gogobebe

Для Олени, которая хотела, чтобы ей приснились бочжани на велосипедах, а приснился Ибо в мини-юбке. Спасибо, что разрешили мне поиграться с этой идеей и просто спасибо за ваши мысли о бочжанях 💗
Бесконечная благодарность Кицури и Кёш, которые читали в процессе (когда я им что-то присылала), и им вместе с оргчатом, когда они слушали мое нытье (а это присылала точно) 💕 И отдельная благодарность Кицури за помощь с вычиткой фика 💘, всё оставшиеся ошибки - мои и только мои 🙈
И огромное-огромное спасибо и всё мое восхищение no_vivi, которая нарисовала к фику совершенно замечательный арт ❤
К фику существует мини-плейлист!

(See the end of the work for more notes.)

Work Text:

Юбку притаскивает Сынён — говорит, сестра из неё давно выросла и отправила в кучу вещей, от которых нужно избавиться; никто и не заметит пропажи. Ибо зыркает на него с вертящимся на языке «предатель» — в том, что Сонджу с Вэньханем не отстанут, он не сомневался, но Сынён, его лучший друг! Мог бы и притвориться, что никогда в жизни юбок не видел: пусть бы попотели, не поленились хоть доползти до торгового центра и потратить на него свои честно заработанные.

— Да ладно тебе, — говорит Сынён, когда Ибо слишко уж рьяно пытается прожечь в нем взглядом дыру. — Прикинь, что бы они тебе выбрали? Я тебя практически спасаю.

Спину Ибо сочувственно похлопывают, но, когда он поднимает голову, в глазах Сынёна читается хитрое «что, зассал?». Ибо недовольно сбрасывает его руку — кто-кто, а Сынён знает, чем его пронять.

— И ещё не поздно выбрать другой вариант, — подхватывает развалившийся с ногами на диване Вэньхань, который не так давно с весьма коварным лицом строчил что-то в телефоне (у Ибо на этот счет почему-то дурное предчувствие). Ему Ибо показывает фак, потому что — да ни за что в жизни он не согласится смотреть три ужастика подряд, ещё и обязательно ночью! А, зная его друзей, они ж наверняка выберут что-то максимально крипотное, с зеркалами или призраками, лезущими из всех щелей. Так что нет, спасибо, он лучше голышом по центру города пройдет, а в юбке — вообще раз плюнуть. Тем более, что Ибо их уже как-то надевал и ничего, не умер (а вот от созерцания призраков вполне себе может, он уверен).

И всё же, когда он смотрит на юбку, лежащую на кресле — из плотной серо-голубой джинсы, подвыцветшей местами — ему становится чуточку стремно. Вот прям самую малость. Говорить он об этом, конечно, не собирается, фырчит только, мол, делов-то, и стягивает шорты.

Задницу ему едва прикрывает: Ибо, пытаясь понять, как это выглядит со стороны, выходит в прихожую, чтобы повертеться перед зеркалом. Сидит довольно плотно, но, благодаря вшитой в пояс резинке, застегивается он без проблем; на правом бедре оказывается небольшой треугольный разрез — Ибо делает пару широких шагов на пробу, чтобы понять, сильно ли видно его боксеры. Выходит, что сильно. Ну и посрать, в общем-то, решает он, чего там этот мир не видел?

— Покажись нам, мы не разглядели, — кричит вкрай обленившийся Вэньхань из гостиной под аккомпанемент смеха Сынёна, и одновременно с этим из глубины коридора доносится заспанный голос Исюаня: «Ибо? Ты чего тут в полумраке?», а затем вспыхивает верхний свет.

Исюань до спора не досидел — его, недавно начавшего стажировку на первой «серьезной» работе, которую они и собрались отпраздновать заодно с недавно прошедшими днями рождения Ибо и Сынёна, так срубало весь вечер, что Сынён в итоге сжалился и отправил его спать в комнату своих родителей — так что Ибо ожидает удивление, шок, хоть какую-то реакцию. Но Исюань лишь сонно треплет его по плечу, бросая «хорошо выглядишь», и проходит мимо потерявшего дар речи Ибо к туалету, а возникшие в дверях Сынён и Вэньхань укатываются со смеху.

Честно, Ибо готов показать им средний палец ещё раз, от него не убудет, когда трель дверного звонка его отвлекает — вернулся Сонджу, посланный на поиски завтрака.

— Сразу говорю, — разводит он руками с пакетами, едва они успевают ввалиться обратно в гостиную — в коридоре и втроем уже тесновато, — чулок я не нашел.

Ибо возмущенно вскидывается — о таком уговора не было! — и хватает подушку с кресла, но Вэньхань шустро уходит из зоны поражения под предлогом принести посуду. Ну ничего, Ибо до него ещё доберется, а пока он с хмурым видом тычет Сонджу пальцами под ребра, ты чего, мол, и даже не предупредил!

Семья Сынёна уехала в Далянь, так что вся квартира в их распоряжении, но сидят они, как уже привыкли, в гостиной, даже если здесь сложнее скрыть, если что-то прольешь или опрокинешь. Руки у Ибо заняты сгруженными ему контейнерами с едой, и только это мешает ему постоянно одергивать юбку вниз. Пиздец, неужели девушки, которые носят юбки, не нервничают постоянно, что всё их белье напоказ? Ибо-то что об этом переживать, конечно — и всё же.

Откуда-то из кухни слышен голос Вэньханя: «Эй, Сынён, а может у твоей сестры поискать чулки, ну такие, в сетку, она же носила…», на что Сынён кричит, что не будет копаться в её вещах, а юбка — это другое, и вообще, почему Вэньхань помнит, в каких чулках ходит его сестра, а? В стеклянной дверце книжного шкафа Ибо ловит своё отражение и на долю секунду зависает, потому что—

— Что, нравится? — добродушно спрашивает Сонджу и замешкавшийся Ибо вздрагивает, будто его поймали на горячем. Нет, так-то он знает, что хорош, и никакая юбка это не изменит — но признаешься в этом и до конца жизни будут припоминать. — Слушай, ну ноги у тебя в ней смотрятся лучше, чем у любой девчонки, можешь вообще не переживать.

— А ты, значит, эксперт, да? — фырчит Ибо, но никак не скрыть, что похвала ему приятна, даже такая своеобразная — уши и шея наверняка красные. Ибо просто нравится быть лучшим, окей?

— Ага, но жаль, что ты их больше не бреешь, — поддакивает вернувшийся с тарелками Вэньхань и потирает руку, куда Ибо его щиплет, извернувшись так, чтобы ничего не уронить. — Ай, за что?!

— Когда это я такое делал, — ворчит Ибо, наклоняясь к кофейному столику, чтобы разложить еду — проходящий обратно на кухню Сынён одобрительно свистит. Ещё один ценитель юбок, очевидно. Ибо им это всё припомнит.

— А кто рассказывал, как это прикольно, когда они гладкие?

— Ну так это я не брил, а воском делал. И вообще, при чем тут это?

Сонджу с Вэньханем переглядываются с явным «и кто ему скажет?..». Ибо складывает руки на груди — между прочим, ноги он тогда проэпилировал тоже на спор. У ребят в скейтпарке как-то зашел разговор и Ибо, успевший за пару месяцев, что тусил с ними, завоевать и оправдать репутацию адреналинового наркомана, влез со своим «да ну, не может же это быть настолько больно?». Вердикт Ибо, к слову — нифига не так мучительно, как рассказывают, но оно того определенно не стоит (хотя до момента, когда волосы начали отрастать, а кожа из-за этого пару дней чесалась что пиздец, было даже забавно).

— А… что тут происходит? — медленно спрашивает застывший в дверях Исюань с влажным от воды лицом и куда более осмысленным взглядом.

— Завтрак? — предполагает Сонджу, переглянувшись с Ибо. Исюань кивает, будто всё понял и вообще он в курсе последних событий, но, сев на диван, всё же осторожно интересуется:

— Ибо, а с каких пор ты носишь юбки? Не то чтобы я осуждаю. То есть, вообще не осуждаю. Совсем. Да.

Ибо как раз устраивается на одной из подушек на полу вокруг кофейного столика: он сидит, скрестив ноги, и пытается прижать подол юбки ладонью, но помогает мало — она для такого слишком короткая и слишком жесткая. Как в ней на велосипеде ехать — он не представляет. Но это будет проблемой если не для Ибо в будущем, так для всех остальных, кто это придумал, Ибо отказывается брать на себя хоть какую-то ответственность; ему, знаете ли, и в шортах было хорошо.

— Он же вчера весь вечер в ней был, — уверенно говорит Сынён, с шумом падая на диван и толкая Вэньханя с Исюанем, чтобы подвинулись. — Ты не заметил, Сюань-гэ? Что корпоративная жизнь делает с людьми...

— Да, — подхватывает Сонджу, переглянувшись с Сынёном. — Диди может и обидеться, что ты не обратил внимание на его новый стиль.

Ибо искренне старается не заржать, потому что — блин, ну ладно, это смешно. Хоть он и не знает, обижаться ему или нет на то, что Исюань, судя по выражению лица, так легко покупается на эту чушь. Он, вроде как, раньше не был замечен в желании носить юбки в свободное время.

— Ой, да идите вы, — ворчит Исюань, когда понимает, что над ним опять потешаются, но все равно смеется вместе с ними. — Ибо всё-таки проспорил вам желание, что ли?

Сонджу и Вэньхань дают друг другу пять, перегнувшись через стол, а Ибо, откусивший сразу половину баоцзы, дуется с набитым ртом.

— Это было нечестно, они читеры! — говорит он, прожевав, но Сонджу с Вэньханем даже ухом не ведут.

— Всё честно, я свидетель, — утверждает Сынён, и единственный вывод, который может сделать из этого Ибо — вокруг сплошь враги.

— Удобно? — интересуется Исюань, наблюдая за тем, как Ибо продолжает борьбу с юбкой.

— Нет, конечно! Понятно, почему нуна Сынёна решила её выкинуть.

— Может, тебе ещё понравится, — предполагает Вэньхань и на брошенный в его сторону взгляд говорит: — Что? Волосы же понравились.

— Волосы я сам хотел, — говорит Ибо, хотя это полуправда: они тогда отрасли длиннее, чем обычно, и он не хотел их обстригать, а всё остальное отдал на откуп Чэн Сяо. Поначалу было непривычно, да и пялиться на него стали больше, но Ибо быстро привык, да и в танцах яркая внешность играла ему на руку. Быть заметным Ибо нравилось — поэтому даже сейчас юбку он надевает, кроме недовольства, что его развели на спор, с легким азартом: да, он может и так, и пусть кто-то только попробует пикнуть в его сторону.

— Давай-давай, жуй шустрее, — поторапливает Сынён, которому шило в жопе не дает сидеть на одном месте и благодаря которому они и оказались так рано — для послепосиделочной ночи — разбужены. В своих мечтах Ибо сладко и лениво дрых до середины дня, а затем вволю наигрался бы в сынёновский плейстейшн.

Они ещё утром решили, что идти всем вместе не стоит — «да ко мне никто не сунется, если вы будете вокруг толкаться», уверял их Ибо, пусть в тайне был убежден, что никто к нему не сунется и так — смотреть он умел так, что неудачливые поклонники с проблемами со зрением отваливались сами по себе. Но Сонджу и Вэньхань всё пытались убедить то ли себя, то ли его, что тот случай на выставке — не единичный. Так что, чтобы всё было честно, с ним отправится Сынён, задокументирует выполнение условий.

— Если меня арестуют, это будет ваша вина, — ворчит Ибо, с тоской глядя на всю еду, что не успел попробовать. Он присаживается на одно колено, чтобы завязать шнурки и надеется, что хоть на улице ему светить задницей не придется.

— Всё будет супер, — уверенно говорит Сонджу, но, помолчав и посмотрев на Ибо, добавляет: — Ты, главное, снаружи так не делай, а то реально как-то непристойно.

— Из тебя вышла бы прекрасная героиня аниме зато, — хихикает Сынён.

Перед самым выходом Ибо оглядывает себя ещё раз — надо сказать, что парни не врут, и Ибо выглядит… хорошо. Что именно в его образе «хорошо» и почему — он сейчас обдумывать не готов. Просто надо покончить уже с этим, и всё.

