И продолжил: — Я Авраам Линкольн?
—Да, — разочарованным хором выдала компания. Пожалуй, они расстроились, что он выбыл из игры. Ещё бы, Джеймс выдумывал самые нелепые вопросы, ведь проигрыш его не расстроил бы.

Карточка легла на стол, а Джеймс поднялся и подумал, что настала пора попробовать что-то ещё.
К примеру, выпить что покрепче.
Ему пришлось вернуться на кухню, где бутылок, на удивление, стало лишь больше.
Джеймс подтянул к себе знакомую бутылку джина. Пить чистый джин не хотелось, поэтому он оглядел стол в поисках вермута и кампари. Судьба благоволила настолько, что на столе обнаружился даже порезанный апельсин.
Уже с готовым коктейлем в руке Джеймс заметил — людей стало ещё больше. Кто-то, как и он, разглядывал остальных, не желая разговаривать. Но в основном люди веселились. Каким образом он попал в комнату, где люди играли в Твистер на выпивку, Джеймс не понял.
Вот уж чего лучше не делать в пьяном состоянии, так это устраивать акробатические представления — так он думал. Из этого не могло выйти ничего хорошего.
Джеймс обвёл взглядом комнату. У дальней стены, полностью закрытой от потолка до пола струящимися коралловыми шторами стоял рояль. Подушечки пальцев закололо от желания сыграть. Джеймс не был великим пианистом, но часто слышал в свой адрес о зачатках таланта.
Не считая рояля комната мало чем отличалась от гостиной. Количество столиков, мягких пуфиков и стульев вызывало удивление. Складывалось впечатление, что на некоторых из них никто никогда не сидел. Даже сейчас, наблюдающие за игравшими в Твистер в большинстве своем расположились на полу, вокруг игрового поля.
Поле расстелили между двумя диванами, на один из которых он и приземлился. В коктейле чувствовалась явная нехватка льда, но зрелище завораживало, так что Джеймс пил и смотрел на то, как несколько парней и девушек пытались удержаться в верных позициях на своих цветах. Смотрел бы и дальше, но вовремя заметил Пита. Тот сидел на противоположном диване. В руках тоже стакан, на лице смертная тоска, рядом с ним не стесняясь никого вокруг, зажималась парочка. Кажется, рука парня уже слишком далеко (при наличии пока ещё не сильно пьяной публики) залезла девушке под юбку.
Раздался смех и крики — компания рухнула, выигравших не осталось. Позади Пита появилась девушка, она облокотилась на диван так, чтобы коснуться своими губами чужого уха и что-то прошептала. Пальцами она поглаживала Пита по плечу, стараясь забраться под толстовку.
Джеймс заметил, как Пит сильнее сжал пальцы на стакане и нахмурился. Он уже открыл рот, когда заметил Джеймса.
Ничего не оставалось, кроме как отсалютовать ему своей выпивкой. Кивнув, Пит сделал тоже самое, после чего взял девушку за руку и отвёл её в сторону. То, с каким ли лицом он ей ответил, Джеймс уже не увидел, Пит отвернулся, а все игроки успели встать на ноги.

— Кто хочет попробовать? — поинтересовался парень, сидевший прямо на ковре, занять комфортную позицию ему не помешал даже пиджак, который он упорно не снимал и не расстёгивал.

В стакане у Джеймса ещё не проглядывало дно, так что он точно не собирался пытаться. Возможно, не собирался пытаться даже после того, как допил бы.
Откинувшись на спинку дивана, он посмотрел на Пита. Того уже не было на месте, стакан, из которого он пил, остался стоять на столике. Парочка, занятая лишь друг другом, уже поменяла позицию — девушка уселась на коленки к парню и обцеловывала его шею.
Джеймс вздохнул и позволил себе насладиться творящимся в поле зрения: новая партия началась, играли уже другие люди и они точно были пьянее, чем предыдущая компания.
Спустя три раунда, его стакан опустел, а какой-то парень всё пытался рассказать историю о своём отце, который вроде как женился три раза и вроде как любил каждую свою супругу, но. Что именно «но», Джеймс так и не понял, а по лицу собеседника сложно было разобрать какие именно у него чувства к отцу и каждой из его жён.
В попытке избавиться от навязчивого внимания и скучного разговора, поддерживать который Джеймс не собирался, он свалил.
Дорога завела его на балкончик, откуда открывался чудесный вид, именно им и наслаждалась компания парней, лениво перекидывавшихся фразами. Они уже настроились на свою волну, а в воздухе висел запах травки.

— Эй, хочешь? — ближайший к Джеймсу парень протянул ему самокрутку.

Отказываться Джеймс не планировал, сделал затяжку, выпустил дым с улыбкой на губах и затянулся ещё раз, после чего вернул косяк.
Джеймс облокотился на каменные перила, приятно холодившие руки балкончика и посмотрел вниз, туда, откуда струился насыщенный розовый аромат, смешанный с запахом свежескошенной травы. Раскинувшийся под балконом сад освещался лишь редкими включенными кое-где светильниками, поэтому разглядеть его полностью не было возможности. Высокие розовые кусты ползли по стене дома, ещё немного и они достигли бы балкона. Ровные дорожки, огороженные аккуратно подстриженными кустами, вели прочь из сада, туда, где начиналось зелёное море английского газона.
Джеймс вдохнул сладкий ночной воздух.

— Вот это ночь, — проговорили из угла.
— Ночь, как ночь, ты каждый раз это говоришь.
— А что мне ещё сказать? — возмущённо раздалось из того же угла, все в ответ заржали, Джеймс тоже посмеялся, посмотрел на небо и решил, что пора бы отправиться и выпить ещё. Пил он до странного медленно, явно из-за того, что ощущал себя не на своём месте.

На кухне происходила игра на выпивание. Пока Джеймс мешал себе новую порцию алкоголя, он всё никак не мог вникнуть в правила. Каждый раз кто-то выкрикивал какую-то то ли фамилию, то ли прозвище и люди пили. Не все, но больше остальных в себя вливала темноволосая девушка в вечернем платье. На то, как она активно заливала содержимое разноцветных шотов в рот, реагировали все присутствовавшие зрители и участники тоже.
Джеймс даже не пытался сформулировать свои мысли по этому поводу. Участвовать он не собирался, а идея найти среди толпы самых разных людей знакомого ему Хьюго вообще показалась безнадёжной.
В его компании было бы веселее. С другой стороны, Джеймс с завидной регулярностью встречал Пита, так что стоило держаться за эту мысль. Или даже попытаться самому встретить его, намеренно.
Он свалил с кухни, прошёл через зону, где на полную громкость крутили музыку, и когда выпил половину стакана, позволил себе немного потанцевать. Рядом сразу же оказалась девушка, она одарила его озорной улыбкой и притянула ближе. Какое-то время Джеймс наслаждался движениями чужого тела, пока не понял, что окружавшие его люди начинали больше толкаться, чем танцевать.
Не найдя варианта интереснее (исследовать эту махину в одиночестве не хотелось, как и знакомиться с кем-то ещё), Джеймс вернулся на балкон, но отказался от вновь предложенной самокрутки, вместо неё попросил сигарету.

— Какой-то ты неподготовленный, — заметил парень, передавший ему пачку.
— Почему же? — Джеймс достал из кармана зажигалку: — половина набора у меня есть.

Из угла снова рассмеялся невидимый участник тусовки.
Пока он курил, вокруг переговаривались, ночной воздух всё ещё напоминал о скошенной траве и благоухал цветочным запахом.

— Судя по твоему лицу, ты не в восторге.
— Явно ожидал большего, — согласился Джеймс.
— Ничего, если в этот раз не понравится, всегда стоит дать вечеринке ещё один шанс.

Можно, конечно.
Он нашёл переполненную пепельницу. Что примечательно, обычных сигарет там явно было больше, а за остатками самокруток в, пусть и не плотной, но темноте, с трудом можно было угадать, какая из них обещала чувство расслабленности и хорошее настроение.

— С хмурым лицом не возвращайся, — дали ему напутствие перед тем, как Джеймс ушёл.

