Chapter Text
Лицо Хинаты — просто худшее в мире.
Оно просто… блин… выбешивает Кагеяму. Кагеяма подозревает, что только он так себя чувствует, ну разве что кроме Цукишимы. Но Цукишиму бесят вообще все вокруг, и, насколько Кагеяма знает, это взаимно. Только это совсем другой вид злости, совсем не то, что он чувствует, когда начинает психовать из-за лица Хинаты.
Из-за Цукишимы он просто злится. Как будто его дразнят, или как когда он говорит с Ойкавой-семпаем, или когда в автомате заканчивается молоко. А вот из-за лица Хинаты он впадает в бешенство, практически в ярость, чувствует, как медленно разгорающийся гнев прожигает его изнутри. Из-за этого он постоянно пялится на Хинату, пока тот не замечает. Заметив, Хината подпрыгивает и верещит, прячется за кем-то из их семпаев, пытается так же грозно смотреть в ответ на Кагеяму, пусть у него и не получается. Так и продолжается, пока Кагеяма не фыркает, отводя глаза, но продолжая закипать внутри.
Кагеяма не знает, почему лицо Хинаты так сильно его раздражает, просто бесит и все. Так что в один прекрасный день, пытаясь понять, что же делает ебучее лицо Хинаты Шоё таким бесячим, Кагеяма решает составить список всего, что его так раздражает.
Это приводит ко множеству поразительных открытий.
У ХИНАТЫ ШОЁ СЛИШКОМ РЫЖИЕ ВОЛОСЫ
Можно конечно сказать, что “волосы” (по крайней мере, те, что растут на макушке) не совсем относятся к лицу. Но это все-таки тесно связанные понятия, а кроме того, по понятным причинам просто невозможно игнорировать, насколько раздражающим фактором являются волосы Хинаты, так что Кагеяма принимает решение включить волосы в свой общий список.
Волосы Хинаты — это просто смешно. Это неоспоримый факт. Они до жути яркие, по-тупому растрепанные и вообще чуть ли не заметнее самого Хинаты. Именно на них Кагеяма обратил внимание первым делом, да и вообще, наверняка кто угодно замечает сначала волосы (это если они не успели услышать его ор издалека, но Кагеяма пока не дошел до той части лица, которая отвечает за издавание звуков). До сих пор Кагеяма прекрасно помнит их матч против школы Юкигаока. Тогда, в их зеленой униформе, Хината выглядел прямо как какой-то адский рождественский эльф, пока носился и прыгал по всей площадке.
Кагеяме потребовалось аж несколько недель, чтобы избавиться от этой картинки перед глазами: слепящие вспышки рыжего метались по площадке, заполняя собой все его поле зрения. Вспоминая неудавшуюся атаку Хинаты, Кагеяма чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Даже тогда это его злило, злило настолько, что он в открытую выступил против парня из никому не известной школы, пытаясь узнать, что, как, чем же он занимался все это время. Без вариантов, Кагеяма должен был увидеть этот огненный шар три года назад. Он должен был бы заметить его на площадке еще до того жалкого матча.
Его бесило, что в последний раз он увидит того парня на ступеньках к залу, где проходил матч, так что он дал этому придурку важный совет, надеясь, что он пойдет на пользу: на площадке остаются лишь сильные.
Похоже, волноваться ему не стоило, ведь несколько месяцев спустя, находясь в спортзале Карасуно, он услышал, как кто-то выкрикивает его имя. Обернувшись, он в шоке увидел ту же картину. Это первое, на что упал его взгляд — эти рыжие-рыжие волосы.
Затем Кагеяме на озадаченную голову упал брошенный им же мяч, и он снова разозлился. Прошло уже несколько месяцев, но злость так никуда и не делась.
