Тропой к весне

by Glicozamin

Summary:

– Слушай, – позвал Зеницу. – Ты случайно не… – и поиграл бровями.

– Случайно не – что? – не понял Танджиро, и Зеницу тяжело, длинно выдохнул, будто Танджиро одним своим присутствием вызывал у него головную боль.

– Не втрескался в господина Ренгоку? – наконец, припечатал он, и Танджиро всё-таки выронил мечи из рук.

Когда господин Ренгоку, наконец, открыл глаза, Танджиро оказался рядом – сидел, сложив ладони поверх коленей, и слушал чужое прерывистое дыхание. Сначала он уловил, как меняется запах, затем услышал долгий, протяжный хрип. Танджиро, почти ушедший в медитативное состояние, испуганно вздрогнул и задел локтем пиалу с водой – хрупкая чашка разлетелась вдребезги у него под ногами, но он не обратил на неё никакого внимания.

Господин Ренгоку проснулся.

На нём не осталось живого места – покрытый влажными от крови бинтами, застоявшимися синяками и вспухшими шрамами, он напоминал лишь бледную тень себя самого, лежащего на белых накрахмаленных простынях. Танджиро окликнул помощь и кинулся к нему, припадая у кровати на колени, – сердце лихорадочно стучало, в висках шумело оглушительным прибоем. Танджиро никогда не видел моря, но господин Узуй рассказывал о бушующих волнах как-то раз – и Танджиро казалось, что теперь он может их слышать.

Господин Ренгоку не увидел его – должно быть, он даже не понял, что очнулся. Его единственный глаз – блёклый, широко раскрытый, дрожащий, – смотрел куда-то в пустоту, сухие, потрескавшиеся губы бессвязно шевелились, словно к кому-то взывая, и его запах – густой, удушающий, – накрыл Танджиро с головой.

Отчаяние – вот что в нём было.

Господин Ренгоку вытянул руку – ослабшую, мертвенно-бледную. Столь малое движение дорого ему обошлось – бинты, натянутые на груди и животе, расползлись багровыми пятнами.

– Пожалуйста, быстрее! – крикнул Танджиро, вслушиваясь в топот ног на другом конце коридора, и склонился над кроватью. – Господин Ренгоку, – позвал он мягко, встревоженно, но тот не ответил.

Он смотрел мимо Танджиро – так, будто его и вовсе не было. Волнение, страх и вина толкнули Танджиро вперёд, прямо к чужому лицу – и только ненароком прижавшись ко влажному, обжигающему лбу он, наконец, услышал.

– Я справился? – шептал господин Ренгоку, словно в болезненном бреду, и в его единственном глазу клубился лишь нарастающий ужас. – Я выполнил свой долг? Никто не погиб?

Танджиро почувствовал, как режет в глазах, – он не сразу понял, что взял господина Ренгоку за руку. Она оказалась слабой и холодной – он крепко сплёл собственные пальцы с чужими и стиснул челюсти так сильно, что обожгло взмокшие виски.

– Да, – просипел он, чувствуя, как капает с ресниц. – Вы справились, господин Ренгоку. Никто не погиб.

Никто не погиб.

Господин Ренгоку замер – его дрожащие пальцы расслабились, веки смежились, и Танджиро увидел слабую тень улыбки на его мертвенно-бледном лице. Чужая грудь заходилась от тяжелого дыхания, пятно на бинтах становилось больше – прежде, чем Танджиро снова позвал на помощь, его оттащили от кровати и велели принести воды. Он послушался – среди обученных людей, знающих своё дело, господин Ренгоку был в безопасности.

Это всё, чего Танджиро хотел.

***

Танджиро часто приходил сюда – в просторную комнату с двумя открытыми окнами на верхнем этаже поместья бабочки. Какуши, каждые четыре часа сменяющие друг друга на наблюдательном посту, пускали его по доброте душевной – так жалко он, должно быть, выглядел. Танджиро не стыдился собственного упрямства – только собственной слабости.

Он был слишком неопытен, слишком бесполезен, чтобы…

– Не вини себя в том, в чём не виноват, – сказала госпожа Шинобу, когда впервые пустила его к господину Ренгоку. – Никто не знает, с чем нам придётся встретиться завтра, – она мягко улыбнулась. – И будем ли мы к этому готовы.

Танджиро разревелся, словно ребенок, – и от её вкрадчивых слов, и от ослабшей фигуры господина Ренгоку, в беспамятстве лежащей на белых простынях. Он казался Танджиро мертвецом – лишь тяжело вздымающаяся грудь говорила об обратном. Танджиро схватился за это движение – короткое, еле заметное, – и наблюдал до тех пор, пока не кончились слёзы.

Конечно, вина разъедала ему горло – вина и страх. Вина за слабость, страх – за господина Ренгоку. Он чудом остался жив, хотя госпожа Шинобу не давала никаких прогнозов.

– Не могу сказать, справится он или нет, – призналась она однажды господину Оякате, и Танджиро, случайно услышавший тихий разговор, замер за поворотом, словно вор, пойманный за руку.

Он рассказал об этом Зеницу и Иноске, потому что не мог нести эту мысль в одиночестве, – хотелось разделить её с друзьями.

Господин Ренгоку может погибнуть, несмотря на всю помощь, ему оказанную.

– «Мы подоспели слишком поздно, чтобы говорить об однозначном выздоровлении», – повторил Танджиро, бездумно рассматривая собственные колени. – Так она сказала.

Глаза у Зеницу были на мокром месте – он громко всхлипывал до тех пор, пока Иноске не отвесил ему подзатыльник.

– Что ты сопли на кулак наматываешь? – закричал он таким голосом, будто сам наревел целый колодец слёз. – Он справится! И мы справимся! – Иноске вскинул оба кулака вверх. – Когда он очнётся, мы покажем ему, какими сильными мы стали!

Зеницу запричитал пуще прежнего и пополз к Танджиро, чтобы по привычке спрятаться за него, – тот стиснул кулаки, лежащие на коленях, с такой силой, что заболели сбитые костяшки.

– Какими сильными мы стали, – повторил он тихо, чувствуя, как Зеницу цепляется за его рукав. – И что мы можем всех защитить.

И что его – его мы защитить тоже можем.

Мысль казалась глупой, тщедушной и наивной – но она заставляла Танджиро тренироваться в три раза усерднее. Весь его распорядок состоял из безжалостных, упорных тренировок – он отключался, стоило ему коснуться головой тонкой, набитой полевыми травами подушки. Сон и тяжелая работа позволяли ему забыться и не думать – об ужасах, которые выпали на его долю, о разорванных на части людях, которых он видел собственными глазами, о сломанных жизнях и о собственной сестре, запертой в маленькой неудобной коробке.

О господине Ренгоку, сражающемся за жизнь.

Иногда чувства обрушивались на него оглушающим водопадом – словно копились под его веками, а затем набрасывались разом, неспособные усидеть на месте. Боль, страх, вина, отчаяние, иссушающий ужас – они все забивались ему в глотку и мешали дышать. Пока его друзья спали, восстанавливая силы, он истошно кричал в подушку – без единого звука.

В такие удушающие ночи к нему приходила Незуко – ложилась рядом маленьким клубком и прижимала его голову к собственной груди. Бамбук у неё во рту неприятно давил на макушку, а когти больно вжимались в плечи, но Танджиро не жаловался – в такие ночи, слушая дыхание сестры, он спал спокойно.

Между тренировками он приходил к господину Ренгоку – тот больше не просыпался, несмотря на стабильное состояние, и Танджиро терпеливо ждал, сидя рядом с немой кроватью. Иногда его заставала госпожа Шинобу – смотрела со смесью жалости и раздражения. Первое Танджиро видел, второе – чуял, но ничего не говорил.

– Ты себя изведёшь, – сказала она однажды, меняя повязки на ослабшей груди, и Танджиро, помогающий ей, покачал головой.

– Я должен…

– Ты ничего ему не должен, – оборвала его госпожа Шинобу, и в её голосе впервые прозвучала открытая злость. – Всё, что ты можешь сделать – это взять себя в руки, – вспышка гнева, наполнившая её взгляд, исчезла так же быстро, как и появилась. – Никто не будет рад, если ты загонишь себя абсолютно нерациональными тренировками, – госпожа Шинобу покачала головой и мягко улыбнулась, склоняясь над господином Ренгоку. – И он в том числе.

Танджиро виновато опустил голову – она была права.

Она всегда была права.

***

Младший брат господина Ренгоку смотрел на него такими же глазами, которыми на Танджиро смотрел сам господин, – и всё равно они казались другими. Более мягкими, более сострадательными – более покладистыми. Пах он совершенно иначе – не пылающей решимостью, а сдержанной человечностью. Его звали Сенджуро, и его привезли к старшему брату по распоряжению господина Оякаты.

– Они пригласили отца, но он… – Сенджуро покачал головой и опустил глаза. – Я приехал один.

Они встретились в палате – закатное солнце рисовало на груди господина Ренгоку бронзовыми красками и оставляло на лице густые тёплые тени. Сенджуро смотрел на брата со слезами на глазах – покачнулся, когда решился шагнуть к нему, и Танджиро схватил его за узкие плечи.

– Простите, – прошептал Сенджуро, пряча лицо в ладонях. – Простите, я просто…

Он чуть не потерял брата – Танджиро знал это чувство слишком хорошо, поэтому решительно прижал рыдающего ребёнка к себе. Сенджуро долго всхлипывал, цепляясь за его хаори, и Танджиро терпеливо гладил его по голове – так он гладил Незуко, когда той становилось грустно, и она вылезала из коробки со слезами на глазах. Ну, иногда он так делал и с Зеницу, если страх парализовывал того до истошных воплей, – то есть, почти всегда.

– Вы его преемник? – спросил Сенджуро, когда успокоился, и вытер опухшие глаза.

Танджиро замер, сжимая в ладонях пиалу с водой.

– Нет, – признался он и покачал головой. – Я человек, которого он спас, – он стиснул пальцы так сильно, что чуть не разломал хрупкую глину. – И который не смог спасти его.

Сенджуро хлопнул ресницами – такими же, как у брата.

– Какого вы ранга?

– О, – Танджиро стушевался и нервно засмеялся. – Признаться, я не знаю точно, – он виновато нахмурился. – Думаю, что низшего.

Сенджуро уставился на него широко раскрытыми глазами.

– И вы сражались с таким грозным противником вместе с моим братом? – воскликнул он и тут же зажал себе рот ладонями, смущенный количеством шума, что он наделал. – Извините, – прошептал он сдержанно. – Но я думаю, что вы очень храбрый, – Сенджуро улыбнулся. – И что вы сделали всё, что было в ваших силах.

Это была слабая, но искренняя улыбка. Танджиро поставил пиалу рядом с коленями и поклонился.

– Спасибо, – прохрипел он сдавленно. – Спасибо.

Сенджуро не на шутку перепугался, стоило Танджиро склонить перед ним голову, – схватил за плечи и смущённо попросил подняться, но Танджиро его не послушал.

Закатное солнце рисовало бронзовыми пятнами в его замершей груди.

***

Господин Ренгоку проснулся, когда Танджиро был на миссии, – Тенноджи измотал его, бросая от одной деревни к другой, и Танджиро вернулся в поместье бабочки лишь спустя несколько недель.

– Твой ворон что, решил тебя убить? – прошептал Зеницу страшным шёпотом, когда Танджиро буквально приполз в их общую комнату. Незуко свернулась у него под рукой, кутаясь в его хаори, и Танджиро хрипло рассмеялся.

– Это были не слишком сильные демоны, но они сбились в общину и держали в страхе несколько лесных поселений, – он небрежно растрепал волосы на затылке. – Пришлось извернуться, чтобы найти их всех.

Зеницу внимательно осмотрел его с ног до головы и сложил руки на груди.

– Когда ты говоришь «не слишком сильные», ты имеешь в виду демонов, которые на кусочки тебя покрошат, стоит только от них отвернуться?

– Вообще-то, все демоны такие, – засмеялся Танджиро, поглаживая спящую Незуко по голове. – Только отвернись.

Зеницу состроил страдальческое лицо и оглушительно заверещал, когда Иноске сбил его с ног.

– Ты! – заорал тот, тыкая Зеницу пальцем в нос. – Почему не сказал, что тот блестящий хрен берёт тебя в ученики?

Танджиро распахнул глаза – Незуко почувствовала его волнение и приоткрыла один глаз из любопытства.

– Господин Узуй взял тебя на обучение? – обрадовался он, и Зеницу громко взвыл.

– У меня не было выбора! – пожаловался он, весь трясясь от негодования. – Он заявил об этом перед всеми столпами и господином Оякатой таким тоном, будто я уже согласился, и я просто не мог отказаться, когда они все смотрели на меня так… так… требовательно! – он вцепился в Танджиро и уткнулся носом ему в шею. – Спаси меня, Танджиро, я не хочу терпеть эти издевательства.

Тот ободряюще похлопал друга по сгорбленной спине.

– Всё будет в порядке, Зеницу, – заверил он с улыбкой. – Господин Узуй хороший учитель.

Зеницу поморщился.

– Я лучше сдохну, чем назову его хорошим учителем.

– Могу помочь! – заявил Иноске, принимая стойку, и Зеницу набросился на него со злобным шипением.

– Хватит орать, поросёнок! – возмутился он, отвешивая Иноске подзатыльник. – Не видишь, что моя милая Незуко спит? Ты её разбудишь!

– И её к себе в спарринг возьмём! – обрадовался Иноске, и они завозились, растянувшись между кроватями.

Танджиро наблюдал за ними с мягкой улыбкой – усталость давала о себе знать болью в напряжённых мышцах и тяжестью на опущенных плечах. Танджиро почти спал, когда Зеницу на мгновение оторвался от выяснения отношений с Иноске.

– Кстати, господин Ренгоку очнулся, – сказал он как бы между прочим, и сон с Танджиро как рукой сняло. – Чувствует себя неплохо, при его-то ранах, – он увернулся, когда Иноске попытался пнуть его в живот. – Спрашивал про тебя: мы сказали, что ты молодец.

– Расхвалили тебя направо и налево! – Иноске запрыгнул к Танджиро на кровать и погладил его по голове, как хорошего щенка. – Будешь должен.

Танджиро осоловело моргнул – в груди разгорелось, виски обожгло.

– Господин Ренгоку очнулся? – переспросил он, вскакивая на ноги. – И вы молчали?

Зеницу прыгнул ему на спину и повалил обратно на кровать – Незуко недовольно заворчала в ответ на их возню и мягко хлопнула Зеницу по ладони. Тот растёкся вокруг неё сахарным сиропом – чуть слюной не закапал.

– Куда ты собрался посреди ночи? – фыркнул он, тыкая Танджиро в лоб. – Господин Ренгоку, должно быть, отдыхает. И тебе не помешает.

– Да, Гонпачиро! – заорал Иноске, и Зеницу швырнул в него подушкой. – Восстанавливай силы, чтобы завтра мы могли сразиться насмерть!

– Не надо насмерть! – запричитал Зеницу, заламывая руки. – Что я буду без вас делать? Кто будет меня защищать?

