Chapter Text
— И вы ожидаете, что я в это поверю?
Лионель отложил письмо, смерил прибывшего взглядом и откинулся на стуле. Придд стоял перед ним, как на параде, вытянувшись в струнку, руки по швам идеально сидящего мундира, на лице — выражение вежливой скуки. Даже если вопрос заставил его занервничать, в устремленном в пространство взгляде это никак не отразилось. Неплохо его папаша натаскал, чувствуется придворная школа.
— Письмо написано герцогом Алва собственноручно и скреплено его перстнем. Я полагаю, вам знакомы и почерк, и печать.
— Почерк можно подделать, печатку — украсть или отобрать силой, — Лионель поморщился: в самом деле, неужели Придд собирается разыгрывать святую наивность в таких делах? — А вот подделать характер Ворона — задачка посложнее. Повторю: вы ожидаете, что я поверю, будто Алва добровольно вернулся в заключение, не объяснив причин? Что вместо того, чтобы повести вас и ваших людей на штурм дворца, отослал подальше от столицы? Что, наконец, произвел необстрелянного юнца в полковники за красивые глаза?
Глаза, впрочем, и впрямь были ничего. Серые с едва заметной зеленой каймой у самого зрачка, идеальной миндалевидной формы, обрамленные светлыми ресницами — половина южных девиц за такие душу бы продала. Но Росио всегда предпочитал кареглазок. Лионель усмехнулся про себя — и какая только чушь не лезет в голову…
— Вы можете сами отправить письмо в столицу через доверенных людей и убедиться, что я не лгу, — ресницы чуть дрогнули, Придд оторвал взгляд от стенки и наконец посмотрел ему в глаза, но тут же снова уставился в никуда с видом снулой рыбины.
— Могу, — Лионель ухмыльнулся. Все-таки нервничает. Отлично, надо дожать. — А знаете, что я еще могу? Вместо напрасной траты времени просто повесить вас на ближайшем дубе как предателя короны и пособника узурпатора, прикинувшегося перебежчиком, чтобы шпионить за Северной армией. Люди вашего зятя, так вовремя прибывшие из Марагоны, мне не помешают — я передам их обратно под его командование и отошлю назад.
— Живым я вам полезнее, чем мертвым.
Опять этот невозмутимый тон заговорившей гальтарской статуи.
«Интересно, как вы запоете, герцог, если я и вправду отдам такой приказ?»
— Докажите. Мне нужны сведения обо всех, кто переметнулся на сторону Ракана — имена, титулы, должности, звания. Распорядок дня во дворце — вы ведь там часто бывали? Охрана: численность, из кого набрана, под чьим началом. Садитесь, герцог. Садитесь и пишите.
И не дай вам Создатель разойтись в показаниях с Давенпортом. А если решите броситься обратно в объятия старых друзей семьи, они быстро узнают, чьим аккуратным почерком им подписали приговор.
Окинув ленивым взглядом склоненного над столом Придда, Лионель снова притянул к себе письмо Росио. Конечно, он с первого взгляда узнал его руку — после стольких-то хорн бумаги, изведенной ими на переписку…
«Эх, Росио-Росио, мы ведь с детства видели друг друга насквозь, почему же сейчас я совершенно тебя не понимаю?»
Летящие по листу буквы чуть плясали вверх-вниз — был пьян, ранен, писал в дороге? Если верить Придду, скорее второе, но отчего не послал за лекарем, не дал себе времени оправиться? Росио, конечно, всегда был гордой птицей, но не безрассудной же.
«Присмотри за этим мальчишкой, Ли, из него может получиться толковый военный».
Придд — военный, да еще и толковый? Вальтер наверняка в гробу перевернулся. Кстати, об этом…
Лионель бросил задумчивый взгляд на каштановую макушку. Счет к Олларам и их сторонникам у юноши должен был уже вырасти такой, что впору, по марикьярским обычаям, объявлять кровную месть. Будь он поглупее, сидел бы сейчас в столице и уговаривал спасителя-Ракана поскорее казнить свергнутого короля — а лучше придушить подушкой прямо в камере. Но ведь нет же… Либо он благостен и незлобив, как великомученик из детской притчи, либо стоит ожидать от него сюрпризов, если Фердинанд доживет до освобождения.