Соседи у Сынёна шибко любопытные, так что из подъезда они вылетают как можно быстрее, чтобы не дать почву никаким странным слухам, пусть Сынён и готов пожертвовать своей репутацией ради такого дела («Да вы и так постоянно здесь толчетесь, чего они ещё не видели?» — «Ну, Ибо в юбке ещё не видели, но допустим»). Правда, мама у него настолько понимающая, что и глазом не моргнет, если ей расскажут, что сын в её отсутствие тусит с мужиками в юбках — и это одновременно благословение и проклятие. Потом же не отвертишься, что дело в споре было, а не личных предпочтениях; на разговор об ориентации она развела Ибо настолько изящно, что он до сих пор вспоминает это как один из самых ужасных, но милых моментов в своей жизни. И не сбежишь ведь никак — это ж мама Сынёна!

Садиться на велосипед в короткой, чуть что задирающейся юбке — тот ещё опыт, а Ибо ещё и плюсом сталкивается с неожиданной проблемой — ему некуда положить телефон. В итоге он засовывает его в задний карман юбки, тот достаточно высоко, так что есть шанс не раздавить экран. На сидении Ибо ерзает, пытаясь привыкнуть, а заодно все-таки примять строптивую джинсу ладонью, но опять-таки — безуспешно.

— Порядок? — спрашивает Сынён, приподнимая брови. У него таких проблем, конечно, нет.

— Поехали уже, — говорит Ибо решительно и обгоняет Сынёна уже на выезде из двора — и тот, конечно, не может так просто этого оставить, отправляясь за ним в погоню с громким и веселым «Эй!».

***

Сяо Чжаню приходится тяжеловато.

У него дедлайнов выше крыши: перевод на одну из подработок не доделан, резюме для поиска ещё одной он тоже никак не отредактирует, да и над тем, что говорить на собеседовании в магистратуру, стоит подумать, хотя бы пробежаться глазами по теории да по собственным статьям и вспомнить, чего он там наворотил. Но в голову не идет ни единой разумной мысли — вместо этого там правят бал бедра одного очень конкретного парня в донельзя короткой юбке.

А у Сяо Чжаня ведь всё было хорошо — да что там, Сяо Чжань был в раю. Он-то думал, что придется полтора месяца ютиться в каком-нибудь хостеле или же тратить безумные деньги и время на перемещение между городами — дорога обратно до Чунцина занимала половину суток, и каждый раз проделывать этот путь ради пары экзаменов и собеседования Сяо Чжань был не готов, да и финансово выходило слишком накладно.

Сяо Чжань уже решил, что, даже если с магистратурой по каким-то причинам не получится — перевод не одобрят или его результаты их не удовлетворят, — он все равно попытается устроиться на новом месте. Сяо Чжань любил Чунцин, но Чунцин был домом, а, значит, шел в комплекте с ожиданиями от него, которые, может, не высказывали вслух, но висели в воздухе. Даже учиться дальше Сяо Чжань пошел, преодолевая некоторое сопротивление родных — он убедил их, что ещё одна степень улучшит его карьерные перспективы, но, на самом деле, действительно хотел заниматься наукой и фрилансом на постоянной основе, пусть даже легкая неопределенность такой работы и могла действовать на нервы.

Понравившаяся ему квартира на долгий срок — на одной линии метро с университетом, в приятном районе, совпадает со своим изображением и описанием на сайте — освобождалась только в середине сентября, а он уже внес за неё залог, так что требовалось что-то придумать. Снять квартиру на короткий срок значило почти полностью истощить свои запасы. Потому Сяо Чжань и рассматривал вариант с хостелом, пусть он ему и не нравился — у него с собой было многовато вещей, да и спать в комнате с большим количеством человек ему никогда хорошо не удавалось.

На помощь ему пришла На Ин — прознав про трудности Сяо Чжаня, она тут же предложила ему идеальный вариант. Один из её знакомых с кафедры уезжал на несколько месяцев и На Ин подрядилась следить за цветами в его квартире, в которой тот сам тоже жил не постоянно, чаще сдавал туристам или бизнес-путешественникам. Она была в том же районе, который рассматривал Сяо Чжань, но в доме классом повыше, чем он мог себе позволить, и с него обещали взять совершенно символическую плату — хозяин квартиры, кажется, был На Ин что-то должен. Сяо Чжань готов был бесконечно её благодарить, но На Ин только махнула рукой и взяла с него слово, что он приглядит за её кошками, когда она будет в разъездах. За возможность повозиться с кошками Сяо Чжань был готов и доплатить, и всё устроилось лучшим образом.

Так что теперь он уже полторы недели как наслаждался жизнью. Экзамены прошли, и оставалось только собеседование — На Ин убеждала его, что всё путем, но Сяо Чжань всё же немного волновался. Его ситуация была несколько нестандартной: он не поступал, а переводился с другой, схожей магистратуры в своем городе, а, так как из местных студентов, не иностранцев, программу после года обучения меняли немногие, процедуру поступления ему определяли в частном порядке. Один совпадающий предмет, по которому он и писал экзамен, ему даже обещали перезачесть, что уже значило меньше головной боли, но пока что Сяо Чжань был предоставлен себе.

Он пользовался этим на всю катушку — дорвавшись до огромной кухни с чрезмерным количеством посуды несколько раз приготовил добавленное в закладки ещё лет сто назад; кроме скучный рабочих переводов инструкций для одной айти-компании (Сяо Чжань ничего не смыслил в айти, но за пару лет наблатыкался и делал их почти с закрытыми глазами) начал художественный перевод на конкурс, в котором давно хотел поучаствовать, впервые за несколько лет вернулся к рисованию и даже вспомнил несколько разученных когда-то давно песен на найденной в квартире гитаре.

Вставал он обычно рано — в дни без дел Сяо Чжань часто дремал днем, но ему куда больше нравилось сделать побольше всего с утра и чувствовать, что он на вершине мира. Да и лето здесь было таким же жарким и душным как в Чунцине, а утром можно было словить хотя бы иллюзию прохлады в те короткие часы сразу после рассвета.

В этот день с делами он покончил позже обычного, но все равно решил прокатиться по окрестностям — недавно он практически за бесценок купил неплохой велосипед и собирался ездить на нем в университет, чтобы не толкаться по утрам в транспорте, да и изучить район надо было бы, а то пока он разведал только отличную пекарню да пару лотков с наивкуснейшей уличной едой, и оба этих варианта вели к провалу. Тем более, что кататься Сяо Чжань научился только год назад и стоило лишний раз потренироваться.

С велосипеда-то всё и началось.

Хотя нет — если бы он кому-то рассказывал эту историю (разве что много лет спустя, позабыв всякий стыд за себя), он был начал с совсем другого.

Сяо Чжань всегда был любителем ног.

Это было логично — ну, в первую очередь, ног было много. Друзья вечно смеялись, когда он начинал заливать им свою теорию про большую площадь поверхности, которая волей-неволей притягивает взгляд, но Сяо Чжань упрямо стоял на своем. Он всегда считал, что люди, которые говорят, что при знакомстве первым делом обращают внимание на глаза, привирают — может, в нем говорило то, что он носил очки ровно половину своей жизни и привык ориентироваться на общее впечатление, а не на мелкие детали, которые рассмотреть только вблизи и можно было. В общем — Сяо Чжаню нравились красивые ноги.

Потому-то сначала, издалека, проезжая по аллее парка неподалеку от своего временного дома, Сяо Чжань просто подумал — вау, ноги. И рискованный выбор длины для велосипеда. Наверное, они пересеклись взглядом, потому что Сяо Чжань запомнил своё удивление от того, что обладатель ног вовсе не был обладательницей — точнее, ему показалось, что это был парень? Он и обернулся, чтобы кинуть взгляд ещё один, последний, раз, завороженный увиденной мельком красотой этого человека — поймал взгляд так же обернувшегося парня и тут-то как раз и потерял управление.

Так что Сяо Чжань лежал в траве, куда съехал и думал о превратностях жизни, а также о надеждах, что никто не видел этого воистину не самого красивого момента его жизни. Вставать как можно быстрее и изображать, что ничего не произошло, казалось каким-то глупым, поэтому он решил еще немного полежать ещё, когда сверху его спросили:

— Помочь?

Сяо Чжань открыл глаза, затем привстал — сначала на одном локте, затем опираясь на ладони. Поморгал несколько раз, пытаясь понять, не привиделось ли ему, потому что, возможно, он ударился не только плечом и боком, когда падал, но и головой. Иначе сложно было объяснить, почему его ожившая фантазия — да нет, даже лучше, пусть он не жаловался на воображение, но представить такое вместе было бы затруднительно — присела сейчас рядом с ним.

Сяо Чжань на него абсолютно однозначно и бесстыже пялился, и ничего не мог с собой поделать: «красивый» было бы не совсем верным словом, чтобы описать этого человека. За свою жизнь Сяо Чжань видел и более совершенных людей в плане пропорций или выверенности черт лица, но красота, с которой он столкнулся сейчас, была необыкновенно живой. Портреты никогда не были сильной стороной Сяо Чжаня, даже в то время, когда он активно рисовал, но немедленное желание запечатлеть её хоть как-то сбило бы с ног, если бы он уже и так не валялся на земле.

Его взгляд скользил по носу, который так и требовал, чтобы за него кусали, по пухлым губам, по заметно выступающему кадыку — и спустился к ногам. То, что они были длинными, было ясно даже в сидячем положении; икры у него были довольно тонкими, а вот бедра — подкачанными.

И он был в юбке. В очень короткой юбке, которая совершенно ничего не скрывала, когда он вот так вот сидел на корточках — напротив, она натягивалась на бедрах, только подчеркивая красивые контуры мышц на бедре. Сяо Чжань находился довольно близко, поэтому мог разглядеть тонкие волоски, которые не очень плотно росли до колена, синяки разной степени заживленности — от совсем сине-фиолетовых до поблекших желтых; на левом колене кожа была стесана, будто он прокатился на нем по асфальту, а на правой голени было много мелких царапин и рядом — тонкая светлая полоска шрама.

— Всё в порядке? — снова спросил парень немного скрипучим голосом.

— А? — только и смог сказать на это Сяо Чжань — ещё не оправился от падения, как оправдывал он себя позже, да и у него были места в первом ряду для того, чтобы рассмотреть не только эти ноги, но и видневшиеся под юбкой серые трусы, благо, мужские (а то Сяо Чжань рисковал это не пережить).

Справедливости ради, это были очень хорошие ноги.

— Я бы спросил, сколько пальцев я показываю, но не очень верю, что это работает, — сказал парень, чуть наклонившись к нему, словно поделился с Сяо Чжанем секретом. Мозг Сяо Чжаня на это хотя бы отреагировал, но прозвучавшую у него в голове шутку про количество пальцев совершенно точно нельзя было произносить в приличном обществе и во время первой встречи с кем-то — тем более. Взгляд он послушно перевел на пальцы — красивые, длинные. Почти как ноги. Ногиногиноги, услужливо подсказал всё тот же мозг Сяо Чжаня, от которого сегодня было очень мало толку.

Как-то, видимо, он всё же принял от него помощь, потому что минут пять спустя они оказались на скамейке неподалеку: парень — Ибо, как он представился, — крутил в руках бутылку с зеленым чаем, которую Сяо Чжань предложил ему купить в киоске, который они проходили.

— Разве это не я должен тебя угощать? — спросил Ибо — до этого, когда Сяо Чжань возвращался, он с нахмуренным лицом печатал что-то в телефоне, но сейчас он звучал игриво. Скажем честно, с учетом того, как Сяо Чжань на него пялился, было удивительно, что он не сбежал, прихватив велосипед, а остался и даже, кажется, был рад провести в компании Сяо Чжаня ещё немного времени. Сидел он, широко расставив колени — Сяо Чжаню в какой-то момент открылся прекрасный вид на внутреннюю сторону его бедер, совсем светлую на контрасте, — но под взглядом Сяо Чжаня он словно опомнился и торопливо свел колени вместе.

