Work Text:
Когда к нему подсаживается Цзин Бэйюань, Чжоу Цзышу только вздыхает. Обычно он рад видеть друга, но вот сегодня тот совершенно не к месту. Этот обед Чжоу Цзышу хочет провести в одиночестве — он совершенно не выспался. Сосед опять громыхал чем-то наверху, бессистемно, но регулярно, и Чжоу Цзышу каждый раз вздрагивал и просыпался.
Цзин Бэйюань бесцеремонно тянет руку к его контейнеру, но, получив по пальцам, ойкает и убирает её.
— Смотрю, твоя хозяюшка опять расстаралась для тебя? Серьёзно тебе говорю, женись, а то уведут.
— Эту шутка давно устарела, — ворчит Чжоу Цзышу, подтягивая контейнер к себе поближе. Еду, сготовленную Вэнь Кэсином, он никому не собирается отдавать, даже если это лучший друг.
Особенно если это лучший друг.
— Да брось, что тебя смущает? — Цзин Бэйюань делает вид, что не заинтересован в его еде, но Чжоу Цзышу всё равно внимательно следит за его руками. Коварство этого человека велико настолько, что тот пойдёт на что угодно, лишь бы получить желаемое. — Наше законодательство? Ну хотя бы застолби кольцом — чтобы все знали, что тут занято.
Чжоу Цзышу закатывает глаза и, вовремя отдёрнув контейнер, щёлкает палочками. Цзин Бэйюань расстроено вздыхает.
— Вы же всё равно живёте вместе, — продолжает он, следя прищуренными глазами. Чжоу Цзышу торопится подхватить палочками предпоследний кусочек свинины и запихнуть в рот.
— Мы снимаем напополам квартиру.
— Цзышу, — Цзин Бэйюань хмыкает и качает головой. — Вы ещё больше женатая парочка, чем мы с У Си. Вы именно что живёте вместе. Разве я не прав?
Чжоу Цзышу открывает рот, чтобы возразить, и застывает. Слова почему-то не идут, хотя технически они с Вэнь Кэсином и правда всего лишь снимают одну квартиру на двоих. Тот платит за учёбу сестры и не может позволить себе отдельную квартиру, а новая работа её не предоставляет. Чжоу Цзышу же и вовсе только вылез из не самого приятного этапа на своём жизненном пути.
Подорванное здоровье, увольнение с волчьим билетом, после которого редкий работодатель взял бы его к себе, отсутствие квартиры и каких-либо перспектив. Год назад Чжоу Цзышу повезло, что нынешний работодатель слишком хорошо знал Хэлянь И и потому не сомневался в причинах увольнения. Должность предложили скромную, зарплату платили маленькую, но её могло хватить и на жильё, и на еду, если найти правильную квартиру и хорошего соседа.
Тогда Чжоу Цзышу повезло во второй раз, потому что риэлтор свёл его с Вэнь Кэсином.
Чжоу Цзышу закрывает рот и хмурится. То, что казалось чем-то незыблемым и естественным, вдруг развеивается иллюзорной дымкой. Он никогда не думал об их отношениях с Вэнь Кэсином с этой стороны, и теперь не знает, как реагировать. Цзин Бэйюань, пользуясь его растерянностью, перехватывает последний кусочек свинины прямо руками и, жмурясь от удовольствия, отправляет его в рот.
— М-м-м, как всегда божественно. Цзышу, подумай о том, что я сказал. Уж поверь мне, вы кто угодно, но точно не просто соседи.
Чжоу Цзышу провожает его хмурым взглядом и переключается на остатки лапши. Есть больше не хочется, но он всё равно доедает, потому что выкинуть обед у него просто не поднимается рука. Ему не хочется признавать, но Цзин Бэйюань прав.
Об этом точно стоит хорошенько подумать.
***
Он завершает смену и с чистой совестью выходит на улицу. Всё-таки в его должности есть несомненный плюс — минимум ответственности, чёткий график и никаких переработок. Просто наслаждение после тех десяти безумных лет жизни, когда работа была его единственным досугом.