После этих слов Джеймс решил туда вообще не возвращаться. Он каким-то чудом оказался на кухне, где снова заметил Пита. Ещё большим чудом стало продолжение игры на выпивание. И та самая девушка, усиленно заливавшая в себя шоты, всё ещё находилась в строю, а вот больше часть тех, с кем она пила, сменилась. Пит, что позабавило Джеймса, старательно пытался сделать все, чтобы алкоголь больше не попадал в накрашенный тёмной помадой рот. Выходило у него хреново.
Вероятность того, что Пит собирался отвлечься от своей миссии и увидеть Джеймса, стремилась к нулю. Но что-то всегда могло удивить, так что Пит всё-таки посмотрел на него, немного растерянно, почти вскользь, но посмотрел, заметил, сжал губы, как если бы старался заставить себя промолчать.
Где-то там Джеймс понял, что его помощь не требовалась и осознал, что неплохо было бы сходить уже в туалет.
Для этого он по глупости (не иначе) выбрал второй этаж, о чём пожалел уже на подъёме, но остановить его было некому.
Что же, у всех в жизни рано или поздно случались персональные Эвересты, Джеймс собирался покорить свой без позора.
В следующий раз он вновь увидел Пита немногим позже, даже не увидел, а напоролся на него в тот момент, когда пытался неловко сойти с лестницы. Неловкость включала в себя в основном огромное количество людей, которые, по законам логики, не могли уместиться на ступенях. Они уместились, а вот Джеймс — настоящий предатель ирландского рода — взял, да свалился.
Его придержали чужие руки, ухватиться самому удалось разве что за горловину толстовки. Знакомой такой толстовки. Да и с подобного расстояния удалось почувствовать и запах.

— Пит, — радостно выдал, не успев ещё нормально встать на ноги.
— Вижу, хорошо проводишь время, — в тот же момент Джеймс совладал с ногами, хотя почувствовал неприятную боль в левом колене, но стоило увидеть чужую нормальную (и расслабленную!) улыбку, как подобная мелочь отошла на задний план.
— Время меня проводит, так будет точнее.
— Это лестница-убийца. Тебе повезло, что тут был я, — Пит посмотрел на свою руку. Она всё ещё лежала выше локтя Джеймса. Пальцы сжали ткань.

Прикосновение прекратилось. Улыбка, что было для Джеймса отрадно, никуда с губ Пита не делась.

— Да? — переспросил Джеймс. Ему резко стало жарко, волна прокатилась от груди до самых ушей. Жаром этим захотелось поделиться. Лучшим способом всегда являлся тактильный. Медленно, он приблизился к Питу. Не настолько вплотную, как ещё минуту назад, но достаточно, чтобы касаться дыханием чужой шеи. — Расскажешь?

Глаза Пита расширились, он вгляделся в лицо Джеймса.

— Страшные истории нужно рассказывать в подходящем месте.

Его рубашку снова схватили и потянули в сторону. В доме Джеймс за последние два часа стал ориентироваться лишь хуже, хотя знал наверняка, что для подъёма в туалет на втором этаже совершил настоящий подвиг, ведь мог воспользоваться тем, что располагался на первом. Куда именно его повёл Пит — оставалось загадкой.
И откуда именно у Пита оказался ключ от массивной двери — тоже.
Джеймс соврал бы, если бы сказал, что внутри у него ничего не ёкнуло, когда он услышал звук закрывшегося за ним замка.
Они оказались заперты. Хотя ещё один выход никто не отменял, правда, он представлялся не очень элегантным — вылезать пришлось бы через окно. В своей жизни Джеймс не раз использовал именно такой способ выхода. Из чужой жизни, из дома, из ситуации. Пару раз даже из драки. Работало всегда, хотя гадостное чувство на душе оставляло исправно.
Библиотека.

— Это — твоё подходящее место? — Джеймс сделал глубокий вдох, пахло приятно. Массивные книжные шкафы закрывали собой все стены, даже обрамляли два окна, соединяясь с декором стен и складываясь в единый интерьерный ансамбль.
— Тебе с костром будет привычнее? — Пит обошёл его и кивнул на камин, который Джеймс не сразу заприметил за разглядыванием вычурного фамильного герба над ним.
— У тебя и зефир с собой есть? — вроде шутка, а вроде и сам мог ответить про степень зефиристости самого Пита. Тот ничего не сказал, покачал головой и улыбнулся.

Тёплое освещение ласково ложилось на чужое лицо. Когда Пит смотрел вниз, Джеймсу удавалось разглядеть длинные тени ресниц на румяных щеках.

— Нет. Есть сигареты, будешь? — Джеймс только собирался спросить, откуда Пит планировал достать пачку, как тот опередил его и вытащил её из рукава толстовки. На недоумённый взгляд цокнул языком. Фокус он, пусть и показал взрослому человеку, но уровень удивления от этого не стал сильно ниже. — Так что, будешь? Или не будешь... — заглянул в пачку и сжал губы. — Зажигалки нет.
— У меня есть, — вытащил из переднего кармана ту, которую стрельнул у лохматого и пьяного парня, да так и не вернул. Вряд ли тот скучал по куску пластика. Если бы Джеймс взял что-то повнушительнее, точно бы отдал — иначе начинало жечь карман.
— Очень удачно мы тут с тобой сошлись, — проговорил (хотя Джейму показалось, что скорее проворковал) Пит.

Сигарету он в рот не положил, как обычные люди, а проделал фокус с подкидыванием. Джеймс, если бы не приглядывался, не увидел, что Пит немного ошибся с траекторией, так что ему пришлось повести головой правее. Выполнил почти чисто. Попонтовался на девять баллов из десяти.

— Это у вас какой-то особенный способ? — спросил Джеймс, пока доставал из пачки сигарету. Пит в ответ придавил крышку, зажимая его пальцы, да посмотрел в глаза хитро.

Он уже мало походил на того едва ли желавшего поддержать беседу парня из машины.

— Ночь ещё юна, — услышал Джеймс. Пальцы освободили, сигарету он засунул в рот, подумал, как мог бы дать прикурить Питу, вместо этого передал зажигалку и подождал.

Оглядел комнату в поисках пепельницы. Последнее, что хотелось делать в подобном доме — оставлять после себя столь очевидные следы, как пепел на ковре. Да и ковёр жалко.
Пит сделал затяжку и выставил правую руку вперёд — к Джеймсу. Щелкнул зажигалкой, прищурил один глаз, прицелившись, Джеймс подставил сигарету и затянулся.
Зажигалка оказалась грубо засунутой в пачку, а та приземлилась на огромный пуф с резными ножками. Джеймс только в тот момент и заметил это нелепое сооружение, на которое при желании можно было усесться вдвоем, непонятно с какой целью поставленное едва ли не посреди комнаты.

— Пепельница, — сказал вслух. Подозревал, что у Пита точно больше шансов если не найти ту самую необходимую вещицу, то быстро приметить что-то на замену.

Пит почесал затылок, затянулся ещё раз. Джеймс старательно смотрел на чужой рот, обхвативший фильтр. В тот момент он понял, что музыка, грохотавшая на весь дом, именно здесь слышалась удивительно тихо. Хотя слова всё равно можно было расслышать. Эту музыку из памяти не удалось бы вытащить никакими щипцами: Если хочешь со мной в будущее, забудь моё прошлое. Если хочешь узнать меня поближе, лучше сделай это быстрее.
Худшей песни, тем более, насколько подходящей по смыслу к тому, о чём он думал, нельзя было и придумать. Худше-лучшей, если на то пошло.
Пит уже стоял у тяжелого деревянного стола, на котором лежало несколько книг, их не успели поставить обратно или читали все одновременно — Джеймс не знал точно, но если последнее верно, то он лишь уважал подобный способ разнообразить досуг. Сам же не мог читать больше одной книги за раз.
Пока Джеймс мысленно рассуждал о чём-то обычном, Пит наклонился над столом. Толстовка задралась. Показалась предсказуемо бледная поясница.
Одна из бывших девушек Джеймса как-то показала ему, где находились ямочки Венеры. Сам он никогда не задумывался, было ли у этого места название. Оказалось, было, ещё и такое романтичное.
Тогда Джеймс не упускал возможности коснуться их всеми возможными способами. Он смотрел на те самые ямочки на пояснице Пита и лишь затягивался сильнее обычного.
Пит разогнулся, пододвинув к себе тяжёлую вазу. Вытащил из неё букет сухоцветов, аккуратно положил их на стол, сдвинув книги.

— Не слишком внушительно? — с сомнением спросил Джеймс.

В качестве ответа Пит пожал плечами и стряхнул в вазу пепел. Ваза выглядела, как реликвия.

— Поверь, воды она не видела десяток лет, — пальцами левой руки Пит коснулся стеблей, цвет их больше походил на помесь земли и золы: — и не увидит ещё столько же.

Джеймс подошёл ближе и заглянул внутрь. Он предсказуемо ничего не увидел, старательно отмахнулся от мысли, сколько раз Пит уже делал подобное. Заодно вспомнил про ключ.
Остаток сигарет курили молча, хотя один раз Джеймс почти открыл рот, чтобы задать вопрос. Он не был бы ни про вазу, ни про ключ.
Лишь про то, как Пит срывался и пальцами всё касался переносицы. Жест этот был присущ лишь тем, кто носил очки если не на постоянной основе, то достаточно часто.
Вместо этого Джеймс затянулся в последний раз и подошёл к камину, куда выбросил бычок. Пит последовал его примеру.
Они посмотрели друг на друга. По взгляду Пита не было понятно, успел ли он напиться, или принять что-то. Про себя Джеймс тоже не был уверен, хотя показательный спуск с лестницы точно о чём-то, да говорил.