Собеседником Сяо Чжань выходил так себе, потому что ноги всё ещё были перед глазами — и да, перестать смотреть он не мог. Ибо, кажется (ха! если бы), это заметил — если честно, экзамен по скрытности Сяо Чжань бы провалил с треском. Он потянулся — мышцы на его ногах напряглись — и Сяо Чжань, плененный, проследил за движением, поспешно возвращая взгляд на лицо Ибо, который над ним, должно быть, смеялся. А затем очень целенаправленным, очень флиртующим жестом закинул одну ногу на другую.

— Хочешь что-то спросить? — предложил Ибо, наблюдая за ним.

Сяо Чжань хотел — в первую очередь насчет того, не сделал ли он слишком поспешных выводов насчет многих вещей. Всё же, он бы не настолько узколобым, чтобы считать, что только женщины могут носить юбки, но всё ещё помнил, в каком мире жил, и в нем парни — невероятно привлекательные парни — не расхаживали по улицам в мини.

— А, — очень интеллектуально сказал Сяо Чжань. — Юбка?..

— А что с ней? — спросил Ибо и он точно над ним издевался. — Может, я всегда так хожу? — в голосе у него звучал вызов, и Сяо Чжань наконец взглянул ему в глаза. Может, были правы и те, кто говорил, что обращает внимание на них — глаза у Ибо были тоже очень красивые. — Что, парни не могут носить юбки?

Всё-таки парень.

— Могут, конечно, — сказал Сяо Чжань и сам не узнал свой голос — он был глухим и хриплым, словно… все ассоциации Сяо Чжаня имели слишком высокий рейтинг, чтобы ими делиться.

Ибо довольно кивнул.

Самым удивительным было, конечно, то, что Ибо решил с ним познакомиться, а не забыть навсегда как того странного чувака-фетишиста, о котором потом рассказываешь смешные истории друзьям — когда они прощались, он смущенно (!) предложил обменяться контактами.

Так что уже половину дня Сяо Чжань испытывает кризис.

Конечно, у него были свои кинки: о части он знал (а часть — даже пробовал), и, да, ему всегда нравились юбки или платья — на девушках или на парнях, не так важно (хотя последнее лицезреть в жизни ему прежде толком не доводилось). Он просто совершенно не ожидал, что от того, как этот неизвестный, но совершенно потрясающий парень носил юбку среди бела дня, будто так и должно было быть, у него настолько сильно коротнет в мозгу.

Сяо Чжань надеется, что в переписке показал себя чуть более нормальным человеком, чем при первой встрече, но Ибо все ещё не заблокировал его контакт, что, наверное, хороший знак? Изо всех сил он старается держать себя в рамках, но Ибо сам заводит разговор: задает дразняще-наводящие вопросы, хвастается тем, что у него есть коллекция и только остатки самоконтроля дают Сяо Чжаню не умереть сразу на этом месте (но в том, чтобы от души покричать в стол, он себе не отказывает). И, финальным аккордом, зовет его на свидание — конечно, Сяо Чжань никак не может сказать на это «нет».

***

— Ибо обменялся вичатом с каким-то извращенцем, — тут же сдает его Сынён, стоит им появиться вечером на рампе.

Ибо собирается серьезно пересмотреть рейтинг Сынёна в списке своих лучших друзей.

— И ничего Сяо Чжань не извращенец, — обиженно говорит он, пихая Сынёна локтем в бок, а затем садится на ступеньку и вытягивает ноги, чтобы подставить их лучам ещё светящего, но уже начинающего путь к горизонту солнца.

Наверное, после пары часов в юбке такое думать странно, но видеть свои ноги в штанах ему почти непривычно. Почему так — Ибо думать не желает, вообще причем, бан на эти мысли. Он постоянно прокручивает телефон в руке и то и дело косится, не загорится ли светодиод, оповещающий о новом сообщении.

Они с Сяо Чжанем весь день прообщались и их разговор естественным образом затих ровно перед тем, как Ибо засобирался на выход, но его всё равно распирает от желания поболтать с ним ещё немножко. Темы не то чтобы исчерпали себя — с Сяо Чжанем удивительно легко оказалось говорить вроде бы ни о чем, как Ибо делает с друзьями, а с ним такое нечасто, чтобы диалог завершать не хотелось. Но…

— Ты-то почему так уверен? — продолжает Сынён их начатый ещё по пути на место спор. Он садится рядом с Ибо, но тут же вскакивает и начинает ходить взад-вперед, размахивая руками — его энергия явно требует выхода. — Смотрел он как извращенец.

— Да что ты там мог разглядеть, ты от нас в десятке метров был!

— Слушай, то, что он хочет тебя сожрать, было видно и оттуда!

— Правда? — оживляется Ибо. Сынён воздевает руки к небу, пока Вэньхань и Сонджу с явным любопытством следят за их диалогом.

Совершенно неприкрытый интерес Сяо Чжаня, конечно, не остался незамеченным — Ибо о нем не может перестать думать, и от того пребывает в легкой эйфории и нелегком возбуждении (не в сексуальном смысле… хотя это, конечно, тоже). Просто… он так смотрел — Ибо не уверен, что кто-то хоть когда-то в жизни смотрел на него с таким восхищением, а Ибо привык к вниманию: с ним ещё в школе многие хотели подружиться, девчонки постоянно угощали чем-нибудь, ребята звали сходить вместе в кафе, в торговый центр, поиграть в баскетбол или ещё куда, да и сейчас, в академии, он не обделен.

Единственное, что Ибо до сих пор не совсем ясно, так это что, всё-таки, понравилось Сяо Чжаню больше — он сам или юбка? Окей, если, чтобы убедить красивого гэгэ в том, что Ван Ибо классный сам по себе, надо поносить юбку — он, оказывается, не против (потому что когда это на пути Ибо вставали такие глупости? Вот и он не помнит).

Сынён вздыхает. Ибо ему, конечно, всё рассказал, пока они шли сюда и Сынёна теперь явно разрывало между тем, чтобы за Ибо порадоваться и тем, чтобы за Ибо волноваться. Нашел чем заниматься.

— Так я не понял, Ибо приняли за девчонку и пытались с ним познакомиться или?.. — недоумевает Вэньхань, которому явно интересно — имеет место быть его теория или это провал.

— Да никто меня за девушку не принимает, кроме твоих приятелей безглазых.

— Ну не скажи, — влезает Сонджу и на взгляд Ибо говорит: — Что? Это ты ещё не знаешь, как у нас спрашивали, что за блондинка с нами катала тут…

— Хм, Ибо, какое необычное имя для девушки... — очень похоже пародирует Сынён и ржет. Ибо закатывает глаза — один раз, это было один раз!

Вообще началось всё, конечно, с фотосессии: Ибо ещё год назад, когда он только-только поступил, перехватили на кампусе две девушки с дизайнерского и попросили побыть для них моделью. Было лестно (а ещё его обещали покормить), так что он согласился. Тот, первый фотосет, был посвящен какой-то урбанистической теме: его одевали то в плащ, к которому были пришиты старые плюшевые игрушки, то в штаны с дырками, куда был вшит искусственный мох, то в куртку с погонами из микросхем. Из ботинок у него торчали цветы и антенны. Короче, было весело.

Поэтому, когда они попросили помочь ещё разок, полгода спустя, он согласился даже особо не раздумывая — и немного не учел, что тема в этот раз была совсем иная. Что-то на языке высокой моды, потому что в этот раз ему на голое тело надевали пальто, которое могло бы понравиться его бабушке, юбку в пол, которая волочилась за ним еще полметра, джинсовую юбку ниже колена вместе с монструозно выглядящим пиджаком... Ибо решил, что раз уж подписался, сливаться как-то не ок, да и от него особо ничего не требовалось — красиво стоять да время от времени ставить ногу на подиум. Он ещё мелким для танцевальной студии, где занимался, часто фотографировался, так что тут — ничего сложного, даже понравилось.

Ибо напрочь забыл бы о том, что эти съемки вообще были, если б спустя вечность, в конце учебного года не выяснилось, что коллекция выиграла какой-то городской конкурс, а в одном из выставочных залов академии всё лето можно было полюбоваться на тот самый фотосет — ребята, конечно, тоже приперлись посмотреть, и один из соседей Вэньханя и Исюаня, увязавшийся следом, на сказанное ему «о, а вот и наш Ибо» ляпнул то, что ляпнул.

— Люди тупые, — примирительно говорит Сонджу.

— Но всегда интересно узнать, насколько они тупые, — добавляет Вэньхань. — Тем более, что им подумать, когда они видят такую светловолосую богиню, да ещё и в короткой юбке?

— Что это за стереотипы? Пусть ожидают, что она может оказаться мужиком!

Сонджу и Сынён прыскают, а Вэньхань говорит:

— Буквально никто кроме тебя так не считает.

— И, видимо, его нового знакомого, — влезает теперь уже Сынён.

— Ну что, он уже попросил у тебя нюдсы? — шевелит бровями Вэньхань и шутливо толкает Ибо в плечо. — Чтобы убедиться, что ты не девочка, конечно.

— Нет! — возмущенно говорит Ибо. Может, даже капельку разочарованно.

Вместо этого Сяо Чжань расспросил его о том, чем Ибо занимается, что ему нравится, давно ли здесь, есть ли у него любимые места в городе, пожаловался на то, что пока ещё не очень хорошо ориентируется и толком за пределы своего района он не выбирался, разве что пару раз в самые банальные туристические места. Они договорились погулять — ладно, Ибо обнаглел вкрай и назначил ему свидание, но по всему выходило, что Сяо Чжань вовсе не против. Ещё бы он как-то активнее реагировал на не самые тонкие намеки Ибо про то, что Сяо Чжань может не постесняться и рассказать таки собственные мысли о ногах Ибо (от скромности он не умрет, и, ладно, может, Ибо чуточку пытался развести его на вирт, но пока безуспешно).

Естественным развитием событий было бы показать что-то из коллекции Ибо, но, вот в чем беда — никакой коллекции у Ибо, конечно, не было: всего одна юбка, в которой он был днем, да и та — не лучший вариант, она ему всё же откровенно мала. Хм, хотя завалялась у него одна оверсайз-футболка с конкурса, в ней не то что два Ибо — все три поместятся, и по длине она точно не короче той юбки, так что, может, сфотографироваться в ней?.. Но на улицу так не пойдешь. В общем, о своих попытках в эротическую фотографию Ибо решает подумать позже, дома, а пока что ему бы что-то решить с юбкой, потому что Ибо сказал, что придет в ней — и он не отступит.

— Ибо что сделал? — как раз переспрашивает Сонджу у Сынёна, который рассказывает ребятам, что было, и по голосу его слышно — он опять сомневается в своем знании китайского.

— Ага, спизданул, что постоянно носит юбки, прикиньте? Я всё ещё не понимаю зачем, — продолжает бурчать Сынён. Он сегодня вместо Исюаня или что? Тот, к слову, опаздывает — его перед самым выходом из дома нагрузили какой-то мелкой, но чрезвычайно срочной работой. Ибо надеется, что в будущем Исюань найдет себе место получше, потому что если вся взрослая жизнь так выглядит, то это дерьмо какое-то.

— Тебе-то что? Какие-то проблемы? — с вызовом спрашивает Ибо. Сынён от него отмахивается:

— Хоть в бальных платьях ходи, мне что. Да и всем пофиг. Просто… а если он реально извращенец? А ты дровишек в костер подбрасываешь. Я за тебя переживаю, между прочим! — Эта фаза у него началась после того, как он проржался, когда Ибо ему рассказал, а затем, ещё по дороге сюда, заявил, что он Ибо всегда поддержит, но тот, конечно, ебанулся.

— А этот парень что, стремный какой-то или что? — уточняет Сонджу.

— Да не стремный он, обычный, — снова отмахивается Сынён.

— Скажешь тоже — обычный, — праведно возмущается Ибо. — Ты его видел вообще? Он пиздец красивый. И классный! Права была твоя мама, когда сказала, что ты точно не можешь быть геем. — Он показывает Сынёну язык.

