Chapter Text
Все как всегда: возбужденный гомон курсантов; пять огромных столов со снующими между ними сервоботами; Флитвик, рассказывающий Спраут об отпуске на дальних рубежах; бас Хагрида, тихое причитание Трелони, убаюкивающее перешептывание Синистры и Вектор. Вот-вот раскроются двери и появятся первокурсники.
На потолке, зачарованном, кажется, больше двух тысяч лет назад, мерцал океан звезд. Даже не напрягаясь, Северус мог назвать каждую и к каждой рассчитать путь. Академия готовила лучших из лучших специалистов звездной и технической магии — пилотов, навигаторов, исследователей, инженеров, программистов, ксенологов, даже военных. Конечно, магглы тоже могли овладеть этими профессиями, но у магов была своя специфика. Но главное — только маг мог открыть гипер-переход, удержать его и проложить путь к самым дальним звездам. Летать — главное, чему ныне обучались молодые маги в старинной Академии магии и волшебства Хогвартс.
Наконец двери распахнулись и появилась Минерва, а за ней — нестройная толпа подростков, прошедших все тесты и заслуживших почетное право учиться в знаменитой академии. Первым взгляд Снейпа упал на Драко Малфоя. Он выделялся в толпе высоким ростом и точно такими же, как у отца, светлыми волосами. Северус заранее подозревал, что с ним возникнут проблемы: Драко был таким же неугомонным, самоуверенным и высокомерным, как и Люциус. Рядом с ним топтались сынки старых приятелей Малфоя – Крэбба и Гойла. Угрюмые и широкоплечие, они лишь чуть-чуть уступали Драко в росте, но выглядели куда внушительней. Их присутствие в стенах академии Северус мог себе объяснить разве что невероятным везением и взятками. Хотя в голове не укладывалось, что Дамблдора можно подкупить. Старик был не по зубам не то что мистерам Крэббу и Гойлу, но и самому Люциусу.
Северус привычно прикидывал, кто из первокурсников окажется на его факультете, а кто пойдет к другим деканам. Слизеринцев почти всегда можно было разглядеть сразу — приверженцев чистой, земной крови осталось слишком мало, и Северус знал их всех. Вероятность, что на факультет попадет очередной полукровка, была невелика.
Его взгляд скользил от одного лица к другому, пока не наткнулся на очень знакомое, почти полностью скрытое древними круглыми очками. Да, действительно, как он мог забыть: к ним же поступил сам Поттер! Будто почувствовав его взгляд, тот недобро зыркнул, нахмурился и что-то зашептал стоявшему рядом с ним долговязому рыжему парню — должно быть, очередному Уизли. Вот уж кому прямая дорога под крыло МакГонагалл.
— Это... это Поттер? — нагнулся к Северусу Квиринус Квиррелл.
— Похоже, — процедил он, сжав зубы.
Квиррелл работал в Хогвартсе почти пять лет, преподавал культуру и политику иных планет — самый бесполезный, по мнению Северуса, предмет для магов. Но с этого года тому почему-то отдали место преподавателя боевой магии, о котором сам Северус мечтал едва ли не с первого дня. Дамблдор был против, мягко объясняя:
— Вы прекрасный боевой маг, Северус, но подумайте сами: кто кроме вас может преподавать навигацию? Понимаете же — достойных специалистов днем с огнем не сыщешь: кто работает с военными, у кого — постоянный контракт с учеными… А те, что свободны, не выдерживают никакой критики. Увы, наша академия проигрывает конкуренцию свободному рынку перелетов.
Северус считал, что Дамблдор, отдавший астронавигации половину жизни, и сам мог бы занять его место, но предложить не посмел. У директора Хогвартса и так слишком много обязанностей, а навигация, как один их важнейших для магов предметов, совместительства не предполагала.
С другой стороны, Северус не мог отделаться от мысли, что Дамблдор даже не пытался найти нормального специалиста по навигации, а боевую магию так и вовсе отдавал на откуп всяким шарлатанам, вроде того же Квиррелла, будто не считал ее важной. Подобного отношения к одной из важнейших специализаций Северус не понимал.