— Это здесь зачем? — указал на пуф. Всё-таки, по размерам он больше напоминал мини-диван.

Джеймс чуть-чуть пугался подобной жизни, стоило с ней соприкоснуться хоть немного. В его представлении, чтобы что-то было красивым, ему совсем не обязательно быть чрезмерным.
Стиль Пита как раз представлял всё наглядно. Толстовка, джинсы и кеды — ничего лишнего. Джеймс с грустью вспомнил, каких наряженных парней и девушек успел встретить с того момента, как зашёл в дом. Они же приехали на тусовку, а не на званый ужин, к чему подобные заморочки? Или каждая вечеринка здесь представляла собой очередной «последний раз», когда стоило запомниться окружающим любой ценой?
Пит подошёл к пуфу и посмотрел на лежавшие на нём журналы.

— А ты как думаешь?
— Предпочитаю не думать, он выглядит лишним.

Когда Пит потянулся за одной из двух книг, Джеймс успел разглядеть у него на правом мизинце бледный след. Казалось бы — куда бледнее, но нет, след отчётливо выделялся, стоило только зацепиться за него. От кольца.

— Ты бы сюда что поставил?
— Стол?
— Нет, — Пит смешно надул губы, но упорно смотрел на обложку книжки, в голове у Джеймса что-то зажужжало, как на тех телешоу, когда игрок называл неверный ответ. Собственно, это Джеймс и сделал: — Попробуешь ещё?
— Бар, — усмехнулся. Понятное дело, что где-то здесь по-любому должен был располагаться бар. Хотя и не такой изъёбистый, как Джеймс успел себе представить — чтобы тот открывался при касании нужной книги.
— Ты так никогда не выиграешь, — подтвердил Пит. Да, они играли.
— Скажи, что за приз, тогда начну стараться усерднее, — коленями Джеймс упёрся в пуф. Тот оказался жёстче, чем на вид. Поверхность едва ли могла спружинить.

Да, понятно, что для ног. Но так это скучно, тускло, невыразительно.
Как и интерьер вместе. Хотя зона библиотеки в глазах Джеймса пока стала самой лучшей в громадном доме. Он любил читать, пусть даже в последнее время это удавалось делать реже.

— Разве не интереснее узнать это самому? — Пит поднял голову. Книжка в этот момент рассталась с его пальцами, глухо шлёпнулась обратно на пуф. Джеймс только и смог, что сглотнуть. Вышло шумно, палевно.

Музыка в тот же момент стихла.
Их разделяла пара шагов, или примерно столько же неловких движений по пуфу. Джеймсу пришлось оттолкнуться от поверхности, встать ровно. Ладони резко вспотели, в голове появился лёгкий гул.
Он собирался что-то сказать, нечто остроумное или хотя бы способное вызвать у Пита улыбку. Внезапно к двери кто-то привалился с той стороны.
Разговор, последовавший за этим, вышел едва ли разборчивым. Пит всё время смотрел Джеймсу в глаза, хотя по нему стало заметно, что он старательно вслушивался в глухую болтовню. Потом раздался крик и ещё один, звуки ударов.

— Похоже, — начал говорить Пит, подхватив сигареты и спрятав пачку в рукаве: — тебе реально придётся узнавать это самому. — Он прошёл мимо Джеймса. — Как минимум сейчас.

Ключ Пит провернул в замке, а дверь резко дёрнул на себя, успев отойти в сторону. С лёгким восторгом Джеймс следил за чужими движениями и думал о том, успел ли Пит вообще хоть немного расслабиться. Или даже та улыбка у лестницы у него была связана лишь с неуклюжестью Джеймса и больше ни с чем?
На пол рухнули два тела, пока парень пытался поцеловать девушку, та продолжала лупить его обеими руками. Била так, что грудь чуть ли не вываливалась из выреза вечернего платья. Ещё одна слишком изысканная участница тусовки. Парень уже врубил режим пылесоса и плевать хотел на то, получал отклик или нет.

— Блядь. Не мог бы ты... — обратился к Джеймсу Пит.

Глаза раскрыл в ожидании.

— Что?
— Я оттащу его, а ты помоги ей.
— Я? Это проверка какая-то?

Снова фыркнув, Пит наклонился и начал тянуть парня назад. Тот не поддавался, целиком поглощённый нелицеприятным занятием.

— Давай, мудила, у меня для тебя кое-что есть.

Рот Джеймс уже успел открыть, но заметил, как Пит старательно и со знанием дела нажал на болевую точку — ту, что у седьмого позвонка, — парень застонал, как подстреленный, расслабился и полным весом лёг на девчонку.

— Вставай или я добавлю, — прошипел Пит. В тот момент черты его лица совсем заострились.

Дело в освещении, — подумал Джеймс и подошёл ближе. Драться ему не хотелось, хотелось повернуть время вспять и не задавать вопросов про пуфик, не спрашивать ничего, использовать жёсткую поверхность…

— Джеймс, — позвал Пит: — Ну? — Подгонял.
— Да, да, — он как-то неловко потёр голову, вспомнил, что, когда волосы были длиннее, тянул себя же за пряди в попытках успокоиться.

Ситуация происходила комично-трагичная. Ему бы пригодилась Гермиона и её маховик времени.
Пит увёл парня, который почти не держался на ногах.
Ничего лучше, кроме как с кривой улыбкой нависнуть над распластавшейся на полу девушкой, Джеймс не придумал. Она смотрела на него во все глаза, явно не понимая, что произошло. Бордовая помада размазалась до самой щеки.

— Давай-ка поднимем тебя, — ласково произнёс он и подхватил её, заранее ожидая, что помощи ждать не стоило, но девушка удивила быстротой реакции.

Когда она оказалась на своих двоих, то яростно сдула с лица мешавшую прядь и широко вытерла рот ладонью. Макияжу это не помогло.

— Ого, — сказала она, Джеймс её уже видел. Она закидывалась шотами на кухне, но он на тот момент не успел сильно заинтересоваться идеей побыстрее нажраться. Чего в итоге не сделал.

После общения с Питом эта идея уплыла далеко и надолго.

— Что? — он продолжал придерживать её.
— Всё потом. Как тебя зовут, спаситель?
— Джеймс, — глаза автоматически прищурились. Ещё не успев прийти в себя, она уже начала с ним заигрывать. Фантастика.
— Меня зовут Энни. Ты как тут оказался? — она внимательно смотрела на него.

Стоп, это точно она напивалась шотами? Не спутал ли он ничего?
Внезапно Энни коснулась собственной груди, провела ладонями сверху вниз и поправила платье. Джеймс искренне надеялся, что это было именно попыткой поправить платье, а не способом заинтересовать его беседой, окончание у которой виделось лишь одно.

— Друг друга позвал.
— Как мило с его стороны, — она усмехнулась, подошла в двери и вытащила из замка ключ. Привычным таким движением. Едва ли не привычнее, чем это получилось у Пита: — пойдём, думаю, ты мне пригодишься.

Джеймс не успел ничего сказать, как Энни вытолкала его из библиотеки.
Она сильно потянула носом, пока закрывала дверь.

— Вы там дымили? — во взгляде сплошная строгость. Настоящая мамочка.
— Да, мэм, — пошутил, опять погладил себя по затылку. Посмотрел на окружавших их людей, заметил, что вернулась музыка. Басы давили на голову изнутри.
— Никаких мэм, подобное совсем не является признаком наличия манер, — она подхватила его под локоть и вот они уже шли вперёд. В самую толпу.

Куда именно?

— Впрочем, тебе они не очень и нужны. Особенно сейчас.

Он был полностью уверен в том, что спасителей даже на такой вечеринке стоило одаривать в первую очередь алкоголем. Не прогадал. Энни заботливо, пусть и немного пошатываясь, но довела его до кухни.
Теперь Джеймс выучил целых две дороги, хотя и не планировал появляться на втором этаже снова. Слишком уж мучительными вышел спуск, ещё и закончился в прямом смысле ничем.

— Давай-ка мы возьмём вот это, и это, — она стаскивала со стола бутылки, но выбирала хаотично. В руках у Джеймса оказался странный набор: виски, джин, бутылка безалкогольного пива и холодная бутылка шампанского, из-за образовавшегося на ней конденсата, так и норовившая выскользнуть на пол. Её-то Джеймс и поставил обратно. Сама Энни забрала упаковку яблочного сока, чипсы и несколько стаканов. — Думаю, хватит, на первое время?

Слабо улыбнувшись, Джеймс оставил при себе комментарии касательно выбора. Возможно, дело в том, что Энни ударилась головой, когда Пит решил открыть дверь. Или она в принципе была такой.
Когда и куда именно подевался ключ от библиотеки, Джеймс так и не понял.
Его подпихнули в спину, позади раздался нестройный смех. Энни шикнула на людей, которых Джеймс ещё даже не успел увидеть. От него отлипли, пусть и не без труда, а чьи-то пальцы успели схватить за задницу. Очень мило, подобное уже больше начинало походить на ту вечеринку, куда бы он хотел попасть.