Он ворчал и ворчал, пока Иноске не натянул одеяло ему на голову: они снова завозились и разлетелись по кроватям, когда Незуко требовательно топнула ногой, – затем забралась Танджиро под бок и свернулась маленьким клубком под его ладонью. Он поцеловал её в лоб и запутался пальцами в её волосах – руки его предательски подрагивали, на губах играла дурацкая улыбка.

Господин Ренгоку в порядке.

В порядке.

***

Танджиро поклонился с таким рвением, что чуть не расшиб лоб о деревянный настил, – уткнулся лицом в сложенные ладони и затараторил так быстро, что, должно быть, благополучно зажевал большую часть слов.

– Я так рад, господин Ренгоку! – воскликнул он, крепко зажмурив глаза. – Я так виноват перед вами! Я был так слаб и бесполезен, я ничем не мог помочь, и вы чуть не умерли, чтобы спасти нас в этом поезде!..

Тяжёлая рука, опустившаяся ему на затылок, заставила Танджиро испуганно вскинуться. Господин Ренгоку сидел на кровати, придерживая затянутый повязками живот подрагивающей ладонью: чтобы дотянуться до Танджиро, ему пришлось подняться, что, должно быть, доставило ему ужасающий дискомфорт, – Танджиро мысленно отругал себя всеми нехорошими словами, которые знал.

Всеми двумя.

– Погоди, юный Камадо, – попросил Ренгоку и поморщился, кладя свободную руку на колено. – Ты говоришь слишком быстро, – он поднял ладонь, когда Танджиро снова попытался открыть рот. – Не нужно повторять, я знаю, что ты хочешь мне сказать.

Он говорил тихо, почти вкрадчиво – это разительно отличалось от его привычной манеры общения, и в то же время казалось удивительно на неё похоже. Даже ослабший, он звучал уверенно и воодушевлённо – Танджиро ощущал его пыл и упрямство в прохладном воздухе больничной палаты. Он боролся – с травмами, мыслями и самим собой, – и делал это с улыбкой.

Он справился.

Танджиро смотрел на него, даже не моргая.

– Тебе не за что себя винить, – продолжил господин Ренгоку и прижал ладонь к груди. – Это был мой выбор – мой долг, моя ответственность, – он снова улыбнулся, и его лицо побледнело. – Ты храбро сражался, юный Камадо, и сделал больше, чем было в твоих силах. Тебя ждёт большое будущее.

Танджиро сам не заметил, как начал сопеть, – рыдать у господина Ренгоку под носом он не собирался, поэтому взял себя в руки.

– Я буду стараться! – пообещал он, снова склоняясь к сложенным ладоням. – Я буду стараться, чтобы однажды стать таким же сильным, как вы, господин Ренгоку!

Тот слабо засмеялся – Танджиро снова вскинулся, чтобы увидеть его улыбку.

– Я рад это слышать! – он качнул головой, и пряди его встрёпанных волос упали на глухие повязки поверх его левого глаза. – Надеюсь, в скором времени смогу увидеть тебя в деле.

Танджиро буквально плавился – от счастья, надежды и оглушительного облегчения.

– Конечно, господин Ренгоку! – воскликнул он, и тот вдруг поморщился.

– Прошу, не называй меня «господином»! – попросил он, смеясь. – У нас не такая большая разница в возрасте.

– Но ваш боевой опыт… – начал Танджиро, и господин Ренгоку покачал головой.

– Приходит со временем и усердными тренировками, – сообщил он ободряюще.

Танджиро смущенно потупился – поджал губы и вскинул на него осторожный взгляд.

– Но и я в таком случае не слишком «юный», – он неловко улыбнулся. – Верно?

Ренгоку уставился на него в удивлении, а затем громко рассмеялся.

– Ты прав, Камадо!

Солнечные лучи запутались между ними, и Танджиро показалось, что солнце смотрит прямо на него.

***

Ренгоку быстро пошёл на поправку – через пару месяцев он уже тренировал младших истребителей, хотя госпожа Шинобу была категорически против.

– Я больше не буду тебя зашивать, – сообщила она с милой улыбкой, складывая ладони перед собой, и Ренгоку воинственно выпятил грудь, обтянутую свежими бинтами в вырезе тренировочного хаори.

– Покажи мне, как это делается, и тебе не нужно будет меня зашивать! – предложил он с улыбкой, за что получил маленькой ладонью по лбу.

Несмотря на запреты, на тренировочный плац он вернулся сразу, как стал высовывать нос за пределы поместья бабочки. Госпожа Шинобу злилась на такую безалаберность, но прощала её почти без последствий – разве что иногда Ренгоку насупленно пыхтел, стоило ей взяться за смену повязок.

– Не могу лежать без дела! – признался он, когда Танджиро заглянул проведать его после очередной миссии. – Если у меня есть возможность тренировать молодых истребителей – я с радостью ею воспользуюсь!

Он выглядел намного лучше – некоторые синяки всё ещё покрывали его кожу, а бинты нуждались в ежедневной смене, но Ренгоку был бодр, упрям и оптимистичен. Этого хватало, чтобы заставить ребят, которых он тренировал, работать усерднее – Ренгоку тихо посмеивался, наблюдая за их прогрессом.

– У него никогда не было преемников, – сказал как-то Сенджуро, когда приехал навестить брата. Чтобы не сидеть без дела, когда Ренгоку был занят, Сенджуро помогал Аой: тогда они с Танджиро пересекались и с радостью общались. – Но он всегда с удовольствием тренирует тех учеников, что находятся в поместьях господина Оякаты.

Танджиро оказался в их числе – уроки, которые давал им Ренгоку, как никогда кстати пригодились ему в одиночных миссиях: он отрабатывал движения и использовал связки непосредственно в битве и чувствовал, что становится быстрее, ловчее, сильнее. Становится тем, кто может защитить других.

– Почему брат не взял тебя в ученики? – спросил Сенджуро, когда наблюдал за тем, как Танджиро отрабатывает тренировочные удары на манекене. Тот оторвался от выверенных движений и закинул бокен на плечо.

– Я учусь у него, – возразил он, утирая пот со лба, но Сенджуро покачал головой.

– Нет, – он нахмурился. – Почему он не взял тебя в свои ученики?

Танджиро удивлённо выдохнул – он никогда не задумывался об этом. Ему хватало тех знаний, что Ренгоку давал ему и остальным ребятам, – о статусности и преемственности он попросту не думал. Танджиро неловко почесал переносицу и широко улыбнулся.

– Быть может, я ещё недостаточно силён, чтобы стать его учеником, – он раскрыл плечи и сбросил бокен в руку. – Но я буду стараться!

Сенджуро радостно улыбнулся ему, и Танджиро вернулся к тренировке.

Он действительно никогда не задумывался о преемственности в иерархии истребителей, но вопрос оказался интересен не только Сенджуро.

– Я не понимаю, – признался Зеницу, агрессивно штопая рукав от хаори. – Почему господин Ренгоку не берёт тебя в ученики?

Танджиро, изучающий учебные материалы, которые ему помогла раздобыть госпожа Шинобу, вскинул растрёпанную голову – серьги качнулись и царапнули его по линии челюсти.

– Почему он должен?

– Потому что это справедливо! – возмутился Зеницу и бросил шитье. – Ты заслуживаешь того, чтобы быть учеником столпа, каким бы расчудесным он себя не считал, – он фыркнул, складывая руки на груди. – Даже Иноске взяли в преемники, а тебя – нет!

Господин Узуй действительно взял Иноске в ученики – об этом тот сообщил им со всем имеющимся у него азартом.

– Сказал, что берёт меня тренировать заодно с блондинчиком, – заявил он, деловито тыкая пальцем в сторону Зеницу. – Но я докажу ему, что это не я заодно с блондинчиком, а блондинчик – заодно со мной!

– Ты прекрасно знаешь, как меня зовут! – разорался Зеницу, замахиваясь кулаками. – Хватит меня так называть!

– Но ты действительно блондинчик!

– Замолчи! Не веди себя, как он!

Танджиро улыбнулся, смотря, как они возят друг друга по полу, – привычная картина, наполняющая дни приятным осознанием того, что они всё ещё живы. И что с каждым часом становятся крепче и выносливее.

Ренгоку продолжал тренировать младших истребителей до тех пор, пока полностью не встал на ноги, – затем господин Ояката вызвал его к себе. Они что-то долго обсуждали, и в конце концов Ренгоку покинул поместья. Без его тренировок Танджиро буквально физически ощутил тревожную пустоту – будто в груди разрослась огромная пульсирующая дыра.

Только бы он не…

– Слушай, он сделал выводы, – хмыкнул господин Узуй, когда застал его на тренировочном плацу в одиночестве: Танджиро стоял, словно в оцепенении, и с ужасом смотрел на собственный бокен. – И, в конце концов, он столп. Не стоит его недооценивать только из-за того, что он чуть не умер.

Танджиро подпрыгнул от неожиданности и рьяно закачал головой.

– Я бы никогда!..

Господин Узуй весело отмахнулся – после квартала Ёшивара и изнуряющей битвы с высшей луной он восстановился довольно быстро, хоть ему и пришлось покинуть пост столпа.

– Брось, у тебя всё на лбу написано.

Танджиро ненароком спрятал лицо в ладонях и утер пот над верхней губой. Господин Узуй рассматривал его какое-то время, а затем как-то слишком заговорщически улыбнулся – так, что даже Танджиро понял, что он что-то задумал. Спросить, почему он не берёт в ученики и его, Танджиро даже не догадался.

– Бывай, Камадо, – господин Узуй махнул ему здоровой рукой. – А, вот ещё что: найди мне Агацуму, – добавил он раздражённо. – Этот молокосос избегает меня третьи сутки!

Ренгоку вернулся через несколько дней – живой, целый и привычно оптимистичный. Из слухов, распространяющихся по поместьям со скоростью звука, Танджиро узнал, что господин Ояката отправляет его на миссию, – одного. Беспокойство засело между его рёбер ядовитой змеёй – Незуко взяла его за руку, когда он не заметил, что она высунулась из короба.

– Прости, Незуко, – попросил он с улыбкой, перебирая её волосы: они стали жёстче с тех пор, как она перестала быть человеком. – Чувствую себя разбитым.

Она погладила его по голове и похлопала по плечу – ободрила. Будто сказала: «Ты со всем справишься: верь в себя и в тех, кто тебе дорог». Танджиро решил её послушать – у него было много работы. Он собирался упахаться на тренировках у госпожи Шинобу и, может быть, пристать к господину Томиоке, но Ренгоку перечеркнул его планы всего одним вопросом.

– Камадо! – позвал он, поймав Танджиро между занятиями. – Господин Ояката отправляет меня на миссию, – начал он, и Танджиро кивнул.

– Я знаю, – он тут же прикусил себе язык и зажал рот ладонью. Ренгоку только шире улыбнулся.

– Я хочу взять тебя с собой! – заявил он, складывая руки на груди. – В качестве официального преемника.

Танджиро хлопнул глазами – раз, второй. День клонился к вечеру, прохладный ветер холодил его обнажённую спину, капля пота скатилась по взмокшим вискам. Фигура Ренгоку расплывалась у него перед глазами нечеткими, мягкими линиями.

– Если ты не хочешь, то можешь отказаться, – добавил тот, смотря, как тяжело Танджиро соображает. – У меня никогда не было преемников, в отличие от Кочо или Узуя, но я думаю, что…

– Я согласен! – выпалил Танджиро и, только когда Ренгоку перевел взгляд на его руки, заметил, что вцепился пальцами в его хаори. – Извините!

Ренгоку смотрел на него какое-то время, а затем широко улыбнулся.

– Я буду рад тренировать тебя!

Он поймал его прежде, чем Танджиро хлопнулся на колени.

– Спасибо! – тот упрямо засопел, кланяясь стоя. – Спасибо за оказанную честь!

В воздухе пахло цветами хлопка и наступающей ночью – дыхание перехватило. Ренгоку улыбался ему привычно широко и дерзко, и Танджиро попросту…

Голова шла кругом.

***

На миссию они и вправду отправились вдвоём – Танджиро всегда брал с собой Незуко, поэтому фактически они считались за одного.

– Это не будет проблемой? – спросил он осторожно, смотря, как Незуко с подозрением высовывается из короба.

– Твоя сестра не проблема, Камадо, – отозвался Ренгоку и осторожно протянул ладонь, замерев в нескольких шагах от короба. – Могу я?.. – спросил он с улыбкой, присаживаясь перед Незуко, и та с интересом осмотрела его с ног до головы. Затем протянула ладошку в ответ – Ренгоку засмеялся, и Танджиро почувствовал, как теплеет в груди.

Выходили поздней ночью – Зеницу провожал его со слезами на глазах.

– Если что-то случится, отправь ворона! – наказал он, и Иноске пихнул его локтем в бок.

– И что, мы тут же пойдем его спасать? – хмыкнул он, складывая руки на груди. Зеницу пнул его в колено.

– Нет, конечно! – зашипел он. – Мы будем униженно кататься у столпов в ногах, прося кого-нибудь из них отправиться на помощь!

Иноске собирался было набить ему морду за такую возмутительную бесхребетность, но Танджиро обнял их обоих – и они разом замолчали.

– Берегите себя, – попросил он с улыбкой, и Зеницу разнылся ему в шею.

– Сам себя береги!

– И столпа своего тоже береги! – поддакнул Иноске: он в одно движение выпутался из объятий и принял боевую стойку. – Они думают, что суперкрутые, но мы-то знаем, что и они могут хлебалом щёлкать!

Зеницу отвесил ему подзатыльник.

– Какое вопиющее неуважение! Быстро извинись!

– Перед кем? – фыркнул тот, откидывая волосы со лба. – Перед тобой, что ли? – в глазах его блеснул азарт. – Заставь!

Танджиро мог точно сказать: они будут в порядке.

Прежде, чем они выступили, Ренгоку пригласил его к себе – у него был небольшой дом с тренировочным плацем и прудом глубоко в садах.

– Прежде, ты должен запомнить, Камадо: тебе придётся слушать меня, – Ренгоку сложил руки на груди, стоило Танджиро переступить порог его дома. – Если я скажу тебе бежать – ты побежишь, если скажу прятаться – спрячешься, а если велю спасать свою жизнь – ты будешь спасать свою жизнь и жизнь своей сестры, – он не улыбался. – Тебе ясно?

Танджиро распахнул глаза от удивления – он не собирался убегать из боя или избегать его, словно трус.

– Извините, я…

– Тебе ясно? – Ренгоку склонился к нему, и Танджиро впервые почувствовал, как много в нём силы.

Но и он промахом не был.

– Сделаю всё, что в моих силах и даже больше! – пообещал он, кланяясь, и увидел, как улыбка зарождается в уголке чужих губ.

– Такой ответ меня устроит! – рассмеялся Ренгоку и махнул рукой. – Проходи: хочу ввести тебя в курс дела.

Дурные вести пришли с запада – демон обосновался в одном из портовых городов: разорял торговые пути, держал в страхе местных жителей и с удовольствием убивал приезжих. Господин Ояката отправил нескольких истребителей младших рангов, но все они лишь пропали без вести.