Дополнительный фактор, который делает все это вдвойне бесячим, это сто-блядь-процентная уверенность Кагеямы, что Хината точно делает что-то со своими волосами. Не может быть иначе, так ведь? Невозможно, чтобы волосы человека были того же цвета, что и мандарины. Тем более у какого-то школьника из небольшого японского городка где-то в горах.
Однажды, когда они стоят у Саканошита после тренировки, Кагеяма поднимает эту тему. Потом он пожалеет об этом решении.
— Эй, — ворчит он, пока они поглощают булочки с мясом. Хината поднимает взгляд. — Я хочу кое-что спросить. Не смей мне врать.
Хината медленно глотает:
— А можно врать, если правда тебя только разозлит?
— Нет, я тогда только больше злиться буду!
Нахмурившись, Хината вопит:
— То есть ты разозлишься в любом случае!
— Да нет же, я… — Кагеяма прерывается, чтобы сделать глубокий вдох, и да, он уже злится. – Придурок, просто выслушай вопрос.
— Ну ладно, — соглашается Хината.
Кагеяма в упор смотрит на него. Хината не отводит взгляд:
— Ну ты будешь спрашивать или…
— Буду! — огрызается Кагеяма. Он собирается спросить, точно-точно. Просто… надо тщательно подобрать слова. Как вообще спрашивают людей, они крашеные или нет? Не то чтобы это было так важно. Просто очень-очень надо это узнать, или он никогда в жизни не перестанет об этом думать, вообще никогда. Но это вовсе даже и не важно, понятно? Он продолжает пялиться на Хинату, вот блин…
— Ты… спросишь уже…
— Это твой настоящий цвет волос? — выплевывает Кагеяма.
У Хинаты отвисает челюсть. Чуть дальше ехидно фыркает Цукишима (кстати говоря о вероятно крашеных волосах). Савамура молча страдает. Азумане шепчет Нишиное:
— А нормально вот так вот такое спрашивать?
Нишиноя пожимает плечами и указывает на свою блондинистую прядь:
— Танака у меня спросил, когда увидел меня на следующий день после того, как я покрасился.
— Да, но вдруг ты все это время до этого красился в темный? — спорит Танака. Энношита выглядит, словно размышляет, не стоит ли снова бросить волейбольный клуб.
— Да! — Хината отмирает. Все смотрят на него. — Да, настоящий.
Кагеяма щурится с подозрением:
— Я же сказал тебе не…
— Да не вру я! — отвечает Хината, а потом начинает смеяться. — Серьезно, это ты и хотел спросить? А выглядел так, будто вот-вот обделаешься.
Кагеяма выбрасывает руку, и Хинате пока не хватает скорости уклониться, так что у связующего получается схватить его за макушку так, чтобы тот не сбежал:
— А ты выглядишь так, будто уже обосрался! — орет Кагеяма в ответ. — Готов поспорить, ты врешь.
Он агрессивно треплет волосы Хинаты, двумя руками приводя их в абсолютный хаос, превращая его макушку в рыжий торнадо, пропуская пряди сквозь пальцы. Отбиваясь, смеясь и вопя, Хината утверждает, что нет, он честно-честно сказал правду. В итоге ему удается схватить Кагеяму за запястья и отпихнуть его руки от себя.
— Я тебе докажу! — кричит Хината. — Хорош пытаться мне волосы выдрать!
Из-за шума, который они подняли, на улицу выбегает владелец магазина, все бросаются врассыпную, и Кагеяма идет домой. Немного поделав домашнее задание, он ложится в кровать, подбрасывая волейбольный мяч и не отводя взгляда от своих ладоней, которыми он ерошил волосы Хинаты. Его волосы были такими мягкими. Очень мягкими.
Кагеяма яростно поворачивается на бок, дергая прядь собственных волос. Волосы Хинаты мягче, чем его? Он не до конца уверен, и почему-то это тоже бесит. Кагеяме всегда говорили, что у него очень мягкие волосы. Да он спать спокойно не сможет, зная, что волосы Хинаты могут быть мягче. Ни за что.