— Дорогу сам найдёшь или тебя отвести?
— Дорогу куда? — спросил он, пока пытался разглядеть в толпе знакомое лицо.
— В рай, — заговорщически проговорила Энни. И хотя музыка значительно мешала слышать хоть что-то нормально, Джеймс уловил, что с ним пытались говорить томным грудным голосом. Стало смешно, он утёр нос, лишь бы спрятать эту реакцию.
— Веди, — Энни усмехнулась, в тот момент Джеймс понял, что она была ниже его не на голову, а даже больше, роста прибавляли туфли на шпильке. Такими можно было и убить при верном использовании.

Из дома Энни могла вывести его куда угодно, но Джеймс даже присвистнул, когда понял, что рай — это сад. На уровне глаз он был ещё более роскошный, пышный, в таком не проблемой казалось потеряться, но явно не в такой компании. Вбитые в газон маленькие светильники, незаметные с балкона, но так хорошо видимые сейчас, навели Джеймса на мысль о блуждающих огнях. Именно в этот момент Энни снова потянула его за рукав рубашки.
Они ещё не вышли на траву, когда Энни сбросила свои туфли, не заботясь об их дальнейшей судьбе. Ночь за пределами дома оказалась душной и всё ещё ароматной, но теперь раскрывались запахи других цветов с многочисленных ухоженных клумб, а не роз и скошенной травы, которыми Джеймс надышался на балконе.
Здесь людей почти не наблюдалось, а те, которых успел заметить Джеймс, располагались прямо на траве, все, как один, босые. Ему и самому захотелось разуться, но руки всё ещё держали бутылки.

— Давай, осталось недолго, — окинула его очередным оценивающим взглядом Энни: — Справишься?
— Будь уверена, милая, — подбодрил её Джеймс.

Из всех мест, куда можно было приземлиться, она выбрала широкую скамейку, цвета такого тёмного, что Джеймс подумал, не обжигали ли её. Но стоило сесть, предусмотрительно сгрузив всё бьющееся на середину скамьи, как стало понятно, что освещение и тут играло свои шутки. На спинке скамьи даже виднелась табличка, но внимания её полировке не уделяли уже долгое время, так что прочитать надпись Джеймс не смог.
Что не укрылось от внимания Энни.

— Забей, очередная фамильная ценность, — так могла говорить лишь хозяйка.
— Что, и без сигнализации? — он усмехнулся стянул с ног кроссовки, а следом и носки. Пальцами зарылся в траву, но та скорее ноги колола, чем была мягкой, как он успел нафантазировать.
— Ты можешь попробовать её утащить и меня не забудь, — она села на другую сторону, без особой церемонии задрала ногу, чтобы было удобнее.

Разрез на платье позволял. Ровный загар позволял. Общее состояние позволяло. Джеймс посмотрел на чужую открывшуюся кожу без особого интереса.
В свой стакан Энни плеснула джин и сок, собиралась устроить такое же непотребство для Джеймса, но тот забрал инициативу себе. Похоже, что обслуживать Энни не требовалось, она сделала большой глоток, пока Джеймс решал нужно ли разбавить виски, да и хотел ли он вообще его.

— Что ты можешь рассказать о себе? Кроме очевидного.

Он откинулся на спинку и сделал глубокий вдох. Пить не хотелось, а свежий воздух отвлекал, но без определённого направления. Где-то слышались крики, смех, уже совсем другая музыка, вечеринка частично перенеслась за пределы дома, как будто тот уже не мог сдерживать внутри себя толпу.

— А что во мне очевидного?
— Ты ирландец, ты мало что понимаешь в моде, ты куришь и... — он покрутила свой коктейль прежде чем залпом выпить всё до дна: — Я тебя не знаю.
— Ладно, звучит, как попадание в яблочко по всем пунктам, но не думай, что мне не обидно, — он погладил себя по колким волосам. Разве была в жизни так важна мода? Ему нравилось отражение в зеркале — этого оказалось достаточно для того, чтобы не устроить повторное окрашивание головы, но уже в более знакомый цвет.
— Так что? — пока Энни наливала себе вторую порцию, Джеймс заметил, что в левом ухе у неё не хватало серёжки, а тёмный след от помады никуда не делся. Хотелось её умыть, переодеть и уложить спать. Правда, взгляд Энни говорил о том, что подобной программе она бы начала сопротивляться до крови. Неважно, чьей именно.
— Я умею зарабатывать на жизнь, у меня есть два замечательных племянника и ты спокойно можешь нанять меня в качестве телохранителя.
— Что-то не заметила за тобой быстроту реакции, — это точно являлось прямой отсылкой к произошедшему в библиотеке.
— Не каждый день передо мной на пол валятся такие девушки, — он почти не покривил душой — Энни, стоило ей улыбнуться самой обычной улыбкой, начинала источать обаяние. Но в тот момент Энни больше походила на...
— Чужими стараниями, — она накрутила прядь волос на палец. На пальце Джеймс заметил кольцо. Выглядело оно внушительно.

Платье под всё это не подходило. Что она там сказала про моду? Тёмно-синее явно не сочеталось с таким сильным загаром, особенно на вечеринке.

— А ты хорош, — она криво поставила бутылку, так, что та едва не рухнула в траву. Крышку уже ничто не спасло — та укатилась куда-то в темноту.

Пальцами Джеймс продолжал беспокоить траву. Из-за её жёсткости подумал не про регулярное облагораживание, а про искусственное покрытие. Фыркнул на самого себя — не вслух, конечно, — за подобные идиотские мысли. Собственные ноги на контрасте выглядели бледными, каждая вена выделялась неестественной синевой.

— Хорош в чём? Хотя, спасибо, — он взял бутылку пива и с тоской вспомнил, что зажигалка осталась у Пита.

Срывать крышку о скамью, на которую их усадила Энни, Джеймс не собирался. Манеры, что бы ни твердили другие, у него имелись. Вот только общество не всегда нуждалось в их демонстрации.

— В том, чтобы не говорить о себе. Ладно, — её пальцы тоже коснулись ржавчины таблички, даже поскребли, но безуспешно: — Хочешь узнать что-то обо мне?

Хотел ли он? Стоило продолжить беседу уже как минимум потому что Энни на Джеймса повесил именно Пит. Много ли тому должно потребоваться времени, чтобы закончить с неудавшимся Казановой, найти Джеймса и вернуться к обсуждению предназначения пуфов?

— Это же твой дом? — стоило уточнить догадку.

Смех Энни заглушил стаканчик, она от души отреагировала на обычный вопрос.

— Господи, я почти готова пожалеть тебя, Джеймс. Дом… — взгляд Энни перевела с лица Джеймса на само здание: — тебе долгую историю или ты уже успел обидеться? К слову сказать, я не обижена, но очень хочется смеяться. Пожалуйста, не бросай меня здесь одну, иначе я напьюсь до комы и этот дом точно перестанет быть моим.

Финальная фраза прозвучала без эмоций, даже намёк на смех испарился.

— Выбирай ту историю, кото… — в этот момент Энни начала наливать себе уже третью порцию алкоголя, ловкость рук постепенно сходила на нет, так что джин пролился на её левое колено. Тихое «ой» и легкое движение руки привели недоразумение в порядок, Джеймс наморщил нос от резкого запаха. — Которую сама хочешь рассказать.

С соком у Энни вышло лучше, хотя пачка начала выглядеть, словно пережила не лучший период своей жизни.

— Я устраиваю эти вечеринки не потому что хочу что-то рассказывать, — глоток: — и даже не из желания послушать кого-то другого. Не подумай, я отлично умею поддерживать светские беседы, спасибо моим родителям и прочим родственничкам, — Энни закатила глаза. Что-то скрывалось за этим словом, и история явно не смогла бы поместиться с ними на одной скамейке. — Это поместье станет моим, да. Спасибо предкам за то, что решили остановиться на одном ребёнке. Хотя это не очень-то логичное решение. Так-то оно уже моё, но ты сам понимаешь.
— И какие у тебя на него планы?
— У меня? Я бы с радостью избавилась от него, но тогда меня сгнобят остальные родственники. Обладать подобной недвижимостью не только затратно, но и… Не знаю, тоскливо? Если я в ближайшие несколько лет обзаведусь мужем, то может стать веселее. Только, где муж, там и обязательные дети. И я не хочу детей, — последнее предложение Энни вытолкала у себя из горла, даже голос изменился.

Пиво осталось на скамейке, Джеймс взял в руки бутылку виски и задумчиво посмотрел на этикетку. От чужого рассказа хотелось сделать несколько больших глотков. Ситуация представлялась в чём-то безнадежной.