– По началу мы даже не думали, что это демон, – сказал Ренгоку, показывая район на карте. – Наши информаторы в этой области не были осведомлены о его присутствии: местные жители утверждали, что в районе орудует отряд разбойников.

– Разбойников? – переспросил Танджиро, хмурясь. – Не думаю, что разбойники оставляют такое количество разорванных тел.

– Эти «разбойники» и не оставляют, – Ренгоку повёл покатым плечом: пламя свечей дрогнуло и сошлось на его лице сумеречными тенями. – Он сжирает своих жертв – в большинстве своём, приезжих, – подчистую, – Ренгоку постучал пальцами по плавным линиям карты. – И, судя по всему, местные жители об этом знают.

Танджиро удивлённо вскинулся.

– Тогда почему они молчат? – он вдруг вздрогнул и встретился с Ренгоку взглядом: мысль неприятно обожгла. – Неужели они… – Танджиро покачал головой. – Неужели они в сговоре с демоном?

Ренгоку улыбнулся.

– Молодец.

Короткая похвала заставила Танджиро смущённо потупиться – он тут же взял себя в руки и расправил плечи. Не время расслабляться – это его первая миссия в качестве преемника Ренгоку, и он не мог облажаться лишь потому, что на мгновение поддался эмоциям: пускай, и крайне приятным. Тем более, ситуация не выглядела типичной.

– Зачем им покрывать демона? – Танджиро поджал губы, сжимая ткань униформы в пальцах. – Он всё равно убёт их, чего бы они ему ни предложили.

Ренгоку поднял на него взгляд – теперь он казался ещё более тяжёлым и выразительным. Быть может, Ренгоку знал об этом, и потому крайне редко пересекался с собеседником взглядами – чтобы не ставить в неловкое положение. Танджиро выдержал – казалось, Ренгоку смотрит ему в самую душу, но, в конце концов, Танджиро нечего было скрывать.

– Надежда, – сказал Ренгоку наконец и поднялся на ноги. – Предполагаю, они предлагают демону приезжих, чтобы он не трогал их самих, – он сложил руки на груди. – В любом случае, это лишь мои доводы после всего, что мне удалось узнать о происшествиях, – он снова улыбнулся. – Наша задача – разобраться со всем на месте.

«Наша» прозвучала тепло и обыденно – Танджиро буквально подскочил на ноги и прытко поклонился.

– Сделаю всё, что потребуется!

Смех Ренгоку заставил его вскинуть голову – тот поднял ладонь и притворно поморщился.

– Прекрати мне кланяться, – велел он с приятной улыбкой на лице. Танджиро широко распахнул глаза и тут же зажмурился, смущенный собственной неуклюжестью.

– Извините! – попросил он горячо и…

И да, он снова поклонился.

***

Танджиро плохо переносил столь большие поселения – ему казалось, что они перемелют его и выплюнут, как ненужный мусор. Толпы людей, водоворот событий, оглушительный гул голосов, удушающая смесь запахов – Танджиро заблудился бы в пестроте и лицах, не схвати его Ренгоку за шиворот.

– Держись меня, – он улыбнулся, хлопая Танджиро по плечу. – Здесь очень легко потеряться.

Тот насупился и вцепился в лямки короба обеими руками – те временами больно впивались в плечи, но Танджиро не жаловался. Он не хотел отвлекаться и собирался подойти к делу со всей ответственностью – требовалось разведать местность и распустить пару слухов. Они прикинулись бродячими путешественниками, праздно слоняющимися по торговым путям, – очень лёгкая и желанная мишень для демона, нападающего на приезжие караваны. Для поддержания легенды пришлось переодеться – форма (в особенности, их хаори) привлекала бы много ненужного внимания.

– Здесь уже пропадали истребители, – заметил Танджиро держа в уме всё, чем Ренгоку с ним поделился. – Думаю, и демон, и местные жители знают, как выглядит наша форма.

Без своего хаори Ренгоку казался совершенно другим: Танджиро видел его и в тренировочной форме, и в больничной сорочке, но в обычной одежде – ни разу. Таким, без своих обычных атрибутов, он казался более… достижимым. Словно пока Ренгоку выглядел так, Танджиро мог позвать его на чай или на рыбалку: как обычного человека – как он звал Зеницу или Иноске. Отголоски мыслей запутались в его волосах, словно в колючих раскидистых кустах: он сжал виски ладонями и замотал головой – какие праздные глупости!

Отвлекаться было некогда – стоило им переступить границу города, как друг за другом пропало несколько приезжих. Ренгоку отправил Танджиро на рынок, а сам нырнул под сень постоялых дворов, коих тут имелось ужасающее количество. Среди бесчисленных лавок и громких разговоров о ценах Танджиро выяснил, что люди в большинстве своём пропадали на юге города – как раз в тех местах, куда отправился Ренгоку.

– Думаю, его логово где-то здесь, – сообщил Танджиро, когда они встретились у одного из постоялых дворов на закате. – Люди чаще всего…

– Пропадают в этом районе, – кивнул Ренгоку и вытащил из рукава ключ. – Я снял комнату в одном из погостов, так что у нас есть время осмотреться, – он улыбнулся и похлопал Танджиро по плечу. – Хорошая работа, Камадо.

Тот, к своему неудовольствию, беспомощно зарделся, сжимая лямки короба в руках.

Несколько дней прошли в затишье – поначалу Танджиро путался в запахах, но вскоре научился их различать. Выследить демона ему, правда, так и не удалось – он не чуял ничего, кроме мелких враждебных намерений и взаимной соседкой злобы, которой в избытке хватало в любой деревне. Они даже умудрились разрешить несколько местных конфликтов: Танджиро положил конец парочке бытовых ссор, а Ренгоку играючи предотвратил масштабную поножовщину прямо у них под окнами, но это не приблизило их к поимке демона ни на шаг.

– Затаился, – буркнул Танджиро, поглаживая спящую Незуко по волосам. Ренгоку, рассматривающий улицу в окне, молча постучал пальцем по кончику собственного носа, и Танджиро только покачал головой.

– Не чую, – признался он сокрушённо: в груди набух иссушающий стыд. – Очень много запахов, но среди них… ничего необычного.

Ренгоку обернулся к нему – на его губах играла привычная улыбка.

– Я тоже не ощущаю присутствие демона, – признался он, складывая ладони в широкие рукава. – Должно быть, он знает, что мы здесь.

Они встретились взглядами – Танджиро сдавленно вздохнул и опустил встрёпанную голову.

Им оставалось лишь ждать.

За то время, что они провели в городе, никто так и не пропал – местные жители не спешили с ними общаться, несмотря ни на открытость Танджиро, ни на широкую улыбку Ренгоку. Правда, последнему всё же удалось разболтать трактирщика, который сдавал им комнату, но для этого понадобился целый ящик рисовой водки – так что после Танджиро пришлось тащить Ренгоку в кровать на собственном горбу.

– Прости меня, юный Камадо! – расхохотался Ренгоку, когда Танджиро всё-таки уложил его поверх одеяла. – Я так давно не пил, что совершенно забыл, как это делается!

Он был таким оглушительным, что на шум вылезла Незуко, – нахмурилась, повела носом и громко фыркнула. Ренгоку, услышав этот демонстративный звук, прикрыл раскрасневшееся лицо ладонями.

– Твоей сестре я неприятен, – протянул он и вскинулся так резко, что Танджиро ненароком схватился за катану. – И это полностью моя вина! – Ренгоку умудрился поклониться ему из положения сидя. – Приношу свои извинения, юный Камадо!

Танджиро вздрогнул, стоило Ренгоку опустить голову, – он схватил его за плечи и осторожно встряхнул.

– Вы сделали это, чтобы получить информацию, – Танджиро покачал встрёпанной головой. – Вам не за что извиняться или кланяться, – он почувствовал, как дрожат губы, и не смог сдержать улыбки. – И я всё же не слишком «юный», верно?

Ренгоку поднял на него взгляд – единственный глаз, чёрная повязка, собранные в небрежный хвост волосы. Его губы не улыбались, и он смотрел так, будто пытался найти в лице Танджиро что-то, ему одному известное. Танджиро понял, что неумолимо краснеет от такого пристального внимания, – в горле пересохло, ладони вспотели. Сердце застучало так шумно, что, должно быть, даже Незуко с другой части комнаты его услышала, – Танджиро волновался так, словно…

Он не успел додумать – Ренгоку вдруг откинулся на подушки и широко улыбнулся.

– Ты прав, Камадо! – заявил он, растягиваясь поверх одеяла: тугой, крепкой фигурой. – Теперь ты мой ученик, и мы равны! – румянец на его щеках стал гуще, веки смежились. – Спасибо за помощь, а теперь – будь добр, отдыхай.

Танджиро ещё сидел какое-то время, по привычке баюкая Незуко, и слушал, как стучит его собственное сердце – быстро, взволнованно. Ренгоку спал, раскинувшись на кровати, звёзды мерцали сверкающей пылью в чёрном небе – Танджиро мог бы провести в тяжёлых раздумьях целую ночь, но утром его ждала работа. Он не мог подвести Ренгоку – поэтому внял его совету.

Глубокой ночью его разбудил шум – кто-то внизу громко и упрямо возмущался. Танджиро шустро вылез из-под одеяла и перегнулся через оконную раму – Ренгоку, судя по всему, поднявшийся намного раньше, молча приложил палец к губам. Выглядел он привычно бодрым и сосредоточенным – будто не он перед сном влил в себя ужасающее количество рисовой водки. Танджиро осмотрел его мельком и снова уставился вниз – туда, где трактирщик вилами угрожал слепому старику.

– Жуткое же у него, должно быть, похмелье, – поморщился Танджиро и бросил на Ренгоку встревоженный взгляд. – Мы не должны вмешаться?

Старик выглядел потеряно – испуганно постукивал тростью вокруг себя, пока трактирщик кричал на него до хрипоты в высоком голосе.

– Проваливай! Уходи, прочь! Я уже всё тебе сказал, всё сделал, я ничего тебе больше не должен!

Танджиро нахмурился, всматриваясь в потасовку, и краем глаза заметил, как Ренгоку постукивает пальцем по кончику носа, – он тут же принюхался.

– Ничего, – признался Танджиро, нахмурившись. – Я чую… страх, – он покачал головой. – И обиду.

В груди у него замерло – старик беспомощно оглядывался, сжимая трость в подрагивающих пальцах, и Танджиро не выдержал. Он накинул одежду и кубарем скатился с лестницы, но когда выпрыгнул к месту событий, старика уже и след простыл. Танджиро беспомощно огляделся по сторонам и обернулся к трактирщику – тот пах страхом, отчаянием и гневом. Удушливый запах забил Танджиро нос, и он поморщился, качая головой.

– Что вы наделали? – крикнул он, показывал на вилы, которые трактирщик судорожно сжимал в руках. – Это всего лишь беспомощный старик, почему вы так себя ведёте?

Трактирщик выглядел так, словно не сразу его услышал, – огляделся по сторонам, прислушался. Затем опустил древко рядом со стопой и сплюнул Танджиро под ноги.

– Беспомощный старик? – переспросил он и мрачно рассмеялся. – Как же.

Танджиро хотел было открыть рот, но на плечо легла тяжёлая ладонь – он обернулся и встретился взглядом с мягким янтарным прищуром.

– Извините за беспокойство, мы уже уходим! – гаркнул Ренгоку, и трактирщик чуть снова не схватился за вилы.

– Давайте, проваливайте, – пробурчал он и махнул слабой рукой. – И больше никакой рисовой водки!

– Но мы всё оплатили! – возмутился Танджиро и охнул, когда Ренгоку подтолкнул его в спину.

– Пойдём, Камадо, – улыбнулся тот, держа ладонь у Танджиро между лопаток. – Нам надо поесть, чтобы набраться сил!

– Поесть? Но сейчас же глубокая ночь, – Танджиро осоловело моргнул, оглядываясь. – И мы можем поесть здесь, как делали каждый день до… – он осёкся. Рука Ренгоку сжала ткань его простого хаори без узора.

– Не здесь, – улыбнулся он, и Танджиро встретился с ним взглядом.

Он понял Ренгоку без слов.

Тот был полностью одет, а за спиной нёс короб с Незуко – Танджиро забрал у него ношу и поклонился, чтобы поблагодарить. Шли молча – рынок, которым жил город, не заканчивал работу даже ночью: бодрые торговцы с лоснящимися лицами выпрыгивали из-под прилавков и голосили из-под навесов, в нос забивался густой запах специй, рыбы и разделанных туш. Танджиро старался не отставать – Ренгоку быстро и уверенно шёл сквозь узкие улицы, забитые гуляками, и один раз даже схватил Танджиро за запястье, чтобы того не унесло полупьяной людской волной.

Они остановились у маленького постоялого двора на окраине города – хозяин недовольно осмотрел их с ног до головы, но за стол пустил. За спиной шумел осенний лес, в волосах путался холодный ночной ветер. Ренгоку ел, привычно расхваливая еду во весь голос, несмотря на позднее время, а Танджиро молча осматривался, пытаясь понять, почему Ренгоку привёл его именно сюда. Он пригляделся: небольшой двор, несколько хлипких столов, всего пара комнат, маленькое хозяйство за домом. Внизу простирался город, позади – бескрайний лес, рядом – одна из безлюдных дорог, которую использовали для обхода, если основная торговая артерия оказывалась забита караванами…

Танджиро моргнул.

– Молодец, – сказал Ренгоку тихо и довольно улыбнулся в пиалу с горячим чаем.

Волнение у Танджиро в груди разрослось бушующей волной, и он стиснул кулаки, чтобы сосредоточиться. Запахи смешивались друг с другом и забивали горло – Танджиро поморщился, прислушался, и…

Слабая, еле дрожащая нота.

Он распахнул глаза и сунул руку под хаори – рукоять катаны легла в ладонь, как влитая.

– Ты помнишь, что обещал мне? – спросил Ренгоку тихо, ставя пиалу на стол между ними. Танджиро нахмурился и покачал головой.

– Извините, я…

– Ты помнишь? – спросил Ренгоку снова, и Танджиро впервые ощутил давление, которое создавал его голос.

Он поднял взгляд – Ренгоку смотрел внимательно и пронзительно, так, что Танджиро чувствовал себя предельно открытым и беззащитным. Конечно, он помнил. И конечно, он уважал Ренгоку настолько, чтобы безоговорочно выполнять его распоряжения. Но он знал Ренгоку – не так хорошо, как, например, другие столпы или его младший брат, но достаточно, чтобы понимать, для чего Ренгоку ставит ему условия.

В проклятом поезде не погиб ни один из пассажиров.

Ренгоку никогда не допустит, чтобы с его учеником что-то случилось, – даже если ему придётся платить жизнью за жизнь.

Танджиро шумно выдохнул.

– Я помню, – сказал он честно, склонив голову. – И я сделаю всё, чтобы быть вам полезным.

Ренгоку мягко кивнул – обернулся, пряча ладони в рукава, и Танджиро проследил за его взглядом. Его словно окатило ледяной водой – по дороге, поднимающейся из шумного города и петляющей среди вековых деревьев, шёл слепой старик. Тот самый, которого они видели под собственными окнами.