Впрочем, им всем еще надо было дожить до освобождения.
— Я закончил, господин маршал.
— Более не задерживаю, — Лионель, не глядя, присыпал исписанные листы песком.
Придд поклонился — ровно настолько небрежно, чтобы это не выглядело откровенной дерзостью, — и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В комнату тут же просунулась встрепанная голова Сэц-Алана.
— Мой маршал, к вам порученец от Хейла с бумагами и еще цивильный комендант Крайтсон, — как всегда, встревоженно заявил он. Иногда на Лионеля накатывало желание шутки ради попросить его озвучить список блюд ближайшего трактира — будет ли он произносить названия с таким же тщательно скрываемым трепетом?
— Зовите, — вместо этого распорядился он. — И найдите мне Давенпорта, пусть зайдет через пару часов.
Чарльз явился спустя полтора часа, и к этому времени физиономия коменданта уже вызывала у Лионеля стойкое отвращение. Маленький рыжий человечек с мышиными усиками, вороватым прищуром темных глаз и суетливыми движениями узких длинных пальцев казался похожим на хорька, и, судя по тем накладным, которыми ловко жонглировал, состоял в дальнем родстве с Манриками. Та же непередаваемая манера нагло подтасовывать факты, блюсти исключительно свои интересы и считать собеседника идиотом. Разве что тессорий держался с бо́льшим достоинством...
— Заходите, капитан Давенпорт, — повысил голос Лионель, услышав знакомые шаги за дверью. — Господин Крайтсон, вы можете обратиться с этим вопросом к генерал-интенданту Лецке.
— Да, господин маршал, — недовольно поджав губы, отозвался тот.
Еще бы, Лецке с него за каждую цифру спросит, и дотошно. А нечего, господин Сэц-Манрик, лезть через голову и рассчитывать, что занятой маршал подпишет все, не читая. Многовато вас, рыжих и наглых, уже сидит у этого маршала в печенках…
Хорек Крайтсон поклонился и, собрав бумаги, исчез. Дверь тут же снова приоткрылась.
— Вызывали, мой маршал?
Чарльза Лионель безошибочно узнавал по манере распространять вокруг себя незримый флер недовольства жизнью. Даже не поднимая взгляда, он точно знал, что капитан перед ним мученически хмурился, поджимал губы и нервно перебирал пальцами, как будто одергивал строптивую лошадь. Лионель прекрасно понимал, что Чарльз его не переносит на дух, и временами жалел, что предложил ему остаться при себе, однако иногда капитан бывал незаменим.
— Вызывал. Сядьте.
Исписанные округлым почерком Придда листы легли на стол между ними. Сам Лионель еще не успел их просмотреть, и теперь пытался по выражению лица Чарльза угадать, каков будет его вердикт.
— Откуда у вас это, господин маршал? — скорбным тоном осведомился тот, отложив последний.
— Это в некотором роде свежее донесение из столицы. Насколько написанное совпадает с вашими воспоминаниями, капитан?
— Почти все так, — кивнул Чарльз, на какие-то мгновения растеряв большую часть своего недовольства. — Только при мне Окделл еще не был цивильным комендантом столицы.
— Видимо, его назначили после вашей эскапады, — задумчиво проговорил Лионель.
Или Придд попытался под шумок его оговорить. Надо быть совсем идиотом, чтобы поставить Ричарда на такую должность: с его мозгами неисправимого идеалиста и отсутствием опыта счастьем будет, если город переживет лето. Хотя, судя по остальным донесениям, Ракан вообще не отличался государственным умом… Впрочем, это можно было пока отложить.
— Спасибо, капитан. Вы свободны, — вслух произнес Лионель.
Чарльз не заставил себя ждать, покинув кабинет еще быстрее, чем комендант до него.
Лионель с тоской посмотрел на хлопнувшую дверь и побарабанил пальцами по столу.
«Росио-Росио, ты всегда разбирался в людях, но я уже не знаю, можно ли верить тебе самому...»
— Люсьен, — негромко произнес он, зная, что будет услышан. Адъютант тут же возник на пороге. — Найдите Придда и передайте ему, чтобы поступал под командование Айхенвальда. Пусть расквартирует свой полк в расположении гвардии.