— Всё, что ты сказала, не звучит, как твой план на жизнь. Больше похоже на копию чужого, или не чужого, а плана твоих родителей.
— Которые, в свою очередь, сделали копию с плана своих родителей, — горько подтвердила Энни. — Да, есть в этом нечто угнетающее.
— Ещё бы, разве это похоже на жизнь, которую тебе хочется?
— У вас тут, что, бесплатный терапевтический сеанс? — раздалось сбоку.

Джеймс так увлёкся чужим трагизмом запланированной и нежеланной жизни, что не сразу увидел подошедшую парочку.

— Какого чёрта вы тут забыли? — недоумённо спросила Энни и начала дёргать себя за мочку, в которой так и не появилась серёжка.
— Подумали, что ты по ошибке забыла пригласить. Вдруг, почта подвела, тебе отключили телефон за неуплату, а голубей вы уже съели как лучший деликатес.

Удивительно рыжая девушка точно не лезла за словом в карман, а вот парень, обнимавший её, лишь молча ухмылялся и поглядывал на Джеймса, как на последнего представителя редкого вида: с удивлением и явным желанием поскорее его прикончить.
Внутри что-то знакомо шевельнулось, напомнило о том, что впервые Джеймс подрался не с одноклассником, а с собственным отчимом, который отделал его до кровавых соплей. Через пару лет Джеймс всё-таки смог ответить ему тем же и всё ещё гордился собственными успехами. Уж что-что, а драться он мог и любил, пусть даже в последнее время жизнь перестала подкидывать ему возможность вмазать кому-то. Да и он стал спокойнее. Стал же?
Чужой взгляд продолжал сверлить Джеймса, врезаясь в местечко между бровей.

— Знакомьтесь, это Джеймс, — проговорила Энни и обхватила его запястье холодными пальцами. То, что её трясло, стало понятно не сразу, а лишь через пару секунд, когда кончики ногтей впились в незакрытое рубашкой запястье: — Джеймс, это Лили и Густав.

От такого чудаковатого имени Джеймс с трудом не расхохотался, уголок губы поднялся, выдавая его реакцию.

— Энни, с каких пор ты знакомишь нас с обслуживающим персоналом? — лениво спросил Густав. Он сильно гундосил, Джеймс в ту же секунду обратил внимание, что парень постоянно шмыгал.
— Будь вежливее, это пока ещё можно сделать бесплатно, — ответила Энни. Она сократила расстояние между собой и Джеймсом, полностью наплевав на бутылки и забытую пачку чипсов. Бутылка джина свалилась в траву и облила ногу Джеймса.
— Береги топливо, Эн, — ледяным тоном выдала Лили: — тебе ещё пригодится сегодня, — она бросила взгляд на Джеймса. С большим восторгом люди могли и на дерьмо на собственных кроссовках посмотреть: — я так понимаю, ты не намерена освободиться в ближайшие… Сколько? — обратилась к Густаву. Тот покачал головой, не было похоже, что он слушал свою подружку. — Двадцать минут? Давай, дорогая, не томи, скажи, сколько нам ещё морозить наши бедн…

В своё оправдание (если оно кому-то могло потребоваться) Джеймс мог сказать лишь одно — неудачный подбор слов способен испортить что угодно. Начиная от предложения отсосать (хотя ладно, тут требовалось сильно постараться, чтобы всё закончилось крахом), до предложения руки и сердца. Когда Лили выбрала слово «морозить», стоя рядом с очевидно обнюхавшимся снежка Густавом… Джеймсу оставалось лишь заржать. Громко так, от души, позволяя окружающим оценить объём его лёгких.

— Я что-то не понял, — Густав отлепился от Лили, а та продолжала удерживать его. Судя по всему, её рука была глубоко погружена в задний карман его джинсов, так что когда Густав дёрнулся вперёд Лили недовольно зашипела. Руку она успела освободить. Джеймс вот не мог похвастаться тем же, так что когда Густав толкнул его в плечо (ей богу, даже в детском саду дети могли надавать пиздюлей элегантнее и быстрее), Джеймсу сначала пришлось отпихнуть Энни в сторону.

Она этому сопротивлялась, недолго, но достаточно для того, чтобы Джеймс увидел зажатый в чужом кулаке большой палец (ох, эта ошибка точно выдала в Густаве новичка). Джеймс уже успел прикинуть, как бы увернуться.
Это ему не потребовалось, из полутьмы сада материализовался Пит, схватил парня за шею и локоть занесённой для удара руки. Джеймса качнуло вправо, он не успел сообразить, почему. Это точно являлось не заслугой Энни — та замерла на другом конце скамейки и испуганно наблюдала за разворачивавшейся сценой. Джеймс прижался к ней, даже загородил собой, неуверенный в том, что уже у Пита случилось с быстротой реакции за последние — сколько? — полчаса.
С этим проблем не было, Пит воткнул Густава его рожей прямо в то место, где только что сидел Джеймс.

— Может, стоит оставить их в покое? Или вас так и не научили манерам? Удивительно, ведь учёба во Франции подразумевает и этикет в том числе.
— Отъебись, — прохрипел Густав, из уголка его рта уже начала течь слюна бешенства: — кто нападает со спины?
— О, — Пит навис у него над ухом, из-за этой позы Джеймс почти не видел его лицо, но отлично слышал каждое слово. Вот от этого тона можно было без проблем замёрзнуть за считанные секунды. По рукам Джеймса прошла волна мурашек и скрылась за воротником рубашки. Энни рядом дышала и то ли всхлипывала, то ли что, проверить это в тот же момент Джеймс не мог — зрелище его заворожило. Этот Пит совсем не походил на всех тех, с которыми Джеймс говорил в предыдущие разы. — Так это единственный вопрос, который тебя волнует? Нападение из-за спины? Я где-то слышал, что ты как раз фанат подобного, но, знаешь, несколько в другой сфере, и там не нападение, а скорее безоговорочная капитуляция.
— Густав? — в голосе Лили стояли слёзы. Поразительно, как Пит, не сказав почти ничего, умудрился заставить отреагировать девушку.
— Не слушай этого урода.
— Этот урод ещё тут, — напомнил Пит, в голосе стала ярче заметна улыбка, или ухмылка. Сложно было разбирать подобные акценты лишь на слух: — ну как, мы закончили? Или ты уже вошёл во вкус?

Даже после подобного разговора Густаву потребовалось примерно полминуты, чтобы сдаться.

— Да, мы закончили, отпусти меня, — выдавил он сквозь зубы, из-за чего разобрать его слова стало совсем трудно. Джеймсу, но не Питу, который в ту же секунду разжал пальцы и отошёл на два шага в сторону — поближе к своим главным зрителям.

Ожидая услышать ещё какие-то слова в свой адрес, или в адрес Энни, Джеймс упёрся кулаком в скамью, чтобы быстрее получилось оттолкнуться, но Густав, прикрыв ушибленную скулу ладонью, поволок Лили с собой в сторону дома.

— Какого хера? — спросил Пит. — Они что тут делают?
— Заявились, — медленно и безразлично ответила Энни, успевшая привалиться к спине Джеймса всем, чем можно: — без приглашения. Скажи, дорогой?
— Подтверждаю, — Джеймс посмотрел Питу в глаза, заметил, что тот уже открыто улыбался и спокойно смотрел на то, как Энни начала неровными движениями наглаживать плечи Джеймса.
— Это можно решить, — Пит хрустнул теми самыми пальцами.
— Никакого насилия, — чуть пискляво попросила Энни. — Или нет, насильничай над этой рожей сколько влезет. Но я бы не рекомендовала тебе пачкать руки, сам знаешь.
— Знаю, — быстро и тоскливо ответил Пит. — Вы тут надолго зависли? Энни, не пора ли перейти на газировку с лимоном?
— Пора бы, — выдохнула ответ Джеймсу в ухо. — Кто меня обслужит?

Её пальцы проскользили по его рёбрам и переместились на грудь, правый сосок Джеймса Энни нашла не сразу, но как только сжала, реакция была мгновенной. Он зашипел и дёрнулся в сторону.

— Пойдём, — позвал Пит, во взгляде Джеймса он без труда видел нечто вроде ужаса и легкой такой мольбы: — ты всё равно не знаешь, где что стоит.
— Детка, ты лучший, — почти пропела Энни.

Стоило Энни встать, как её повело.

— Что-то мне… — она тяжело вздохнула, но признаков тошноты не выказала.

Пит обхватил её за талию, Энни обвила его шею рукой и совсем пьяно улыбнулась Джеймсу.

— Мой рыцарь и его р-ры…
— Осторожнее с выражениями, Энни, — Пит посмотрел на Джеймса, но по взгляду его ничего не было понятно.
— Я ещё ничего и не сказала, — её повело в сторону Джеймса, Пит только охнул, потому что Энни скорее сама захотела так сделать, чем оказалась не в состоянии контролировать тело. И вот она уже впечаталась в Джеймса, даже обхватила его свободной рукой и яблочно выдохнула ему в щёку: — такими темпами и не успею.

