Work Text:
Огромные окна со шторками в красно-белую полоску, аккуратно собранные ленточкой, маленькая зеленая доска-афиша с нарисованным оранжевым и красным мелками колокольчиком и вывеска над дверью с улыбающимся человечком и золотой, полустершейся надписью «Имбирный пряник» ― именно так выглядел магазин, которым Кисе бредил уже целую неделю. Ну да, ведь "Скоро рождество, Аомине-чи" и, конечно, "Необходимо купить всем подарки, Аомине-чи". И Аомине-чи, разумеется, согласился, иначе Кисе точно не дал бы ему спокойно жить и, в отместку, затащил бы в какой-нибудь торговый центр, полный всякого брендового, ужасно дорогущего шмотья.
Кисе восторженно тянет на себя дверь, и в уличный шум стрелой врезается мелодичный звон серебряного колокольчика на золотой нитке. В магазинчике пахнет имбирем и корицей, толстенькая продавщица в белом чепце приветливо улыбается вошедшим, а Кисе с красными после мороза щеками и по-детски светящимися счастьем глазами выглядит до ужаса мило, и Аомине начинает думать, что все не так уж и плохо.
Прозрачные баночки на витринах заполнены разноцветными конфетками-монпансье, хрустальные вазочки полны шоколадных конфет в ярких обертках. Здесь даже нашлось место для замороженных ягод, яблок в карамели и сушеных ананасов. И только имбирные пряники скромно ютятся в самом дальнем уголке магазина.
Не сказать, что Аомине не любил сладости, но никакого интереса к ним точно не испытывал, так что все возможные снеки и конфеты-тянучки Мурасакибары никогда не имели врага в его лице. Но вот только после двадцатого, а может и двадцать пятого кусочка пробного шоколада, который Кисе насильно скормил ему по дороге к пряникам, Аомине начал действительно ненавидеть… Не Кисе, шоколад.
Маленький магазинчик в момент стал до неприличия огромным, а склянки с конфетами никак не хотели кончаться. Вскоре Аомине уже не мог спокойно смотреть на все эти яркие обертки, а противный приторный вкус шоколада никак не котел исчезать с губ.
Аомине пытается скрыться за складками шарфа. Аомине смотрит на грязные носки сапог, на белый потолок магазинчика ― куда угодно, лишь бы не наткнуться взглядом на очередную сладкую дребедень. Он, прищурившись, следит за порхающим от витрины к витрине Кисе и невольно думает, что для него эта обстановка кажется до отвращения подходящей. Его волосы прям как мед. Шоколад и мед… Оттого, что два этих и по отдельности сладких слова вдруг встали в одну линию, Аомине начинает тошнить. Он скользит воспаленными глазами по окну, с трудом преодолевая желание сбежать отсюда куда подальше, и боковым зрением цепляется за баночку с желтоватыми кругляшами и надписью "…лимон…".
Он призывно впивается взглядом в лицо продавщицы с чепчиком и, не разлепляя губ ― кажется, из-за шоколада их никогда не удастся раскрыть, ― тыкает пальцем в склянку со спасительно-кислым словом. Продавщица, пухленькая и румяная, как сдобная булочка с чепцом-глазурью, добродушно улыбается и сразу же, не отходя от прилавка, протягивает к нему обе руки ― одну со сдачей, а другую с мешочком желтых конфеток.
Аомине подставляет ладонь, подхватывает непослушными пальцами мешочек, секунд пять тупо смотрит на кучу монеток, решительно не понимая, за каким ему вообще их дали, затем ссыпает их, наконец, в карман, прихватывает губами шершавый кругляшек и за секунду разгрызает.
От сладкого вкуса, внезапно расплывшегося по языку, хочется блевать. Аомине пулей подлетает к той самой банке, раздвигает другие и с ужасом закатывает глаза. Сахар "лимон с ванилью".
Аомине сбит с толку и ужасно разозлен. Взгляд Аомине, направленный на улыбающуюся продавщицу, полон гнева и презрения, а сам он дрожит от ярости, едва сдерживая себя, чтоб не сорваться на крик. Теперь все становится ясно: и пряники, ради которых, собственно, все и приходят, и шоколад для дегустации, и как бы случайно прикрытая часть названия этого дурацкого сахара.
Он резко разворачивается и с силой тянет дверь на себя, с наслаждением вслушиваясь в надрывный звон колокольчика на тонкой золотой нитке. Уличный воздух быстро успокаивает, и Аомине с наслаждением втягивает его ртом, надеясь хоть на секунду задержать приятное ощущение холода на языке. Только этим едва ли можно напиться.
За спиной вновь звенит колокольчик, и счастливый Кисе мягко сдавливает пальцами его плечи, тряся перед глазами праздничным пакетом.
― Там все так мило обустроено, правда? И шоколад вкусный, да? И продавщица просто прелестна! ― он весело щебечет, не замечая хмурого взгляда любовника, и быстро утягивает его в какой-то пустой переулок.
Губы у Кисе сладкие-сладкие, а прикрытые длинными ресницами глаза напоминают ириски, но Аомине от этого до одурения хорошо. Он проводит кончиком языка по мягким губам, старательно слизывая с них вкус молочного шоколада, а затем углубляет поцелуй.
― Аомине-чи, совсем не обязательно было так сильно дергать дверь, ― произносит Кисе на выдохе и отстраняется, прижимая к груди Дайки бутылку с водой. ― Фудзита-сан просила передать это тебе.
Кисе широко улыбается, лукаво сузив глаза, и, подхватив поудобней пакеты, быстро бежит к машине, оставив Дайки в недоумении смотреть на медленно поднимающиеся к крышке пузырьки газа.