Work Text:
— Ладно. Я хочу сделать все аккуратно, — сообщил Вэй Усянь. — Она ведь еще никому не причинила вреда, да? Ты войдешь внутрь, дождешься ее появления, воспользуешься техникой струн, а затем я попытаюсь усмирить ее обиженный дух. Это ведь сработает?
— Мг. Давай сделаем так.
Лань Ванцзи окинул взглядом дворец, восхищаясь. Многочисленные окна в некоторых местах все еще освещены, жизнь плавно течет, невзирая на горе, спрятанное в подвале. Ванцзи внезапно захлестывает волна какой-то доброты от того, как спокойно ведет себя Вэй Усянь даже в таком месте.
— Не отходи далеко, держись возле меня, — сказал он, боясь чего-то неожиданного. А еще потому, что он чертовски глуп и влюблен.
— Ай, не беспокойся, Лань Чжань, — Вэй Усянь расплылся в улыбке. — Я не позволю ни одному старому призраку навредить тебе.
Сделав раздраженный вздох, Лань Ванцзи исчез в темноте.
Подвал был построен с холодного камня. В воздухе стоял запах древности и спокойствия. Голубоватое сияние духовной энергии, скопленное в ладони, осветило длинные коридоры. Ванцзи понимал страх господина и его людей. Встретить немого призрака, чье лицо искажено в молчаливом крике, — не самая лучшая вещь.
Судя по всему, эта девушка-призрак уже давно была при дворце. Кажется, генералом и доверенным лицом императрицы. Когда дворец захватили, она отрезала себе язык, чтобы не открыть никаких секретов. Девушка пряталась в подвале, в надежде сбежать, найти свою императрицу и признаться ей в любви. Однако дворец находился в руках врагов, девушке так и не удалось спастись. Теперь ее дух бродил по темным проходам подвала, молчаливо крича о всех невысказанных тайнах.
Наверное, это глупо, но Лань Ванцзи чувствует что-то общее между собой и этой девушкой, он словно понимает ее боль.
Мужчинам доложили., что призрак до сих пор носит с собой старый клинок, покрытый кровью. Если попасть ей в руки, можно лишиться способности говорить из-за ревности девушки. Чем глубже мужчины спускались, тем сильнее становилось негодование в воздухе. Все вокруг пропиталось этим чувством. Подавление злого духа — единственный верный способ.
Мертвая тишина постоянно напоминала причину их нахождения в подобном месте. В комнатах давно уже никто не убирался, толстый слой пыли покрыл мебель и бочки с вином. На полу оставались четкие следы, так что Вэй Усянь с легкостью мог бы найти Лань Ванцзи, если бы потерялся. Однако Ванцзи было намного приятнее осознавать, что Вэй Ин находится рядом с ним. Он не испытал страха, даже когда повернул за угол и увидел там призрака.
Девушка все еще облачена в свою старую броню. Ее волосы собраны в пучок. Картину дополняет искаженное лицо.
Лань Ванцзи сильнее сжимает гуцинь, спрятанный в длинных рукавах. Он терпеливо ожидает.
Она появляется, окруженная тусклым светом, при каждом тяжелом шаге звенят доспехи. Ванцзи, видя окровавленный клинок, готовится нападать, однако потом бросает взгляд на лицо призрака и начинает сомневаться.
Она говорит. Ее губы беззвучно двигаются, настолько отчаянно, насколько может сердце, переполненное болью. Словно у нее есть что-то безумно важное, что точно нужно услышать.
Чем ближе призрак, тем легче Ванцзи прочитать по губам. Они повторяют одни и те же слова-
— Скажи ей, скажи ей, пожалуйста, скажи ей, ты должен ей сказать.
Сквозь пелену негодования Ванцзи видит в ней печаль, печаль и сожаление, которые эхом звучат в собственном сердце. Он делает поспешное решение исполнить умирающее желание. Если он услышит ее признание, то, возможно, освободит ее. Возлюбленная императрица призрака уже давным-давно умерла, но есть надежда, что признание даст девушке возможность почить с миром. Надежда слишком хрупкая, но попробовать можно.
— Что ей сказать? — спрашивает Ванцзи, продолжая стоять на своем. — Я передам ей все, что пожелаешь. Так в чем же заключается твое признание?
Лицо призрака искажается еще больше, а губы продолжают беззвучно твердить: «Скажи ей, пожалуйста, скажи-!»
— Сначала скажи мне, что нужно передать, — отвечает Лань Ванцзи. — Прошу, я ведь хочу тебе помочь.
— Ты должен сказать-!
Ванцзи замешкался лишь на секунду, а уже в следующую руки призрака плотно сомкнулись на его шее. Девушка впечатала его в ближайшую стену. Ванцзи сначала даже впал в ступор от такой силы. У него перехватило дыхание, руки потянулись к рукояти Бичэня, но на полпути неуверенно опустились. Ладони девушки были холодными, как лед, беспощадными и безжалостными, однако удара клинком не последовало. Вместо этого, она наклонилась очень близко, быстро двигая губами. На такой скорости Ванцзи не мог ничего понять: он только молчаливо удивлялся тому спектру эмоций, который проскользнул на лице девушки. Его захлестнули довольно странные ощущения.
Вспышка красного света окрашивает стену.
— Усмирение!
Громкий крик. Талисман ярко запылал и приклеился к спине призрака. Она беззвучно завыла, повернув голову к фигуре Вэй Усяня, которая появилась в коридоре. Девушка упала на колени от силы талисмана. Лань Ванцзи завалился вместе с ней, чувствуя, как силы покидают тело.
— Я сказал усмирение!
Вэй Усянь хлопнул ладонями. Дух задрожал, становясь все слабее. Глаза девушки отыскали Ванцзи в темноте, ее лицо скривилось в что-то, что напоминало улыбку.
— Скажи ему, — кажется, это она прошептала, прежде чем уйти.
— Лань Чжань! Что произошло?
Тот лишь смотрел немигающим взглядом на место, где еще секунду назад был призрак. Вэй Усянь опустился на колени и обнял Ванцзи за плечи.
— Ох, черт, Лань Чжань.
В голосе Вэй Усянь проскользнули нотки страха. Это и вывело Ванцзи из временного транса. Хотя перед глазами все еще немного расплывалось, а в области горла чувствовался непривычный холод, все остальное, кажется, было в порядке. Ведь так?
— Проклятая метка, — прошептал Вэй Усянь. Кончики его пальцев осторожно обвели след на шее Лань Ванцзи. — Черт! Ты можешь дышать? Тебе не больно?
Ванцзи покачал головой, чувствуя, как его захлестывает волна сожаления. Проклятая метка. Последняя вещь, которую бы он хотел увидеть, — волнение Вэй Ина. Да еще и из-за такой глупости-
— Ты можешь говорить?
— Да, — ответил Ванцзи. — Да, я… я в порядке.
— Хорошо. Это отличная новость, — взволнованно выдохнул Вэй Усянь. — Предлагаю не ждать, что может случится от этого. Проклятые метки — не моя специализация. Уверен, что смогу придумать что-то, однако, боюсь, у нас нет времени для экспериментов. Мы пойдем в-
Он немного поморщился, помогая Лань Ванцзи подняться.
— Ну, другого выбора у нас нет. Мы пойдем в Пристань Лотоса, туда ближе всего. Здешняя целительница хорошо знакома с водными монстрами, а они-то известны своими проклятиями. Так что она сможет разобраться и с твоей меткой.
— Пристань Лотоса? — переспросил Ванцзи. — Мне там не нравится.
Вэй Усянь подарил ему взгляд, полон притворной обиды, однако на секунду можно было заметить блеск боли в глазах.
— Мне- мне нравится твой дом. Вэй Ин. Не знаю, что на меня нашло.