Пока она смеялась, Пит состроил страдальческое выражение лица, которое можно заметить лишь у трезвого человека.

— Ты изволишь идти дальше? — елейным голосом напомнил он Энни о себе, хотя его хватка никуда с её талии не делась.
— Я уже ничего и не хочу, — грустно сказала она и уткнулась Джеймсу лбом в плечо.

Лицо Пита выражало примерно тоже самое, что и в библиотеке, только тут он даже не пытался ещё и сказать что-то. Ситуация была не такой сложной и спонтанной, чтобы Джеймс и дальше тупил.

— Ничего, сейчас мы тебе поможем… — чуть не сказал «захотеть» но прикусил язык, самый кончик. Энни даже не пыталась от него отлипнуть, и Джеймсу ничего не оставалось, как обнять её за талию и накрыть своей рукой руку Пита. — Идём?
— Да, сладкий, — послушно кивнула Энни, волосы у неё совсем растрепались, Джеймс посмотрел на ухо без серёжки, на след от помады, на румяные щёки. Почувствовал прикосновение к локтю — Пит напомнил, что, да, они собирались идти, собирались дольше, чем следовало для компании, где лишь леди успела нализаться.
— Держи её, — сказал Пит, стоило им зайти в дом, Джеймс кивнул и обнял совсем расслабившуюся Энни двумя руками. Она такому внимания оказалась только рада и начала подпевать песне Джеймсу в шею, делала Энни это очень щекотно и мокро. Джеймс в ответ старался не смеяться в голос от внезапно накатившей неловкости.

В какой-то момент между песнями Энни отлипла от него и заглянула в глаза, после чего выдала:

— Ты же понимаешь, что их слова не нужно воспринимать всерьёз?
— Какие? — Джеймс не удержался и отвёл волосы ей с лица, Энни заботу даже не заметила.
— Про обслуживающий персонал, пусть они затолкают это себе в задницу, — она недовольно надула губы. Выходит, оскорбления в адрес Джеймса задели её сильнее, чем его самого. Даже эффектное появление Пита и его способ решения садового конфликта не помог Энни быстро забыть чужую брехню.
— К утру ты уже ничего не вспомнишь, — пообещал Джеймс.
— Да если бы, — усмехнулась Энни и сильнее ухватилась за него, даже без каблуков её начало шатать сильнее.

Она уже начала говорить что-то ещё, когда подошёл Пит, в руке у него была бутылка минералки, лимон и нож.

— Пойдём, — кивнул в сторону толпы.
— Надеюсь, кровавой резни не предвидится? — спросил Джеймс, пока помогал Энни двигаться дальше.

Судя по тому, что они всё дальше уходили от кухни, Пит не планировал использовать её по назначению.
Чем дальше они продвигались по первому этажу, тем меньше людей видели. Хотя ещё оставались парочки, которым было без разницы, как близко находился алкоголь, и насколько громко играла музыка. Чужое тело, ближайшая стена — этого достаточно.
Джеймс разглядывал дом и старательно приходил в ужас от объёма работы хотя бы по той же уборке, которая требовалась. Жесть, ничего удивительного, что кто-то забивал на подобную жизнь и старательно с ней прощался любым возможным способом. Хотя были же и те, кто жил в этих, медленно превращавшихся в склепы, поместьях до самой смерти.

— Нам сюда, есть свободная рука? — обращался Пит явно к Джеймсу. Энни только рассмеялась, глаза она уже держала закрытыми.

Ещё никогда Джеймс не видел человека, которого вырубало от джина, к тому же с такой удивительной скоростью. Или они сидели в саду дольше, чем показалось? Наверное, не зря Энни назвала его раем. И зря она закидывалась шотами с реактивной скоростью.

— Что?
— Рука, свободная? — Пит посмотрел вниз, Джеймс посмотрел вниз. На чём следовало сосредоточить внимание? На кармане, понятно.

Джеймс достал ключ быстро, хотя мысли в голове предлагали другие варианты. Мысли в голове не учитывали присутствие, хоть и очень пьяного, но от этого не менее третьего человека среди них.
Пит отошёл в сторону и Джеймс сам открыл дверь. Пит проскользнул вперёд, Джеймс глубоко вдохнул. Запах травки не почувствовал. Стоило бы спросить, позже.
Свет, включённый Питом, тоже оказался достаточно тусклым. Джеймс грешным делом подумал, что проклятые аристократы, или кем они там себя считали, экономили на электроэнергии. Или не часто пользовались уже двумя комнатами, где успел побывать Джеймс. Сначала ему показалось что они снова в библиотеке, но при ближайшем рассмотрении комната оказалась явно кабинетом. Она была меньше библиотеки и выполнена в более светлых, но таких же, как говорится, благородных тонах.

— Какого хрена ты решил привести меня сюда? — возмутилась Энни.
— Чем тебе не нравится? — утробно рассмеялся Пит, пока Джеймс помогал Энни преодолеть последние шаги до максимально неудобного на вид диванчика. Возможно, он был ровесником той самой скамейки. — Здесь тихо, приятно пахнет отцовскими сигарами, даже есть бар, но пить ты уже не будешь, и здесь тебя никто не станет искать.
— Дверь запереть? — поинтересовался Джеймс.
— Нет, пока достаточно лишь достать ключ и прикрыть её.

На почти оскорблённый взгляд Джеймса Пит ответил:

— Что? Мне-то будет не впервой оказаться тут запертым, а так, конечно, сам решай. Я верю, что время можно провести и веселее.
— Скотина, — вставила своё Энни и попыталась пнуть Пита уже не самой чистой на вид ногой, но не смогла дотянуться: — со мной весело!
— Конечно, весело, особенно, когда ты вдрызг и готова начать вспоминать Чаппи.

Джеймс успел вытащить ключ и закрыть дверь.

— Кто такой Чаппи? — он смотрел на серость толстовки Пита, которая из-за освещения выглядела совсем уж тёмной. Волосы продолжали выделяться. За ушами они были немного влажными, Джеймс от одного вида почувствовал желание воткнуться туда же носом, вдохнуть ещё раз, не только вдохнуть, но и провести языком.
— Чаппи это мой корги. Бывший. Он умер, — с толком и расстановкой ответила Энни.
— Давай, теперь скажи, сколько лет назад это было.

В нос ударил запах лимона, Пит не особо старался делать всё аккуратно, так что сок забрызгал стол. Джеймс усмехнулся, когда увидел, что все следы за собой Пит вытер натянутой на пальцы толстовкой.

— Мне нужен стакан, — Пить чуть обернулся, показал Джеймсу профиль, хотя сам смотрел на Энни.

Искать долго не пришлось, рядом с книжным шкафом располагался такой же, но явно для нужд более приземлённых. Рядом с очевидно очень дорогой, начатой бутылкой виски, стоял набор толстых стаканов, Джеймс взял два.
Пит чуть приподнял брови, но лимон кинул в оба, а следом залил газировкой.

— Это было семь лет назад, — трагично сообщила Энни.
— И ты никак не можешь оправиться от потери, — выдохнул Пит, Джеймс усмехнулся в стакан и ухватил лимон зубами. Именно в тот момент Пит посмотрел на него и стал свидетелем того, как долька закончила свою жизнь во рту Джеймса. Смотрел Пит внимательно, словно это могло спасти его жизнь в опасной ситуации.
— Если бы он умер от чего-то обычного, от рака там, — Энни со своим стаканом обращалась безбожно, его участь с каждой секундой всё сильнее смещалась к исходу под названием «вдребезги». Что-то подобное Джеймс мог сказать и про себя, стоило ему посмотреть Питу в глаза. — Но нет! — Она резко повысила голос, Джеймс отвлёкся от Пита, тому тоже пришлось посмотреть на свою подругу (подругу?). — Задавили велосипедом, что за дичь?
— Велосипедом? — на автомате переспросил Джеймс.
— Погоди, ты ещё не знаешь, кто это сделал, — Пит запрыгнул на стол, на котором всё ещё лежали лимон и нож. Бутылка с газировкой чуть покачнулась, но устояла.
— На кой чёрт ты заставляешь меня рассказывать это? — справедливо заметила Энни.

С лёгким смешком Пит наклонился к диванчику и притянул руку Энни, с зажатой в ней стаканом, ближе к её рту. Девушка поморщилась, но сделала глоток.

— Никто никого не заставляет. Ты можешь не рассказывать, — наконец выдал Пит.

Джеймс посмотрел на его кеды, и понял, что сам он, как и Энни, так и остался босиком. Да, в раю можно было ещё и не то оставить.

— Я н-недовольна, — она всхлипнула, но быстро успокоилась, чтобы более драматично продолжить: — если я здесь что-то заблюю, то ты сам будешь убирать, клянусь.
— То есть остальную часть дома ты будешь — вот так чудо! — убирать сама? Во сколько планируешь встать для такой ударной операции? — он перевёл взгляд на противоположную стену, Джеймс тоже посмотрел туда. Огромные часы выглядели устрашающе. Они показывали без трёх минут три часа ночи.
— Заткнись.
— Как скажешь, — достал из рукава пачку сигарет и кивнул Джеймсу.