Переливающийся зеленью и золотом список первокурсников завис перед МакГонагалл, и она начала по одному вызывать курсантов к распределителю. Многие считали факультеты, а также принцип распределения по ним пережитком прошлого. В старые времена судьба студентов решалась, когда на их голову опускалась Волшебная шляпа, но за два тысячелетия та слишком обветшала, и ее поместили в защитный купол. Тем не менее, именно она до сих пор играла главную роль. Колдотехники создали особый интерфейс, позволяющей шляпе принимать и выдавать решения, не покидая своего места. В книгах утверждалось, что раньше она каждый год пела новую песню, настраивая курсантов на учебу, но из ныне живущих волшебников этих песен не слышал никто.
— Ханна Аббот! — вызвала МакГонагалл.
Невзрачная девушка с пухлыми щеками и двумя смешными косичками вышла вперед и несмело положила руку на прозрачный экран. Не прошло и секунды, как тот засветился теплым золотистым цветом — мисс Аббот отправлялась на попечение Спраут.
Из истории Северус знал, что в прошлом в Хогвартс принимали с одиннадцати лет, но с тех пор минул уже не один век. Количество волшебников выросло, магических школ стало не хватать. Да и профиль образования серьезно изменился: вместо традиционных предметов требовались новые, более актуальные в современном мире, заточенные на соединение техники и магии. Теперь абитуриенты были обязаны разбираться в естественных науках и математике. Старые предметы изучались только желающими в Шармбатоне и относились скорее к области фольклора и развлечений, чем к серьезной науке.
Хогвартс шел в ногу с современностью, обучение в нем было сосредоточено на точных науках. Поэтому в академию принимали не раньше шестнадцати лет, после получения диплома общеобразовательной школы и обязательной сдачи нормативов по волшебным наукам, которые сейчас по большей части изучались факультативно и экстерном.
Особенно много сложностей с обучением магии было на дальних рубежах, что не самым лучшим образом отражалось на подготовке студентов. Отчасти из-за этого, а отчасти по множеству других культурно-политических причин земляне инопланетников недолюбливали. Особенно маги, которые считали, что у тех, кто родился далеко от Земли, магия «ненастоящая».
В свое время Северус прочувствовал их неприязнь на собственной шкуре. Его мать, будучи родом из хорошей «старой» земной семьи, в юности умудрилась рассориться с близкими и упорхнула на Вегу-2, где уже через месяц залетела от старшего портового докера и выскочила за него замуж. Жалела потом страшно.
Только Северус знал, как она рвалась домой на Землю, но семья отказалась ей помогать, а собственных средств хватило только на то, чтобы отправить единственного сына учиться в любимый Хогвартс. В Слизерине его приняли за «предателя-инопланетника», но Люциус Малфой, бывший в то время старостой, усмотрел в Северусе фамильные черты Принцев и стал его защитником и покровителем.
Сначала Северусу такая забота казалась лишней и даже опасной, но, после пары неприятных инцидентов с однокурсниками, он ее оценил. К тому моменту, как Люциус покинул Хогвартс, Северус уже обзавелся и собственной компанией, и близкими друзьями. Но с Люциусом продолжал дружить и по сей день, несмотря на различия характеров и происхождения. С тех пор, как они оба оказались впутаны в историю с Лордом, Северус считал, что за другом просто необходимо присматривать. Слишком уж легко тот ввязывался в опасные авантюры.
Северус вяло проследил взглядом, как к нему на факультет отправились и оба телохранителя, и сам Драко, к ним же добавились юноши и девушки из других старых семей: Паркинсон, Булстроуд, Нотт, Гринграсс. Фамилия Забини была не столь известна, но мать курсанта принадлежала к старой и очень уважаемой семье. Поттер с Уизли, как Северус и думал, ушли Минерве. Все оказалось на диво предсказуемо.
Северус даже позволил себе ухмыльнуться.
Директора он слушал вполуха — тот повторял уже много раз сказанные приветствия, пожелания удачи и правила. Северус ненавидел эти ежегодные речи со времен своей учебы. Правда, в этом году появилось новое правило: Дамблдор запретил курсантам заходить в старое крыло третьего этажа, но Северус об этом знал и без объявления.
Пир как всегда был невозможно скучен и, когда представилась возможность, он первым покинул преподавательский стол и отправился к себе. Позже он собирался наведаться к новичкам Слизерина, чтобы дать необходимые наставления. Старосты должны были и сами справиться, но, как показывала практика, слово декана действовало эффективней.