Другой мужчина что-то пробормотал себе под нос, пока они поднимались назад по лестнице.
— Это из-за Цзян Чэна, да? Лань Чжань, знаю, что ты не слишком дружелюбен с ним, однако он будет готов помочь. Поэтому мы идем в Пристань Лотоса.
— Прости. Я вел себя грубо, — Ванцзи извинился еще раз. Он прозвучал подавлено.
Отвыкшие от яркого дневного света, мужчины остановились и попытались привыкнуть к цветам вокруг. Вэй Усянь внимательно изучил метку на шее, всем телом выражая беспокойство.
— Не бери в голову, давай просто покинем это место.
Они сообщили владельцу замка о законченном деле, и Вэй Усянь поторопился уйти, не приняв даже похвалы.
— Ах, слушайте, нам правда очень приятно, однако сейчас-
— Все в порядке, — кажется, Лан Ванцзи так и не осознал всю опасность ситуации. — Вы должны поблагодарить Вэй Ина за удачное усмирение злого духа.
— Не скромничай.
— И не думаю. Я знаю свои умения. На этот раз я не использовал ни одного. Ты полностью выполнил миссию, благодаря своей доброте и собранности.
Вэй Усянь моргнул пару раз, а затем приподнял уголки губ в мягкой улыбке.
— Слишком много похвалы звучит с твоих уст.
— Вэй Ин заслуживает еще больше, — тихо ответил Ванцзи.
Они вежливо отказались от награды и поспешили в Пристань Лотоса. По дороге Лань Ванцзи вел себя довольно спокойно. Если проклятая метка действовала настолько медленно, то сильного вреда причинить не могла. К тому же, у него была духовная сила, которая заботилась о любых ранах и действовала как обезболивающе. Но Вэй Ин продолжал безумно волноваться.
— Даже горло не болит? Лань Чжань, ты уверен? Тогда, может, что-то другое? Странные цвета? Перепады настроения? Выпадают зубы? Вырос хвост?
Ванцзи покачал головой, подавляя дрожь.
— Нет, все со мной хорошо. Неужели и такое проклятие существует?
— Ты про хвост? Одна тетушка в Пристани Лотоса рассказывала мне и Цзян Чэну, что в непослушных детей вырастают огромные крысиные хвосты.
— Тогда, скорее всего, это неправда, — ответил Ванцзи. Вэй Усянь забылся в мире воспоминания, теребя седло на Яблочке, а потом вновь перевел взгляд на Лань Чжаня.
— Все точно хорошо? Ты же не будешь скрывать боль от меня, правда?
— Буду, — Ванцзи точно не хотел говорить этого. Его рот, кажется, не слушался. Странно. — Но сейчас я не скрываю ничего. Все со мной отлично. Не беспокойся, Вэй Ин.
— Теперь я беспокоюсь еще больше. Черт, Лань Чжань!
— Я не буду тебе врать.
— Конечно же не будешь. Ты будешь переводить тему и отвечать на абсолютно другие вопросы, я угадал?
Ванцзи не хотел реагировать на это: он планировал делать то, что Вэй Усянь только что описал. Но слова сорвались с его уст так легко и уверенно, что он даже не успел проконтролировать.
— Мг. Иногда.
Вэй Усянь издал звук, похожий на бульканье.
— Потрясающе… Серьезно, Лань Чжань. Ты просто собираешься со всем соглашаться.
Виновник слегка пожал плечами, пытаясь понять, как разговор перетек в это русло. Обычно он неплохо скакал с темы на тему.
— Ты сегодня на удивление много говоришь, — беспокойный тон опять вернулся. — Точно все в порядке? Ты же не собираешься сейчас признаться в своих грехах?
— Для этого понадобится много времени, — ответил Ванцзи. И сразу же задался вопросом, почему он вновь не смог остановить поток слов.
— Мда, как уж тут не беспокоится, — выдохнул Вэй Усянь и пнул осла в бок, чтобы тот ехал быстрее.
Мужчины остановились на ночлег в маленькой гостинице, ведь до Пристани Лотоса было еще далековато. Другой вариант не рассматривался. Ванцзи чувствовал себя вполне неплохо, ели не учитывать легкое головокружение и слабый контроль над речью. Он даже попытался убедительно улыбнуться Вэй Усяню. Однако в ответ получил недоверчивый прищур.
Совместные путешествия стали привычкой. А также одна комната на двоих, хотя Лань Ванцзи не очень хотел делить комнату с кем-то, Вэй Усяня это не останавливало.
Лань Ванцзи опустился на край своей постели и внимательно изучил проклятую метку в зеркале. Она была черной и обвивалась вокруг горла словно змея. Однозначно все выглядело опаснее, чем ощущалось. Форма напоминала мазок чернилами. У Ванцзи возникло несколько вопросов, однако метка не содержала на них ответов. Он отложил зеркало и перевел взгляд на обстановку в комнате.
Спустя несколько мгновений, Ванцзи понял, что безбожно пялиться на Вэй Усяня. Он внимательно наблюдал, как другой мужчина рылся в своих вещах и что-то бормотал под нос. После утреннего дождя волосы Вэй Усяня слегка закрутились. Мужчина вытащил кисточку для чернил и бумагу. Его уши немного покраснели от холодного воздуха. А мочки были такими маленькими и мягкими. Лань Ванцзи улыбнулся самому себе.
А потом внезапно произнес:
— Твои уши красивые.
Вэй Усянь выглядел совершенно сбитым с толку.
— Я- прости, что?
Он огляделся по сторонам, убеждаясь, что в этой комнате больше никого нет. Лань Ванцзи покраснел до самой макушки.
— Я принесу ужин, — невнятно сказал он и поспешил прочь.
Мужчины ели в тишине. Что-то точно шло не так, как надо. Ванцзи внезапно почувствовал непреодолимое желание говорить. Это странно: язык прямо-таки чесался, чтобы прокомментировать все события дня или поделиться своими мыслями о последних месяцах совместных путешествий, объяснить, как много они значат для него. Он закончил трапезу и поджал губы.
— Ладно, я вот что думаю, — начал Вэй Усянь, опустошив свою тарелку. — Эта метка…
— Она пытается вынудить меня признаться во всем тебе, — проскрипел зубами Ванцзи.
— Точно, она заставляет говорить то, что приходит тебе в голову, — объявил Вэй Усянь.
Они уставились друг на друга.
— Похоже на правду, — продолжил Вэй Усянь, не обращая внимания на слова Ванцзи. — Знаешь, я никогда не слышал, чтобы ты так много разговаривал. Кроме тех случаев, когда ты был пьян. Ты же не пьян?
Ванцзи отрицательно покачал головой, пытаясь не открывать рот. Внезапно он осознал в какой ужасной ситуации находился. Сердцебиение ускорилось.
— Это будет настоящем тестом для твоей гусуланьськой честности, да, Лань Чжань? — ухмыльнулся Вэй Усянь. — Теперь ты не сможешь соврать мне.
— Я никогда и не врал.
— Нет… Но ты точно не делился со мной всеми мыслями.
Он стреляет обвиняющим взглядом в Ванцзи, но на губах продолжает играть легкая улыбка. Беспокойство внезапно переросло в радостное восхищение. Лань Ванцзи нахмурился.
— Это ужасно.
— Ай, Лань Чжань… это весело. Могло бы быть и хуже, — выражение лица Вэй Усяня смягчилось. — Не беспокойся, уже завтра мы будем в Юнь Мэн Цзяне. Просто постарайся не раскрыть свои самые ужасные секреты до того времени.
— Я попытаюсь, — пробормотал другой мужчина.
Все действительно плохо. У него очень спокойная и тихая натура. Удобно и безопасно быть таким. Вежливость и покорность научили Ванцзи прятать все мысли и нежелательные чувства, будь то злость или неуверенность. Его мозг полон закрытых дверей и лабиринтов.