Сынён тогда застал их задушевный разговор, от которого Ибо не успел сбежать, и оскорбленно спросил, не думает ли его мама поговорить с ним на эту тему? На что она оглядела его и сказала: «А зачем с тобой об этом разговаривать?». Обиженный Сынён немедленно спалил, что они с Ибо однажды целовались, когда Ибо было четырнадцать, но её это совершенно не впечатлило. Ибо, который и так уже сидел красный как рак, потому что тема с каминг-аута, отношения общества, знают ли родители и собирается ли он им рассказать, как-то плавно переползла на то, что мама Сынёна прочитала ему лекцию по видам смазок, вообще был готов провалиться через пол этажей на пять, не меньше.

— Я все еще могу оказаться би, — парирует Сынён.

— И что ты собираешься делать? — прерывает их Сонджу.

— Как что? Встречусь с ним.

— В юбке? — уточняет Вэньхань.

Ибо смотрит на него с лицом, по которому, он надеется, видно: на очевидные вопросы он не отвечает.

— А где ты её возьмешь? — интересуется Сонджу. Наконец-то какой-то полезный вопрос.

Купить себе юбку, конечно, не проблема, но в магазин ему идти как-то неловко, а даже со срочной доставкой она может до завтрашнего вечера не успеть. Откладывать свидание Ибо не готов: он едва может на месте усидеть, да и стремно, что Сяо Чжань вдруг одумается и решит, что оно того не стоит. Он сильно смущенным не выглядел, больше сраженным его ногами, но, чем больше времени проходит с их встречи, тем хуже для Ибо, надо действовать сейчас.

С финансами у Ибо не то чтобы туго, но в этом месяце он устроил себе отдых: живет на то, что накопил, когда несколько месяцев до этого работал без продыху да подработками на раз-два. У него большая надежда на студию танцев, где его взяли на лето вести пару временных мини-групп — Хань Гэн, её директор, обещал, что с сентября они дадут ему несколько постоянных занятий, а учиться танцам и одновременно учить танцам — это лучшее. Родители, конечно, тоже продолжают ему время от времени что-то подкидывать, хоть Ибо и говорит им, что не надо, он сам справляется, но это у него уже тоже распланировано — он давно положил глаз на новую доску, а ещё им с Сонджу не помешало бы обновить кое-что из техники в квартире.

Да и Ибо ведь не нужна юбка постоянно, да? Только на раз. Может, на два. Окей, если ещё и сфотографировать себя — то не помешало бы ещё пару штук, создать видимость, что не соврал. Проблем с тем, чтобы признать, что немного исказил реальность, у него нет, но ему не хочется разочаровывать Сяо Чжаня.

Может, конечно, дело и правда в юбке, или Сяо Чжаню действительно нравятся в основном девушки, а это всё — помутнение рассудка для него? Ибо ещё не знает наверняка кто там ему нравится, понятное дело, пока спрашивать было не в тему, но, если Сяо Чжань би… черт. Ибо вообще считает, что это горячо, когда нравятся все, есть в этом что-то особо приятное для его эго — они могли бы выбрать кого угодно, но выбрали тебя. Ибо любит побеждать — что тут такого?

У него опыта, конечно, не так много, но парни Ибо обычно привлекают больше, хотя порой и девушки… Кстати. Он вдруг понимает, кого можно было бы попросить о помощи — Сюань Лу на него точно косо не посмотрит. А это идея, она вроде по выходным в кондитерской работает, так что Ибо ещё может туда успеть.

— Придумаю что-то. И хватит гнать на Чжань-гэ, — говорит Ибо, чтобы закрыть уже эту тему и, потягиваясь, встает. Он вообще покататься хотел, а не трепаться.

— А, он уже Чжань-гэ… Ещё и старый, да? Ладно-ладно, что ты так смотришь, я тебя не кинкшеймлю — нравятся тебе постарше, ну и пусть.

— Он не старый! — лениво возмущается Ибо, который даже спорить не собирается — ну нравятся, ну и что. — Он ровесник Исюаня.

— Я же говорю — старый, — фырчит Сынён и ойкает, когда подошедший сзади Исюань отвешивает ему легкий подзатыльник.

— Ай, Сюань-гэ, Исюань-гэгэ, за что? — кричит Сынён и пытается обнять ногу Исюаня. — Я люблю тебя больше всех, защищаю тебя, когда тебя нет, а ты так жесток, у-у-у.

— Что тут у вас? — уже традиционно спрашивает Исюань, который слишком привычен к такому, чтобы тут же растекаться лужей от комплиментов, хотя Ибо видит — уголки губ у него грозятся расплыться в довольной улыбке.

— Ибо познакомился с парнем.

— И собирается с ним на свидание.

— В юбке.

— Потому что он сказал, что постоянно носит юбки.

— Ну, — с вызовом говорит Ибо, — а ты мне что скажешь? — Он ожидает нравоучений или нотаций — в конце концов, Исюань привык быть старшим и потому, по умолчанию, отвечает за разум (что не всегда правда, но минутку назиданий от Сюань-гэ они все в свое время получали, а Ибо вообще достается чаще всех, как младшему). Но Исюань только оглядывает их всех и мягко улыбается.

— Предохраняйся, — ласково говорит он, и Ибо вспыхивает до корней волос, пока смех ребят смешивается со грохотом колес по асфальту и стрекоте цикад вокруг них.

***

Ибо ждет его в условленном месте — недалеко от станции метро, но чуть в стороне от основного скопления людей. Сяо Чжань сомневается, что смог бы Ибо пропустить: его светлая макушка притягивает взгляд, да и он сам — с его ростом, внешностью и, в целом, ощущением от него — не позволяет пройти мимо.

А ещё он в юбке. Как и обещал.

Утро Сяо Чжаня началось с воистину порочных фотографий Ибо, присланных заполночь, и, о, как же Сяо Чжань был рад, что не успел увидеть их перед сном, потому что после такого он бы не смог спать, и так перевозбужденный (во всех смыслах) от их знакомства.

Это были даже не самые неприличные фото, которые Сяо Чжань получал в своей жизни, пусть было их и не так много, если рассматривать в масштабах вселенной и личной жизни некоторых его знакомых (а тех, на которые он хотел ответить, точно было мало) — Ибо стоял, чуть выставив одну ногу вперед, а его футболка заканчивалась где-то на середине бедра (Сяо Чжань со сна решил, что это платье и это, знаете ли, не помогло). Всё было прикрыто, хотя на втором фото угадывался силуэт его члена.

Тем не менее, это была одна из самых эротичных вещей, которые Сяо Чжань видел в своей жизни.

Сонное и немедленно взбудораженное сознание Сяо Чжаня требовали от него действий. Желательно, конечно, чтобы эти действия включали в себя запускание руки в трусы, но Сяо Чжань решил, что стоит начать с голосового. «Ибо», начал он и собирался он сказать это строго, голосом, который заставил бы Ибо одуматься, а не отправлять почти незнакомым парням такие фотографии, потому что мозг, сердце и член Сяо Чжаня были каждый в единственном экземпляре и они все просили пощады.

Но в той короткой секунде, что шла запись, его голос звучал отчаянно, и , в целом, так, будто Сяо Чжань совершенно точно не осуждал, а очень даже оценил старания Ибо — что было чистой правдой, но Сяо Чжань и так чувствовал себя разоблаченным во всех грехах, о которых прежде не знал. Он мгновенно отжал палец, но сообщение отправилось и было прочитано спустя считанные секунды пока Сяо Чжань раздумывал, не стоит ли его удалить.

«Чжань-гэ», отправил ему Ибо и рассмеялся хриплым горловым смехом прямо ему в ухо. «Надеюсь, это значит, что у тебя было доброе утро».

Затем, днем, Ибо снова прислал ему фотографии, которые Сяо Чжань открывал с опаской, во многом потому, что шли они с подписью: «Чжань-гэ, какая лучше?».

На первой Ибо был в нежно-голубой юбке в складку, доходящей ему до колена. На второй — в темной-фиолетовой и тоже расходящейся колоколом вокруг его бедер, вот только очень-очень короткой, почти как та джинсовая. Сяо Чжаню хотелось кричать: фото, которые присылал ему Ибо, не были какими-то чересчур сексуальными, зато сам Ибо был чересчур сексуальным и это было проблемой (в своей голове Сяо Чжань написал это слово огромными буквами и несколько раз подчеркнул).

Так что сейчас Сяо нервничает: он переодевался три раза и столько же — принимал душ, потому что от тяжелой, душной жары его спина тут же становилась мокрой, стоило выбраться из ванной. Ну и юбки Ибо, да, определенно тоже повлияли. Сяо Чжаню почти хочется плакать от того, насколько его ведет, это ж неприлично, так реагировать.

Сначала ему всё же кажется, что на Ибо широкие шорты, но, стоит присмотреть, как он понимает, что это и вправду юбка — довольно просторная черная юбка до колен, с тонкой белой полоской по краю.

— Привет, — говорит Ибо, когда видит его — у него сверкают глаза, в ушах так же поблескивают сережки, и в целом выглядит он таким живым и тоже взбудораженным, что Сяо Чжань невольно улыбается. Это… приятно? Он не знает, действительно ли Ибо по жизни такой непосредственный человек или он, как и сам Сяо Чжань, проявляется с другой стороны в силу обстоятельств, в которых скрывать себя уже как-то совсем глупо. — Погуляем?

Они ещё днем решили пройтись по центру — Сяо Чжань вспомнил про рекламу маркета выходного дня, который видел недавно, а такие места ему по душе. Ибо, как он надеется, тоже. Пока светло, но небо спешно наливается синевой: навстречу им идет толпа ничуть не меньшая, чем в ту сторону, куда движутся они, поэтому в какой-то момент Сяо Чжань кладет руку Ибо на поясницу, чтобы не потерять его. Ибо аж немножко запинается, но подается не вперед, а назад, вжимаясь в руку Сяо Чжаня и касаясь его груди плечом — и от этого у Сяо Чжаня немного захватывает дух.

Начинают они с еды — Ибо настойчиво говорит, что обещал его угостить и предлагает выбирать. Здесь много палаток с кухней самых разных стран, так что выбор Сяо Чжаня падает на такояки — для начала.

В переписке им было как-то легко зацепиться языками (не думай, просит себя Сяо Чжань, не думай), но в дороге разговор у них как-то не идет — слишком отвлекает необходимость следить, чтобы не затоптали. Дискомфортным это молчание не назвать — Сяо Чжаню приятно просто находиться рядом с Ибо, разглядывать его (не взглядом маньяка, он надеется, сутки с лишним времени должны быть подготовить его к этому). Зато, пока они ждут еду и берут пока что баббл-ти — дыню для Ибо, манго для Сяо Чжаня, — и бродят между прилавков, разговор завязывается сам собой.

— Вот бы Сонджу-хёна и Сынёна сюда, — говорит Ибо, заслышав играющую на импровизированной сцене по центру живую группу — песню Сяо Чжань так сразу не узнает.

— Хёна? Ты говоришь по-корейски?

— Не-а. Ну, пару фраз разве что, которым Сынён научил.

О друзьях Ибо рассказывает с удовольствием и даже немного тараторит — когда он говорит оживленно, слышно, что самую малость шепелявит: что Сынён — самый лучший друг с детства, а его родители по работе постоянно путешествуют, поэтому они и в Китае провели много лет; что они жили в одном городе, пока Сынён с семьей не уехал обратно в Корею, а затем — ещё в несколько стран, даже в Бразилии жил; что Исюань — это сын подруги его мамы, и он за ним с Сынёном приглядывал, когда они были мельче (но больше, всё же, помогал не попадаться); и что когда Ибо решил не идти в старшую школу и уехать заниматься танцами (об этом Сяо Чжань уже в курсе), отчасти успокоить его родителей помогло то, что он там будет не один, а с Сынёном и Исюанем; и что Вэньхань — это сосед Исюаня по комнате, а Сонджу приехал по обмену учиться на один курс с ним, и Вэньхань, конечно, тут же познакомил их с Сынёном, чтобы Сонджу было с кем поговорить не только на китайском, а Ибо на тот момент жил в общежитии и ненавидел это всё, потому что плюсом к соседям по комнате (сойдет) шли тараканы (фу! точно нет), так что ещё в марте они с Сонджу съехались; и что Сонджу поет, а у Сынёна слишком творческая семья и он играет на всем подряд, и последнее время они вместе репетируют.