Дверь в его комнату оказалась не заперта. Северус поднял руку с помогающим концентрировать магию браслетом и осторожно скользнул внутрь, готовясь отразить нападение или атаковать самому, но, увидев гостя, расслабился.
— Кажется, я тебя не приглашал.
Люциус взглянул на него поверх края бокала и ухмыльнулся.
— Но ты же не против? Я принес хороший коньяк. Выпьем за первый учебный день?
Северус взглянул на этикетку — да, трудно было ожидать, что Люциус притащил бы что-то менее ценное. Казалось, тот и не притронется к чему-либо, что стоит меньше годовой зарплаты преподавателя академии. Люциус достал из шкафчика второй бокал и налил в него немного коньяка. Северус сел на стул и пригубил напиток. Хорош, нечего сказать.
Все же, зачем Люциус явился? Беспокоился о Драко? Так тот давно уже не мальчик, прекрасно может позаботиться о себе. Или дело в Поттере?
Все же начал Люциус с сына:
— Как Драко? Традиционно Слизерин?
Северус кивнул.
— Как и оба лоботряса, которых ты к нему приставил. Не представляю даже, как ты протащил их в Хогвартс.
— Репетиторы, Северус, а еще старые связи между семьями. Согласись, я не мог оставить Драко без защиты в столь неспокойное время.
Неспокойное? Интересно, что Люциус имел в виду. Уже пятнадцать лет было тихо, ничто не давало повода вспоминать о прошлом, за исключением поступления Поттера в Хогвартс. О чем же он тогда?
— Моего обещания, что пригляжу за Драко, тебе уже недостаточно? Или ты подозреваешь, что его хочет прихлопнуть сам Дамблдор?
— Дамблдора я подозреваю всегда и во всем, ты же знаешь. Терпеть его не могу! Если бы не Цисси, отправил бы сына в летную академию Дурмстранга.
— На Канопус? — Северус скривился.
— Именно! Подальше от всего этого...
Люциус вдруг потер левую руку, и у Северуса сердце сбилось с ритма. Но спрашивать его напрямую о связи с Лордом? Нет. Он не собирался вестись на манипуляции. Если чуть подождать, увести разговор в другую сторону, рано или поздно Люциус потеряет терпение и расскажет даже больше, чем собирался.
— Из твоего сына никогда не получится хороший летчик, он прирожденный навигатор. Представляю, чему бы его выучили в этом хваленом Дурмстранге!
Люциус поморщился. Упоминания о слабых летных талантах Драко всегда портили ему настроение. Сам-то Люциус был как раз прирожденным пилотом, одним из лучших на своем курсе, и имел все шансы возглавить эскадрон дальнего космоса, если бы не отец и семейный бизнес. Малфоям уже многие столетия принадлежали лучшие звездные верфи галактики, и Абраксас не захотел и слышать о талантах сына. Главное — бизнес, все остальное потом. Под угрозой лишения наследства, довольствия и фамилии он привязал Люциуса к заводам и бухгалтерии. Правда, в итоге это привело к тому, что Люциус оказался в не самой лучшей компании, а сам Абраксас нашел отдых на глубине шести футов.
Верфь Люциус в итоге все же полюбил, сам испытывал новые разработки, но обзавелся и скелетом в шкафу, и крайне неприятным имплантом в левой руке. Таким же, как у Северуса.
— Ничего... Потренировался бы, а потом переучился, если б захотел. Но его все равно ждет Верфь. Кому ее еще отдать? Особенно если снова все начнется... Хорошо хоть половина мощностей уже не на Земле.
Люциус окончательно помрачнел, отпил из своего бокала и поставил его на столик.
— Раз ты не поддерживаешь разговор, значит, ничего не чувствуешь, — сказал он после паузы и посмотрел на Северуса.
— Ты об этом? — Северус коснулся левой руки, того места, где под рукавом форменного кителя все еще скрывался имплант Лорда.
— Да. Никаких новых ощущений? Все еще как будто его и нет?
— А тебя стал беспокоить имплант? Может, аллергия?
— Аллергия... — Люциус ухмыльнулся. — Если бы. Он меня позвал. Слабо пока, но после стольких лет молчания этого более чем достаточно.
— Он мертв, Малфой.