Вэй Усянь прав: эта метка обнажает его мысли всему миру. Но большинство из них связаны именно с Вэй Ином и чувствами к нему.
Он часто представляет сцену своего признания в любви, она должна быть прекрасной. В его сознании все настолько переполнено любовью, что это даже пугает.
— У тебя кровать мягче, — говорит Ванцзи, готовясь ко сну, и слышит в ответ смешок з-за ширмы.
— Ум. Спасибо, Лань Чжань.
А потом, когда Вэй Ин расчесывается:
— Тебе следует чаще распускать волосы.
— … Ахаха, это раздражает, на самом деле.
К счастью, Вэй Усянь хотя бы соглашается с тем, что его волосы красивые.
— Они правда прекрасные.
Вэй Усянь смеется, и, кажется, все в порядке.
Когда Лань Ванцзи просыпается на рассвете, он понимает, что ситуация ухудшилась. У него лихорадка. От этого невозможно заснуть. Поэтому он одевается и расчесывается, не переставая при этом говорить с самим собой. Обычно Ванцзи делает так каждое утро, однако на этот раз слова звучат громче и отчетливее.
— Еще один день в дороге… Интересно, найдем ли мы хоть одну гостиницу, если понадобится? Но Вэй Ин не возражает против ночлега на открытом воздухе. Значит, проблем не будет. А где мы остановимся, когда прибудем в Пристань Лотоса? В одной комнате? Нет, это глупо. С какой это стати? Вэй Ин беспокоится обо мне. Надеюсь, эта метка скоро исчезнет. Странно. У меня скоро заболит горло, если я продолжу… Кажется, на завтрак будут фрукты. Я принесу немного Вэй Ину. Неужели сегодня опять будет дождь? Он спит. Я просмотрю вчерашний отчет.
Когда Вэй Усянь просыпается и сонно потягивается в кровати, губы Лань Ванцзи все еще продолжают двигаться.
— Уфффф…. Доброе утро, — слышится из подушки.
— Доброе утро, любовь моя, — отвечает Ванцзи и исправляет ошибку в отчете. Слышится зевок.
— Прости, я опять проспал. Как ты?
Лань Ванцзи впервые благодарен, что слух Вэй Усяня не очень хорош. Он старается звучать спокойно.
— Нормально. Боли нет.
Вэй Усянь садится в кровати. Его волосы запутались во сне, а мантия помялась. Лань Ванцзи устремляет взгляд в отчет.
— Но все стало хуже?
— Да, -шепчет в ответ.
К счастью, Вэй Усянь приводит себя в порядок за ширмой и появляется лишь тогда, когда он выглядит хоть немного не так, как его представляет Ванцзи в своих самых уязвимых фантазиях. Однако он все еще безумно привлекательный. Руки мужчины осторожно касаются чужого подбородка, пока он рассматривает проклятую метку. Вэй Усянь — слабость Лань Ванцзи. Его кисти и костяшки, теплые ладони, короткие ногти…
— Мне очень нравятся твои руки, — выдыхает Ванцзи, даже не пытаясь остановить себя. На этот раз Вэй Усянь более подготовлен к подобным порывам и странным признаниям, поэтому он только улыбается в ответ и продолжает осмотр.
— Спасибо… Но они грубые. А вот твои удивительные.
— Мг.
— Ай, Лань Чжань, считаешь ли ты себя красивым?
— Да, — отвечает Ванцзи, и Вэй Усянь разражается громким смехом. Ванцзи хмурится и быстро продолжает: — Я хочу быть красивым. Знаю, что не должен об этом волноваться, но- чувствовать себя красивым — приятно.
— Тебе позволено быть таким.
Наконец-то Вэй Усянь заканчивает и отпускает чужой подбородок.
— Эй, Лань Чжань, ты когда-нибудь использовал подводку для глаз? Потому что я уверен, что видел что-то подобное на твоем лице.
— Иногда. Немного, — кивает Ванцзи. — И я ношу больше кружев, чем следовало бы.
— Хм, мне кажется, это не слишком практичная вещь для битв.
— Ага. Но мне нравится. Это не противоречит правилам.
Вэй Усянь осторожно улыбается.
— У тебя хороший вкус.
На этом разговор вроде бы должен быть исчерпан, но слова продолжают литься изо рта Лань Чжаня бесконечным потоком.
— Еще у меня есть кружевное белье. Но оно легко рвется, поэтому я не часто надеваю его. Оно безумно красивое.
— Ох… Это круто.
Вэй Усянь посылает Ванцзи почему-ты-мне-говоришь-это взгляд.
— У меня есть белое. А еще голубое с прозрачным шелком. И черное вперемешку с пурпурным.
— Ох…
— Я хорошо в нем выгляжу, — прошептал Лань Ванцзи, внезапно представляя руки Вэй Усяня на нем, тепло его ладоней, контраст грубых рук с нежным кружевом. Мужчина быстро зажал рот рукой, чтобы не проболтаться.
— Ладно. Я понял, что ты имел в виду, — хрипло просмеялся Вэй Ин. — Ум, ты можешь… Заклятие молчания?
Ванцзи покачал головой, продолжая прижимать руку к губам.
— Не работает на тебе, гм… Хорошо, тогда я просто отвлеку тебя своей болтовней. В этом мне нет равных.
С очевидной неуверенностью Лань Ванцзи опустил руку. Однако он на всякий случай прикусил до крови нижнюю губу и освободил ее лишь тогда, когда полностью убедился в том, что не начнет говорить о сексуальном нижнем белье. Они беседуют о Пристани Лотоса и дороге туда. Это работает. Они завтракают, собирают свои вещи и покидают комнату. Большинство тем для разговора являются чрезвычайно невинными, и Ванцзи выдыхает со спокойствием.
— Я пойду приведу Яблочко, — махнул Вэй Усянь и исчез.
Кивнув, Лань Ванцзи расплатился с хозяином за ночлег. Тот улыбнулся в ответ на щедрые чаевые.
— Спасибо за вашу доброту, господин. Желаю вам и вашему другу хорошего путешествия.
— Я хочу выйти за него замуж, — отвечает Лань Ванцзи, а затем быстро покидает гостиницу.
По дороге мужчины опять ведут беседу. Не такую, как всегда, когда Вэй Усянь делится последними новостями и своими теориями, рассказывает истории людей, которых повстречал, или о которых прочитал, (он даже как-то умудряется создать связь между этими бессмысленными вещами), а Ванцзи просто молчаливо слушает. Нет, в этот раз все совершенно иначе. Сегодня говорят они оба. Нормальная беседа, которая приносит удовольствие. Вскоре Лань Ванцзи обнаруживает, что он благоговейно листает все свои воспоминание о молодости, словно страницы любимой потрепанной книги.
— Я не мог!
— Мог. Каждый чертов день в той библиотеке ты придумывал все новый и новый способ, как потрепать мои нервы. Рисовал красивые карикатуры на листах. Активировал талисманы и думал, что я этого не замечу.
— Ай, Лань Чжань, я просто хотел от тебя внимания.
— И ты его получил, — напомнил Ванцзи. Вэй Усянь получил его внимание и так больше не смог избавиться от него.
— Конечно! — рассмеялся виновник. — И вообще, согласись, что талисман чихания был довольно умным открытием. Если бы ты позволил довести мне дело до конца.
— Да, был, — признался Ванцзи. — Догадываешься, как я разузнал о нем?
— Расскажи мне.
— Мг. Когда ты был юным, то делал особое выражение лица при совершенствовании. Обычно, когда фокусируешь энергию, лицо становится абсолютно пустым, однако у тебя всегда пролегала складка между бровей, словно ты упрямился до самого конца. Тебе было легко раскрыть по гримасам.