***
На совет Придд явился вместе с остальными офицерами. Встал между Лейдлором и Мениго, о чем-то тихо переговорил с младшим Хейлом — словом, удивительно естественно вписался в окружение, как будто место за левым плечом Айхенвальда всегда принадлежало именно ему, просто раньше по какому-то недоразумению пустовало. Лионель наградил его задумчивым взглядом, отмечая легкую бледность — волнуется или устал? — мелкие черные брызги у края манжет — торопился, гнал коня галопом, видимо, узнал в последний момент, — застегнутый на все пуговицы мундир…
Образ не складывался. Точнее, складывался, но совсем не соответствовал тому, что писал Росио. Будто Придда подменили по пути из столицы, и вместо смелого до безбашенности, толкового юноши в Надор приехал обычный паркетный полковник, любитель выслуживаться перед начальством и пороть подчиненных за малейшую небрежность внешнего вида.
«Интересно, кому из нас двоих вы пытаетесь казаться тем, кем не можете стать?»
Впрочем, на решение этой загадки у Лионеля оставалось не меньше полутора недель.
— Итак, господа, — начал он вполголоса, и все прочие разговоры тут же стихли. — Вы наверняка догадываетесь, зачем я собрал вас здесь.
— Мы выступаем? — спокойно осведомился Хеллинген. — Давно пора.
— Мы выступаем, — кивнул Лионель, растягивая губы в одобрительной улыбке. — Послезавтра с рассветом, через северные ворота.
В ряду офицеров наметилось замешательство. Лионель окинул их изучающим взглядом, ни на ком не останавливаясь, но запоминая выражение лица каждого.
— Мой маршал, мы не пойдем на Олларию?
Первым ожидаемо высказался Реддинг. Его «фульгаты» уже который день выезжали с разъездами к северу до самой границы, он наверняка давно начал обо всем догадываться. А вот остальные явно пребывали в недоумении.
— Именно, полковник. Мы идем обратно в Кадану.
— А как же Золотой договор? — вступил в разговор Эрмали. — Джеймс нам этого не простит.
— Фридрих нарушил его первым, — Лионель пожал плечами. — Если Джеймс будет против, пусть выгонит «гусей» из своей страны сам.
— Они пока не переходили границу Талига… — начал Фажетти и замолк. Все, кто был в комнате, понимали, что едва Северная армия отойдет вглубь страны, Фридрих не заставит себя ждать.
Ситуация складывалась препротивнейшая. Бросить на произвол судьбы Олларию — или Надор? Соблюсти Золотой договор — или спасти приграничье? Сюда бы Ворона с его красивыми решениями, вроде того, времен варастийской кампании, но на это рассчитывать не приходилось. Что ж, значит, будем действовать некрасиво, зато эффективно. Покончим с «гусями» за лето, припрем Фридриха к стенке, чтобы пару лет не смел даже думать о южных соседях во враждебном ключе, а с первым снегом уже встанем у ворот многострадальной столицы.
— Мой маршал, предлагаю обсудить порядок выступления частей и вопросы снабжения, — Хеллинген успел оправиться от новости и перевел беседу в деловое русло.
Все, кто служил под началом Лионеля дольше одной кампании, знали, что пытаться давать ему советы на, собственно, советах бессмысленно. Маршал давно уже все решил, собирал подчиненных он только затем, чтобы это решение озвучить и обсудить детали — и поэтому сейчас никто не пытался возразить, хотя по лицам было видно, что распоряжение пришлось по нутру отнюдь не каждому. Айхенвальд, Лецке, Мениго — эти явно были против, но на них Лионель полагался, как на себя. Не подведут, лягут сами и положат всех своих людей ради выполнения приказа, с которым не согласны — только во имя веры в своего командующего. Давенпорт — опять то ли сомневался, то ли был зол, впрочем, от него многого и не требовалось. Хейлы, младший и старший, Реддинг, Эрмали, Фажетти — рвались в бой. Придд…
Поди прочти что-то на этой каменно-вежливой физиономии. Но правила игры он, кажется, понял — с возражениями не лез, пристально изучал карту и, судя по едва заметным движениям пальцев, что-то про себя прикидывал.