– Это же… – начал Танджиро, но охнул, когда понял, что Ренгоку уже в десятке шагов от него.

– Эй, дедушка! – крикнул тот, ловко перепрыгивая через низкий забор, ограждающий погост. – Вам не нужна помощь? Вы, должно быть, несёте слишком тяжёлую для вас ношу!

Танджиро вздрогнул, смахивая лямки с плеч, и спрятал короб под стол.

– Прости, Незуко, но тебе придётся подождать меня здесь, – прошептал он, высовываясь над столешницей.

Ренгоку уже склонялся над стариком – тот стоял, растерянно поворачиваясь, будто не понимал, откуда идёт незнакомый ему голос. Ренгоку широко улыбался – запах, идущий от него, нельзя было перепутать ни с чем: то было чистое, искреннее намерение помочь. Танджиро медленно моргнул: Ренгоку протянул к старику руку, и тогда это произошло – будто по щелчку пальцев.

Вся сухая, сгорбленная фигура старика вдруг сжалась до размеров корзинки, которую он нёс, тяжело опираясь на трость, – а затем из старого, грязного кимоно выпрыгнула огромная чёрная змея. Танджиро видел происходящее отдельными картинками – вот раскрытая пасть воет в низкое предутреннее небо, вот длинное тело изгибается под невероятным углом, и вот острые клыки, размером с человеческую руку, метят Ренгоку прямо в лицо.

Танджиро начал действовать раньше, чем сообразил, что случилось, – над головой лишь собирались серые сумерки, но Танджиро казалось, что он видит солнце: утреннее небо, тень от перевёрнутого поезда и широкую счастливую улыбку, испачканную кровью. В висках закололо, под рёбрами оглушительно грохнуло – Танджиро показалось, что ему выжигает грудную клетку.

Он не мог допустить, чтобы Ренгоку снова…

– В сторону! – услышал он и почти инстинктивно бросился из-под прямого удара. Ренгоку буквально подхватил его за шиворот и бросил себе за спину. – Молодец! – ободрил он и сжал рукоять катаны в обеих ладонях. – Держись меня и слушай мои команды!

Танджиро снова моргнул – расплывшиеся линии вдруг обрели былую четкость. Пока он действовал на одном лишь инстинктивном страхе, закрывшем ему глаза, демон успел метнуться к нему – должно быть, для начала хотел разобраться с более слабым противником, но обойтись одним ударом не вышло. Танджиро подался вперёд, согнул колени и приготовился слушать – он был само внимание.

– Что ты можешь сказать о нём? – спросил Ренгоку, когда демон завис над ними тугой плетью, готовый к атаке. Чешуя лоснилась в тусклом свете фонарей и переливалась густыми тенями в предрассветных сумерках. Его магия заключалась в маскировке – кто испугается слабого слепого старика?

Танджиро сосредоточенно нахмурился.

– Его удары быстры и точны, но между ними он маневрирует слишком медленно, – он стиснул челюсти. – Для нападения использует клыки, пойдёт в атаку, как только кто-то из нас двинется.

Ренгоку сдержанно кивнул, указывая в сторону гибкого туловища.

– Видишь слабые места?

Танджиро присмотрелся.

– Да, – он крепче сжал катану в ладонях.

– Я возьму на себя всё, что выше пластинчатой чешуи, твоя задача – ослабить его манёвренность, – Ренгоку бросил на него быстрый взгляд. – Он больше не должен подняться так высоко.

– Понял! – Танджиро зажмурился, набрал в грудь душный воздух и прислушался.

Они бросились в бой по одному короткому выдоху.

Схватка не продлилась долго: сражайся Танджиро один, демон смог бы его измотать, но вдвоём с Ренгоку – со столпом! – они справились в несколько быстрых ловких ударов. Змея опала перед ними огромной поверженной плетью, а её голова покатилась вниз по склону, пока не застряла между деревьями – первые солнечные лучи быстро выжгли с погоста остатки разрубленной плоти. Танджиро подслеповато моргнул, смотря, как исчезают последние обрывки, оставшиеся от демона, и вздрогнул, когда услышал сдавленный крик за спиной:

– Что вы наделали? – кричал мужчина, пустивший их в постоялый двор. – Что вы наделали, зачем вы его убили?

Он стоял на том месте, где только что лежало гибкое тело, и рвал всклоченные волосы на голове. Судя по всему, они с Ренгоку оказались правы: местные жители действительно подкармливали демона – любезно приглашали путников в постоялые дворы, отправляли их, несведущих, одинокой лесной дорогой и, возможно, получали подачки из разграбленных караванов. Ужасно, подумал Танджиро и шумно, длинно выдохнул.

Ренгоку спрятал катану в ножны – собирался было двинуться к мужчине, но вдруг осёкся.

– Камадо? – позвал он, и Танджиро услышал в его голосе тревогу.

– Да? – улыбнулся он и вдруг заметил, как утреннее небо падает прямо на него.

Танджиро покачнулся и удивлённо моргнул – последнее, что он увидел прежде, чем провалиться в густую черноту, был Ренгоку, сжимающий его горячее лицо в ладонях.

***

Танджиро провалялся в поместье бабочки чуть меньше недели – он мог бы вернуться к работе раньше, если бы госпожа Шинобу не пригрозила ему расправой.

– Если ты выйдешь за пределы этой комнаты без моего разрешения, я вколю в тебя целый шприц чего-то, что ты даже выговорить не сможешь, – пообещала она, мило улыбаясь, и Танджиро решил, что полежит на этой чудесной кровати ещё пару-тройку дней.

Зеницу и Иноске были рады его возвращению – Зеницу извозил его одеяло в собственных соплях, а Иноске съел всю еду, что лежала не приколоченной.

– Когда господин Ренгоку принёс тебя сюда, ты выглядел как уголёк – весь чёрный, заплывший! – Зеницу сделал страшные глаза. Иноске у него за спиной устроил настоящий бой с тенью.

– Как демон, Тангоро? – спросил он воодушевлённо, отвешивая воображаемому противнику с десяток подзатыльников одной связкой. – Он был сильным? Страшным? Непобедимым?

Танджиро неуверенно пожал плечами.

– Нет, он был… обычным, – признался он, пряча лицо в ладонях. – А я был круглым дураком.

Незуко, лежащая у него под боком, недовольно фыркнула – то ли выражала неодобрение его словам, то ли, наоборот, поддерживала. Иноске замер на одной ноге.

– И что, тебя чуть не укокошил рядовой демон? – хмыкнул он надменно, и Зеницу снёс кабанью голову с его плеч одним ударом.

– Прояви уважение! – заорал он. – Человек чуть кони не двинул, будь сострадателен!

По углам их растащила Аой, которая пришла на истошные вопли, – они с девочками принесли Танджиро ещё немного еды (которую Иноске прикарманил себе) и пожелали ему скорейшего выздоровления.

– Если они будут тебе мешать – скажи мне, – улыбнулась Аой и закрыла дверь с таким грохотом, что Зеницу подпрыгнул на месте.

– Как проходят ваши тренировки? – поинтересовался Танджиро, когда они, наконец, перестали ругаться и расселись на его кровати.

– Потрясающе! – заявил Иноске, вскидывая кулаки. – Я чувствую себя невероятно сильным! Дайте мне любого демона, я тут же снесу голову с его плеч!

Зеницу перевёл удручающий взгляд с него на Танджиро.

– Лучше не спрашивай, – посоветовал он и поморщился. – Я бы удушил этого блестящего идиота собственными руками, да сил не хватает.

Танджиро успокаивающе погладил его по спине, и Зеницу свернулся у него под боком клубком, обиженно оттягивая нижнюю губу. Иноске посмотрел на них с сомнением, но плюхнулся рядом – Танджиро был рад, что все они снова вместе.

Толком поговорить им не удалось – господин Узуй забрал их обоих на обучающую миссию. Иноске упрыгал бы на место событий раньше, если бы знал, куда идти, а вот Зеницу пришлось отдирать от кровати грубой силой.

– Это насилие! – верещал он, отчаянно борясь за собственное благополучие. – Отпусти меня! Не трогай! Я никуда не пойду!

Господин Узуй разобрался с ним в два счета – закинул на плечо и уже занес было руку, но в последний момент передумал.

– Выздоравливай, Камадо, – усмехнулся он и ткнул Зеницу под ребра, когда тот снова начал сопротивляться.

– Спасибо, – Танджиро ярко улыбнулся и закусил губу, сосредоточенно хмурясь. – Господин Узуй, – позвал он, и тот обернулся у двери. – С господином… с Ренгоку всё в порядке?

Господин Узуй вскинул бровь – Зеницу у него на плече вывернулся и умудрился окинуть Танджиро оценивающим взглядом.

– Конечно, что с ним будет, – хмыкнул господин Узуй и прищурился. – А он что, еще не прибегал к тебе?

«Прибегал» он сказал с тёплой доброй насмешкой – Танджиро покачал головой.

– Нет, я ещё не видел его.

Господин Узуй махнул рукой и подбросил Зеницу на плече.

– Увидишь, не переживай, – он широко ухмыльнулся. – Это вредно для здоровья.

Он не обманул – Ренгоку действительно навестил его днём, когда Танджиро вернулся с общеукрепляющих занятий. Госпожа Шинобу была крайне довольна его прогрессом и пообещала, что выпишет его пораньше, если Танджиро будет вести себя, как хороший пациент. Он и собирался вести себя, как хороший пациент, но увидел Ренгоку, терпеливо ожидающего у его кровати, и бросился на колени.

– Мне так жаль! – заголосил он, прижимаясь лбом к ладоням. – Я поддался эмоциям и позволил демону себя ранить, я был опрометчив и подвёл вас! – он крепко зажмурился, стискивая челюсти. – Я буду стараться лучше!

Танджиро много думал о том, что произошло во время их недолгой яркой схватки, – когда он позволил собственным страхам взять верх и закрыть ему взор. Демон извернулся и задел его клыками – Танджиро, выведенный из транса окриком Ренгоку, конечно, ушёл из-под прямого удара, но длинной царапины вдоль плеча не заметил. Госпожа Шинобу говорила, что на клыки демон сцеживал яд, – и что если бы Ренгоку не оказал ему первую помощь и не принёс в поместье бабочки как можно скорее, лежать бы Танджиро теперь в мягкой земле.

Ужасно.

Просто ужасно.

Танджиро хотел показать себя и свои способности, хотел доказать Ренгоку, что он достоин и готов быть его учеником, а по итогу тому пришлось таскаться и с ним, и с Незуко, спасая их жизни.

Снова.

Ренгоку, впрочем, его метаний не разделил – его голос впервые звучал так строго.

– Если ты хлопнешься передо мной на колени ещё раз, я исключу тебя из своих преемников, – предупредил он, и Танджиро вскочил на ноги так шустро, что закружилась голова.

В глазах щипало, виски ломило – должно быть, он выглядел так жалко, что Ренгоку примирительно прикрыл глаза.

– Конечно, никуда я тебя не исключу, – признался он с улыбкой, и Танджиро тут же перевёл дух. – Но я не хочу, чтобы ты падал передо мной на колени, – он покачал головой, и несколько огненных прядей упало поверх его повязки. – Если считаешь, что где-то оступился – сядь рядом со мной и скажи мне об этом.

Ренгоку демонстративно положил ладонь на край кровати, рядом с которым сидел, – Танджиро осторожно забрался поверх одеяла и неловко скрестил ноги. Говорить, смотря Ренгоку в лицо, а не изучая собственные ладони, лежащие на полу, казалось ужасающе сложно, но Танджиро не стал отводить глаза.

– Я хотел быть вашим учеником, а не обузой, – сказал он, нахмурившись. – Я хотел сражаться с холодной головой, но… но оступился, – он пожал плечом, униженный собственной слабостью. – Я буду стараться лучше, – Танджиро вскинул голову. – Я стану сильнее, и мои эмоции не будут мне мешать.

Ренгоку смотрел на него какое-то время – сердце колотилось в груди, в ушах шумело. На какое-то короткое мгновение Танджиро подумал, что Ренгоку всё-таки перестанет его учить, и даже мысленно приготовился к этой ситуации, но тот только задумчиво склонил голову.

– Ты замечательно сражался со мной плечом к плечу, – возразил он, внимательно смотря, как бледнеет у Танджиро лицо. – Ты очень техничный боец, твои навыки хорошо отточены. Многие из старших истребителей хотели бы в ученики кого-то вроде тебя, – Ренгоку нахмурился, складывая кончики пальцев вместе. – Но ты не из-за этого переживаешь. Не из-за отсутствия опыта, – он всмотрелся в Танджиро так пристально, что у того ненароком перехватило дыхание. – О каких эмоциях ты говоришь? Что отвлекло тебя от боя?

«Вы!» – мог бы крикнуть Танджиро, но он задушил этот вскрик в самом зародыше. На самом деле, он считал себя наивным глупцом – боялся, что кто-то снова причинит вред Ренгоку. Надеялся, словно ребёнок, что, если будет нужно, сможет Ренгоку защитить и спасти. Но реальность оказалась такова, что это ему самому нужна была помощь. Это ему не хватило сил, ему не хватило выдержки – и Ренгоку пришлось с ним возиться. Танджиро всё ещё боялся его потерять – иррационально, невежественно. Этот страх подтачивал его, словно древесный червь, – и Танджиро питал его ежедневными переживаниями.

Он должен был взять себя в руки – должен был. Ренгоку – столп, один из сильнейших. Он выжил, благодаря собственной силе, благодаря своему…

– Я выжил, благодаря твоему упрямству в том числе, – вдруг сказал Ренгоку, и Танджиро с ужасом понял, что говорит вслух. – Не преуменьшай значимость собственных заслуг.

В горле пересохло.

– Я… – прошептал он задушено, стискивая ткань тренировочной одежды в кулаках. – Как много я сказал вслух?

Ренгоку удивлённо вскинул бровь.

– Достаточно, чтобы я понял, что случилось, – улыбнулся он, и Танджиро обречённо спрятал лицо в ладонях.

– Просто положите меня в самую глубокую яму, – попросил он сдавленно, и Ренгоку коротко рассмеялся.

– Если хочешь переформулировать – я слушаю.

– Нет! – вскрикнул Танджиро и храбро встретился с реальностью лицом к лицу. – Я наговорил достаточно, чтобы молчать до конца своих дней.

Конечно, он хотел преподнести свои переживания чуть более цивилизованно – но сделанного не воротишь. Танджиро замер, смотря, как Ренгоку скрещивает руки на груди: как он мягко выдыхает и сосредоточенно хмурится.