Чжоу Цзышу вспоминает про список, скинутый ему пару часов назад Вэнь Кэсином, и идёт в магазин. За этот год он научился довольно неплохо разбираться в продуктах, так что сумел взять на себя хотя бы эту обязанность, раз уж в готовке он всё равно бесполезен. Идя по списку, Чжоу Цзышу медленно накидывает в тележку нужное, пока не доходит до мяса. Он видит отличный кусок говядины и, не раздумывая, берёт и его тоже. Всё равно Вэнь Кэсин упоминал, что давно хочет опробовать новую сковородку для гриля, только вот хорошее мясо всё никак не попадается.
Берёт и замирает. Смотрит в телефон и медленно начинает листать историю их переписки с Вэнь Кэсином. Список продуктов, «задержусь на работе, ужинай без меня», спор, где лучше провести редкий совпавший выходной… Чем больше он вчитывается, тем сильнее осознаёт, что Цзин Бэйюань снова — как всегда — чертовски прав.
Чжоу Цзышу закрывает переписку и смотрит на список избранных чатов. Цзин Бэйюань с У Си, Вэнь Кэсин… а так же Гу Сян, тётушка Ло, что присматривает за ней, Лю Цяньцяо, что присматривает за обеими. Он знает о начинающихся отношениях Гу Сян больше, чем Вэнь Кэсин, потому что тот пока не способен понять, что его сестра уже выросла. Он точно помнит, какие лекарства принимает тётушка Ло и на что у неё аллергия.
Их круг общения переплёлся настолько, что друзья стали общими, а приставка «гэ» к имени давно сменила нелестные прозвища, щедро раздаваемые Гу Сян.
Это не то осознание, которое Чжоу Цзышу хочет получить, стоя в магазине самообслуживания, но его, как обычно, никто не спрашивает.
Сообщение от Вэнь Кэсина вырывает из мыслей, и Чжоу Цзышу читает просьбу захватить ещё и молока — их скисло. Вздыхает и возвращается к отделу с молочкой. В нём разгорается желание зажмуриться и перестать смотреть в сторону своих мыслей, но Чжоу Цзышу никогда не любил врать себе. Да и сколько можно игнорировать слона в комнате, когда тот так вырос?
Телефон снова вибрирует, принимая сообщение, и Чжоу Цзышу с улыбкой рассматривает фото почти готового ужина — Вэнь Кэсин снова расстарался. Отправляет в ответ одобрительный смайлик с котом, а следом — фотографию мяса. Больше он не реагирует на сообщения, чтобы не отвлекаться и поспеть как раз к тому времени, как Вэнь Кэсин закончит. Конечно, их квартира располагается близко от его работы, но в вечернее время никогда не обходится без очереди к кассам. Не стоит зря терять время.
Чжоу Цзышу расплачивается за покупки, а мысли так и продолжают крутиться в его голове. Он с лёгким смущением думает о том, что первым номером в списке экстренных контактов у него стоит Вэнь Кэсин, а никак не Цзин Бэйюань. Раньше это казалось просто практичным — кто, как не его сосед должен первым узнать, если с ним вдруг что-то случится? Сейчас же это смотрится совсем иначе…
Так, словно Вэнь Кэсин для него — самый близкий человек.
От этой мысли пересыхает в горле, и Чжоу Цзышу встряхивается. Он целеустремлённо идёт к их дому, в лифте сталкиваясь с подростком. Чжан Чэнлин несмело улыбается ему и здоровается, но голос звучит увереннее, чем раньше. Несчастный ребёнок, сирота, которого никак не могут поделить его дяди. В их количестве Чжоу Цзышу уже даже не пытается разобраться.
— Голоден?
— Нет, сегодня Шэнь-шу заказал доставку, так что всё нормально.
— Надолго сюда?
— Наверное, на неделю? — пожимает плечами Чжан Чэнлин. Он уже не расстраивается из-за таких вещей, но Чжоу Цзышу всё равно перекладывает все пакеты в одну руку и треплет его по голове.
— Если снова будут надоедать с ерундой, приходи. Хотя бы накормим.
— Спасибо, Чжоу-шу!
Чжан Чэнлин выходит первым, и Чжоу Цзышу прикрывает глаза. Он волнуется за мальчишку, но всё равно не может ему ничем помочь. Только поддержать, если тому будет плохо. Хотя, Вэнь Кэсин утверждает, что и этого бывает достаточно.
Чжоу Цзышу хочется ему верить.