«Не ожидали, полковник? Рассчитывали на скорый марш к Олларии, а теперь приходится на ходу перекраивать планы? Вот и отлично, чем меньше у вас будет возможностей для маневра, тем лучше».
Обсуждение деталей затянулось на добрых четыре часа. Лецке с Хеллингеном успели поспорить об организации снабжения частей, Реддинг до хрипоты пересказывал детали донесений «фульгатов», мрачный, как на похоронах, Айхенвальд предлагал расположить гвардию в хвосте авангарда, чтобы она могла сразу вступить в бой, если разведка внезапно наткнется на противника. Хейл-старший утверждал, что кавалерия в этом качестве будет полезнее, а гвардии надо следовать за ней, и этот спор грозил растянуться до утра, если бы Лионель не прервал его, приняв сторону гвардейцев. Людям и так тяжело будет идти по разбитым дорогам, и втрое тяжелее — если их до этого как следует растопчут лошади.
Расходились уже заполночь. Едва стоявший на ногах Сэц-Алан, сонно моргая, сворачивал карты, раскладывал по стопкам приказы, чтобы с рассветом раздать порученцам. Командующие по очереди прощались, уходили в расположения своих частей готовиться к скорому выходу.
— Полковник Придд, задержитесь, — как бы невзначай бросил Лионель, поигрывая пером.
Придд кивнул, ничем не выдав удивления, а вот Айхенвальд бросил настороженный взгляд. Лионель его в чем-то понимал: сначала генералу свалили на голову непонятно откуда взявшийся полк с мальчишкой во главе, потом объявили о новой войне, где наверняка придется нянчить еще и «лиловых», а теперь с подопечным желает секретничать начальство. Поневоле начнешь додумывать что-нибудь не то.
Впрочем, в ближайшее время у генерала все равно не будет возможности много думать. А там… Либо Придд оправдает свою перевязь и вопросы отпадут сами собой, либо он даст на них ответы лично Лионелю. И сразу после этого — Леворукому в Закате.
— Что вы думаете по поводу предстоящей кампании? — светским тоном поинтересовался Лионель, когда они с Приддом остались наедине.
— Прошу прощения, я пока недостаточно знаком с местностью и расстановкой сил, поэтому не могу составить компетентного мнения, — на одном дыхании выдал Придд, скользя равнодушным взглядом по бумагам на столе. — Обещаю восполнить пробелы во время марша.
«Наивный цивильный мальчик, — Лионель едва не произнес это вслух. — На марше ты будешь приходить в лагерь, падать и засыпать, не успев даже понять, есть ли под тобой кровать».
— Восполняйте, — пожал он плечами. — Но меня интересуют не стратегические соображения — для этого у Северной армии есть я. Мне хотелось бы услышать ваши мысли по поводу самой идеи выступить в Кадану вместо того, чтобы освобождать столицу.
Поднял брови в деланном удивлении. Если сейчас спросит, почему господин маршал интересуется его скромным мнением, это будет крайне предсказуемым и довольно слабым ходом.
— Как я уже говорил, я не владею полным знанием ситуации, — осторожно начал Придд, — однако если Его Высочество Фридрих действительно ввел войска на территорию Каданы, поворачиваться к ним спиной было бы крайне неразумно.
— Сколько еще продержится Оллария? — отбросив словесные ухищрения, в лоб спросил Лионель. — Как быстро нам нужно разгромить «гусей», чтобы вернуться не к дымящимся руинам?
Придд задумался. Все было настолько плохо, что он пытался смягчить удар, или рассчитывал, как выгоднее для себя подать сведения?
— Лето, я полагаю, продержится, — наконец произнес он. — Но кампанию лучше не затягивать. Потом может начаться голод.
Лионель нахмурился — он надеялся хотя бы на пару месяцев осени. Впрочем, стоило радоваться уже хотя бы тому, что столица не собиралась вымирать прямо сейчас.
— Я могу быть свободен, мой маршал? — подал голос Придд, прерывая его размышления. — Мне нужно подготовить людей к выходу.
— Идите, — махнул рукой Лионель. Ему было о чем подумать и без маячившей рядом постной физиономии. К тому же в этой роли уже неплохо прижился Давенпорт.