Буквально за семь минут он вырубается. Возможно, всю ночь ему снятся пушистые рыжие пряди, но это не точно.
На следующий день после особо тяжелой тренировки большинство из них отправляется в душ, не только чтобы смыть пот, но и чтобы смыть боль и усталость. Кагеяма просто отмокает под струями воды, когда на всю душевую раздаются звуки шлепающих ног и кто-то орет:
— КАГЕЯМАААА!
— Не смей мне тут навернуться и умереть! — кричит Савамура, но Хината уже пришел куда хотел. А именно, в кабинку, где стоит Кагеяма. Хината стоит напротив, уперев руки в бедра, с торжествующей ухмылкой на лице.
— Я ж обещал доказать! — вопит он и дергает бедрами вперед. Взгляд Кагеямы абсолютно естественно и совершенно против его воли спускается вниз, что в принципе доказывает ему: да, Хината на самом деле от природы рыжий.
Практически сразу после этого в душевой поднимается невозможный шум, когда Танака и Нишиноя впадают в абсолютную истерику от произошедшего: Танака ржет так сильно, что чуть ли не блюет в конце. Капитан сохраняет каменное лицо, Азумане покраснел так, как они еще не видели, Сугавара очевидно угарает вместе с остальными, хоть и пытается это скрыть. Цукишима, кажется, вообще не смыл шампунь с волос до конца, он просто выключает воду и уходит. Кагеяма без понятия, куда.
— Хината, — он задыхается, отшатываясь назад к стене. Хината продолжает выжидающе смотреть.
— Ладно, — слабо произносит Кагеяма. — Ты… ты победил.
Хината победно вопит, почти наворачивается и умирает, а затем обратно скрывается в своей кабинке.
Позже, когда Кагеяма все еще в тумане собирает свои вещи, мимо проходит Сугавара, хлопая его по плечу:
— Ты сам спросил, — в его голосе явно слышно веселье.
Кагеяме приходится признать, что волосы Хинаты сами по себе такие, такова реальность. Больше всего раздражает, что кажется, что нельзя так сильно беситься из-за Хинаты, раз он не специально мучает сетчатку Кагеямы своей безумной огненной прической.
Есть и плюсы, думает Кагеяма, стоя на площадке во время тренировочного матча. Сет-пойнт их команды, глаза напряженно следят за мячом, когда Савамура еле успевает принять атаку противника. Мяч несется к нему, и Кагеяма следит за ним, но еще он видит боковым зрением искру, вспышку пламени, которая неизменно привлекает его взгляд, что бы он ни делал, на что бы ни смотрел. Тело реагирует само, кончики пальцев отправляют мяч в полет — прямо к Хинате, который парит в воздухе, прыгает, летит и одним резким движением отправляет мяч на сторону противника, выигрывая этот сет.
Ухмыляясь, Кагеяма победно сжимает руку в кулак, оборачивается и смотрит, как Хината приземляется, выпрямляется и запрокидывает голову назад, выкрикивая в потолок громкое: “ДА!”. При этом движении немного потная челка отбрасывается со лба, буйная копна волос развеваются вокруг лица, захватывая и не отпуская внимание Кагеямы. Он… они яркие, слишком яркие. Всего первый сет, почему Кагеяме уже становится тяжело дышать?
Хината пробегает мимо него, уходя с площадки для следующей расстановки. Протянув руку, Кагеяма проводит по его волосам, даже не глядя в его сторону. Хината тормозит и поворачивается к нему.
— Не расслабляйся, — говорит Кагеяма, вытирая лицо рукавом, — нам надо выиграть еще один сет.
— ДА! — вопит Хината, яростно кивая, волосы развеваются во все стороны. Кагеяма прогоняет его с площадки.
Есть и плюсы в такой яркости, думает Кагеяма. Даже если это реально сильно бесит.