***
Вэнь Кэсин встречает его на пороге, ловко перехватывает пакеты и, ослепительно улыбнувшись, возвращается на кухню. Чжоу Цзышу вспоминает, что за этот год, если Вэнь Кэсин был дома, то встречал его всегда, в каком бы состоянии ни был. Лишь дважды он не смог этого сделать, потому что лежал с высокой температурой и по большей части спал.
Чжоу Цзышу стискивает зубы и начинает разуваться. Он проходит в маленькую гостиную, где падает на диван, внезапно ощущая, насколько же сильно устал. Насыщенный рабочий день, помноженный на полубессонную ночь и крутящиеся в голове мысли, выпили из него все силы. Пообещав себе, что он посидит лишь десять минут и переоденется в домашнее, Чжоу Цзышу растекается по спинке дивана, чувствуя, как ноют плечи.
Тёплые руки на шее заставляют вздрогнуть, но прежде чем Чжоу Цзышу успевает обернуться, Вэнь Кэсин повелительно говорит:
— Не шевелись.
Его пальцы с силой мнут плечи, разгоняя кровь, перебирают каждую мышцу, и Чжоу Цзышу с трудом давит стон облегчения. Он подставляется под уверенные движения, послушно склоняет голову, подчиняясь давлению ладони на затылок, думая о том, что это тоже давно уже не является чем-то, выходящим из ряда вон. Пальцы ласково пробегают по коже, и исчезают, и Чжоу Цзышу с некоторой неловкостью думает о том, что подобное сложно вписать в простое взаимодействие чужих друг другу людей.
— Спасибо.
— Я бы посоветовал принять душ, но еда уже готова. Пойдём ужинать?
— Сейчас, — Чжоу Цзышу улыбается и встаёт. — Я только переоденусь.
Едят они тоже всегда вместе, потому что поодиночке скучно и, если верить Вэнь Кэсину, не так вкусно. Общие завтраки по выходным, обязательные совместные ужины… Не каждый семейный человек может похвастаться такой стабильностью.
Чжоу Цзышу чувствует себя идиотом.
Он заходит в спальню, где кроме узкого комода и большой кровати больше ничего нет, и снимает с себя свитер. Подхватывает старую, растянутую футболку, слишком мягкую и удобную, чтобы её выкинуть за непрезентабельный вид, и замирает. На тумбочке возле кровати лежат зарядка и заколка для волос. Не его заколка, он, в отличие от Вэнь Кэсина, стрижётся коротко. И то, что эти вещи находятся именно здесь, кажется совершенно разумным и логичным, потому что…
Чжоу Цзышу беззвучно стонет и прислоняется спиной к комоду. Эта кровать — его единственный предмет роскоши, вещь, на которой он никогда не станет экономить, не с его спиной — уже месяц как не является чисто его. Да, разумеется, они просто делят её для сна, потому что комнату Вэнь Кэсина превратил в болото не очень умный сосед сверху. Ну кто в здравом уме решит поменять местами спальню и ванну, чтобы поставить джакузи, но при этом станет экономить на коммуникациях? Чжоу Цзышу как раз уехал с друзьями, Вэнь Кэсин навещал Гу Сян в соседнем городе, так что к их приезду целым в его комнате остался только шкаф. И то ножки пришлось менять. То убожество, которое по недоразумению звалось тахтой, потопа не пережило. А позволить Вэнь Кэсину ютиться на диване в гостиной, где даже Чжоу Цзышу не помещался, он не мог.
Всё звучало логично — пустить к себе до первой зарплаты, всего неделя же, но та сначала превратилась в полторы, потом в две… То, что прошёл уже месяц, Чжоу Цзышу осознаёт только сейчас, и это ещё одно не самое своевременное осознание в его жизни.
Натянув футболку, Чжоу Цзышу отворачивается от кровати и старается даже не смотреть в её сторону. Почему-то сейчас не получается воспринимать как что-то естественное то, что просыпаются они всегда в обнимку — Вэнь Кэсин явно путает его со своей подушкой. Он был тактильным по жизни, и в начале знакомства это вызывало проблемы, а потом… Чжоу Цзышу привык, Вэнь Кэсин осознал границы, а то, что некоторые просто размылись со временем, давно кажется чем-то естественным.
— А-Сюй, ты скоро?