— … Что, правда? Я и не знал об этом. Черт возьми, — Вэй Усянь рассмеялся. — Ничто не ускользнет от твоего зоркого взгляда.
— Мг. Ты до сих пор так делаешь во время медитации. А если еще и отвлекаешь, то твой нос немножко морщится.
— О боже, хаха. Зато твое лицо всегда выглядит воистину красиво и грациозно. Это несправедливо!
— У нас абсолютно разные методы. Твое эмоциональное совершенствование сильнее моего.
Вэй Усянь выглядел настроенным скептически, пытаясь понять, сделал ли Лань Ванцзи комплимент или нет.
— Твое совершенствование… тесно связано с тобой. С твоими эмоциями. Тебе нравится ощущать сражение внутри, быть близко к врагу. Это дает тебе силу. Мое совершенствование отличается. Оно спокойное. Я предпочитаю продуманные атаки, а ты — размашистые и взрывные. Я сильнее в медленном и спокойном совершенствовании, а ты можешь сделать все в один миг.
— Удивительно… Я никогда не думал об этом в таком направлении. Это действительно захватывающе.
Лань Ванцзи почувствовал, как внутри все перевернулось.
— Мг. Это причина, почему мы так хорошо сражаемся в одном строю.
— Да, было дело, мы когда-то вместе сражались, — мечтательно протянул Вэй Усянь. — Но сейчас мой стиль немного изменился.
— Ты восстановил свое золотое ядро, — напомнил Лань Ванцзи.
— Да. Но оно сейчас как у двенадцатилетнего ребенка, еще совсем незрелое. Но ничего. У меня есть обманывающие талисманы.
— Ничего подобного, — строго произнес Ванцзи. — Они умные.
— Хочешь сказать, что мои талисманы, которые я использовал, чтобы посеять хаос во время урока в Облачных Глубинах, теперь удивительный вид оружия? — он откинул голову, громко рассмеявшись.
— Да.
— Не думаю.
— Да, Вэй Ин. Ты умный.
— Я- Лань, Чжань, перестань. Разве ты не находишься под действием метки, которая заставляет говорить тебя только правду?
— Именно, — ответил Ванцзи. — И ты умный и изобретательный.
Вэй Усянь признал свое поражение.
— Ах, Лань Чжань, Лань Чжань… Ты удивительный.
— Мг. Я знаю.
Слышать комплименты, конечно же приятно, однако делать их Вэй Усяню — словно восстанавливать надлежащий баланс в мире. Это приносит облегчения, проклятие забывается на несколько мгновений. Лань Ванцзи восхищенно смотрит на своего возлюбленного.
Быть объектом внимания Вэй Усяня и целями его расспросов — настоящее счастье для Ванцзи.
Приятное утро плавно перетекло в теплый день. Лань Ванцзи чувствовал себя все более раскованным. Он болтал без умолку о литературе, любимых рецептах и делах. Он не мог вспомнить, развязывался ли его язык до такой степени раньше. В горле немного першило с непривычки. Ванцзи впервые так открывался кому-то. Было страшновато. Однако он наконец-то мог позабыть о своих привычках и полностью переключится на чужие расспросы. Быть в центре внимания Вэй Усяня — настоящая сказка.
— Умм, ладно, кто- кто тебе нравится больше-, — Вэй Усянь запнулся. — Ух, в Облачных Глубинах?
— Мой брат.
В ответ послышался стон.
— Кроме твоих родственников- Слушай, Лань Чжань, я пытаюсь узнать много интересненького, чтобы потом посплетничать. Тогда лучше скажи мне, кого презираешь.
— Ты проявляешь плохой тон, если хочешь наговорить чего-то ужасного о людях, которые здесь не присутствуют.
— Поучаешь меня даже сейчас? Лань Чжань, у меня просто уже темы для разговоров заканчиваются. Да ладно тебе, это же весело.
— Гм. Ладно. Мне нравятся мои ученики, — Ванцзи кивнул самому себе. — Сычжуй, конечно же. Лань Цзинъи. Лань Хоу, у нее выдающиеся навыки. Лань Гуань. Лань Чэн. Лань Лихуа. Всех люблю. Некоторые из них не слишком… сильны в совершенствовании. Некоторые легко забывают правила. Но мне они все нравятся. Они Лани. Они стараются изо всех сил. Я уважаю это.
Яблочко недовольно фыркнул. На губах Вэй Усяня заиграла улыбка.
— Это именно то, что мне нужно. Черт возьми, Лань Чжань, а ты хорош. Слишком хорош. Теперь расскажи мне о тех, кого ненавидишь.
— Цзинь Гуан Яо. Вэнь Чао. Вэнь Сюя. Су Шэ. Цзян Вань Иня. Иногда моего дядю.
Вэй Усянь перестал улыбаться, и Лань Ванцзи внезапно осознал, что наделал. Слова так легко выскальзывали изо рта, одно за другим, что он не успел проконтролировать это.
— Ладно… Черт, Лань Чжань, и что мне с этим делать?
— Прости… Я не должен был-
Он знает, что тема старых обид довольно тяжелая. И он также не хотел поднимать ее, чтобы ранить чувства Вэй Ина. Но проклятая метка шлет все к чертям и делает наоборот. Она хочет, чтобы Ванцзи во всем признался
— Прости, что я так неприязнен к твоему брату. Я знаю, ты любишь его. Я знаю, как трудно, когда люди, о которых ты заботишься, не любят тебя
Лань Ванцзи ускоряет шаг, пытаясь оставить Вэй Усяня позади, раз его рот так упорно отказывается затыкаться. Яблочко тоже ускоряется. У Ванцзи нет другого выбора, кроме как продолжить.
— Вэй Ин. Я буду честным с тобой. Я могу простить любую обиду от тебя. Я забуду о любом правиле, которое ты нарушил. Все ради тебя. Но именно он причинил тебе боль.
— Лань Чжань, не-, — другой мужчина прозвучал напряженно. — Все было не так. Ты знаешь это.
— Знаю. Он подвел тебя, как и я. Я чувствую к нему симпатию. Мой разум может принять все его недостатки. Но мое сердце не может. Не тогда, когда речь идет о тебе.
Это было немного похожим на признание в любви, поэтому Ванцзи быстро попытался развернуть все так, чтобы ничего не было заметно.
— Но я пытаюсь. Не ненавидеть его. Ненависть — ужасное чувство. Месть развращает мозг. Лучше всего — забыть прошлое.
Вэй Усянь вздохнул.
— Я знаю, Лань Чжань. Но знаешь, что удивит тебя? — он слегка улыбнулся Лань Ванцзи. — Он тоже пытается.
Это действительно удивляет. Цзян Ваньин жесткий и колючий. Он словно был создан, чтобы кусать и жалить. Не так, как Лань Сичэнь, который добрый ко всем, несмотря ни на что.
— Он так отличается от моего брата, — мягко ответил Ванцзи. — Сичэнь — тот, кто всегда улыбается в нашей семье, — внезапно мужчина осознал, что сам выступает в роли Цзян Чэна в этом сравнении. Не то, чтобы между ними не было ничего общего. Их злость, умение разбивать чужие чувства, собственная уверенность — как центр гравитации для всех действий. Все это… все это было…
Довольно похожим.
Вэй Усянь приподнял уголки губ.
— Да… Между ними ничего общего, это точно. И мне нравится твой брат. Хоть он и однажды назвал меня твоей единственной ошибкой.
— Что?
— Ой! — внезапно Вэй Усянь стал тем, кто рассказывает все секреты. — Не бери в голову. Он мне нравится. Он похож на тебя своими хорошими качествами, однако в то же время так отличается от тебя, — он рассмеялся. — Я бы никогда не отправился с ним в путешествие.