– Я могу тебя понять, – сказал он, наконец. – Когда я ещё не был столпом, мне слишком часто приходилось терять друзей и соратников: в большинстве случаев я винил себя за то, что недостаточно силён, чтобы спасти всех, – он склонился вперёд, складывая локти поверх колен, и Танджиро услышал его запах: запах старых ноющих ран. – На самом деле, ни ты, ни я не уникальны – через это проходят все истребители. Мы испытываем вину за то, что зачастую не можем контролировать, но мы не должны давать ей управлять нами. Если мы с чем-то справляемся – хорошо, если нет – значит, нам есть, куда расти, – Ренгоку выпрямился, расправляя плечи. – В этом смысл нашей жизни: стремиться стать сильнее, постоянно развиваться. И этот огонь, – Ренгоку улыбнулся ему: так ярко, что Танджиро ненароком задержал дыхание, – этот огонь я увидел в тебе. Я взял тебя в ученики по многим причинам, и одна из них – ты не сдаёшься. Я рад, что ты поделился со мной своими переживаниями, я благодарен тебе за то, что ты помог мне выжить, и я знаю, что как только ты выйдешь за эти двери – ты снова будешь тренироваться, чтобы стать сильнее, – Ренгоку положил ладонь ему на локоть и улыбнулся ещё шире, хотя, казалось бы. – И пока ты становишься одним из лучших бойцов, которых я знал, позволь мне думать о том, как защитить тебя. В конце концов, это моя прерогатива, как твоего наставника.

Танджиро слушал, затаив дыхание: Ренгоку почти всегда говорил отрывистыми предложениями и командами, и слышать его голос таким сосредоточенным и вкрадчивым казалось удивительно непривычным. Они никогда не разговаривали по душам, и Танджиро с трудом мог представить себе ситуацию, в которой Ренгоку открывается ему, а он – Ренгоку. И тем не менее, они сидели в пустой комнате, заполненной запахом лекарств, друг напротив друга – слушая, наблюдая, пытаясь понять. Ренгоку не просто пришёл узнать о его самочувствии и, возможно, пожурить за рассеянность, – он действительно many хотел знать, что случилось в тот момент, когда Танджиро оступился.

– Я… – Танджиро шмыгнул носом и вжался лицом в собственное предплечье. – Я… Простите, это немного слишком, – признался он и увидел, как Ренгоку вскидывает голову.

– Я сказал что-то не то? – спросил он с удивлением. – Что-то, что тебя расстроило?

– Нет! – Танджиро закачал головой и взял себя в руки. – Я в порядке, – он неловко улыбнулся, шумно выдыхая сквозь зубы. – Теперь я в порядке. Спасибо вам, – он осторожно склонил голову. – Я приложу все силы, чтобы стать таким же сильным, как вы. Чтобы быть способным защитить остальных, – Танджиро снова стиснул мягкую ткань в пальцах. – Но… – он осёкся, хмурясь. – Могу я попросить об одолжении?

Ренгоку заинтересованно склонил голову.

– Я слушаю.

– Позвольте мне… – Танджиро собрался с силами. – Позвольте мне иногда приглядывать за вами, – он неловко потупился. – Мне думается, так я буду чувствовать себя спокойнее.

Ренгоку молчал какое-то время, а затем громко рассмеялся – это был приятный, весёлый смех.

– Надо же! Я думал, что я один из сильнейших истребителей, а оказывается, что за мной надо приглядывать! – в его голосе не было надменной насмешки, но Танджиро всё равно насупился.

– Ренгоку, вы…

– «Ты», – перебил его тот, и Танджиро растерянно моргнул.

– Что?

– «Ты», – повторил Ренгоку, беззаботно складывая руки на груди. – Если хочешь за мной присматривать, придётся обойтись без формальностей, – он широко ухмыльнулся. – Как ты на это смотришь?

Танджиро окинул его удивлённым взглядом, а затем ярко улыбнулся в ответ.

***

Танджиро нырнул под летящим древком и ушёл в сторону, когда бокен в мгновение ока поменял направление, – Ренгоку не щадил его на тренировках и не давал лишний раз глотнуть воздуха. В груди горело, ныли руки, голова гудела от количества мыслей – подогнуть колено, выпрыгнуть, сместиться, пройти под вытянутой рукой, и…

Танджиро охнул и схватил ртом вечернюю прохладу – Ренгоку уложил его на лопатки и придавил собственным весом к земле. Дышать было нечем – Танджиро дёрнулся, но Ренгоку держал крепко.

– Поражение – не обязательно плохой исход! – улыбнулся он широко, и Танджиро почувствовал, как пряди чужих волос щекочут его разгорячённое лицо.

Они были так близко, что Танджиро видел собственное отражение в чужом широком зрачке, – под рёбрами оглушительно колотилось. Он сосредоточился, согнул колено, обхватывая чужой бок, и в одно движение скинул Ренгоку с себя – пришлось придавить его к земле, и Танджиро почти прижался к нему лбом. Чужое дыхание осело на горячие щёки – в груди клокотало.

– Не в этот раз! – отозвался Танджиро и ловко увернулся от цепкой хватки.

Он отпустил Ренгоку, чтобы не попасться в его ловушку ещё раз, – они снова стояли друг против друга, наготове, крепко сжимая мечи. Ренгоку дышал тяжелее обычного – либо старые раны давали о себе знать, либо Танджиро действительно загонял его. Сам он еле-еле втягивал воздух в судорожно расходящуюся грудь – техники его дыхания временами забивали ему лёгкие раскалённым железом.

– Молодец, Камадо! – ободрил его Ренгоку, закидывая бокен на плечо. – С каждым днём ты сражаешься всё лучше и лучше!

Танджиро перевернул тренировочный меч острием в землю, сложил ладони поверх бамбуковой рукояти и вежливо поклонился.

– Для меня честь учиться у тебя!

Ренгоку улыбнулся, когда Танджиро взглянул на него украдкой.

– Для меня честь тренировать тебя! – отозвался он с не меньшим энтузиазмом, и они уставились друг на друга в немом, горячечном восхищении.

– Для меня будет честью, если вы меня заметите, – заявил господин Узуй с границы тренировочного плаца, и Танджиро подпрыгнул от неожиданности.

Господин Узуй забрал Ренгоку с собой – хотел обсудить что-то, о чём ему поведал господин Ояката. Ренгоку отдал бокен Танджиро и жестом подозвал к себе ворона – огромная черная птица села ему на плечо и тяжело прикрыла блестящие глаза. С собой господин Узуй привёл Зеницу – буквально притащил за шкирку и швырнул Танджиро в объятия.

– Когда-нибудь он у меня за всё ответит, – пробурчал Зеницу, помогая Танджиро приводить плац в порядок. Выглядел он угрюмо и недовольно – Танджиро сжал его плечо в ладони.

– Ты можешь отказаться, – напомнил он, заглядывая Зеницу в лицо, и тот даже побагровел: должно быть, от злости.

– Могу, – проворчал он, поджимая губы. – Но ты был прав, – Зеницу бросил тренировочные мечи на землю и возмущенно затопал ногами. – Этот блестящий придурок действительно хороший учитель!

Танджиро широко улыбнулся, подбирая инвентарь, – перед индивидуальной тренировкой Ренгоку провёл очередное массовое занятие для младших истребителей.

– А ты как? – спросил Зеницу, когда сообщил миру всё, что думал о господине Узуе. – Как ваши… – он поиграл бровями, – тренировки?

Танджиро, само собой, подвоха не заметил.

– Замечательно! – заявил он горячо, прижимая бамбуковые мечи к груди. – Ренгоку учит меня техникам и выносливости, а ещё помогает в поисках!

Зеницу перестал тянуть ехидные улыбочки.

– В поисках? – переспросил он, вскинув бровь, и Танджиро кивнул.

– В поисках информации: о дыханиях и о демонах, – он бросил взгляд в сторону рукописей, лежащих на переносном письменном столике под сенью гибкой ивы. – Если есть хоть какие-то упоминание о том, как помочь Незуко, я должен об этом знать.

Он не лукавил – Ренгоку действительно был заинтересован его изысканиями.

– Твои проблемы – мои проблемы! – сказал он просто. – Мне жаль, что информация, хранящаяся в моем поместье, оказалась непригодной к изучению.

Не так давно Танджиро выпала честь познакомиться с главой именитой семьи – старший Ренгоку, в отличие от сыновей, выглядел нелюдимым и недружелюбным, а когда увидел шрам у Танджиро на лбу, и вовсе лишь презрительно фыркнул, оставляя их встревоженно переглядываться.

– Прости, – стушевался Сенджуро, складывая ладони на коленях. – Обычно он ведёт себя ещё хуже, но после того, как брат чуть не… – он поднял испуганный взгляд, и Ренгоку широко улыбнулся.

– Чуть не погиб! – подсказал он радостно, и Сенджуро несильно пихнул его в бедро.

– В общем, он стал немного более… человечным, – закончил он, хмурясь, и виновато склонился. – Мне жаль, что так вышло с книгами.

Танджиро закачал головой.

– Ничего страшного! – заверил он и встретился взглядом с Ренгоку. Тот сосредоточенно нахмурился.

– Не думаю, что информация в книгах, которые так долго хранил и изучал отец, уникальна, – он привычным жестом сложил руки на груди. – Нам нужно больше знаний!

Как столп, он располагал сетью информаторов, работающих на подконтрольной ему территории, – поэтому вскоре обрывки легенд, сказок и мифов посыпались на них со всех сторон. Их было слишком много – пришлось сузить круг поисков. Иногда им приходили сведения о старых книгах или летописях – если у людей Ренгоку не получалось их достать, тот накидывал на плечи хаори, вешал катану на пояс и будил Танджиро с первыми лучами солнца.

Как-то после миссии они проделали долгий путь в заснеженные горы: ворон Ренгоку – Канамэ – повёл их в заброшенный храм, полный старых летописей и научных трактатов.

– Невероятно! – охнул Танджиро, рассматривая поистине огромную библиотеку, спрятанную в заледеневших скалах. – Сколько же здесь знаний?

– Боюсь, столько, сколько ни ты, ни я не сможем унести, – Ренгоку подхватил на руки Незуко, играющую с резными тубусами, и показал ей картину над тяжёлыми полуприкрытыми дверьми. Она уставилась на выцветшие линии с восхищённым удивлением, и Танджиро улыбнулся, смотря, как внимательно она вслушивается в непривычно вкрадчивый голос Ренгоку.

Они принесли господину Оякате несколько ценных свитков – но о дыханиях практически ничего не узнали. Танджиро не привык расстраиваться раньше времени, поэтому сосредоточился, набрался сил и продолжил собственные изыскания.

Конечно, у него почти не было времени на праздные путешествия от одной библиотеки к другой – миссии и тренировки отбирали практически всё его свободное время. Иногда он отправлялся выслеживать демонов один, иногда Ренгоку брал его с собой – а как-то раз присоединился к нему на одиночной вылазке. Он сопровождал господина Оякату и на обратном пути пересёкся с Танджиро – тот был в самом разгаре охоты.

– Ты мне не доверяешь? – улыбнулся он, стоило Ренгоку ступить рядом с ним, и тот коротко рассмеялся.

– Я бы доверил тебе собственную жизнь снова и снова, Камадо, – заявил он, складывая руки на груди, и Танджиро почувствовал, как теплеет в груди. – Но, боюсь, ещё немного, и ты упустишь очень изворотливого демона!

Ренгоку оказался прав – демон перемещался под землей и ловко маскировался под древесные корни. Пришлось попотеть, чтобы вытащить его под лунный свет, – Ренгоку держался на расстоянии и вмешался лишь раз: когда решил, что Танджиро угрожает опасность.

– Молодец, – улыбнулся он, и Танджиро привычно спрятал его похвалу под дрожащие рёбра.

На большинство миссий Ренгоку брал его с собой, но на некоторые отправлялся один – как-то раз вернулся с рваной раной на боку: спасал обезумевших от ужаса жителей, чью деревню разорял сильный демон. Танджиро сидел у его кровати, отсчитывая порывы ветра за окном, – пальцы мелко подрагивали, но Танджиро знал.

Теперь всё по-другому.

– Навевает неприятные воспоминания, да? – спросил Ренгоку хрипло, когда очнулся, и Танджиро протянул ему пиалу с водой.

– Это потому, что меня не было рядом, – он качнул головой. – Некому было за тобой присмотреть.

Он ошарашенно замер от собственной наглости, но Ренгоку лишь засмеялся – так громко, что в конце концов закашлялся.

– Ты прав, Камадо! – улыбнулся он. – В следующий раз обязательно возьму тебя с собой!

В следующий раз их ждала битва с демоном, способным разбивать своё тело на удушающий рой кровожадных насекомых, – они сражались спина к спине посреди огромного цветочного поля, и после Танджиро не был способен даже поднять собственную руку: его изрядно покусали во время боя. Ренгоку забрал у него короб с Незуко и позволил опереться на себя – госпожа Шинобу, увидев их довольные искусанные лица, только прижала ладонь ко лбу и велела подготовить комнату.

Они часто попадали в передряги во время совместных путешествий – помогали друг другу, защищали, чему-то учились. Ренгоку, например, совершенно не умел готовить, хотя ел, как не в себя, и Танджиро научил его самой простой еде: мама собирала такую трапезу на скорую руку, когда все они прибегали из леса, полные сухих колючек в волосах и громкого, небрежного смеха. Иногда Ренгоку спрашивал его о семье – когда видел, как Танджиро баюкает Незуко серыми дождливыми днями. Танджиро рассказывал – ему нечего было скрывать. Боль колючим узлом набухала под сердцем, но он не позволял ей вести его, – он сражался.

Сражался, чтобы его семья спала спокойно.

Ренгоку же мало говорил о семье – всё, что Танджиро знал, ему поведал Сенджуро. Ренгоку – при всей своей дружелюбности – на самом деле не казался человеком с душой нараспашку. Он будто принимал сразу всех и не выделял никого, хотя действительно много с кем ладил и имел дружеские связи: любил поесть с госпожой Канроджи, перекинуться парой фраз с господином Игуро или выпить с господином Узуем. Его слушал даже господин Шинадзугава, и, признаться, Танджиро никогда не слышал, чтобы господин Томиока произносил так много слов за один разговор. Ренгоку много говорил во время тренировок и миссий, любил покомандовать и раздать пару-тройку полезных советов мимоходом, но в личной беседе предпочитал слушать и о себе практически не рассказывал. Иногда им с Танджиро было о чём поговорить, и они с энтузиазмом болтали после охоты, разделяя еду и комнаты, а иногда – уютно молчали в приятной, невесомой тишине.

Танджиро был рад, что учился у него. Был рад иметь такую возможность – сражаться с ним плечом к плечу, вместе засыпать после изматывающих схваток и вместе просыпаться, чтобы снова сжать в руке клинок. То, как они понимали друг друга без единого звука, то, как работали сообща, то, как делали друг друга сильнее – у Танджиро попросту не хватало слов, чтобы описать собственные чувства.

Зеницу, накручивающий вокруг него любопытные круги, вдруг уткнулся лбом в его лоб – Танджиро удивлённо охнул и чуть не выронил тренировочные мечи себе под ноги.

– Ты чего? – прошептал он взволнованно, и Зеницу хитро прищурился.

– Слушай, – позвал он. – Ты случайно не… – и поиграл бровями.

– Случайно не – что? – не понял Танджиро, и Зеницу тяжело, длинно выдохнул, будто Танджиро одним своим присутствием вызывал у него головную боль.