— Да, уже иду, — кричит в ответ Чжоу Цзышу и проводит рукой по лицу. Сейчас он очень, просто очень рад, что Цзин Бэйюань не знает об этой маленькой, но пикантной детали его жизни. Его полный скорби взгляд по безвременно почившему его, Чжоу Цзышу, разуму он представляет себе даже слишком хорошо.
***
За ужином Вэнь Кэсин жалуется на проклятую плесень, которую он никак не выведет из своей спальни, на надоевших заказчиков и на новую версию программы. Его старенький ноутбук не тянет и постоянно подвисает, из-за чего он теперь тратит даже слишком много времени на работу.
Чжоу Цзышу напоминает про дополнительную оперативку, которую давно бы стоило купить, и вздыхает. Всё это — живучая плесень, очередная срочная покупка — отдаляет Вэнь Кэсина от кровати. Раньше он не придал бы этому значения, а сейчас не может не замечать. Только опыт работы на Хэлянь И помогает ему вести себя естественно. Иначе он бы вряд ли смог смотреть Вэнь Кэсину в лицо. Не после той череды откровений, что свалились на него за вечер, и, что-то подсказывает Чжоу Цзышу, что это ещё не всё.
Вэнь Кэсин смотрит на него мягко, улыбается так тепло, что неожиданно сосёт под ложечкой. Он выглядит уставшим, хотя и лучше, чем месяц назад, всё-таки нормальный матрас делает своё дело, помогая хотя бы высыпаться. Чжоу Цзышу ловит себя на мысли, что хочет протянуть руку и провести пальцем по коже под веками, словно это поможет стереть синяки. Ловит и лишь крепче стискивает палочки.
Чёртов Цзин Бэйюань. Чёртова собственная слепота, заведшая его в ситуацию, из которой нет выхода.
— А-Сюй, всё в порядке? — обеспокоенный голос Вэнь Кэсина врывается в мысли.
— Просто устал, — у Чжоу Цзышу даже получается естественно улыбнуться. — Чёртов сосед опять чем-то громыхал всю ночь.
— У тебя слишком острый слух, — качает головой Вэнь Кэсин, забирая пустую тарелку. — Давно пора купить себе беруши.
— Это просто ты спишь как убитый.
— Я не виноват, что твоя кровать такая удобная!
Вэнь Кэсин смеётся, убирая со стола. Чжоу Цзышу прислоняет голову к стене и наблюдает за его плавными, словно танцующими движениями. Он очень красив, и впервые эта мысль раскрывается перед ним во всей своей полноте. Раньше Чжоу Цзышу отмечал это просто как факт, характеристику. Небо голубое, простыня белая, а вот Вэнь Кэсин — красивый. И только сейчас он понимает, насколько. Настолько красивый, что им хочется любоваться.
— Мы давненько не были в том тайском ресторанчике, — говорит Чжоу Цзышу. Они и правда изредка ходили туда ужинать, когда Вэнь Кэсин слишком уставал на работе. Ну как, изредка… Чжоу Цзышу уже даже не удивляется, когда понимает, что это происходит даже чаще, чем того требует необходимость. Иногда они просто могут сходить и провести вечем вдвоём вне их квартиры. Так, словно это свидание.
— Да, — от улыбки Вэнь Кэсина на мгновение становится больно. — Завтра дойдём?
— Дойдём, — соглашается Чжоу Цзышу. Он думает о том, как раньше мог не замечать, что после таких предложений Вэнь Кэсин словно… светится. Просто соседи, да?
Если кто из них так и думал, то лишь один Чжоу Цзышу.
— Не ляжешь пораньше? — Вэнь Кэсин подходит ближе и касается его лба, чтобы отвести отросшую чёлку. Это приятно.
— Всё равно не усну, — хмыкает Чжоу Цзышу. Явно не с теми мыслями, что крутятся в голове. И он не знает, что лучше, остаться с ними наедине или же продолжить наблюдать за Вэнь Кэсином.
Наблюдать, изучать, замечать всё то, что он игнорировал столько времени. Чжоу Цзышу вспоминает все те комплименты, что сыпались изо рта Вэнь Кэсина в изобилии, особенно в начале, и думает — почему не считал важным. Почему думал, что это просто слова. Хотя, ладно, когда они только познакомились, Чжоу Цзышу меньше всего интересовали какие-либо отношения. Тогда в первую очередь надо было осознать, что его жизнь изменилась кардинально, что его тело, всегда работавшее как часы, разом сломалось в нескольких местах, не выдержав нагрузки. От прошлого тогда остались лишь осколки, и он не мог обращать внимание ещё и на излишне активного соседа. А потом они притёрлись друг к другу, нашли точки соприкосновения, и Вэнь Кэсин… изменился. Стал мягче, исчезла его напористость, граничащая с бесцеремонностью, переплавилась в чуткость и заботу.