Он допил воду, по вкусу та казалась ещё кислее, чем съеденный кусок лимона, и подошёл. Стакан максимально громко опустился на стол рядом с бедром Пита. Джеймс всё смотрел на чужое колено и ощущал едва ли не магнитное притяжение между ним и своей ладонью.
Энни начала что-то неразборчиво говорить, по тону её голоса Джеймс понял лишь одно — она не плакала, а от души возмущалась. Послушать не удалось, потому что Пит достал сигарету из пачки, зажал фильтр между губами, прикурил, а после вложил эту же сигарету в приоткрытый рот Джеймса.
Первую затяжку Джеймс сделал ещё до того, как Пит перестал касаться его рта. В эфире снова появился голос Энни.

— Какой ненормальный сказал, что жизнь после шестидесяти обязательно должна включать в себя активные физические нагрузки?!
— Так ты всё-таки будешь рассказывать про собачку, — Пит разглядывал пальцы Джеймса. Или его подбородок. Или струю дыма, которую Джеймс выпустил в сторону.

Губы стали неожиданно сухими, пришлось их облизать. Пит и это не упустил из внимания. Левая нога у него начала дёргаться, Джеймс подумал, что мог бы успокоить, но вместо этого сделал несколько шагов в сторону и попытался отвлечься разглядыванием кабинета.
Недолго думая Пит прикурил вторую сигарету, закинул ногу на ногу, уткнулся в колено локтем и напустил на себя скучающий вид. Энни всё это время трясла в руке стакан, но вода оттуда упорно не выливалась.

— Сделай ещё глоток, — попросил её Пит.
— Ты куришь здесь эти сраные сигареты и ещё указываешь мне.
— Да что ты, я не указываю, золотце, хочешь, пойдём дальше пить, найдём этих змеюку и гадюку и придумаем весёлую игру?

Энни сморщилась и глубоко вздохнула, но опять послушалась. Джеймс увидел пепельницу. Никак, кроме как здоровенной, он описать её не мог. Под стать поместью.
Пит кашлянул, возвращая внимание к себе. Не зря, ведь сам пальцами очерчивал кромку стакана, из которого пил Джеймс.

— Так что там с Чаппи? — с трудом проговорил Джеймс.
— Моего милого, сладкого Чаппи задавил на велосипеде один из тех неуёмных старпёров нашего рода, которые почему-то отказываются спокойно доживать свой век, — Энни провела пальцем по щеке и смахнула слезинку, которой там не было. В пьяном состоянии она говорила медленно, примериваясь к словам, как к очередной ступеньке, требовавшей преодоления.

Подобным терпением Джеймс не мог похвастаться — он, будучи совсем навеселе, предпочитал тараторить, и плевать, что окружающие люди порой с трудом разбирали, что он говорил. Ещё бы, пьяный ирландец, способный выдать больше слов в минуту, чем в состоянии осилить среднестатистический человек, это совсем не шутка. Точнее, шутка, но не для всех.

— Ему пора уже было на покой, Энни.
— Надеюсь, ты про Чарльза, — прошипела она.
— Да если бы, я про Чаппи, — Пит стряхнул пепел в стакан.
— Ему было всего семь лет, корги живут намного дольше этого.
— Он натерпелся достаточно, чтобы стать браво задавленным. Не всех собак, знаешь ли, ждёт такая героическая смерть.
— Заткнись, в тебе нет ни капли сострадания. Джеймс, помоги мне.
— Ты не завела себе ещё одного после этого?
— Нет, — Энни мутным взглядом обвела кабинет и откинула голову на спинку диванчика.
— Такие травмы не забываются, — изрёк Пит.
— Она же не сама его переехала, — усмехнулся в ответ Джеймс и снова оценил масштабы пепельницы относительно сигареты.

Господи, какого размера сигары они тут курили? Пепельница больше подходила для окуривания комнаты, не иначе.

— Чаппи любил тебя, или ты забыл уже?
— Забудешь тут, как мелкий нос так и норовит залезть везде, где только можно.
— А похоронили вы его где? — спросил Джеймс. Сигарета закончилась, садиться не хотелось, разговор, пусть и был странным, но увлекал. То взаимодействие, которое показывали Пит и Энни, вызывало улыбку. Они выглядели почти родственниками, пусть и не были похожи. Его волосы напоминали про пшеницу, а её больше про чернозём.

От Энни в ответ раздалось лишь тягостное молчание, так что Пит всё взял на себя.

— Её родители оказались строго против захоронения именно тела Чаппи, так что его сначала кремировали.
— Серьёзно? — какой же бред. Какие же аристократы…
— Она и с урной долго не хотела расставаться. В защиту Энни могу сказать, что урна, хоть и была холодной и слишком мелкой, но её мать умудрилась выбрать самую милую расцветку из всех возможных. Снять крышку — и, вуаля, стала бы отличная ваза.

В подтверждение его слов Энни чуть выгнула уголки губ вниз, и в полной прострации закивала. Похоже, смерть Чаппи они обсуждали уже не раз и даже не десять.

— В общем, могилка есть где-то в саду. Чтобы быстрее забыть о её существовании, Энни самолично вытащила надгробный камень, — вернее было бы назвать его камушком — и зашвырнула его в окно родительской спальни.
— О, мне в тот день не отказала меткость, полёт был сказочным, — она запила свои слова.
— Второго корги у Энни так и не случилось.
— И не случится, это была та самая единственная любовь.
— Ты слишком любишь страдать, в жизни есть занятия и интереснее, — с этими словами Пит затянулся в последний раз, а через выпущенный дым Джеймс всё равно разглядел чужой взгляд.
— Это называется ностальгией, — вода у Энни кончилась и второй стакан оказался рядом с первым. Пит быстро налил туда ещё воды и Энни забрала его обратно, чтобы сделать очередной, но уже совсем сердитый глоток. — Сейчас я бы так вмазала по этой харе, — выдала она.
— Чарльзу? — поинтересовался Джеймс.

Он снова понял, что стоял босиком на ковре, так что начал большим пальцем пытаться повторить узоры. Энни увидела движение и попробовала сделать тоже самое, но лень одолела её быстрее.

— Что? Нет, я про Густава.
— Странно, что ты выбрала только его. Лили обиделась бы, — Пит слез со столика и прошёл за массивный письменный стол. Джеймс спокойно мог себе представить, как Пит лежал на его поверхности. Лежал уже как минимум без толстовки.

Казалось бы, то, что они обсуждали двух не самых приятных (на первый взгляд так точно) людей, не должно было сильно волновать Джеймса. Знакомство, пусть и стало коротким, сумбурным и достаточно выразительным, но осталось позади. На утро, последнее о ком бы хотел бы попытаться вспомнить Джеймс, так это о двух выскочках, которые появились перед ним и Энни, как два чёрта из табакерки. И всё же…

— Какие у тебя с ними проблемы?

Всё внимание переключилось на Джеймса благодаря его заинтересованности. Взмахнув рукой, Энни всё же расплескала воду, но удержала стакан.

— Там всё довольно прозаично, — ответил Пит со своего места. Пока Джеймс следил за неровной дугой, которую описывал бокал в воздухе, благодаря координации Энни, Пит успел закинуть ноги на стол.
— Ты сам хочешь рассказать? — ехидно поинтересовалась Энни. Она сдалась и положила ноги на диванчик. Теперь единственным человеком, находящимся во всё ещё вертикальном положении был лишь Джеймс. Пит на него из-за стола смотрел с лёгкой такой улыбкой, если бы не наличие в кабинете Энни, Джеймс бы уже нашёл способ что-то с этой улыбкой сделать.
— Нет, что ты, давай, думаю, твои ораторские навыки вернулись в подходящее состояние и ты отлично справишься.
— Ненавижу тебя в хорошем настроении, — фыркнула Энни.
— Извини, ничего не могу с собой поделать, — Пит подхватил со стола маленькую фигурку льва и начал крутить её в пальцах.
— Мне нужна сигарета.

Джеймс помог ей с этим, потом ещё несколько секунд смотрел на зажигалку, думал, забрать ли её обратно. Оставил в пачке, та там смотрелась хорошо и уютно.
Как смотрелась бы в любой другой пачке, даже в твоей собственной, но ты забыл о сигаретах, — пошутил сам над собой без злобы.

— В общем, — начала Энни и откинула с лица прядь волос: — Лили и Густав могли бы быть замечательными людьми…

Пауза у Энни получилась слишком внушительной, так что Пит вставил своё:

— Если бы не были тварями на генном уровне.
— И это говоришь ты, — по интонации Энни вышло непонятно — серьёзно ли она это сказала или подколола Пита. Выражение его лица не помогло Джеймсу понять наверняка. — У них такие семьи, которые готовы идти по головам и успешно это делают. Дорожка, пусть и не самая приятная для прохождения, но всех нас в итоге заботит результат, а не цель, благодаря которой мы смогли его добиться.
— Господи, Энни, откуда в тебе это?
— Сегодня полнолуние, — ответила она и затянулась до кашля, который быстро запила водой.
— Как-то ты странно воешь, дорогая.
— Не страннее твоего, дорогой.