– Не втрескался в господина Ренгоку? – наконец, припечатал он, и Танджиро всё-таки выронил мечи из рук.

Щеки обожгло, в груди полыхнуло, и тут же закололо напряжённые виски. Удушающе пересохло в горле – Танджиро чувствовал себя растерянным и уязвлённым. Как если бы кто-то поймал его за руку в тот момент, когда он хотел остаться невидимым для всех. Мысль больно ударила под дых – он даже схватил клокочущий воздух пересохшим ртом.

– Я бы… – начал он и задохнулся. – Я бы никогда!.. Я бы не стал!.. Это… невозможно, я только…

Зеницу замахал руками, когда увидел, как Танджиро широко раскрывает глаза.

– Успокойся, успокойся! – запричитал он, встряхивая Танджиро за плечи. – Я пошутил! – гаркнул он, когда тот поражённо нахмурился. – Это была шутка, не надо так переживать!

– Что ты тут за шутки шутишь? – уточнил господин Узуй, и Танджиро снова подпрыгнул от неожиданности: как же тихо он перемещался! Даже несмотря на обоняние Танджиро, которое так любил нахваливать Ренгоку.

Ренгоку.

– Не твоё дело! – тут же ощерился Зеницу и вывернулся из-под широкой ладони. – Нечего меня хватать! Жён своих хватай, а меня не надо!

Господин Узуй весело прищурился.

– Что ты так вцепился в моих жён? – ухмыльнулся он и раскрыл руки, будто для объятий. – Тоже хочешь?

Зеницу глухо взвыл и повис у Танджиро на рукаве.

– Пожалуйста, забери меня отсюда!

Господин Узуй привычно схватил Зеницу за шиворот – тот забрыкался и чуть не задушил сам себя.

– Камадо тебе не поможет, у них с Ренгоку много дел, – господин Узуй елейно улыбнулся и потянул Зеницу за собой. – Давай, будь хорошим мальчиком и пожелай всем добрых снов.

– Я тебе глаз натяну на!.. – Зеницу заверещал, стоило господину Узую встряхнуть его, как котёнка.

Они так и ушли, препираясь, – Танджиро смотрел им вслед, и в груди у него предательски болело. Должно быть, он выглядел ужасно потерянным – потому что Ренгоку положил ладонь ему на плечо и заглянул в побледневшее лицо.

– Всё в порядке, Камадо? – уточнил он непривычно вкрадчиво, и Танджиро ощутимо вздрогнул. Они встретились взглядами – Танджиро показалось, что…

Даже если Зеницу и шутил, теперь Танджиро знал точно: на самом деле Зеницу был прав.

Он был ужасающе прав.

***

Порыв ледяного ветра бросил в лицо пригоршню снега – Танджиро не заметил бы, не склонись Ренгоку к нему.

– Ты как, Камадо? – уточнил он, вскинув бровь. – Выглядишь потеряно.

Его лицо было так близко, что можно было почувствовать горячее дыхание собственной щекой, – Танджиро отшатнулся, как если бы у Ренгоку из-за спины вылез демон. Тот нахмурился – поведение Танджиро его определённо насторожило.

– Всё в порядке, – соврал Танджиро, страшно кривя лицо, и переступил с ноги на ногу. Ренгоку посмотрел на него с сомнением, но ничего не сказал – языки пламени на его хаори ярким пятном горели на белом снегу.

Конечно, ничего не было в порядке – но Танджиро стиснул челюсти и запретил себе думать о чем-то, кроме Незуко и тренировок. У него не было времени на праздные глупости и он не собирался потакать собственным слабостям – так он решил.

Последняя охота вышла изматывающей – демон прятался в дикой заснеженной глуши и заманивал к себе заблудившихся путников. Танджиро оказался одним из них – повёлся на тусклые огни и очнулся, когда в нос ударил запах гнили. Незуко выпрыгнула из своего короба первой – вдвоём они быстро управились с нежитью. Ренгоку в это время нашёл людей, которых демон приберёг напоследок, – те, утопленные в снегу, словно в небрежных, выкопанных наспех могилах, были ещё живы. Они отвели пропавших в ближайшую деревню: Танджиро остался, чтобы расспросить местных жителей о разрушенном храме к северу от поселения, а Ренгоку отправился по поручению господина Оякаты. Они должны были встретиться на пересечении южных пешеходных маршрутов, но Танджиро почувствовал себя плохо – словно виски окатило кипятком. Он целый вечер ходил, будто зачарованный: кружилась голова, тянуло в груди. Ночью он проснулся от лающего кашля – испугал Незуко и с трудом перевернулся на бок.

– Прости, – прошептал он, когда Незуко, встревоженная, склонилась над ним. – Я лишь немножко посплю, и…

Он не договорил – провалился в горячечный бред. Волосы взмокли, одежда прилипла к коже, одеяло спуталось в ногах – его трясло в лихорадке. Сквозь яркие вздорные сны ему приходили видения: разорванные тела, плачущие дети, кровожадные оскалы. Его семья, его сестра, люди, которых он не смог спасти. Ренгоку в предрассветных сумерках под тенью перевернутого поезда. Красные глаза, наблюдающие за ним из-за каждого угла. Кто-то шептался у него над ухом: шорох голосов запутался в его волосах и колючим крошевом забился в глотку – стало нечем дышать. Должно быть, Танджиро закричал – и замер, когда бездумные образы обрели чёткую знакомую форму.

Ренгоку взял его за плечи – откинул волосы со лба, огладил лицо чем-то влажным и холодным. Стало легче – Танджиро обессиленно опустился на подушки и подслеповато заморгал: в тусклом свете свечей единственный глаз Ренгоку сиял, словно уличный фонарь. Танджиро попытался позвать его, но вместо собственного голоса услышал только сдавленный хрип.

– Тише, – Ренгоку положил широкую ладонь ему на грудь, успокаивая. – У тебя лихорадка, тебе нужен покой, – он слабо усмехнулся, и дрожащий свет лёг на его лицо изогнутыми тенями. – Кочо мне голову открутит, если я не смогу поставить тебя на ноги после обычной простуды.

Танджиро улыбнулся, представляя разъярённую госпожу Шинобу, – но тут же закашлялся и попросил воды. Надо же, как нелепо – простудиться, слоняясь по заиндевелым лесам.

– Что ты здесь делаешь? – Танджиро прижался к кувшину с такой жадностью, словно не пил больше года. – Разве господин Ояката не отправил тебя…

– Отправил, – согласился Ренгоку и забрал кувшин из его дрожащих рук. – Но у меня ещё есть время. Сначала – подлечим тебя.

Танджиро судорожно выдохнул и нахмурился, натягивая одеяло до самых ушей, – должно быть, вопрос был написан у него на лице, потому что Ренгоку махнул ладонью в приглашающем жесте.

– Незуко отправила твоего ворона за мной, – объяснил он, гладя ту по волосам. Незуко охотно подставилась под чужие пальцы – Ренгоку она доверяла так же, как доверяла Танджиро и ребятам. – Должно быть, ты её сильно напугал.

Танджиро тяжело, хрипло охнул и протянул к Незуко руку.

– Прости, пожалуйста, – попросил он уязвлённо, и она, взяв его ладонь, покачала головой, будто говоря, что он ни в чём не виноват. Ренгоку попросил её принести ещё полотенец, и она с радостью побежала выполнять поручение – ей нравилось делать что-то в помощь другим.

– Глупо вышло, – прохрипел Танджиро, смятенный тем, что Ренгоку вынужден за ним ухаживать. – Одолеть столько демонов – и слечь с простудой.

– Не всю жизнь совершать подвиги, – улыбнулся Ренгоку, кладя влажное полотенце ему на лоб: оно было чуть тёплым и пахло сушеной мятой. – Не так давно я умудрился отравиться, если ты помнишь.

Он тихо посмеивался – Танджиро не смог сдержать улыбки. Тогда госпожа Шинобу совершенно серьёзно думала помогать несчастному или выставить его за ворота поместья, а господин Узуй ещё целую неделю подтрунивал, стоило Ренгоку взяться за еду.

– Я помню, – Танджиро прикрыл уставшие глаза. – Я ведь за тобой приглядываю.

Удушливый жар тянул его за собой – сжимал горло, ломил плечи. Крепкая фигура Ренгоку расплывалась у него перед глазами разноцветными пятнами.

– Ты хорошо справляешься со своей задачей, – улыбнулся тот и осёкся, когда Танджиро бездумно взял его за руку.

– Вы будете здесь? – спросил тот, заходясь кашлем. – Ты и Незуко?

Лихорадочный сон накрыл его обжигающей волной – Танджиро плохо помнил, ответил ли ему Ренгоку. Он видел приглушенные цвета, расплывшиеся линии и слышал тихие голоса, похожие на шёпот летнего ветра в лесу. Видения снова пришли к нему – отрывистые, горячечные. В этих видениях кто-то склонился к нему – лба коснулись сухие губы, и Танджиро услышал тихое:

– Спи, Камадо.

Ему показалось, что это был голос Ренгоку: непривычно осторожный, вкрадчивый, взволнованный. Но в бреду болезни – только лишь показалось.

***

Зеницу косо посматривал на него всю дорогу – они прошли достаточно, чтобы Танджиро начал тревожиться. Щеки покрыл яркий румянец, в глазах защипало – Зеницу расплылся в широкой довольной улыбке.

– Хочешь поговорить? – поинтересовался он елейно, и Танджиро резко качнул головой, стискивая ладони в кулаки.

– Нет, – отрезал он, и Зеницу почти обиженно закинул руки за голову.

– Я уже говорил тебе: это абсолютно нормально, – хмыкнул он и прищурился, смотря Ренгоку в спину: тот шёл впереди, и подол его хаори горел алым пламенем в закатных лучах.

Танджиро почувствовал, как жар заливает всё лицо и шею, – на беззаботные хихиканья Зеницу обратил внимание даже Иноске.

– Чего веселимся? – гаркнул он, и Зеницу подпрыгнул от неожиданности. – Давайте махаться, раз так весело!

Тот недовольно нахмурился.

– Закрой рот и иди молча, – Зеницу демонстративно махнул ладонью, Иноске схватил его за вытянутую руку, и они оба закатались Ренгоку под ноги.

– Похвальный энтузиазм! – заявил тот, складывая руки на груди, и Иноске горделиво выпятил грудь вперёд. – Но на этом отрезке пути лучше вести себя тише.

Зеницу наспех оглянулся по сторонам.

– Что, уже? – спросил он испуганно. – Уже демон?

Он попытался спрятаться за Иноске, но тот снова решил втянуть его в драку.

– Кабанья башка! – выругался Зеницу и тут же низко поклонился. – Я страшно извиняюсь, господин Ренгоку!

Тот только весело рассмеялся и предложил им продолжить путь.

– Камадо, – позвал он, и Танджиро разом вытянулся ивовой плетью. – Скоро нам придётся разделиться: ты готов?

Танджиро стиснул лямки короба в руках и охотно кивнул – его красное лицо, должно быть, вызывало у Ренгоку много вопросов, но он не мог смотреть на него, не отводя взгляда. Зеницу, заметивший его метания, снова растянул губы в широкой улыбке – он делал так с тех самых пор, как обнаружил, что Танджиро приснился, как он выразился, тот самый сон. Танджиро вообще не знал, что эти слова можно произнести с таким благоговейным придыханием – но у Зеницу получилось.

– Рассказывай, – потребовал он и уселся к Танджиро на кровать. – Что было? А главное – с кем?

Тот был слишком смятён, смущён и растерян, чтобы складывать отдельные звуки в слова, – Зеницу только отмахнулся от него и заявил, что всё в порядке.

– Это абсолютно нормально, – уверил он и оглядел Танджиро с ног до головы. – Странно, что они тебе раньше не снились, – он немного присмотрелся. – Хотя… – и снова весь обратился во внимание. – Давай! – насел Зеницу, склоняясь над ним коршуном. – Кто тебе снился?

Танджиро открыл и закрыл рот – помнил он откровенно плохо. Было жарко, влажно и… хорошо. Лицо предательски покраснело, и Танджиро вздрогнул, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась.

– Камадо! – взревел Ренгоку, изучая присутствующих, и Танджиро не смог оторвать от него растерянного взгляда. Зеницу посмотрел сначала на него, потом на Ренгоку и пораженно покачал головой.

– Не может быть!

Танджиро пришлось сфокусироваться на его ошарашенном лице – он чувствовал себя разбитым. Смотреть на Ренгоку воочию, когда во сне его руки были везде, куда Танджиро позволил им дотянуться, казалось немного кощунственным. Ему никогда не снились сны подобного толка, и теперь Танджиро даже мог понять, почему.

Он никогда не был влюблён.

Ужасная, ужасная мысль.

Ренгоку пришёл, чтобы сообщить о внеочередной миссии, – господин Узуй прознал, что господин Ояката собирается отправить их к побережью, и пихнул Ренгоку под крыло своих ненаглядных учеников – тот был только рад поделиться знаниями и испытать навыки младших истребителей в ходе охоты. Танджиро обрадовался – они давно не ходили на вылазки вместе, – Иноске ожидаемо раздулся от восторга, а вот Зеницу пришлось буквально доставать из-под земли, чтобы вытолкать за ворота поместий. Он жаловался и причитал всю дорогу, а потом вцепился в Танджиро репейной колючкой – кидал на него многозначительные взгляды, а затем так пристально смотрел Ренгоку в спину, что тот уже должен был что-то заподозрить.

– Перестань, пожалуйста, – попросил Танджиро, когда они пересекали безлюдную просеку. – Это очень смущает.

– Именно этим я и занимаюсь, – улыбнулся Зеницу и оглушительно взвизгнул, когда огромная рука схватила его поперёк туловища. – Танджиро, не отдавай меня им!

Его истошный вопль заложил уши – вслед за ним раздался гулкий, раскатистый вой: этот ужасающий звук заставил Незуко высунуться из короба.

– По местам! – скомандовал Ренгоку, и даже Иноске, стремящийся в бой, его послушался.

Они ладно сработали – Зеницу отделался лёгким испугом, Иноске радостно расковырял демону нутро, Ренгоку руководил процессом. Танджиро был занят тем, что отсекал исполинскому чудовищу руку с зажатым в ней Зеницу, – его плотная черная кожа казалась закалённым металлом. В снесённой с плеч голове закатились красноватые глаза, и стало видно перечёркнутую метку: шестая низшая луна.

Танджиро удивлённо охнул.

– Ещё одна перечёркнутая? – он склонился над головой. Демон агрессивно стиснул челюсти: он не говорил, только повторял себе под нос одному ему известную мантру, словно сумасшедший.

– Должно быть, он не справился с той силой, которую дал ему Кибуцуджи, – Ренгоку убрал меч в ножны и присел рядом: он был серьёзен и сосредоточен. – Будь он в адекватном сознании, мы вряд ли бы справились так быстро и так легко.

Теперь они часто встречали низшие луны: и не все они погибали от их руки. Господин Ояката говорил, что Кибуцуджи экспериментировал, – накачивал демонов силами, а если те не справлялись, безжалостно разрывал их на куски.