Вэнь Кэсин пробрался в его жизнь и стал чем-то необходимым. Тем, без чего сам Чжоу Цзышу себя уже не представляет.
Ответ, как всегда, лежит на поверхности, и его оказывается очень легко принять. Чжоу Цзышу смотрит, как Вэнь Кэсин моет посуду, как сдувает с лица мешающую чёлку, и понимает, что вторая спальня им не нужна. Что завтра они пойдут именно на свидание, потому что Вэнь Кэсин ждал этого слишком долго. И Чжоу Цзышу придётся постараться, чтобы компенсировать всё то, что он ему задолжал.
Чжоу Цзышу встаёт и делает два шага вперёд, касаясь ладонью поясницы. Вэнь Кэсин удивлённо поворачивается, в его глазах немой вопрос, а на губах мерцает привычная улыбка.
— Лао Вэнь, — имя звучит так естественно, словно только его и стоит произносить. Чжоу Цзышу фыркает про себя от этих мыслей и тянется к приоткрытым губам. Он слизывает изумлённый выдох, слышит, как звенит выскользнувшая из рук тарелка, и тут ему отвечают — так жадно, что перехватывает дыхание.
Чжоу Цзышу смеётся в поцелуй и позволяет подсадить себя на столешницу, думая о том, что если он хотел комфорта, то стоило для начала завести Вэнь Кэсина в спальню. А затем исчезли и эти мысли, сменившись вкусом жарких губ, движением умелых пальцев и глубоких, разделённых на двоих стонов.
***
Будильник звенит слишком громко, и Чжоу Цзышу едва слышно стонет. Отключается тот, впрочем, быстро, и на голову ложится тёплая ладонь.
— У тебя сегодня выходной, спи дальше, — в голосе слышится хрипотца, и Чжоу Цзышу давит улыбку. После того, что они творили полночи, не удивительно, что Вэнь Кэсин сорвал себе голос. На мгновение мелькает мысль о соседях, и на него накатывает мстительное удовлетворение.
Чжоу Цзышу трётся носом о плечо Вэнь Кэсина, осознавая, что сегодня именно он использует другого человека вместо подушки, и выдыхает:
— Забыл отключить вчера.
Тихий смешок над головой сплетается со стуком сердца под ухом. Вэнь Кэсин гладит его по голове, и это ужасно приятно. Чжоу Цзышу думает о том, что совершенно не выспался — и не удивительно, если вспомнить, во сколько они всё же легли. И что поспать ещё — хорошая идея. Жаль только, Вэнь Кэсину всё равно надо вставать, потому что, хоть он и работает из дома, задачи никто не отменял.
— Что ты хочешь на ужин? — шепчет Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу улыбается и напоминает:
— У нас свидание.
— Не поздновато ли? Обычно свидания всё-таки предшествуют жаркому сексу, а не наоборот.
— В нашем с тобой случае всю последовательность можно выбросить на помойку, — язык еле шевелится, но Чжоу Цзышу упрямо не позволяет себе соскользнуть обратно в сон. — Или ты не хочешь?
— Хочу. Я хочу всё, что А-Сюй может мне дать.
Вэнь Кэсин берёт его руку и касается губами центра ладони. Чжоу Цзышу довольно выдыхает и вновь трётся головой о его плечо. Ему так хорошо, что, кажется, больше ничего в мире его не побеспокоит. Хотя нет, одна вещь всё-таки есть.
— Лао Вэнь.
— М?
— А плесень ты всё-таки выведи. Нам всё равно нужна вторая спальня, если ты снова приведёшь того ребёнка ночевать.
Вэнь Кэсин смущённо смеётся, и Чжоу Цзышу засыпает под этот звук. Он не сомневается, что уже к концу недели всё будет сделано. Ведь теперь Вэнь Кэсину не нужно придумывать причины, чтобы остаться в его спальне.
Потому что теперь она окончательно стала общей.