Они успевают съесть такояки, попробовать чуррос, взять себе по мороженому (и, судя по тому, как он его ест, Ибо любит кусаться, хотя Сяо Чжань не знает, что выдает его собственная манера есть, раз Ибо косится на него всё время, а затем — краснеет) — все игровые палатки с выбиванием призов уже закрываются к моменту, как они к ним подходят, на что Ибо дуется, а Сяо Чжань — смеется.

Когда они выходят к набережной, уже совсем темно: из уюта ярмарки с её развешанными повсюду маленькими фонариками они попадают в киберпанк близлежащего парка, где кроны деревьев светятся мистическим зеленым, а небо над зданиями вдалеке отливает розовым из-за обилия неона.

— Тебе должно быть в тему, со всеми этими штуками? — спрашивает Ибо, кивая на футуристические здания. Он явно прошерстил всю его страницу, где выложены были не только его статьи, которыми Сяо Чжань был доволен, но и совсем древние посты, которыми он гордился куда меньше, но и они — часть истории; ладно, Сяо Чжань сделал то же самое, но одно дело — когда это делает он, а другое — когда интерес к нему выражается в том, что кто-то готов потратить время, читая его древние посты, где он пишет про любимое аниме и книги.

— Да, — он смущенно потирает шею. — Но это не очень интересно.

— Раз я спрашиваю, значит, интересно, — уверенно говорит Ибо. Их плечи соприкасаются, когда они идут — Ибо будто немножко заносит в его сторону, и это… мило? Сяо Чжань не уверен, как это описать. Вся их первая встреча и даже разговоры в сети (пусть он пытался держаться в рамках!) были сплошь пропитаны совсем другой энергией — но, хоть Сяо Чжань и осознает физическую близость Ибо и все возможности, которые она открывает, вместе с тем ему просто неожиданно приятно с ним болтать. — Так что?

— Да. Я изучаю современную китайскую фантастику. Больше книги, правда.

Пока они проходят сквозь деревья, Сяо Чжань рассказывает о том, как поступил не совсем туда, куда хотел, поддавшись на уговоры, и как у них не заладились отношения с куратором. Он знал, конечно, по рассказам других, что многие из них к студентам относились равнодушно, но не настолько же! Он толком не читал его статей, не советовал ничего, дозвониться до него было практически нереально, но свою рутинную работу навешивал исправно. Сяо Чжань из-за него пропустил запись на одну из конференций, где хотел поучаствовать — тот просто-напросто забыл отправить его заявку.

Так что, когда на другой конференции, где запись была самостоятельная, он познакомился с На Ин, которая отвечала за одну из магистерских программ здесь и с которой они очень интересно пообщались, она предложила ему попробовать — и Сяо Чжань решил, что, даже если такое и не принято, тратить ещё пару лет он просто не выдержит. И вот он здесь.

Ибо улыбается, когда Сяо Чжань заканчивает разговор — они уже углубились в парк и вдоль дорожек тут и там расставлены изогнутые лежаки, правда, все они заняты.

— Чжань-гэ такой страстный, — говорит Ибо, и Сяо Чжань-то и к Чжань-гэ ещё не привык — Ибо как-то быстро смел между ними эту преграду, — но на такое заявление он не знает, что сказать, только лицу на секунду становится жарко.

— Я не думаю, что… — начинает он, но Ибо его прерывает:

— Там качели, пошли!

Он хватает его за руку и, даже когда они устраиваются рядом — эти качели рассчитаны на то, чтобы кататься вместе, но высоко на них не раскачаешься, — Ибо её не отпускает. Пусть, плюхнувшись, он морщится и на секунду привстает, чтобы примять подол и сесть снова — все равно его пальцы продолжают касаться пальцев Сяо Чжаня.

— Жаль, что тут нет других, — говорит он, болтая ногами, пока их колени соприкасаются. — А то я умею всякие штуки на качелях вытворять. — Хочет ли Сяо Чжань знать? Он не так уж уверен. — О, там освободилось, пошли!

Сяо Чжань шутит шутки про возраст с тех пор, как ему исполнилось пятнадцать, потому что они не о прожитых годах, а о состоянии души, но с Ибо как-то особенно хочется, прижав руку к сердцу, говорить про слишком энергичную молодежь.

— И как ты разглядел-то, — ворчит он, пробираясь сквозь кусты за Ибо. Там, действительно, пустует один из шезлонгов, что они видели прежде — немного вдали от людей, скрытый деревьями от набережной, и единственные их соседи — какая-то парочка метрах в пяти. Ибо уже похлопывает по месту рядом с собой.

Когда Сяо Чжань садится, Ибо тут же притирается к его боку.

— Чжань-гэ, обними, — требует он и Сяо Чжань немного неловко обнимает его за плечи.

Голова Ибо ложится ему на плечо, и какое-то время они сидят вот так, пока сердце в груди Сяо Чжань бьется как-то слишком сильно, а затем Сяо Чжань чувствует влажное прикосновение к шее, легкое и почти незаметное. Он немного скашивает глаза вниз — Ибо смотрит на него из-под ресниц, и взгляд у него нетерпеливый. Потянувшись, он снова целует Сяо Чжаня в шею, на этот раз немного выше.

Сяо Чжань непроизвольно сжимает свои пальцы у Ибо на плече. Тот смелеет и целует его снова — в краешек челюсти, потом опять поднимается выше и его губы касаются щеки Сяо Чжаня. Сердце Сяо Чжаня бьется как сумасшедшее, а ладони у него вспотели от волнения, когда он разворачивает голову Ибо к себе, чтобы удобнее было его поцеловать.

Ибо целуется так, будто не умеет иначе — жадно, лишь капельку неловко и ни секунды не мешкая сделать поцелуй глубже, а Сяо Чжаня — потянуть на себя. Он над Ибо немного нависает — та рука, что лежала у него на плече, поддерживает его под челюстью, а вторая опустилась на колено и своевольничает, потому что, когда Сяо Чжань немного отстраняется, чтобы перевести дух, он понимает, что всё это время наглаживал бедро Ибо под юбкой. Совсем немного забравшись под ткань, но всё же. Руку убрать он не успевает, Ибо слишком стремительно лижет его в губы снова, и Сяо Чжань не может отказаться.

Ноги Ибо на ощупь — ещё лучше, чем на вид, Сяо Чжань с наслаждением проводит вверх-вниз по нежной коже, чувствуя кончиками пальцев незаметные глазу волоски. Теперь, когда он немного приспособился, он задает темп — а Сяо Чжаню нравятся более размеренные поцелуи. Ибо легко подстраивается под него, сдавленно охает, когда Сяо Чжань засасывает его язык.

Где-то поблизости раздается громкий смех и Сяо Чжань испуганно вздрагивает — и тут же отстраняется.

— Ибо, — говорит он, и вот теперь его голос звучит хрипло. — Мы на улице.

Ибо облизывается, но в здешнем освещении Сяо Чжань не может разглядеть, покраснели ли его губы — и, наверное, к лучшему, ведь он бы не смог удержать и снова их не поцеловать.

— Тогда, может, Чжань-гэ проводит меня до дома?

— Я…

— Ты против? — спрашивает Ибо прямо.

Вопрос не в том, правильно ли Сяо Чжань это понимает, вопрос в том, то ли это, что ему нужно. Ему нравится Ибо — насколько может нравиться человек, которого знаешь вторые сутки. И да, такое быстрое развитие событий (хотя, ладно, настолько быстрое с ним всё же впервые, учитывая все обстоятельства) уже случалось, хотя он не уверен, что...

— Не думай так много, — говорит Ибо мягко и касается скулы Сяо Чжаня. — Ты реально такой порывистый, Чжань-гэ, мне так это нравится. Сейчас же лето? Когда ещё у тебя будет время творить глупости?

— Я не думаю, что ты — глупость, — всё же говорит Сяо Чжань.

Ибо улыбается.

— Так что, Чжань-гэ, отведешь меня домой?

Конечно, Сяо Чжань соглашается.

***

Дорога до дома Ибо превращается в серию поцелуев в темных переулках, в тени раскинувшихся деревьев и за автобусными остановками. Руки Сяо Чжаня живут своей жизнью, неутомимо трогают Ибо за бедра, отчего он сладко выдыхает ему в рот и просит ещё. И ещё. И ещё. Сяо Чжань давно — никогда — столько не целовался.

Если идти пешком, то до дома Ибо не меньше нескольких часов, так что часть пути они проделывают на метро — что даже хорошо, потому что позволяет немного отдышаться и прийти в себя. В ярком свете вагона покрасневший рот Ибо выглядит совершенно неприлично. Сяо Чжань не лучше: волосы у него растрепанные стараниями Ибо, а по коже волнами проходят мурашки.

У станции они заходят в какое-то работающее допоздна кафе и о, Ибо на грани того, чтобы затащить Сяо Чжаня в какой-нибудь темный угол и здесь. Ему мешает лишь то, что кафе — очень маленькое, а их совместное исчезновение и последующее совместное появление будут чересчур заметными. Таких фокусов Ибо пока что не освоил.

— У тебя тоже вкусно? — интересуется Сяо Чжань, когда они выходят на улицу, где даже ночь не дарит обещанной свежести — ни намека на ветерок. Ибо до сих пор не привык к тому, что его голые бедра время от времени соприкасаются без препятствия в виде ткани между ними. Но, кстати, в юбке гораздо свежее, чем в штанах, Ибо оценил плюсы сполна.

— Попробуй, — предлагает Ибо, протягивая пластиковый стакан, влажный от конденсата. Сяо Чжань наклоняется, но, вместо того, чтобы поймать губами трубочку, прижимается к нему в коротком поцелуе — его язык легко проникает в его рот, чтобы вылизать кисло-сладкую терпкость напитка.

— Вкусно, — решает Сяо Чжань, отстранившись, и глаза его в свете фонарей игриво блестят. Такой Сяо Чжань, что-то решивший для себя, уверенный в себе, Ибо очень по душе — он не понимает, откуда эти приступы скромности, она Сяо Чжаню откровенно не идет.

В многоквартирном доме, где живет Ибо, жизнь кипит и по ночам, но на его этаже темно — лампочки горят только в дальней части коридора, — и только из-за какой-то двери доносятся громкие голоса — кажется, идет какой-то футбольный матч. Ибо тянет Сяо Чжаня в противоположную сторону, где в небольшой закутке рядом с окном решительно прижимается к нему для поцелуя, обнимая его за шею и Сяо Чжань даже не пытается сопротивляться тому, как его руки сразу находят себе место на заднице Ибо. Судя по всему, сговорчивые конечности Сяо Чжаня Ибо очень нравятся, потому что он довольно выдыхает.

— Я бы позвал тебя к себе, но Сонджу завтра рано утром на работу и он не оценит, если мы будем ему мешать или если я выгоню его сейчас из квартиры, — на выдохе говорит Ибо. — Черт, Чжань-гэ, почему мы не поехали к тебе?

У них две комнаты, но Ибо подозревает, что хозяин квартиры что-то намудрил и самостоятельно разделил одну большую комнату на две поменьше — стена между ними, по ощущениям, сделана из картона, и звук передается настолько хорошо, что даже не надо кричать, чтобы окликнуть друг друга. Так что приглашать кого-то — не вариант; Сонджу как-то давно приводил девушку, забыв предупредить, и Ибо случайно узнал о нем куда больше, чем когда-либо собирался.

Сяо Чжань отстраняется от него, облизывая губы.

— Может, я до третьего свидания ничем не занимаюсь? — спрашивает он ехидно, на что Ибо просто-напросто притирается к нему и ерзает так, что стояк Сяо Чжаня болезненно упирается в ширинку.

— Кажется, ты мне врешь, Сяо Чжань, — ухмыляется Ибо очень и очень довольно, на что Сяо Чжань выбирает поцеловать его ещё.

Юбка Ибо задрана уже на половину беспокойным ладонями Сяо Чжаня — они всё ещё сами! правда! — и чувствовать мышцы Ибо, сжимать их, получая в ответ тихие стоны — нет ничего лучше этого.

— Вот что, — говорит Ибо решительно — он пытается потереться об Сяо Чжаня, но тот его останавливает, так что Ибо сдается — своим желаниям в первую очередь, и снова хватает Сяо Чжаня за запястье, чтобы утащить вглубь по коридору. Он не удивится, если у того к утру будет синяк в том месте, где Ибо за него постоянно хватается, и, в целом, он не против — оставлять свои метки ему нравится.