– Зачем он это делает? – спросил Танджиро, смотря в обезумевшие красноватые глаза. – Он… в отчаянии?

– Или ему просто нравится издеваться над людьми, – буркнул Зеницу, выглядывая у него из-за плеча.

– Или ему плевать, – хмыкнул Иноске, убирая катаны, и Танджиро, собиравший кровь демона для госпожи Тамаё, обернулся к нему. Его небрежные слова были похожи на правду – это удручало.

Ренгоку ничего не сказал. Ночь только начала уходить на убыль – исполинское тело всё ещё корчилось и вздрагивало, растянутое между деревьями.

– Не думаю, что оставлять его до рассвета одного будет хорошей идеей, – улыбнулся Ренгоку, и они, переглянувшись, с ним согласились.

Утром их догнал Канамэ и отправил на следующее задание: в деревне, где они решили остановиться для отдыха, их ждал господин Узуй.

– Ну что, они тебя не сожрали? – спросил он с ухмылкой, переводя взгляд с Иноске на Зеницу. Первый был рад господину Узую, второй готовился задушить его при первой же возможности.

– Твои ученики – замечательные бойцы! – отозвался Ренгоку, складывая руки на груди. – Буду рад сразиться с ними плечом к плечу в ещё одной битве!

Иноске издал хрип, подозрительно похожий на стон благоговения, Зеницу же смущенно поковырял землю ногой.

Они остановились в одном из постоялых дворов и целый день провели, слоняясь по окрестностям, – Иноске объел каждую встречную лавку, а Зеницу накупил столько вещей, что их пришлось тащить втроём.

– Зачем тебе столько барахла? – буркнул Иноске, и Зеницу возмущенно надулся.

– Это подарки! – заявил он и начал перечислять счастливчиков. Танджиро услышал только, что они с Иноске тоже есть в этом списке, и тепло улыбнулся.

Вечером господин Узуй притащил их за общий стол – они с Ренгоку играли в сёги – и налил всем по чарке саке. Иноске подозрительно принюхался, Зеницу с Танджиро неловко переглянулись.

– Давайте, парни! – подбодрил их господин Узуй. – Вы заслужили.

Душный вечер плавно перетёк в прохладную ночь – Зеницу пришлось нести в комнаты, и господин Узуй, привычным движением закинувший его на плечо, вызвался сделать это самостоятельно.

– Я наставник ему или кто, – буркнул он и качнул головой. – Эй, Хашибира! Возьми кувшинчик.

– Зачем, – моргнул тот, пытаясь рассмотреть масляные пейзажи на собственных ладонях, и господин Узуй мрачно усмехнулся.

– Поверь, утром он ему понадобится, – он присмотрелся с сомнением. – И тебе тоже.

В конце концов, они с Ренгоку остались вдвоём – тот задумчиво молчал, пока Танджиро пытался понять, почему бумажные фонарики под крышей открытой веранды никак не хотят падать вверх. Должно быть, его попытки оказались слишком шумными – Ренгоку обернулся к нему и похлопал ладонью рядом с собой.

– Иди сюда, – позвал он с улыбкой, освобождая место. – Тебе стоит подышать.

Ночной воздух немного ободрил – Танджиро шумно выдохнул и запрокинул голову, подставляя лицо прохладному ветру. Шумели деревья, мерцали огни между домами, высоко над головой весело подмигивали звёзды – Танджиро расслабленно потянулся и встретился с Ренгоку взглядом.

Его словно обожгло – лицо залило краской, во рту пересохло. Ренгоку заметил эту яркую перемену и склонился к нему.

– Всё в порядке? – уточнил он и откинул волосы с чужого лба. Непривычный для него жест – Танджиро ощутимо вздрогнул.

– Да, – выдохнул он сипло. – Лучше не бывает.

Саке плескалось у него в голове ленивыми тёплыми волнами – ему казалось, что он тонет в вязкой, тёплой трясине. Линии чужого лица плыли у него перед глазами, под рёбрами тянуло, в груди колотилось – в чужом зрачке отражались его распахнутые бесхитростные глаза. Он не хотел позволять себе праздных глупостей, но саке горьким сиропом растеклось по его языку – ему казалось, будто он мог сделать всё, что угодно. Всё, что угодно, – если бы только захотел.

Танджиро хотел.

Он потянулся вперёд почти бездумно – и замер, когда Ренгоку отпрянул от него. Может быть, не будь он полупьяным, это движение бы страшно расстроило его, но сейчас, когда его щеки предательски налились краской, он лишь сдавленно рассмеялся. Ренгоку выглядел удивлённым – и саке окрасило его скулы в ровный алый цвет.

– Прости, – прошептал Танджиро тихо, с трудом ворочая языком. – Прости, я просто не могу держать это… восхищение, эти… чувства внутри. Они будто распирают меня, и я понятия не имею, когда лопну, – он захихикал, прикрывая рот ладонью. – Я так рад, что могу учиться у столпа, – он шумно выдохнул. – Учиться у тебя.

Ренгоку смотрел на него широко открытым глазом – всё, что Танджиро бормотал себе под нос, он с большой осторожностью слушал и, должно быть, запоминал. Скорее всего, утром Танджиро будет ужасно стыдно, но сейчас – сейчас он готов был горы свернуть ради одной-единственной возможности сказать, что он…

– Я восхищаюсь тобой, – поведал он на одном длинном выдохе. – Тем, что ты выжил, тем, что продолжаешь сражаться. Всё, что ты делаешь, помогает мне идти вперёд – мне и Незуко, – Танджиро покачал головой, чувствуя, как серьги касаются горящего лица. – Я всегда смотрел на тебя и думал, что хотел бы быть, как ты, – он наспех облизал пересохшие губы. – Но теперь я понимаю, что хотел бы быть и с тобой, – он замер, перекатывая признание на языке, и сдавленно фыркнул. – Я вообще-то не планировал говорить об этом никогда: не хотел, чтобы ты разделял бремя моих глупых чувств, – полупрозрачный туман перед глазами вскружил голову: было так естественно ронять с языка столь сладкие слова. – Но сейчас я чувствую себя таким легким – мне кажется, что всё возможно, и…

Он не договорил.

Ренгоку вдруг взял его подбородок двумя пальцами и заставил вскинуть голову вверх – он молчал, и только его яркий глаз светился настоящим солнцем в ночных сумерках. Сердце у Танджиро чуть не выпрыгнуло из груди, под веками вспыхнули фейерверки – он так хотел, чтобы… он так бы хотел…

Ренгоку наклонился к нему, и его губы коснулись лба Танджиро – тот замер и широко раскрыл глаза, чувствуя чужое дыхание так близко к собственному лицу. Ренгоку не проронил ни слова: его пальцы сжали Танджиро челюсть – мягко, бережно, – а губы скользнули к переносице. Затем к красной скуле, после – к горячей щеке, а когда Ренгоку выдохнул в уголок его рта, Танджиро сам потянулся к нему.

Но ничего не произошло.

Ренгоку отстранился, и Танджиро вдруг увидел, как сильно его лицо окрашено в цвета увядшего заката. Он хотел что-то сказать – что-то глупое по типу:

– Я думаю, я безнадёжно влюблён, – но попросту не успел.

Перед глазами заискрились звёзды, и саке утянуло его в глухую беззаботную пустоту.

***

Утром Танджиро встретился с последствиями своих неверных решений лицом к лицу – сначала он густо покраснел, затем побелел, словно мертвец, а после подпрыгнул от неожиданности, когда увидел Незуко, застывшую рядом с ним. Она сидела, спрятавшись от света, и смотрела на него с явной укоризной. Танджиро пришлось извиняться, а затем намыливать лицо снова и снова. Он выглядел откровенно помятым – даже купания в бочке ледяной воды не помогли ему очистить голову.

Что он наделал.

Что он натворил.

Ренгоку, должно быть, видеть его не хочет – уже исключил из учеников, а Танджиро всё проспал и не в курсе. В горле пересохло, в груди болезненно горело – какой же он идиот. Если бы он знал, что выпивка развяжет ему язык – и руки заодно, – он бы никогда в жизни не стал пить. Конечно, винить, кроме себя, было некого – Танджиро тяжело, шумно выдохнул и, убедившись, что Зеницу и Иноске спят мёртвым сном, спустился к открытой веранде.

Он собирался тихонько убежать в деревню, чтобы проветриться и подумать над собственным поведением, но замер, как вкопанный, и даже, кажется, забыл, как нужно дышать.

Ренгоку сидел на энгаве с книгой в руках – рядом дымился свежий чай, а сквозь молодую листву мерцали тусклые солнечные лучи. Без привычных формы и хаори он выглядел преувеличенно домашним – Танджиро нравилось смотреть, как обычные цвета оттеняли его улыбчивое лицо.

Не теперь, конечно, – теперь он вряд ли посмеет поднять на Ренгоку глаза.

На мгновение Танджиро понадеялся, что Ренгоку его не заметил, – но тот оторвался от чтения и поднял на него ничего не выражающий взгляд. Танджиро вздрогнул, словно кто-то ударил его по щеке наотмашь, и молча поклонился, приветствуя наставника, – скованно, неловко. Сердце, казалось, выпрыгнет из груди, а тоска разъест рёбра – но Ренгоку вдруг улыбнулся ему.

– Я нашёл кое-что интересное, – он поднял книгу и поманил Танджиро к себе. – Иди сюда.

Тот неуклюже переступил с ноги на ногу – его всё ещё штормило, и шаг его вышел непривычно тяжёлым. Он осторожно сел напротив Ренгоку, боясь поднимать на него глаза, – тот лишь показал ему обложку: то был старый трактат о боевых техниках. В груди у Танджиро замерло.

– Там есть что-то о дыханиях? – спросил он сипло, и Ренгоку охотно кивнул.

– Я положил закладки в местах, где есть упоминания, – он улыбнулся шире, а затем вдруг сосредоточенно нахмурился. – Но сначала, я думаю, нам стоит поговорить, – Ренгоку присмотрелся. – Ты голоден?

Танджиро почувствовал, как леденеет под рёбрами, и покачал головой.

– Боюсь, мне кусок в горло не залезет, – признался он и не узнал собственного голоса. Ренгоку внимательно осмотрел его побелевшее лицо – отложил книгу, привычным жестом сложил руки на груди.

– То, что случилось вчера… – начал он, и Танджиро зажмурился. На мгновение он подумал, что может прикинуться дурачком: притвориться, что ничего не помнит и ничего не знает.

Но он никогда не был трусом – или лжецом. Да и врать он толком не умел.

– Мне жаль! – выкрикнул он прежде, чем Ренгоку сказал хотя бы ещё одно слово. – Мне ужасно стыдно за своё поведение прошлой ночью! Если бы не саке, – он досадливо покачал головой. – Нет, дело не в нём, дело во мне, – Танджиро ожесточённо стиснул челюсти. – Я позволил себе вольность, я воспользовался твоей добротой…

– Камадо, – перебил его Ренгоку и повысил голос, когда Танджиро его не услышал. – Камадо!

– Я вёл себя глупо и недостойно, и я пойму, если ты решишь, что я не тот, кого ты хочешь видеть в преемниках…

– Камадо, послушай меня.

– Должно быть, омерзительно, что я позволил себе поддаться слабости и испортил всё, что было между нами построено, и я…

– Танджиро, – мягко позвал его Ренгоку, и звук собственного имени заставил того замолчать. Он почувствовал, как его руку сжимает чужая ладонь. – Танджиро, – повторил Ренгоку твёрже. – Это я поцеловал тебя прошлой ночью, – он нахмурился. – Это я воспользовался своим положением, и это я должен сейчас извиняться.

Танджиро ошарашенно моргнул – раз, второй. Нечёткие воспоминания заискрились на обратной стороне век, в глазах защипало. Ренгоку смотрел со смесью вины, досады и разочарования – на самого себя, – и Танджиро никак не мог взять в толк, что между ними происходит.

– Ты не… – он покачал головой. – Ты не пользовался положением, – он нахмурился. – Я потянулся к тебе первым. Я думал об этом целыми… – он зажал себе рот и вскинул испуганный взгляд. Ренгоку удивлённо выдохнул – они всё ещё держались за руки.

– Целыми?.. – подсказал он, и Танджиро услышал тонкий, слабый запах, растёкшийся по языку: надежда.

Он не мог ничего понять.

– Неделями, – выдохнул он задушено. Было слышно, как колотится сердце у Ренгоку в груди: гулко, быстро, пламенно. Танджиро поднял на него взгляд украдкой – должно быть, у них были одинаково раскрасневшиеся лица.

– Думаю, – сказал Ренгоку медленно, и его палец мягко огладил косточку у Танджиро на запястье: тот мелко вздрогнул. – Думаю, есть что-то, что мы должны друг другу сказать.

Они подняли головы и встретились взглядами – голову вскружило, во рту снова пересохло. Кожа Ренгоку казалась оглушительно горячей – он дышал глубоко и взволнованно. Танджиро мог бы расплавиться под его пристальным взором.

– Я не понимаю, что… – он испуганно подпрыгнул, когда господин Узуй демонстративно прокашлялся, складывая руки в рукава юкаты.

– Ты нравишься ему, он нравится тебе, – он надменно фыркнул. – Что тут непонятного?

Танджиро уставился на него со смесью стыда и ужаса, а затем обреченно уткнулся лбом Ренгоку в сгиб локтя – тот положил ладонь Танджиро на плечо и нервно рассмеялся.

– Сколько ты там уже стоишь? – фыркнул он, и господин Узуй небрежно пожал плечами.

– Достаточно, чтобы произвести блестящий фурор, – он ухмыльнулся. – Канроджи будет в восторге.

Ренгоку заявил, что открутит ему голову, – господин Узуй только весело расхохотался, наблюдая за их неловкими метаниями. Танджиро был готов провалиться сквозь землю – но ладонь Ренгоку гладила его по волосам, и он решил, что, пожалуй, всё же немного повременит.

***

Бой выдался страшным – Танджиро не чувствовал лёгких и не мог пошевелить рукой. Колючая трава, казавшаяся мягкой на первый взгляд, царапала кожу – он даже не мог сжать пальцы на рукояти меча. Небо над головой казалось удушающе чёрным – не было видно ни звёзд, ни убывающей луны.

Вставай, велел он себе. Вставай и сражайся. Никто больше не должен погибнуть.

Никто.

Где-то вскрикнула Незуко, и Танджиро услышал оглушительный треск падающего дерева – он стиснул челюсти и попытался подняться, но у него ничего не вышло. Перед глазами плыло – он сдавленно охнул, когда в нос ударил запах морской тины. Грудную клетку пронзило острой болью – сломанные рёбра впились в замершие лёгкие. Хотелось кричать.

– Жалкое зрелище, – выплюнул демон и вдавил холодную стопу Танджиро в грудь. – Твоя ручная тварь хорошо дерётся, но надолго её не хватило, – судя по голосу он усмехнулся. – Ещё немного, и совсем сойдёт с ума: сожрёт первого, кого увидит, а увидит она, – демон захохотал, – тебя.

Танджиро покачал головой, если бы мог. Незуко не такая.

Не такая.