Лань Ванцзи не знал, как отреагировать: беспокоиться о словах брата или гордиться самим собой, раз уж Вэй Усянь готов бродить с ним по свету.
— Я не думаю, что замена нас нашими братьями закончится успешно.
Трудно сидеть с каменным лицом, представив подобную картину.
— Ха! И не говори. Я с Цзэу-цзюнем, а ты с Цзян Чэном- это рецепт полной катастрофы. Мы бы завалили все миссии.
— Мистер Лань Сичэнь не знал бы, как реагировать на твои выходки. Но он слишком вежлив, так что в конечном итоге он бы просто улыбался и подбодряющее кивал.
— Хаха! Цзян Чэн придумывал бы, как сделать твою смерть похожей на несчастный случай, — Вэй Усянь взглянул на выгнутые брови Лань Ванцзи. — Это шутка. На самом деле, он бы тайком пытался произвести на тебя впечатление, и при этом бы всем видом показывал, что это не так.
— Гмм, правда?
— Конечно. Ты даже себе не представляешь. Думаю, он бесконечно уважает тебя.
— Он странно показывает свое уважение.
— У него такая натура. Знаешь, когда я впервые попал в Пристань Лотоса, у Цзян Чэна были собаки, которых он очень обожал. Но он отдал их всех, чтобы я смог остаться. Ладно, он еще много плакал, закрывался в доме, не пуская меня, кричал, что напустит собак… Но потом отдал их.
Лань Ванцзи не был уверенным, как отреагировать на это воспоминание.
— Брат однажды назвал моего дядю мамой во время занятия.
— Боже, Лань Чжань! Хаха, это удивительно.
— Мг. Он смешной. Я завидовал ему. Хотел быть добрым и мягким, а не колючим и неуклюжим.
— Неужели ты был неуклюжим?
— Мг.
— Черт побери, Лань Чжань, ты самый элегантный молодой мужчина.
Лань Ванцзи невозмутимо взглянул в ответ.
— Ты когда-нибудь пытался поговорить со мной?
Вэй Усянь начал медленно хихикать.
— Ладно. Возможно ты прав. Однако ты был самым милым среди всех неуклюжих мужчин.
Лань Ванцзи почувствовал, что его лицо запылало.
— Закончим на этом, — успокоился Вэй Усянь. — Что насчет твоего дяди? Ты сказал, что иногда ненавидишь его. Если честно, я могу понять. Хаха!
Лань Ванцзи кивнул.
— Когда он отказался меня выслушать и наказал. Когда я сообщил ему, что никогда не женюсь, и он разозлился. Каждый раз, когда он говорит о тебе.
Это было- он не планировал это говорить.
— Черт, — прошептал Ванцзи. Вэй Усянь как-то удивленно рассмеялся.
— Эй, Лань Чжань… Ты в порядке?
Тот покачал головой и взмахнул рукавами, чтобы прикрыть ними рот. Ситуация выходила из-под контроля. Старые шрамы, годы одиночества, борьба с принятием собственных желаний начали вылезать наружу.
-… Как ты себя чувствуешь?
— Напугано, — прозвучал приглушенный ответ сквозь ткань. — Сначала было весело, но- сейчас я больше похож на дурака. У меня есть секреты, которые я не могу рассказать.
— Ладно, — выдохнул Вэй Усянь. — Мы что-то придумаем. Отвлечение? Я буду заговаривать тебе зубы, чтобы ты не смог ни слова вставить? Скажи, что звучит лучше всего.
— Думаю, я просто должен молчать.
— Правильно. Просто немного тишины и спокойствия.
— Мг. Спасибо тебе.
— Не за что. Просто скажи, когда тебе станет скучно без моего мелодичного голоса, хорошо?
— Уже стало, — пробормотал Ванцзи в рукав.
Вэй Усянь свесил набок и начал насвистывать спокойную мелодию, уставившись куда-то вдаль.
— Со мной все будет хорошо. Не нужно волноваться.
Вэй Ин улыбнулся.
— Да, я знаю.
— Мг.
На несколько минут воцарилась тишина, слышно было только мягкое жужжание комах вокруг. Лань Ванцзи старался привести мозг в порядок, хотя с этим было довольно туго. Его губы продолжали произвольно двигаться.
— Красивые цветы, — выпалил он, проходя мимо поля. — Погода в последнее время такая переменчивая. Я люблю весну. А ты? Какое твое любимое время года?
Опять небольшая пауза.
— Хаха, лето, — в конце концов признался Вэй Усянь.
— Лето… А в этом есть смысл. Громкое, красочное и красивое, — Ванцзи взглянул на землю под ногами, пытаясь собраться с мыслями. — А мне нравится весна. Возвращение жизни, шума и красок.
— Я думал, тебе нравится тишина.
— Уже нет.
Лань Ванцзи сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь изо всех сил избавиться от фантомной боли в груди и не дать мыслям просочиться наружу. Он полюбил шум, когда бунтарь Вэй Ин вихрем ворвался в его спокойную и размеренную жизнь, а тишину начал ассоциировать с бесконечным горем.
— Это- не работает, — хрипло признался мужчина. — Я не могу перестать говорить.
— Похоже на меня каждый день своей жизни, — усмехнулся Вэй Усянь. Он шутил, разбавляя атмосферу. Ванцзи понимал это, однако оно не очень-то помогало. Он принялся развязывать пояс свободной рукой. Вэй Усянь удивленно уставился на такие действия.
— Ох… — пробормотал он, когда Ванцзи превратил пояс на кляп для своего непослушного рта. — Думаю, это сработает.
Некоторое время это действительно работает. Они продвигаются в тишине. Ну, почти. Шелк отлично заглушает робкие комплименты. Вэй Усянь лишь изредка кидает на Лань Ванцзи взгляды, полные сочувствия и насмешки одновременно. Должно быть, это выглядит смешно, однако так намного лучше, чем произносить все слова вслух.
Солнце медленно пряталось за горизонтом. Ванцзи покрылся мурашками от вечерней прохлады. Ему вдруг стало труднее передвигать ногами, в груди все болезненно сжалось.
— Лань Чжань?
— Мммм, — мужчина хочет сказать, что все в порядке, однако понимает, что прозвучит это не слишком убедительно.
— Подожди, остановись! — Вэй Усянь прыгнул с осла. — Что происходит? Ты идешь медленнее. И ты ссутулился. Лань Чжань, ты никогда не ссутулился!
— Мгм, — пробормотал Ванцзи в ответ. Холодная ладонь приземлилась ему на лоб, от чего стало спокойнее.
— Лихорадка…? Это странно, — Вэй Усянь задумчиво закусил губу. — Разве проклятые метки вызывают лихорадку? — он побледнел. — Черт, Лань Чжань, снимай это. Я не хочу, чтобы ты начал кашлять кровью или что-то в таком роде.
Испугавшись, что метка теперь может заставить выдать все желания, Лань Ванцзи быстро покачал головой.
— Мг- ммм.
Вэй Усянь упер руки в бока, словно недовольный родитель. Он выглядит безумно суровым и милым одновременно.
— Ты вредишь самому себе… Мы можем попробовать что-то другое, хорошо?
Лань Чжань скорее все вытерпит, нежели раскроет тайны, но он понимает, что доставит своему спутнику много хлопот, если свалится без сознания в грязную лужу. Тут и голова начала кружится, только подтверждая подобные мысли. Кивнув, Ванцзи полностью освободил себя от шелковой повязки на голове.
— Я в порядке, — говорит он. Его голос звучит немного хрипло. — Но ты должен как-то заставить меня молчать.
Вэй Усянь, кажется, приходит к такому же выводу. Он понимает, что проклятие невозможно подавить, и что до Пристани Лотоса еще длинный путь.