— Что ты... — шепотом спрашивает Сяо Чжань, пока Ибо открывает дверь ключом, и прижав палец к губам, заводит его внутрь. В коридоре горит небольшая тусклая лампа — Сяо Чжань пытается начать разуваться, но Ибо шикает на него, ногами стаскивает кеды и, схватив Сяо Чжаня за руку, снова тянет его за собой — но не в свою комнату, а в ванную.

Ибо закрывает дверь на замок, врубает воду в душе, убедившись, что на них не попадают капли, и, захлопнув крышку унитаза, толкает Сяо Чжаня, чтобы тот сел на неё, а затем шустро забирается сверху на его колени, подтаскивая юбку наверх, чтобы было удобнее.

— Что… — говорит Сяо Чжань ещё раз, но он уже схватил Ибо за задницу, чтобы удержать, и после того, как он очень обстоятельно ощупал эти бедра, от их вида у него сохнет во рту.

— Помоги мне быть тише, Чжань-гэ, — шепчут ему в губы — в ушах у Сяо Чжаня шумит вода в душе и его собственный пульс, Ибо хватается одной рукой за его плечо, а другой — за раковину, и начинает кругообразно двигать бедрами, потираясь о него при каждом движении.

Руки Сяо Чжаня направляют Ибо, позволяют ему не думать, а делать, как ему заблагорассудится и не бояться упасть — он пробирается под край задранной донельзя юбки, сжимает бедро.

— Ты такой красивый, — шепчет Сяо Чжань лихорадочно, а Ибо трется о его колено и поскуливает ему в губы. Сяо Чжань достает одну руку из под юбки, чтобы положить ее Ибо на затылок. Ибо стонет ему в рот, когда его сотрясает от оргазма и Сяо Чжань чувствует влажную ткань его трусов своими обтянутыми джинсами ногами.

Ибо обмякает в его руках, целует его, привстав на коленях — он удерживает себя практически в воздухе, хотя та рука Сяо Чжаня, что всё ещё держит его бедро, чувствует, как оно мелко дрожит. Он тяжело дышит и чуть не падает, когда в дверь стучат.

— Ибо? — раздается приглушенный голос из коридора. Сонджу. — Всё в порядке?

— Д-да, — откликается Ибо громко, чтобы перекричать воду, и зажимает Сяо Чжаню рот ладонью, глазами показывая: “молчи”

— Как твое свидание? — продолжает Сонджу. Боже, хён, да свали же ты уже спать, мысленно умоляет его Ибо. — Он тебя не обидел?

У Сяо Чжаня забавный взгляд — удивленный, чуточку испуганный и теплый.

Ибо нервно смеется.

— Да я сам кого угодно обижу, — говорит он. — Скажешь тоже, хён.

— Ладно-ладно, — Сонджу, кажется, зевает. — Не сиди там долго.

Ибо вслушивается, но шагов Сонджу не различить — Сяо Чжань посмевается ему в ладонь и немножко лижет её, чтобы Ибо его отпустил.

— Почти попались, — шепчет он весело и понукает Ибо встать — ноги у того ватные, от позы и не только, а в трусах липко. — Проводи меня?

— Но как же, — начинает было Ибо, глаза которого дергаются к ширинке Сяо Чжаня, но тот бесстыдно затыкает его поцелуем, заправляет за ухо волосы и гладит его за ушами.

Ибо даже не выключает воду — они тихо выходят в коридор и на прощание Сяо Чжань коротко целует его в щеку, погладив по руке. Ибо возвращается в ванную — теперь ему правда стоит помыться. В свою комнату он возвращается как можно тише, а затем понимает, что безумно голоден и идет на кухню. Наверное, все его шебуршания не дают Сонджу уснуть, потому что, когда Ибо проходит мимо закрытой двери Сонджу, тот негромко окликает его:

— Ибо?

— М?

— Зачем ты открывал входную дверь?

— Проверил, не забыл ли её закрыть, — говорит Ибо, но даже для своих ушей он звучит неубедительно.

— ...он что, был там с тобой?

— Нет?.. О чем ты вообще.

— Ибо.

— Да? — со вздохом сознается Ибо. — И что такого?

— Ничего, просто… будь осторожнее?

Ибо кивает, не уверенный, что это видно в темноте, а затем возвращается в свою комнату, отправляет Сяо Чжаню сообщение с вопросом как он добрался и вырубается, не дождавшись ответа.

***

Неудивительно, что всю ночь Ибо снится что-то про юбки и Сяо Чжаня, и просыпается он возбужденным. В комнате светло, Сонджу, наверняка, уже ушел на работу, так что Ибо не очень боится шуметь. Он выпрастывает ногу из-под одеяла, пробегает пальцами по животу и бедрам. Чуть поднимает голову — Сяо Чжань сильно сжимал его бедра, но, наверное, недостаточно, чтобы остались следы. На себе они Ибо тоже нравятся.

Как-то вышло, что Сяо Чжань даже не успел потрогать его за член, думает Ибо, пока стягивает трусы к щиколоткам — большое упущение. Он переворачивается, упираясь лбом в подушку, приподнимает бедра, вбиваясь в свой кулак. Черт, у Сяо Чжаня явно не было проблем с тем, что он парень, так что Ибо надеется, что ему все же нравится трогать чужие члены. Будет жаль, если нет, Ибо вот свой член очень нравится. Особенно, если бы Сяо Чжань потрогал его в такой позе. Он кажется милым, но, когда прижимал и целовал Ибо, не стеснялся подвигать его так, как ему нравится, и о, Ибо это очень завело.

А, если бы на нем была юбка — что кажется довольно реалистичным развитием событий, — и Сяо Чжань бы просто задрал её на нем? Держал бы его за бедра, а Ибо утыкался бы лицом в подушку. Он мог бы растянуть его пальцами, а, затем… Ему слишком лень сейчас делать что-то сейчас самому, поэтому он сжимает и перекатывает свои яички. Сяо Чжань щедрый и наверняка не пожалел бы смазки, так что Ибо, оттягивая крайнюю плоть, слушает, как влажно двигается его член в кулаке. И мог бы навалиться на него всем телом, двигая в нем пальцами, а юбка, наверное, мешалась бы, задранная до поясницы. И он мог бы прошептать… прошептать ему, что он мокрый, как настоящая девочка.

На этой мысли Ибо скручивает оргазмом и, когда он наконец перестает дрожать и откидывается обратно на подушку, единственная мысль, которая остается в его голове — это «на что, блядь, я только что подрочил?..».

Это ведь… ничего не значит, да? Ибо несколько нервно от того, откуда эта мысль у него в голове и почему он вдруг решил, что эта мысль такая горячая. То есть… да, носить юбки было весело, он не может этого отрицать. Не только внимание Сяо Чжаня — хотя оно играло большую роль, но и просто, в целом. Днем ранее Ибо порой ловил на себе странные взгляды, но не более того — все-таки внешность позволяет ему выйти сухим из воды и здесь.

Он немного прибирается — все равно собирался, да и его новообретенный гардероб надо как-то развесить, немного копается в сети. Окей, это называется фембой, но от того, кто считает себя девушкой, а кто нет, какие есть варианты, названия и всё такое у Ибо начинает болеть голова.

С Сяо Чжанем они в ближайшие несколько дней увидеться не смогут — у того какие-то дела с университетом, а Ибо обещал подменить Вэньханя на следующие два дня, так что у него есть время разобраться.

Дома Ибо пробует надевать юбки просто так — пока занимается вечером своими делами, играет, и как-то раз застающий его на кухне Сонджу смотрит на него забавно.

— Что? — спрашивает Ибо с набитым ртом, но Сонджу только качает головой.

Ибо не сказал бы, что у него кризис, но ему надо поговорить с кем-то. Он же не может обсудить это с Сяо Чжанем? Тем более, тот наверняка уверен, что Ибо нет никаких проблем и осознаний на тему юбок.

Так что парой дней спустя Ибо расталкивает Сонджу — тот опять работал в баре до поздней ночи, и в качестве извинения Ибо приносит ему свежий горячий завтрак, который приготовил не он, а прекрасные люди на улице (справедливости ради, Сонджу один из немногих людей, которых полностью устраивают довольно посредственные навыки Ибо в готовке).

— Что такое? — сонно говорит Сонджу, садясь на кровати и откусывает от своего цзаньбина, начиная медленно жевать.

— Мне нравятся юбки, — сообщает ему Ибо, который не любит ходить вокруг да около.

— Я понял, — кивает Сонджу. На приподнятые брови Ибо добавляет: — Ты ходишь в юбках уже какой день, третий? Четвертый? Вряд ли бы ты стал их носить, если бы тебе не нравилось.

Ибо молчит, а потом говорит:

— То, что мне нравятся юбки, ведь… не делает меня девушкой?

— А ты чувствуешь себя девушкой? — абсолютно серьезно спрашивает Сонджу.

Ибо внимательно смотрит на его лицо, проверяя, не издевается ли Сонджу, но нет — тот явно не шутит.

— Нет? — беспомощно отвечает Ибо и зарывается рукой в волосы. Сонджу забирает у него пакет и выуживает оттуда банановое молоко. — Черт, я не знаю! Я чувствую себя как обычно, собой.

Сонджу тяжело вздыхает и сбрасывает ноги с кровати, заставляя Ибо подвинуться.

— Ты точно уверен, что я — тот человек, с которым стоит об этом поговорить? — мягко спрашивает он.

— А с кем ещё? — Нет, конечно, у Ибо есть опции, он всегда может пойти к Исюаню, но того слишком легко довести до стадии нотаций, или к Сынёну, но с ним Ибо пока не готов об этом говорить — они слишком давно друг друга знают. А Сонджу, пусть и друг, всё же относительно новый человек в жизни Ибо.

Потерев глаза, Сонджу берет подушку и подкладывает её себе под спину, чтобы удобнее было опереться на стену.

— Ибо, слушай, я знаю, что мы много шутили на эту тему, особенно последнее время. Если тебе… неприятно или что-то такое, мы можем перестать?

— Что? — морщится Ибо. — Да вообще не в этом дело! Я же знаю, что вы не всерьез.

— Даже если всерьез, — Сонджу кладет руку ему на плечо, — мы все тебя поддержим.

Ибо сбрасывает его руку.

— Я не собираюсь менять пол или как там это называется, окей? — ворчит Ибо, хотя ему, несомненно, приятно.

— Ну так носи юбки, если они тебе нравятся. Просто будь осторожнее, ладно?

— Тебя это не смущает? — напрямую спрашивает Ибо.

Сонджу задумывается, затем снова заглядывает в пакет, достает ютяо и, разломив его, протягивает одну часть Ибо.

— Это странно, — наконец говорит он. — Нет, не то слово… Непривычно, вот. Но ты — это всегда ты, Ибо.

Ибо решает, что пока что ему этого достаточно. И, раз ни у кого нет с этим проблем — окей, он преувеличивает, но в целом — то он понимает, что хочет попробовать кое-что ещё.

***

На их второе свидание Ибо слегка опаздывает — Сяо Чжань уже собирается ему написать, как замечает его в толпе. В торговом центре не так много людей, как могло бы быть, но Ибо все равно пару раз почти сталкивается с идущими ему навстречу людьми — он почти бежит и при виде Сяо Чжаня расплывается в широкой улыбке и машет ему рукой.

Юбка Ибо в этот раз — совершенно однозначно юбка, из тех, что были когда-то популярны среди его одноклассниц и, видимо, не потеряли актуальность и несколько лет спустя. В черно-красную клетку, она доходит Ибо до середины бедра и заманчиво колышется при каждом его движении. Сяо Чжань сглатывает, поднимая глаза выше — на Ибо черная рубашка с коротким рукавом, заправленная за пояс лишь одной стороной, и видно, какие острые у него плечи.

— Прости, Чжань-гэ! Ты давно ждешь?

Сяо Чжань отрицательно мотает головой, всё ещё залипая. Сережки у него тоже другие — вместо гвоздиков сегодня продолговатые треугольники, а в вороте рубашки, расстегнутом на пару верхних пуговиц, видны несколько переплетающихся друг с другом цепочек. А ещё — Сяо Чжань приглядывается — у него, кажется, подведены глаза.