Больше походило на то, что они оба довольно вежливо и ненавязчиво послали друг друга на хер. Джеймс усмехнулся и прошёлся до окна, возле которого находился диван. Словно в попытке доказать, что Энни не пошутила, в лицо ему ударил свет, да, полной луны.

— И вообще, заткнись, это не твоя история, — она злобно посмотрела на него и оскалила зубы, но это сделала явно придуриваясь.
— Ладно-ладно, давай не пугать меня тем, чем меня невозможно напугать.

Внимательно слушавший разговор Джеймс даже чуть повернул голову, потому что сумел во фразе услышать немного больше, чем рассчитывал.

— Так вот, они могли бы быть замечательными людьми и не портить жизнь никому вокруг. И, казалось бы, какая проблема в том, что они друг для друга та самая выгодная партия? На следующие десять или больше, чем десять, лет жизни. И всё же проблема есть. Никакие обеты не помогут им справиться со своими аппетитами, которые подойдут целой компании людей, а никак не двум.
— Аппетитами? — переспросил Джеймс.

Занятая выдыханием аккуратных колечек из дыма Энни не ответила. Махнула рукой в сторону Пита.

— Аппетитами. Ну, знаешь, — он несколько раз провёл языком по щеке изнутри. И сделал это с совершенно каменным выражением лица.
— А-а, — только и смог протянуть Джеймс. Спасибо подоконнику, за который он мгновенно уцепился пальцами. Внезапно в голову ударило всё то количество выпивки, которое, как он глупо надеялся, уже успело выветриться. Нет, оказывается, ничего оно не успело. Сердце не помогало тоже — начало долбить в груди, как сумасшедшее.

Реакция вышла какая-то очень острая, Джеймс отвернулся обратно к окну в поиске спокойствия.
Он не был уверен в том, услышал смешок Пита или ему показалось. И, самое прекрасное, — Энни ничего из этого не видела, будучи занятой последними затяжками сигареты. Пепел она стряхивала прямо на ковёр.

— Ты всё, закончила рассказывать? — Пит, судя по звуку, отставил льва обратно.
— Нет, — Энни резко села и мастерски закинула бычок в стакан, где уже лежал один. — Мне нужно настроиться. Я, между прочим, рассказываю историю из своей жизни незнакомому человеку.
— Думаю, вы с Джеймсом успели достаточно познакомиться, — нет-нет, Джеймс смотрел на луну, смотрел на зелень, которая ночью выглядела чёрной. Он делал что угодно, лишь бы не вслушиваться в чужой голос. Это могло стать опаснее, чем смотреть в глаза Пита. Чем видеть его пальцы. Заметить влажные волосы. И прочее, прочее, много прочего.

Он уговаривал самого себя пока что не поворачиваться, не выдавать эмоций. Наличие Энни останавливало его. Как минимум это.
Что ещё — Джеймс закрыл дверь к тем мыслям. Он приехал развлекаться. И немного слушать чужие рассказы.

— Тебя там даже не было, гад.
— Могла бы сказать мне спасибо.
— Когда-нибудь ты не успеешь, — пообещала Энни.
— Тупая шутка, — как-то колко ответил Пит. — Рассказывай дальше, хватит отвлекаться.
— Так вот, — Энни зашуршала на диванчике, укладываясь удобнее: — вкусы у них довольно схожи, что хорошо. В тех ситуациях, когда из них кто-то один решает поразвлечься. Все эти перепихоны на одну ночь — это про них. Спасибо, что во Франции их научили пользоваться резинками, а то, чувствую, радость быстро стала бы гадостью.
— Энни, — рыкнул Пит.
— Я так никогда не расскажу.
— Вот именно, ты так никогда не расскажешь. Ты планируешь держать нас тут до рассвета? Зачем я приехал?
— Да даже мне это понятно, — рассмеялась она, но, ойкнув, прикрыла рот рукой. Джеймс всё-таки решился посмотреть на неё. Энни выглядела сонно. — Лили подкатывала ко мне. Не один раз, и не два раза.
— И?
— И я её отшивала. Хотя, если бы мне нравились девушки, то я бы не стала над ней так измываться.
— Не попробуешь — не узнаешь.
— Джеймс, зайка, — она закатила глаза. Если можно было так сказать, то закатила ласково: — оставим этот разговор на потом.
— Так в чём дело?
— О господи, — прошептал со своего места Пит. Джеймс перевёл взгляд, чтобы увидеть обе подошвы кроссовок и лицо Пита — ноги тот расставил так, как…
— Потом мы познакомились с Гарри. Гарри прекрасный парень, и мне он отлично подходит. Ещё Гарри отлично подходит Густаву.
— Прости, что я тебя перебиваю, но звучит, как мыльная опера.
— А ты как думал проходят дни аристократии? Все сидят по комнатам и ждут пятичасовой чай, а после него играют в крокет фламинго? — Пит спрашивал без улыбки.
— Но он прав, да и вообще, ты сам так говорил, — голос Энни начал звучать тише, но Джеймсу это не помешало. — Густав стал подкатывать к Гарри. Ну а Гарри оказался несколько задет подобного рода вниманием. Не подумай, у него, почти как у любого мальчика, который какое-то время учился в закрытой школе, был опыт, но этот опыт остался позади. Влечение к парням у Гарри явно не доходило по барометру до такой отметки, где он согласился бы дать Густаву. Любым способом.
— Надеюсь, меня ждёт остросюжетная развязка, — Джеймс провёл рукой по ёжику. Такой истории он точно не ожидал. Как бы это назвали в прессе?

Порочные ночи аристократии?
Порочные бисексуальные ночи аристократии?

— Так вот Лили тоже положила на Гарри. Не глаз, но что-то положила. Понятия не имею, чем он им дался. Он чудесный, даже озорной местами, но, будь моя воля, я бы немного подправила ему нос. В общем, эти... Как ты сказал? Змеюка и гадюка? Так вот, они его достали и тогда мы все познакомились с новым Гарри. Новый Гарри был способен на то, чтобы нанять частного сыщика, который, словно свинья трюфели, насобирал на этих неугомонных похитителей сердец небольшое такое досье. Очень, знаешь ли, графичное, — Энни открыла глаза и широко улыбнулась. — А потом показал им несколько страниц оттуда, короче, сказал, что им пора отъебаться.
— Чего теперь стоит защитить свою задницу, — присвистнул Джеймс.
— На самом деле, она не полностью рассказывает историю, но так даже интереснее.
— Сейчас у меня точно не хватит... — фраза прервалась зевком. — Сил. Не хватит.
— Да так неплохо, сразу понятно, кто у нас хочет выебать всё, что движется, а кто от такой перспективы отказывается двигаться вообще.

Джеймс вздрогнул от внезапного шума — Пит успел открыть один из ящиков стола, который очень громко закрыл.

— Слышу, у тебя планы, — отозвалась Энни.
— Слышишь, слышишь, — Пит встал из-за стола, поправил толстовку, оттянув воротник вверх.
— Подай плед, — попросил Пит и махнул рукой в сторону входной двери. Там стоял стул, на котором лежала пара пледов. Джеймс схватил верхний и отдал Питу.

Накрытая клетчатой тканью Энни стала выглядеть беззащитно и нежно. Пит наклонился над ней и убрал в сторону прядь тёмных волос.

— Где твоя вторая серёжка?
— Где-то, — тихо ответила Энни и отвернулась от него.
— Ладно, хватит с неё, — Пит подхватил сигареты и опять отправил пачку под рукав толстовки.
— Какие планы? Опять расстанемся? — не подумав, сказал Джеймс.
— Дай для начала ключ, — они уже стояли за дверью и Пит наклонился к нему, протягивая раскрытую ладонь. Джеймс не сразу сообразил, что положил ключ в карман. Через пару секунд щёлкнул замок. — Вообще, плана расставаться не было. Был другой.

Он опустился на одно колено и просунул ключ под дверь. Ловко, а Джеймс даже подумать не успел о том, что Энни осталась бы запертой в кабинете. Хотя не стоило забывать про окна...
Да и долго ли она собиралась спать в настолько неудобной позе?

— Другой? — с момента, как они оказались в кабинете, в коридоре стало темнее. Понятное дело, посреди-то ночи, но кто-то ещё заботливо вырубил освещение.

Пальцами он обхватил локоть Пита и притянул ближе к себе.
Чужой смех остался возле губ обещанием, когда Пит выкрутился из его хватки и прошептал:

— Пойдём, ты ещё не видел, что здесь есть.