— Да, мне нужно немного времени, чтобы придумать выход. Я сделаю это. Должен.
— Может, ты- очень сильно ударишь меня по голове?
— Что?
— Ну, отправишь меня в нокаут, а потом отвезешь тело на Яблочке в Пристань Лотоса. Это отличная идея.
— Это ужаснейшая идея. Лань Чжань, что за чушь ты несешь?
— Мгм. Тогда не буду больше говорить.
— Мы не будем бить тебя по голове. Существует другой способ, и мы обязательно его найдем, хорошо?
«Ты мог бы поцеловать меня», — мелькает в голове Ванцзи. Он быстро прикрывает рот руками, боясь выдать свое желание. Слова застревают в горле, а потом исчезают в груди, вызывая боль.
— Ох, — выдыхает мужчина. — Больно.
Вэй Усянь уже возле него.
— Боже, Лань Чжань- Метка карает тебя за то, что ты не все говоришь.
— Черт! — все тело сжалось, дыхание затруднилось.
Вэй Усянь удивленно уставился на Лань Ванцзи, услышав проклятие с его уст.
— Ох-, — прошептал он. — Лань Чжань, дорогой. Не причиняй себе вреда. Пожалуйста. Все будет хорошо, — его руки осторожно обняли Ванцзи, согревая своим теплом чужое тело. — Просто в следующий раз закрой мне уши. Или выруби.
Ванцзи кивнул. Боль медленно утихла. Она слишком ужасная: похожа на волну, которая ударит сильнее в следующий раз. Отвлечение больше не работает. Держать рот на замке теперь нельзя. С тяжелым сердцем Ванцзи поднимается.
— Я могу- черт. Черт, я больше ничего не могу. Я не могу подняться на своем мече, не могу покинуть тебя, не могу обратиться за помощью. Черт побери, я ничего не могу-, — всхлипывает Вэй Усянь.
— Все хорошо, — пробормотал в ответ Ванцзи.
— Нет, нет! Почему мы не говорили об этом? Мы- вместе совершенствуемся, мы партнеры или что-то в таком роде. Мы всегда можем помочь друг другу. Но сейчас- что я вообще могу сделать? Отнести на спине в Гусу? Позволить истечь тебе кровью?
— Я не часто получаю травмы.
— Да, но это случилось. Я бесполезен.
— Это не злое проклятие, — вздохнул Лань Ванцзи.
— Как ты можешь быть в этом уверенным? Тебе больно.
— Да, — прошептал Ванцзи. — Но она не несет вреда. Я- я понимаю ее. Чувствую ее боль. Проклятие заключается не просто в честности, а в признаниях.
— Что? — голос Вэй Усяня беспокойный.
Это не просто проклятие честности. Это предсмертное желание призрака, ее воля, просьба. Она дергает Ванцзи за язык, пытаясь выманить секреты. В горле нарастает боль, дыхание утрудняется.
Он должен признаться.
Состояние Ванцзи нестабильное. Мужчины наконец-то добираются до ближайшего леса, чтобы там переночевать. Вэй Усянь идет впритык с Лань Ванцзи, чтобы поймать его, если ситуация повторится. От этого тяжелее: Вэй Усянь остался верным себе, он не пытался узнать никакие секреты. И Лань Ванцзи очень его любит. Эта мысль вновь и вновь всплывает в голове.
В груди поднимается головокружительная тошнота. Лань Ванцзи готов кусаться и царапаться, лишь бы сохранить свои чувства в секрете.
Но не в этот раз.
В последнюю секунду он вспоминает слова Вэй Усяня, которые были сказанные в шутку, а затем крепко притягивает к себе мужчину, закрывает ему уши, зарывается в грязные волосы и шепчет свой секрет.
— Вэй Ин, я люблю тебя.
В груди расцветает облегчение. Вэй Усянь застывает. Спустя какое-то время, он расслабляется, слушая удары чужого сердца.
— Лань Чжань, — шепчет он. И на этом все.
На секунду Ванцзи думает, что его услышали, и готовится провалиться сквозь землю. Но поверх его рук ложатся чужие, словно убеждая, что ничего подобного не было.
Лань Ванцзи делает глубокий вдох, зарываясь носом в нежную кожу шеи. Пряди волос щекочут его лицо.
— Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, люблю…
Его признания кажутся такими маленькими и жалкими. Но они — единственное, что может помочь.
В конце концов Ванцзи отступает. Его руки трясутся. В груди теперь пусто. Это признание лишь временное, оно не сможет долго сдерживать проклятие.
Вэй Усянь неуверенно улыбается.
— Тебе лучше?
— Это будет сложно, — бормочет Ванцзи в ответ.
— Что?
— Перестань так хорошо относиться ко мне.
Вэй Усянь засмеялся, словно ничего не понимая. В дороге он ни на шаг не отступил от Ванцзи.
— Я всегда буду хорошо к тебе относиться, Лань Чжань.
Конечно же, того признания не хватило надолго. Лань Ванцзи много раз шептал его в подушку, но от этого ничего не изменилось.
Как только за их спинами смыкается лес, Вэй Усянь аккуратно усаживает другого мужчину на спину осла. Ванцзи опять чувствует боль по всему телу.
— Вэй Ин, — бормочет он, морщась. — Вэй Ин, Вэй Ин…
— Я здесь, Лань Чжань, — напряженно отвечает Вэй Усянь. — Думаю, нам лучше не останавливаться на ночь, чтобы быстрее доехать до Пристани Лотоса.
— Мне не нравится, когда ты волнуешься. Вэй Ин, не волнуйся. Перестань волноваться.
В ответ слышится смешок.
— Я перестану волноваться, когда ты перестанешь умирать на моем осле.
— Я не умираю. Не покину тебя. Никогда. Не хочу тебя покидать.
— Этого и не будет, — вздохнул Вэй Усянь.
— Ты хотел покинуть меня?
Воцаряется долгая пауза, становится слышно лишь шаги.
— Нет, не хотел. Но- давай не будем об этом сейчас. Хорошо?
— Я хочу говорить, — возразил Ванцзи. — Хочу говорить о тебе.
— Я- я не знаю. Ты сказал, что у тебя есть секреты. Но если это снимет проклятие, тебе будет больно. Черт, я не хочу этого видеть. Я не знаю.
— Ты помнишь, когда мы впервые встретились?
— Да, — голос Вэй Усяня дрогнул. — Конечно, помню.
— Я увидел тебя ночью на крыше. Не мог поверить своим глазам. Не только незаконному проникновению и распиванию алкоголя, а вообще твоему бунтарскому духу. Он словно у тебя в крови.
— Ах… Лань Чжань, ну-
— И это так отличалось от того, что я видел в своем жизни. Вэй Ин, я нарушил правило за несколько минут после встречи с тобой. Обнажил меч без уважительной причины. Насилие всегда должно быть последним методом. Но твоя насмешливая улыбка заставила почувствовать меня в опасности.
Напряжение в груди немного стихло после этих слов.
— Я помню, каким был напуганным в подростковом возрасте, потому что совершенно не знал, как действовать. Потому что я тот, кого называют обрезанным рукавом. Потому что я наперед знал, что у меня не будет жены. Я хотел посвятить себя совершенствованию, чтобы избежать всех этих хлопот. Уединиться на годы. Но я чувствовал себя безумно одиноким. Это странно. И трудно.
— Лань Чжань, ты уверен, что хочешь- Тебе будет неудобно после этого.
— Я не могу остановиться, — прошептал мужчина. — Просто забудь обо всем, что я говорю. Пожалуйста.
— Лань Чжань…
— Ты и так о многом уже забыл. Забыл о том, как предложил понести меня на спине. Тогда ты позаботился обо мне, в той пещере-, — Ванцзи грустно улыбнулся. — Ты и я в пещере, словно в сказке. Помнишь, что я тогда пел для тебя?