Короче говоря, Ибо выглядит так, будто сбежал из релизов Аврил Лавинь начала двухтысячных — очень панк-рок, — о чем Сяо Чжань ему тут же и сообщает. К его удивлению, Ибо не спрашивает, о ком вообще речь, а, ухмыльнувшись (когда он так делает, уголок рта у него приподнимается только с одной стороны), напевает:

— Минна сайко-о аригато-о ка-ка-ка-каваии~

— О боже, — говорит Сяо Чжань и начинает смеяться.

— Все-таки у Чжань-гэ не такой плохой вкус в музыке, как я подумал, — дерзко говорит Ибо, пока Сяо Чжань картинно изображает шок, а затем — задумчивость:

— Хм, а, знаешь, ты прав, ты скорее похож на панковскую хэллоу китти…

Ибо в шутку колотит его по плечу и громко ругается, что гэгэ плохой и обижает его.

— I was wrong, forgive me, как там дальше?.. I cry, cry~ — поет Сяо Чжань ему прямо в ухо, повиснув у Ибо на плечах. Ибо извивается, всё продолжая смеяться и жаловаться, что Сяо Чжань не имеет никаких прав использовать строчки из песен группы, которую не стэнит, и пытается прижать ухо к плечу, на что Сяо Чжань только активнее дует ему в шею.

— Ладно, — говорит Сяо Чжань, переводя дыхание. Он только на вид спокойный человек, но Ибо пробуждает в нем воистину дикую сторону. — Хватит, а то на нас уже оглядываются. — Он отпускает его и оглаживает напоследок локти Ибо — его близость слишком волнующая, чтобы он мог так продолжать без последствий. Ибо непроизвольно морщится.

Сяо Чжань присматривается ещё раз — на предплечьях у Ибо свежие ссадины — они не кровят, но кожа кое-где содрана.

— Ты упал? — встревоженно спрашивает Сяо Чжань. — Больно? Надо обработать?

— Фигня, — отмахивается Ибо и пытается потянуть Сяо Чжаня за собой. — Что там с кино, ты посмотрел сеансы?.. Чжань-гэ! — Сяо Чжань не отпускает его руку, обхватив запястье, и всё так же хмурясь.

Ибо подходит ближе, и теперь они стоят друг к другу лицом к лицу, пока спешащие по своим делам люди обходят их стороной.

— Сяо Чжань, — говорит Ибо, и его голос звучит ниже, хрипло, точно так же, как он звучал тогда, когда Ибо затащил его в свою ванную и оседал его колени. — Ты правда хочешь в кино?

Сяо Чжань сглатывает, мотает головой, тут же кивает — под пальцами он чувствует пульс Ибо, такой же бешеный, как его глаза. Ибо облизывается, а его кадык дергается.

— Пойдем за мной, — говорит он решительно и уже сам обхватывает запястье Сяо Чжаня — у него такие крупные ладони, что ему удается сделать это полностью. Сяо Чжань двигается за ним, как заколдованный.

Ибо с уверенностью ведет его за собой — они поднимаются на этаж выше, проходят мимо магазинов, ловко лавируя между людей, заходят в какой-то шумный и чрезвычайно оживленный ресторан, через который пролетают буквально за минуту, пока, наконец, Ибо не заводит их в длинный технический коридор.

— Куда мы?.. — начинает было Сяо Чжань, но Ибо шикает на него:

— Тш. Я здесь подрабатывал в прошлом году, так что я знаю, где… Неважно. — Волосы с одной стороны у него заправлены за ухо, и Сяо Чжань видит какое оно красное, особенно на контрасте с волосами. —

Комната, куда Ибо его заводит — неприметный туалет, на двери даже не висит таблички. Внутри всего две кабинки и одна раковина перед ними, а ещё — что Сяо Чжань выясняет, обернувшись, — общая дверь закрывается на щеколду.

— Он не для сотрудников, — путаясь в словах, поясняет Ибо, — просто о нем мало кто знает, вот и…

Но Сяо Чжань уже не слушает, тем более, когда руки Ибо уже настойчиво тянут его на себя, беспокойные.

Пахнет тем, чем обычно в туалете — чистящим средством вперемешку с мылом, а лампы сверху мигают, равнодушные к происходящему. Сяо Чжань долго моргает, когда Ибо прижимается к нему в поцелуе, а его руки, не стесняясь, направляют ладони Сяо Чжаня туда, где они нужны — под юбку.

— Какой же ты классный, — бормочет Сяо Чжань, мокро целуя Ибо, жадничает, словно боится, что его вот-вот прервут. — Самый лучший.

Довольный вздох Ибо говорит о том, что ему нравятся, когда его хвалят, и Сяо Чжань запоминает это — никто и никогда не жаловался, что он с ними невнимателен.

— Если будешь так тормозить, Чжань-гэ, то я решу, что у тебя гораздо меньше опыта с юбками, чем ты говоришь, — задыхаясь, говорит Ибо, на что Сяо Чжань накрывает ладонью его член и сжимает, чтобы снова вернуться к бедрам — напряженные мышцы, которые хочется трогать и сжимать манят его к себе.

— Достаточно опыта, — говорит он, с силой вдавливая полукружия ногтей в кожу Ибо, отчего Ибо выдыхает особенно сладко и обхватывает его за шею. Это какой-то пиздец, он реально его ожившая фантазия, и, самое прекрасное, что это даже не спектакль, не то, о чем Сяо Чжань мог бы рассказать, думая, что и где ему нравится — да он бы и не додумался. — Мы?..

Шея у Ибо тоже очень соблазнительная, и Сяо Чжань не отказывает себе в том, чтобы засосать кожу на переходе к плечу, оставляя след.

— Да, — Ибо решительно толкает его, чтобы Сяо Чжань чуть отступил, а он — прошел в сторону, к раковине, опираясь на неё одной рукой, а второй — поднимая себе подол юбки:

— Припусти, — приказывает он, и в таком Сяо Чжань даже не думает его ослушаться: подходит сзади, помогая задрать юбку выше. На Ибо опять боксеры, как он уже понял на ощупь, на этот раз — темно-бордовые. Он оглаживает задницу Ибо сквозь трусы и немного трется о него бедрами, а затем поднимает глаза — они отражаются в висящем над раковиной зеркале, на котором написано: “Вы сегодня отлично выглядите!”, на что Сяо Чжань хмыкает: да, они выглядят превосходно.

— Чжань-гэ, я же сказал, припусти, — возмущается Ибо, на что Сяо Чжань на секунду тормозит:

— Ты хочешь?..

— Между бедер, — Ибо опускает лицо, чтобы волосы его занавесили. — Гэгэ, пожалуйста, я думаю об этом уже несколько дней, если ты сейчас не…

Но Сяо Чжаня не то чтобы надо уговаривать — да, он прежде не делал чего-то такого настолько же безумного, но шалый и порывистый Ибо интересный любовник — требующий свое в такой манере, что хочется кинуть мир к его ногам, и разве что самую малость — придержать награду, посмотреть, насколько отчаяннее может Ибо стать в намерении получить её. Но сегодня — не тот день, когда Сяо Чжань сможет это выяснить.

Сяо Чжань цепляет пояс трусов из-под юбки и приспускает их Ибо до середины бедер: у него очень маленькая задница, которая даже на ощупь — упругая. Кожа там очень светлая, кажется, ещё светлее, чем на внутренней стороне бедер Ибо, так что рука Сяо Чжаня выглядит совсем смуглой на её фоне.

— Это пиздец, — сообщает Сяо Чжань, пытаясь расстегнуть джинсы и не причинить себе травму в процессе. — Что ты заставляешь меня делать, ты…

— Не нравится? — хрипло дразнится Ибо, нетерпеливо шевеля бедрами — юбка прикрывает его задницу, и это настолько классический момент, что Сяо Чжаня немного ведет. Где-то вдалеке слышны бесконечные объявления торгового центра, но здесь существуют только они с Ибо. — Нравятся мои бедра?

— Нравишься весь ты, — выдыхает Сяо Чжань.

— Д-да? — довольно говорит Ибо и резко выдыхает, когда Сяо Чжань, приспустивший свои джинсы вместе с трусами, проходится головкой по ложбинке между ягодицами. Он помогает Сяо Чжаню приподнять юбку и сильнее сжимает бедра, когда Сяо Чжань толкается между ними — так не то чтобы очень удобно, особенно здесь, когда Сяо Чжань жалеет, что с ним в комплекте не идет лишней пары рук, но уже выступившей у него на головке смазки хватает, чтобы облегчить скольжение. Ибо выдыхает как-то резко, и хватается и второй рукой за край раковины, чтобы не дергаться всем телом каждый раз, когда Сяо Чжань мелкими движениями толкается.

Сяо Чжань дергает Ибо на себя: тот приподнимается, откидывает голову ему на плечо, прижимая спиной к груди и задирает на себе юбку спереди — Сяо Чжань тут же обхватывает его член кольцом пальцев, мелко надрачивает, пока его другая рука ласкает голое бедро Ибо. В зеркало этого не видно, оно обрывается чуть ниже их талий и можно увидеть только движения руки Сяо Чжаня.

Ручка двери дергается, и они оба испуганно замирают: с той стороны не доносится никаких звуков, как и новых попыток войти; член Сяо Чжаня болезненно пульсирует, Ибо тяжело дышит прямо перед ним, и насколько громко в тишине звучат хлюпающие звуки. Ибо кладет свою руку поверх его и буквально за пару движений они доводят его до оргазма: скулить Ибо явно старается потише.

Ибо чуть отстраняется, оглядывается на Сяо Чжаня: одна рука у него в сперме, а член ещё стоит, и, даже понимая, насколько глупо он, должно быть, сейчас выглядит, Сяо Чжань бы ни на что это не променял. Одной рукой Ибо тянется к нему, целует в губы, пока его рука надрачивает член Сяо Чжаня, направляя его так, чтобы не попало на его юбку.

Они кое-как вытираются бумажными полотенцами, моют руки, сталкиваясь пальцами в одной раковине и постоянно хихикают.

— Как думаешь, они ушли? — спрашивает Сяо Чжань, с опаской открывая дверь, но в коридоре никого — так что он хватает Ибо за запястье и вместе они возвращаются обратно. Сяо Чжаню стыдно, но во всем теле разливается удовольствие, особенно — от довольного и всё ещё покрасневшего лица Ибо.

— Ну, — говорит Сяо Чжань, когда они снова возвращаются в мир людей, — и чем займемся?

— Я бы мог предложить Чжань-гэ кое-что интересное, если бы он пригласил меня к себе, — игриво говорит Ибо, на что Сяо Чжань только закатывает глаза.

— Свидание, — объявляет он, — у нас будет нормальное свидание.

— Я не знал, что то, чем мы занимались, ненормально для свиданий, — изображает задумчивость Ибо, на что Сяо Чжань легко лупасит его по руке.

Они все-таки идут в кино — а, чтобы скоротать время перед сеансом, бродят по торговому центру. В магазине косметики Ибо тащит его пробовать ароматы друг на друге. Выбранный Сяо Чжанем древесный запах кажется для Ибо тяжеловатым, но интересно раскрывается на его коже (а ещё Сяо Чжань немного надеется, что это поможет скрыть, если от них вдруг пахнет чем-то ещё), а в аромате с отчетливой нотой кофе, что предлагает ему Ибо, Сяо Чжаню нравится всё, кроме цены.

На двадцатой минуте фильма Сяо Чжань сплетает их пальцы, потому что шаловливая рука Ибо всё продолжает ползти по колену к его бедру. Он выбирает за правило: не больше одного занятия сексом в публичном месте в день. Разумно ведь, правда?

И, пусть Ибо очень настаивает, сегодня Сяо Чжань всё же убеждает его разойтись им каждому по своим домам, на что Ибо, после многих поцелуев, покладисто соглашается.