Голодный рык заставил его обречённо зажмуриться – он чувствовал запах Незуко: её голод, её отчаяние, её гнев. Она почуяла кровь на его коже, и шла, ведомая непреодолимой силой. Танджиро должен был её остановить – должен был сберечь её.

В уголках глаз защипало. Демон снова засмеялся.

– Ты и твой столп изрядно нас потрепали, – он тронул кончиком пальца серьгу, запутавшуюся у Танджиро в волосах. – Но ничего, – выплюнул он озлобленно. – Сегодня я с тобой разберусь. Сяду вон на ту ветку, – демон махнул рукой в сторону раскидистого дерева, – и буду смотреть, как тебя пожирает собственная сестра.

Его смех показался громовым раскатом – Танджиро поморщился.

– Незуко, – захрипел он и, наконец, увидел её среди лесной чащи: окровавленную, яростную и голодную. – Пожалуйста, остановись.

В прошлый раз её отвлекла мамина песня, но Танджиро не мог её даже напеть – из горла вырывались лишь сдавленные хрипы. Незуко была рядом – обнажённые клыки, острые когти. Танджиро стиснул челюсти с такой силой, что обожгло виски, – он успел лишь подтянуть руку к груди и увидеть, как Незуко оборачивается на шум. Глаза её расширились, слюна закапала изо рта – Танджиро почуял густой, вязкий запах жаркого костра. В сломанной груди замерло.

Ренгоку.

Демон вскрикнул где-то сбоку – должно быть, Ренгоку удалось его ранить, после чего он сразу же бросился к Незуко. Снял с пояса ножны, перекинул через её перекошенное лицо и всадил между клыков, когда она попыталась напасть на Танджиро. Он был один против двух голодных демонов – и одному из них попросту не мог снести голову с плеч.

– Как ты её успокаивал? – спросил Ренгоку, удерживая Незуко в хватке, и Танджиро собрал все силы, что у него были, в кулак, чтобы сипло выдохнуть:

– Песня, – он задушено всхлипнул. – Я напевал тебе.

Ренгоку раскрыл единственный глаз – перехватил ножны и склонился к жёстким волосам, полным сухой листвы и мелких колючек. Его голос был слишком низок для нежного напева, но знакомые звуки заставили Незуко замереть – она поражённо моргнула, изогнула брови и обессиленно рухнула у Ренгоку в руках. Танджиро с щемящим отчаянием услышал, как она плачет, – этот звук разрывал ему сердце.

Незуко вымоталась – демон разделил их и добил поодиночке, поэтому все её силы ушли на борьбу с нежитью и с самой собой. Она быстро уменьшилась у Ренгоку в руках – тот положил её, полусонную, рядом с Танджиро, и склонился к нему, невесомо кладя ладонь поверх груди.

– Ты храбро сражался, – сказал он твёрдо, заглядывая Танджиро в лицо. – Ты сделал больше, чем мог, – Ренгоку по привычке убрал прядь волос с его взмокшего лба. – А теперь: дождись меня. И присмотри за сестрой.

Танджиро еле заметно кивнул – его пальцы с трудом коснулись руки Ренгоку, и тот бросился в сторону, когда демон попытался атаковать его со спины. Ренгоку увёл его за собой – Танджиро не видел битвы, только слышал отдалённые звуки яростного сражения. В горло забился тяжёлый запах болотной тины – дым от ярчайшего огня ощущался лишь тонким, еле уловимым шлейфом.

Всё хорошо, сказал он себе, с трудом кладя ладонь Незуко на спину, – она крепко спала, убаюканная драгоценными воспоминаниями. Всё хорошо, повторил Танджиро.

Ренгоку справится.

Он очнулся, когда в нос ударил острый запах лекарств, – резко вскочил и вскрикнул, когда сломанные рёбра стянули лёгкие. Тело ломило, голова трещала, ног он вообще не чувствовал – на плечи легли широкие ладони.

– Тише, тише, – позвал его Ренгоку, и Танджиро с трудом поднял на него дрожащий взгляд. – Ты у Кочо, всё хорошо.

– Незуко? – прохрипел Танджиро по слогам, и Ренгоку утвердительно кивнул.

– Она спит в соседней комнате. Она в порядке, – он улыбнулся. – Приходила проведать тебя прошлой ночью и была крайне недовольна, что ты всё ещё спишь.

Хорошие новости и чужая улыбка сделали своё дело – Танджиро откинулся на мягкие подушки. В висках гудело – крепкая фигура Ренгоку загораживала тусклый свет, льющийся из окна, и Танджиро не сразу заметил ссадины и порезы, покрывающие лицо Ренгоку и открытые участки его кожи, – тот, видимо, заметил испуг в чужих глазах, и осторожно прижался губами к шраму у Танджиро на лбу.

– Я тоже в порядке, – улыбнулся он снова. – Ни одной зияющей дыры.

– Это не смешно, – прохрипел Танджиро, пряча лицо на тёплом плече, и Ренгоку коротко рассмеялся.

– Сенджуро говорит так же.

Танджиро взялся пальцами за подол его хаори.

– Прислушайся к нему, – посоветовал он беззлобно, морщась от сухости во рту.

Он еле шевелил языком – Ренгоку напоил его водой и помог лечь так, чтобы сломанные рёбра не доставляли ощутимого дискомфорта. Танджиро ждала серьёзная и длительная реабилитация – даже у него не выйдет встать на ноги за три дня после битвы один на один с одной из низших лун. Он с досадой поджал губы и стиснул кулаки – хотелось тут же взять в руки бокен и похоронить себя на тренировочной площадке. Ренгоку, должно быть, прочитал его метания на его собственном лице – снова склонился к нему, взял его за сжатую в кулак руку.

– Ты ни в чём не виноват, – сказал он сипло, рассматривая чужое лицо. – Демон был силён, ты был один, а я… – он обескураженно моргнул, и Танджиро показалось, что в его золотом глазу задрожала влага. – Я опоздал.

Тот попытался дотянуться до чужой щеки, но получилось лишь мазнуть кончиком носа вдоль побелевшей скулы.

– Ты нас спас, – возразил Танджиро хмуро, смотря, как Ренгоку прижимает его обессиленную кисть к собственной щеке. – Если бы не ты, мы бы уже были мертвы, – он сдавленно выдохнул. – Потому что я всё ещё слишком слаб.

Ренгоку покачал головой – несколько прядей, выбившихся из его небрежного хвоста, упали на его повязку.

– У демонов есть преимущество, это правда, – он быстро клюнул Танджиро в основание ладони. – Но он был сильнее тебя. И ты выстоял.

Танджиро видел огонь в глазу напротив – Ренгоку восхищался им и переживал за него одновременно. Пока Танджиро мучился разочарованием к самому себе, Ренгоку точило чувство вины – Танджиро видел это в напряжённой линии плеч, в сосредоточенном изгибе губ, в дрожащем взгляде.

– Я мог вас потерять, – сказал он вдруг, и Танджиро глухо выдохнул: в груди болезненно кольнуло. – Тебя и Незуко, – он покачал головой, сжимая чужую руку в пальцах. – Я не… я готов к потерям, но я… – Ренгоку тяжело сглотнул. – Я не могу этого допустить.

Слова давались ему с трудом – он был зол, разочарован и напуган. Ренгоку за каждую жизнь готов был отдать собственную, и мысль, что он может кого-то потерять, подтачивала его, словно вода в ледяном ручье. Терять близких он не хотел категорически – и Танджиро буквально ощущал эту огненную бурю, сковавшую чужую, изъеденную шрамами грудь. Он заглянул Ренгоку в лицо – они пересеклись взглядами, и под сломанными рёбрами вязко вздрогнуло. Ему хотелось стереть эту угрюмую складку с чужого лба, но Танджиро с трудом мог поднять руку – в конце концов, сделанного не воротишь.

– Но мы живы, да? – спросил он со слабой улыбкой, и Ренгоку вскинулся, поглаживая костяшки его пальцев.

– И нам есть, куда расти, – он прижался к чужому плечу лбом и с разрешения перекинул через Танджиро руку. – И кого защищать.

Тот накрутил на палец кончики отросшего хвоста – Ренгоку тепло дышал ему в шею, и звук его размеренного дыхания влиял на Танджиро успокаивающе. Он весь был для него светом – маленькой свечой в темноте, огромным костром посреди битвы. Танджиро знал, что сможет идти один, – но он хотел идти рядом с ним. И он хотел, чтобы Ренгоку знал об этом.

Хотел сказать.

– Ренгоку, я…

– Кёджуро, – перебил тот, и его дыхание горячим пятном осело Танджиро на щёку. Он осоловело моргнул – раз, второй. Тишина между ними заставила Ренгоку поднять голову: он улыбался. – Ты ведь знаешь, как меня зовут?

Танджиро шумно выдохнул – и сдавленно рассмеялся. Его пальцы запутались в чужих волосах, когда Кёджуро потянутся к нему. Он был тёплым и ярким, а его сухие губы – мягкими и осторожными. Он не давил, не требовал – он делал только то, о чём спрашивал и о чём его просили. Танджиро позволил себе задохнуться и сжать чужое лицо в ладонях. Кёджуро улыбался – его имя растекалось сладким сиропом по языку.

Кёджуро.

***

Танджиро ушёл от удара по касательной, взмыл в воздух и одним движением уложил Кёджуро на лопатки – тот тяжело дышал и смотрел на Танджиро широко открытым глазом.

– Здорово! – выдохнул он восхищённо, и Танджиро почувствовал, как щёки наливаются краской. Кёджуро ему не помогал: поднял руку и коснулся кончиком пальца нижнего края серьги. – Ещё немного, и я уступлю тебе пост!

Он мягко смеялся – Танджиро не выдержал и повернул голову, чтобы поцеловать его в основание ладони.

– Не надо, – попросил он. – Мне спокойнее, когда ты на виду.

Кёджуро улыбнулся шире – они так и лежали, тяжело дыша друг подле друга, и закатные лучи рисовали на чужом лице отрывистые, бархатистые линии. Танджиро поднялся первым – протянул ладонь, и Кёджуро тут же схватился за неё. Смотреть на него, вскинув голову, было привычнее – Танджиро улыбнулся и охнул, когда Кёджуро хлопнул его краем бокена по колену.

– Ты меч потерял, – засмеялся он, и Танджиро смятённо потупился.

В последнее время он часто тушевался – колотилось в груди, голову слегка кружило. Незуко с любопытством лезла ему в лицо, пытаясь понять, почему его щёки снова покраснели, а Иноске жаловался, что Танджиро совсем от рук отбился, и звал махаться – наверняка, чтобы снова вернуть на путь истинный. Один Зеницу праздно тянул губы в многозначительных ухмылках – уж он-то понимал, почему у Танджиро красные щёки и бегающий взгляд.

– Прекрати, – улыбнулся Танджиро, когда Зеницу начал подтрунивать над ним в очередной раз. – Я ведь ничего не говорю, о том, как ты смотришь на…

Зеницу набросился на него с непривычной для него прытью. Его густой запах забился Танджиро в нос – смятение, ужас, стыд, волнение, осторожная радость, – а сам он попытался играючи открутить Танджиро голову. Иноске, заставший их за вознёй, с громким воплем присоединился к ним.

– Где ты был? – поинтересовался Танджиро, когда они втроём лежали, раскинувшись на татами. Зеницу, ухватившийся за возможность сменить тему, с воодушевлением поддакнул:

– Да, где это тебя демоны носили? – фыркнул он. – Узуй должен был отпустить тебя час назад, – и зажал себе рот, когда Танджиро бросил на него любопытный взгляд.

Иноске на их переглядки не обратил никакого внимания – удивительная тишина с его стороны заставила ребят обернуться к нему. Тот выглядел задумчивым – поджал губы, сосредоточенно сложил руки на груди.

– Ну, иногда он учит меня читать и писать, – признался Иноске и стукнул кулаком по ладони. – О, я уже умею писать собственное имя!

Он раздобыл небольшую грифельную доску, на которой Аой записывала ему напоминания, и воодушевлённо нашкрябал несколько кривых линий – Танджиро с трудом, но разобрал в них иероглифы.

– Ух ты, – восхитился Зеницу. – Так ты у нас теперь учёный.

Танджиро беззлобно пихнул его локтем в бок – Иноске гордо задрал нос в самое небо.

– Я ещё и ваши имена писать научился! – сообщил он горячечно и зацарапал по дощечке с двойным энтузиазмом. – Вот!

– Я вижу здесь ёлку и солнышко, – признался Зеницу, всматриваясь в кривые линии, а Танджиро лишь покачал головой.

– Моё имя не так пишется, – улыбнулся он, и Иноске с подозрением уставился на свою писанину. Затем перевёл на Танджиро недовольный взгляд и демонстративно фыркнул.

– Ты мне врёшь, Камабоко!

Танджиро даже подпрыгнул от возмущения, а Зеницу громко расхохотался – на их привычную возню пришла Незуко и строго рассадила по углам. Иноске пыхтел, вырисовывая иероглифы, Зеницу таскался за ней, отвешивая комплименты, а Танджиро взялся за книги, которые нашёл в последнем путешествии, – всё шло своим чередом.

Танджиро не отрицал: в какой-то момент он действительно стал слишком рассеянным – словно все его кости вдруг заполнились воздухом, – но быстро сосредоточился и взял себя в руки. Он больше не считал свои чувства праздной ерундой, но и не давал им водить себя за нос – он ценил их, уважал и берёг. Так же, как ценил, уважал и берёг Кёджуро – и тот с охотой отвечал ему тем же. Голову иногда, конечно, кружило: Кёджуро не просто принял его чувства – он их с ним разделял.

Невероятно – и до боли под рёбрами правильно.

Кёджуро туго потянулся – крепкая гибкая фигура в тренировочной одежде. Широкие рукава сползли к локтям, полы хаори разошлись, открывая разлёт ключиц и грубые штрихи шрамов, – Танджиро посмотрел украдкой и тут же поклонился, стоило Кёджуро сосредоточить на нём свой взгляд.

– Прошу ещё один бой!

– Ещё один? – Кёджуро удивлённо вскинул бровь. – Твой энтузиазм заразителен!

Танджиро вскинулся, широко улыбаясь.

– Для меня честь быть твоим учеником, Кёджуро!

Тот коротко выдохнул – его губы мягко изогнулись, взгляд потеплел. Когда он смотрел на Танджиро так, как не смотрел ни на кого, у того перехватывало дыхание.

– Для меня честь быть с тобой, Танджиро, – сказал он просто, и тот почувствовал, как тянет в груди. Солнце запуталось у Кёджуро в волосах, и его запах окутал Танджиро шёлковым, невесомым коконом.

В груди клокотало – но не звенящей тревогой, а лёгким, приятным волнением. Кёджуро улыбался ему яркими золотистыми лучами – его рука сжала руку Танджиро, и тот длинно, шумно выдохнул. Ему пришлось привстать на носки, чтобы положить ладонь Кёджуро на шею, – тот не сопротивлялся.

Наоборот – наклонился и поцеловал Танджиро первым.

Series this work belongs to:

• Part 1 of Тропой к весне