— Да, помню.
— Хорошо, это хорошо. Ты такой чудесный, Вэй Ин. Такой добрый. Ты построил себе дом из гнилых костей и грязи. В тебе горел огонь. Ты собрал возле себя людей и помог им. Ты борец. Сформировать золотое ядро довольно тяжело, знаешь-ли.
В ответ раздался смешок.
— Ах, Лань Чжань, спасибо тебе за все эти вещи. Думаю, я действительно крутой.
— Конечно! — воскликнул Ванцзи, вызывая опять смех. — Я видел, как много времени ты потратил на медитацию, несмотря на то, что ты ее ненавидишь. Ты впервые так сконцентрировался на чем-то. Ты собрал все свои писания и работы, изучил их и написал новые для будущих поколений. Однажды я проходил мимо, когда ты практиковался с мечом, твоя мантия немного задралась, обнажив небольшую часть бедра. Вэй Ин, я не могу забыть этого, знаю, что не должен был смотреть, но ничего не смог с собой поделать. Пожалуйста, забудь то, о чем я только что говорил, это, ох, ложь. Твое бедро не такое загоревшее- нет, нет, тьфу. Должен признаться, что твое тело выглядит хорошо. Мне нравится смотреть на тебя. Подожди, я не должен был говорить это, ах, отвлеки меня-
— Тогда, что насчет Облачных Глубин? — послышался тихий шепот.
— Да, отлично. Я люблю свой дом. И то, как хорошо ты в него вписываешься. Как горят твои глаза при каждой встречи с учениками, ты весь светишься, когда работаешь с ними, ты веришь в них. Ты стараешься не нарушить ни одного правила Ланей, отдаешь всю свой страсть, весь огонь в то, что делаешь. На этой планете не существует ни одного места, любовь моя, куда бы ты еще так хорошо вписывался.
Слова вылетают из всех потайных мест, из глубин разума и сердца. Лань Ванцзи чувствует головокружение и счастье.
Признание в любви тоже хочет наружу.
— Хоть сначала я и пытался противостоять этому, теперь не хочу. Мне нравится быть честным с тобой. Мне нравится говорить с тобой, рассказывать все на свете. Наши отношения- наша дружба, она мне важна. Как и ты. Поэтому я хочу, чтобы ты знал все обо мне. Несмотря на то, что это пугает.
Вэй Усянь молчал.
— Хочу так разговаривать с тобой до конца своих дней. Вэй Ин, лишь тогда я буду счастлив. Мне нравится эта непринужденная интимность нашей беседы.
— Ты… Лань Чжань. Тобой управляет проклятие.
— Нет, это мои слова, это я говорю, а не оно. Я рассказываю тебе все. Вэй Ин, я так много думаю о тебе, каждый день, каждую минуту- Я не должен говорить тебе это, потому что это слишком ошеломляюще, но я не могу остановиться, не могу-
Яблочко останавливается, когда его поводья дергают. Лань Ванцзи различает в темноте силуэт Вэй Усяня. Сложно сказать, плачет он или смеется. Его руки обнимают чужое тело, на коже чувствуется теплое дыхание.
— Твои пряди волос на затылке сводят меня с ума, — продолжает бормотать Ванцзи. — Я хочу поцеловать их. Я люблю твои волосы. Хочу расчесать их, заплести, вдыхать их запах. Знаешь, Вэй Ин, ты так хорошо пахнешь. И ты такой привлекательный, это пугает. Хочу увидеть тебя в моих руках, на моей кровати- обнаженным…
Вэй Усянь издал какой-то странный звук.
— Я хочу удовлетворить тебя, — прошептал Лань Ванцзи. — Хочу, чтобы ты кончил от моих ласк. Нет. Это слишком. Хочу, чтобы ты схватил меня за волосы и держал, чтобы был со мной грубым, когда я использую свой рот. Я не должен говорить тебе все это, ведь ты возненавидишь меня.
Голос Вэй Усяня такой мягкий и спокойный, словно легкий бриз.
— Лань Чжань- это нормально. Я не возненавижу тебя.
Ванцзи закрыл глаза.
— Захочешь ли ты меня? Хоть когда-нибудь? Это… странно. Вэй Ин, я тебе нравлюсь? Могу ли я стать тем, кого ты хочешь?
— Ты и так уже являешься им.
Вэй Усянь плачет. Его слезы текут по коже Ванцзи.
— Помоги мне слезть с осла.
Руки вокруг его тела смыкаются сильнее и аккуратно опускают на землю.
— Не плачь, — хмурится Ванцзи. — Послушай меня…
Вэй Усянь качает головой.
— Лань Чжань, — сломлено шепчет он. — Лань Чжань, помолчи…
— Нет. Не думаю, что смогу.
Он находит в темноте две теплые ладони, сжимает их своими и подносит к тому месту, где бешено стучит сердце.
— Вэй Ин, ты мой избранный. А я создан для тебя. Ты же тоже чувствуешь это, неправда ли? Я всегда был твоим. Чувствуешь ли ты это, смотря на меня?
Вэй Усянь вырывает свои руки из чужой хватки. Он приглушено дышит и прислушивается к собственному сердцу. Лань Ванцзи осторожно проводит ладонью по его щеке.
— Ты плачешь. Почему ты все еще плачешь… Я говорю, что люблю тебя. Мне нельзя? Ты не позволяешь мне?
Вэй Усянь надломлено всхлипывает и утыкается в плечо Ванцзи.
— Лань Чжань, ох, — слышится неуверенный шепот.
— Мг.
— Ты- ты уверен…? Проклятие…
— Проклятие честности, — напоминает Ванцзи и внезапно крепко обвивает свои руки вокруг Вэй Ина. Он целует волосы, опускается к ключице, прокладывает дорожку губами по линии подбородка.
— Ах, ты- но, Лань Чжань… Ты в порядке? Я имел в виду, ты чувствуешь себя… лучше? Твоя лихорадка…
— Все хорошо, — Ванцзи оставляет один поцелуй на шее. — Больше не надо волноваться.
— Это… Ты любишь меня, — неверующе шепчет Вэй Усянь. — Лань Чжань… Лань Чжань, дорогой. Ты любишь меня.
— Да.
— Хаха… Это безумие.
— Мгм.
— Это самая дикая вещь из всех тех, что ты сегодня поведал мне. Забудь о ругании, это…
— Ничего нового. Просто старый факт.
Вэй Усянь наконец-то успокаивается.
— Лань Чжань, — выдыхает он. — Ты должен позволить мне признаться в ответ.
— Скажи мне, — шепчет Ванцзи, совершенно не возражая. — Скажи…
— Хорошо. Ты- Лань Чжань, я весь трепещу от восторга. Не могу поверить, что мои чувства взаимны. Забудь последнюю фразу и перестань так на меня смотреть: я верю, что ты любишь меня. Просто после всего того, что я наделал, мне сложно даже принять самого себя, не то, что мысль, что кто-то другой любит меня без всякой выгоды. Я верю, что ты сказал это не из-за проклятия, потому что ты — Ханьгуан-цзюнь, ты — Лань Чжань, и ты никогда не врешь.
— Гмм, — на этот раз Ванцзи коснулся чужого лба. — Никакой выгоды? Я всегда был лучше в математике.
В ответ слышится смех.
— Я люблю тебя, — следует за ним. — И я позволю тебе любить меня, Лань Чжань. Потому что это ты.
— Спасибо.
Дать Вэй Усяню возможность понять, что его действительно любят, — величайшее достижение.
— А теперь, Лань Чжань, ты должен опереться об дерево.
— Да.