***

С утра на Сяо Чжаня наваливаются дела: бывший однокурсник перекидывает ему перевод, небольшой, но срочный, затем, наконец-то, с ним связываются из университета и просят приехать, чтобы решить все формальности. Сяо Чжань выдыхает свободнее — На Ин пишет ему с поздравлениями и предлагает вместе пообедать, раз уж она тоже будет на кампусе. Одна лишь надежда, что про содержание статьи она его расспрашивать не будет — о том, чем горит, Сяо Чжань, конечно, готов говорить сутками, но все его последние дни были несколько заняты… иным.

С Ибо они тоже переписываются: Сяо Чжань фотографирует ему свой завтрак и встретившихся на территории университета кошек (снимок вовсе не передает, как он двадцать минут бегал за ними, чтобы дались погладить), и в ответ получает селфи встрепанного и жуть какого уютного Ибо, а парой часов позже — фото из танцевального зала, на котором Ибо задирает на себе футболку, показывая пресс. От того, чтобы залить слюной экран телефона, Сяо Чжаня спасает исключительно чудо.

Ибо… классный. Сяо Чжаню, пожалуй, поздно уже верить в любовь с первого взгляда, но он определенно верит в краши, которые могут перерасти во что-то большее. Здравый смысл подсказывает — надо дать им немного времени, если Сяо Чжань хочет, чтобы это всё не закончилось после одного раза. А он и правда хочет; чем больше они общаются, тем сильнее Ибо цепляет его.

Вот только ждать Сяо Чжаню не хочется — он уже соскучился, и хочется уже потрогать Ибо вволю там, где им никто не помешает. Сходиться с людьми Сяо Чжаню никогда легко не было, пусть со стороны он и выглядит коммуникабельным. Пока что у них с Ибо всё шло даже слишком хорошо: всё смущение и неуверенность первых знакомств оказались сметены с дороги обстоятельствами, но будет ли так хорошо постоянно?.. У него есть склонность слишком много думать, это правда, и, возможно, Ибо прав — надо жить моментом. Поэтому, когда Ибо пишет ему: «Я приеду?», Сяо Чжань тут же отвечает «да», едва не выронив из рук телефон.

— О, как тут интересно, — говорит Ибо первым делом, когда заходит в квартиру. Он снимает обувь сразу с носками и проходит дальше, в гостиную — и да, на нем опять юбка, в этот раз — самая короткая из всех, может, разве что кроме той, первой, такая максимально классическая черная мини-юбка в складку. — Чжань-гэ, я тебе немного соврал. Я, на самом деле, не ношу юбки постоянно.

— Я… догадался? — осторожно говорит Сяо Чжань. Он не то чтобы стопроцентно был уверен, но…

— Я одолжил их у одной своей цзецзе. Но эту, — он показывает на свои ноги, — я купил сам. Для себя, но ты тоже можешь насладиться.

Сяо Чжань почти смеется от этого, подходит ближе, на что Ибо кладет руки ему на плечи.

— Как ты думаешь? — спрашивает он и целует Сяо Чжаня, на что тот только толкает его к дверям спальни, а затем — на кровать.

— Чжань-гэ, я хочу..., — Ибо разворачивается к нему спиной, встает на колени и разве есть что-то эротичнее этого? Сяо Чжань тянется за смазкой.

Растягивает его Сяо Чжань неторопливо, тем более, что Ибо, кажется, нравится именно так. Он начинает с одного пальца — массирует, не забывая целовать голую и мокрую спину Ибо, который невнятно стонет, добавляет второй, и, наконец, третий. Возможно, это немного излишне, но Сяо Чжаню нравится, как Ибо ведет себя, когда он трахает его пальцами.

— Ибо, — говорит Сяо Чжань, продолжая медленно двигать в нем тремя пальцами. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Сможешь сделать это для меня? — Он целует Ибо в плечо, в шею, тепло и мягко.

— Д-да, — запинаясь, отвечает Ибо: от медленного распирающего движения у него, кажется, едет крыша.

— Возьми один презерватив из упаковки и дай его мне.

Ибо кивает, чуть приподнимается на локтях — он не достает со своего места, и приходится продвинуться чуть вперед — Сяо Чжань двигается вместе с ним, не вынимая из него пальцев. Это должно быть неловко, но в голове у Ибо горячечный туман, всё плавится.

Презервативы лежат на тумбочке, еще в пакете из магазина — Ибо мимолетно думает о том, что Сяо Чжань готовился к его приходу, думал, что все закончится именно так. Не то чтобы их отношения стремились к чему-то иному. Непослушными руками Ибо открывает коробку, и достает один квадратик — упаковка не удерживается на краю, задетая его рукой, и падает между кроватью и тумбочкой.

— Молодец, — говорит Сяо Чжань и целует его в ухо, отчего у Ибо по всему телу пробегают мурашки. Движение его пальцев совсем мелкое, Ибо мало, он пытается насадиться, двинуть бедрами, но другая рука Сяо Чжаня придерживает его за поясницу.

— А теперь открой его, ты ведь можешь?

Пальцы не слушаются Ибо, он почти хнычет:

— Не могу, не могу, Чжань-гэ, — на что Сяо Чжань шепчет ему на ухо:

— Ты можешь, я знаю.

Ибо вдыхает-выдыхает, на секунду упираясь лбом в свои руки, и, наконец, надрывает пакетик зубами.

— Вот так, хороший мальчик, — Ибо аж дрожит от его слов, бормочет слабое “это нечестно, Чжань-гэ, за что ты…”. Сяо Чжань смеется прерывистым неровным смехом и невероятно ласково касается загривка Ибо, целует между лопаток и достает из него пальцы. Ибо чуть не хнычет снова — ощущение пустоты ему не нравится, ткань юбки дразняще касается вставшего члена и ему донельзя хочется ощутить Сяо Чжаня в себе.

Сяо Чжань с трудом стаскивает джинсы, но на майку с рубашкой его уже не хватает — он весь взмокший, и плохо от одной только мысли о том, что придется потратить лишние секунды на что-то, что не приблизит его к тому, чтобы быть с Ибо ближе. Прикоснуться к нему снова хочется практически до боли — в яйцах и в сердце, как бы смешно это ни звучало.

Ибо всё так же стоит на коленях и локтях, как Сяо Чжань и поставил его в самом начале, в одной лишь юбке, и от одного этого вида можно потерять последний самоконтроль. Сяо Чжань раскатывает презерватив по члену, добавляет ещё смазки и, приподняв его юбку и ухватившись за бедра Ибо одной рукой, другой направляет себя внутрь, на что Ибо стонет, опустив голову вниз.

Сяо Чжань двигается сначала медленно: полностью достает и входит снова, набирая темп постепенно, хотя Ибо елозит и пытается сбить его, заставить двигаться так, как хочется ему. Он громкий, и Сяо Чжань поощрительно шепчет ему, что он может быть ещё громче, потому что здесь, наконец-таки, они наедине.

Он двигается всё быстрее, а Ибо скулит, в какой момент не удерживается на руках и утыкается лицом в матрас. Сяо Чжань приподнимает его юбку сзади, чтобы видеть, как член ходит туда-сюда, а его смуглая рука сильно сжимает светлое бедро Ибо.

Балконная дверь приоткрыта, и, сквозь туман в голове, кроме звуков своего бьющегося в ушах сердца и влажных шлепков кожи о кожу, Сяо Чжань слышит, как где-то вдалеке гудят машины, кто-то гомонит на игровой площадке. Слышно ли их соседям? Сейчас, честно говоря, ему совершенно на это начхать.

— Ибо, — выдыхает он, пока его бедра двигаются сами по себе, а он сам ложится ему на спину всем телом, — тебе хорошо?

— Да-да-да, — на одном дыхании стонет Ибо, — не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся.

Ибо явно пытается дотянуться до своего члена, но Сяо Чжань успевает раньше — запускает руку ему под юбку, которая наверняка легкими касаниями дразнит Ибо обещанием прикосновения, но всегда недостаточного и надрачивает. Ибо кончает уже на пятом разе, сжимаясь вокруг Сяо Чжаня и заставляя и его кончить тоже — он и так был уже на грани.

Они оба тяжело дышат — ноги Ибо подгибаются и он полностью падает на кровать, а Сяо Чжань валится на него, всё ещё внутри, отчего Ибо ерзает и выдыхает, но не выказывает недовольства. Сяо Чжань всё же осторожно выходит, снимает презерватив, завязав, отбрасывает на пол, чтобы повалиться обратно на Ибо, утыкаясь губами в его мокрые волосы на затылке.

— Сейчас, я сейчас, — бормочет Сяо Чжань и Ибо смеется — своим каркающим смехом, который Сяо Чжаню уже успел полюбиться. Когда Ибо поворачивает к нему голову, Сяо Чжань подхватывает его под подбородком и целует — бесконечно долго невыносимо нежно.

Он находит в себе силы встать: стягивает с себя оставшуюся одежду, мокрую насквозь, воспользовавшись ей же, чтобы стереть остатки спермы, снимает с Ибо юбку, которая, как он надеется, испорчена не окончательно и выбрасывает валяющийся презерватив по пути на кухню за водой. Когда он возвращается, Ибо лежит на спине поверх простыней — свет луны, проникающий в комнату через щель между шторами, освещает его волосы и они кажутся практически белыми.

Сяо Чжань помогает ему приподняться на локтях и поит его водой, а затем отставляет стакан в сторону, чтобы улечься рядом, на бок, мягко гладя Ибо по влажным волосам. Ибо лениво прикрывает глаза, потягивается, всё ещё остывая, и Сяо Чжань пользуется этим, чтобы рассмотреть его — его стройную фигуру, напряженный живот с заметным рельефом и мягкий член, лежащий вдоль бедра. Надо же, он успел побывать у него в руках и во рту, но Сяо Чжань не успел его толком разглядеть — член Ибо такой же непропорционально крупный, как его кисти или ступни. Ему очень идет. Ибо улыбается ему легко-легко, одними краешками губ и тянет Сяо Чжаня к себе, и вот они снова целуются.

— Как ты? — спрашивает Сяо Чжань наконец.

— Лучше не бывает, — отзывается Ибо, сонно щурясь, и тянет Сяо Чжаня на себя, поворачивается на бок, спиной к нему, чтобы его обняли со спины. Сяо Чжань целует его в макушку, в плечи, накидывает на них обоих простынь и смотрит, ка пока не засыпает.

Утром Сяо Чжань одалживает Ибо свои шорты и, заодно, футболку с лого ван писа — Ибо клятвенно обещает её вернуть, хотя у Сяо Чжаня сильное подозрение, что она надолго осядет в чужом гардеробе. Он вовсе не возражает — кроме безумного горячего и самоуверенного Ибо ему интересно познакомиться ещё и с этим, который лохматым выползает на завтрак и отказывается разговаривать, пока Сяо Чжань его не поцелует. Забираться Ибо руками под шорты, к слову, оказывается так же горячо и весело, но далеко не так удобно, как с юбкой. На прощание Ибо целует его в губы и обещает вернуться, и, конечно, возвращается — раз за разом, пока не остается насовсем.

Notes:

Самый важный факт: шутку про светловолосую богиню, которая может оказаться мужиком, пошутил сам Ибо (и сделал это смешнее, чем я хд).
Арт Виви у неё в твиттере 💖

Actions

Kudos

Mika33, margarita_800, High_quality_choir, milaXZWY, Demon_nextdoor, xiaobolin, Monika_Stark, KodaRy, SlashDemon2, Katfly, Anna19781608, alira, MonohromnajaRaduga, YatoYashiro, AishMishy, culkmacba_3, nkrivorotova, oneflowerstory, Schizoid_me, Heally_on_heaven, Len_Potter, Taro_Hyung, Sinner_crowned, kumiho_m, AlexV, May_Fayhua, notctas, katarin77, Nealigo, Linyijie, franky247, yushengg, ksgo, Setton, few_words, Kanashmi, exclusive_coffin, evil_triffid, Moka_Sher, grungegreentea, Stikhia, Unnat, A_p_d, Awya, Tomatohater1346, VeterokSk7, Purple_Mikan, jodsess, terura, Ito_Miya, and 87 more users as well as 90 guests left kudos on this work!

Archive of Our Own

Actions

Work Header

gogobebe

mesmey

Summary:

Notes:

Work Text:

Notes:

Actions

Kudos

Comments

Footer

About the Archive

Contact Us

Development