В темноте зашуршала ткань, Ванцзи нашел руками дерево и прижался к нему спиной. Вэй Усянь поцеловал его. Грубые ладони гладили чужие щеки, теплые губы вновь и вновь прижимались к губам. Ванцзи прикрыл глаза, утопая в удовольствии, хоть поцелуй только начался. Он медленно исследовал тело Вэй Усяня сквозь ткань. Руки скользнули к талии, а затем еще немного ниже. Никогда раньше не было у него возможности проделывать подобное. Вэй Усянь оторвался от губ и переключился на шею. Ванцзи забыл, как дышать.
— Я- думал о таких прикосновениях много раз… О такой близости, хах, о том, что сниму с тебя всю одежду. Как же сильно я хотел к тебе прикоснуться, когда на тебе было то красное убранство.
Он наклоняет голову, чтобы украсть еще парочку поцелуев, но натыкается на щеки Вэй Усяня.
— Ты улыбаешься, — пробормотал он.
— Тебе не нравится?
Ванцзи покачал головой, а потом понял, что в темноте этого не видно.
— У тебя самая сексуальная улыбка.
— Мы должны сейчас быть в гостинице, — смущенно протянул Вэй Усянь. — Прости, это было слишком прямолинейно, да?
— Ты вообще слышал, как я сегодня говорил?
— А, ну да, — выдохнул Вэй Усянь, попутно развязывая пояс Лань Ванцзи. Он сбросил кусок ткани на землю с довольным мычанием. Сначала исчезла одна мантия. Потом вторая с широким воротником, третья, совершенно простая, шелковая четвертая…
— Черт, сколько еще? — выругался мужчина.
— Две.
— Когда мы вступим в брак, ты будешь носить только одну дома, ясно?
— Брак! — у Ванцзи перехватило дыхание. — Да, конечно, для тебя я сокращу количество до пяти.
— Максимум две!
— Четыре, — еле выговорил мужчина, потому что руки Вэй Усяня коснулись самой тонкой мантии.
— Три. Если я хорош.
— Если ты хорош, я вообще ничего надевать не буду.
— Лань Ванцзи!
На этом разговор оборвался, потому что ладони Вэй Усяня коснулись обнаженной кожи живота. Они оба остановились, чтобы отдышаться. Лань Ванцзи покрылся мурашками от такого простого прикосновения.
— Ты же знаешь, что я позволю?
— Хочу увидеть тебя в твоем кружевном-
— Да.
— Ты точно выглядишь безумно красиво в нем.
— Да, — сбивчиво прошептал Ванцзи, когда Вэй Усянь дошел до белья. — Ох- черт-, — чужая рука игриво сжимается вокруг его уже возбужденного члена. Мужчина откинул голову и еле слышно простонал.
— Тебе хорошо?
— Да, — ответил Ванцзи, — чертовски хорошо. Вэй Ин, пожалуйста, прикоснись ко мне так еще разочек.
И кто Вэй Усянь такой, чтобы ослушаться просьбы. Движения становятся лучше, приятнее. Лань Ванцзи еще никогда так не возбуждался.
— Что же заставляет тебе так отчаянно умолять: проклятие или мои руки? — ухмыльнулся Вэй Усянь.
— Я не знаю. Я никогда раньше ничего подобного не чувствовал.
Вэй усянь смеется прямо в нежную кожу чужой шеи.
— Быстрее, — задыхается Ванцзи. — Мне нравятся твои руки, умоляю, быстрее-
— Ты сводишь меня с ума, — шепчет Вэй Усянь, но просьбу исполняет.
Их стоны слишком вульгарно звучат в лесу, но от этого мужчины заводятся только больше. Лань Ванцзи выглядит безумно горячо с выгнутой спиной и растрепанными волосами. Вэй Усянь крепко держит его, не давая упасть.
— Не-, — шепчет Ванцзи, получив оргазм, — вытирай это об мою мантию.
— Хаха, — Вэй Усянь неловко покосился на свою ладонь. — Тогда что же мне делать?
— Подожди, — Ванцзи нужно несколько минут, чтобы отдышаться. — Позволь мне.
Он хватает запястье Вэй Ина одной рукой, а другой быстро расстегивает его мантию. Его движения быстрые и уверенные, словн он всю жизнь тренировался для этого. Когда Вэй Усянь остается обнаженным, Ванцзи обхватывает его ладонь своей и опускает их вместе на чужую пульсирующую плоть.
— Господи, — простонал Вэй Усянь. — Лань Чжань.
— Используйте имеющиеся ресурсы, — процитировал Лань Ванцзи, начиная двигать рукой вверх и вниз. — Тебе нравится? Ты чувствуешь, что-? Ты весь влажный. Мое семя покрывает тебя…
Вэй Усянь грубо толкается в сплетенные ладони.
— Перестань говорить подобную чертовщину, ах-
— Серьезно?
— Нет.
— Я хотел бы, чтобы не было так темно, и я смог увидеть тебя на пике наслаждения.
— Господи-
— Я представлял себе это так много раз. Ты бы выкрикивал мое имя. Умолял. Каким бы красивым было твое лицо с приоткрытыми губами и прикрытыми глазами. Я хочу, ужасно хочу увидеть тебя таким. Когда ты не сможешь здраво мыслить, говорить, только стонать мое имя.
— Я, Лань Чжань-!
— Да, вот так. Давай же, покажи мне- укуси меня, стони только для меня- скажи, что сейчас кончишь.
Тело в его руках выгнулось. Он так мечтал увидеть Вэй Усяня, но на этот раз и хриплого последнего стона было достаточно. У них будет еще много возможностей.
Этот момент ощущался безумно интимным: двое возлюбленных в крепких объятиях в лесу под звездным небом.
— И что же мы будем делать сейчас…?
— Да, мы могли сделать это намного раньше… Твой голос звучал так горячо.
Вэй Усянь ухмыльнулся, а затем резко удивленно выгнул брови.
— Твоя проклятая метка!
— Исчезла? — Ванцзи поправил воротник. — Тогда мое признание приняли.
— Оно было прекрасным. Я плакал.
— Мг, — согласился Ванцзи, улыбнувшись.
— Теперь моя очередь нормально признаться в своих чувствах, — произнес Вэй Усянь, однако сначала попытался вернуть всю одежду на нужное место. — Я уже рассказал тебе о своей любви. Надеюсь, ты чувствуешь, насколько она сильна. Ты- ты так много значишь для меня, Лань Чжань. Ты моя устойчивость, моя безопасность. Но я хочу… я хочу, чтоб ты знал и о том, какой ты веселый и смешной.
— Смешной?
— Ты словно бесконечный мир, в который я хочу окунуться с головой и навечно остаться. Я хочу исследовать все твои земли, спать в новом месте каждый раз, чувствовать погоду на своей коже, находить что-то опасное и захватывающее. Ты мое приключения, Лань Чжань. Никакое путешествие, каким бы прекрасным оно не было, не сравнится с тобой, — он задумчиво хмурит брови, и Ванцзи тает от этого. — Я хочу любить тебя дни напролет. И я позволю тебе любить меня в ответ, а ты позволь мне. Хорошо?
— Вэй Ин, конечно. Я всегда любил тебя. И я позволю тебе. Ты же знаешь, что я полностью твой?
— Хорошо, — расслаблено выдохнул Вэй Усянь. — И- я надеюсь, что ты будешь продолжать делиться со мной всем, чем пожелаешь. Я хочу слышать все твои мысли.
— Я поделюсь всеми. Даже самыми утомляющими.
— Никакие слова из твоих уст не могут быть такими.
— Сейчас я начну перечислять все правила моего клана.
Как же Ванцзи нравится смех Вэй Ина.
Завтра они начнут свой день как возлюбленные.
А сейчас они уснули на одеяле словно это самая обыденная вещь в мире.