Северус сам в это не верил. Даже больше — знал, что Волдеморт жив. Дамблдор утверждал, что райху так просто не истребить. Ученые до сих пор не были уверены, один организм был в Риддле или колония с общим разумом. Досконально изучить не удалось — оставшийся после столкновения с Поттерами прах исчез меньше чем через сутки. Старшие Поттеры при атаке Волдеморта погибли, а вот младший в этом году поступил в Хогвартс. Наверняка собирался стать таким же безбашенным летчиком, как и его отец. И как Люциус.
— Мне даже интересно, Снейп. Ты вправду считаешь меня за идиота или просто не готов разговаривать на эту тему?
Обычно Северус считал, что Люциус ведет себя как идиот, но предпочитал об этом лишний раз не упоминать.
— Второе, конечно. Я действительно не могу тебе сейчас помочь, имплант уже пятнадцать лет не активен, и мне действительно нечего тебе рассказать. Я ничего не знаю.
— А Поттер?
— А что Поттер?
— Это не может быть из-за него? До сих пор ведь неизвестно, что тогда случилось с Поттерами и их ребенком.
Северус на миг прикрыл глаза. Подобные разговоры Люциус заводил уже не первый раз.
— Ты же знаешь: считается, что Гарри Поттер стихийной магией сжег основную массу райху, а остатки погибли.
— Чушь! Никакая стихийная магия справиться с ним не могла. Темный лорд перенесся по указанным координатам, и уже через считанные минуты мы стали свободны, Поттеры... погибли, — Люциус бросил на Северуса косой взгляд, — а их сын обзавелся примечательным шрамом и был спрятан твоим ненаглядным Дамблдором в какую-то глушь. Но вот младший Поттер явлен публике, а имплант начинает оживать. Думаешь, совпадение?
— Да. Думаю, ты просто переволновался перед отправкой Драко в академию. Вспомнил свое обучение, Лорда, это и вызвало фантомные боли. Тебе не о чем беспокоиться, Малфой.
— Иногда ты меня изумляешь. Так что этот Поттер собой представляет?
— Кадет как кадет. Я никак не мог с ним близко познакомиться. По виду такой же наглый, как отец. Сразу же подружился с Уизли и попал на Гриффиндор. Все еще думаешь, что он как-то связан с Темным лордом?
— Не знаю. — Люциус помрачнел. — Держи меня в курсе, если что-то заметишь. Внакладе не останешься.
— Конечно.
Зря надеешься, старый друг.
Они посидели еще немного, после чего Люциус ушел. На часах была почти полночь.
Если что-то Северус и ненавидел обсуждать с Люциусом, так это Лорда и его возможное воскрешение. Понять, на чьей тот стороне, он давно отчаялся. Люциус был настолько скользким типом, что казалось, сам не до конца это понимал. Будто одновременно, при этом совершенно искренне, играл за всех. Люциус откровенно не любил Дамблдора, но вкладывался в академию и беззаветно о ней заботился; ненавидел инопланетников, но защищал прибывшего из захолустья Северуса, да и не только его, зазывал на работу вне зависимости от происхождения любых талантливых специалистов. Выступал за ограничение прав жителей колоний на Земле, но при этом поддерживал обширные связи с другими планетами, и даже, как оказалось, был готов услать туда сына. При том, что все поколения Малфоев учились исключительно в Хогвартсе. Люциус в равной степени мог выбрать абсолютно любую сторону или совершить какую-нибудь непомерную глупость, пытаясь балансировать между ними, поэтому Северус считал, что лучше держать его как можно дальше от Хогвартса, Поттера и любых слухов о возвращении Волдеморта.
При благоприятном стечении обстоятельств Люциусу и беспокоиться будет не о чем. Все случится без его непосредственного участия. К счастью для всех, особенно для него самого.
К сожалению, надеяться на удачу не приходилось. Люциус всегда чуял, откуда ветер дует, и если решился на откровенный разговор, действительно что-то уже началось. И он даже понимал, что именно. Северус вспомнил недавнее ограбление надежнейших и древнейших гоблинских хранилищ, из которых Дамблдор, точнее его посланник, буквально за несколько часов до вторжения успел забрать сокровище Фламеля. Дамблдор не упоминал, что конкретно прячет, но Северус подозревал, что это легендарный межпространственный передатчик.
Поговаривали, что для его работы Фламель использовал душу своей погибшей жены, но Северус считал это ничем не обоснованными слухами. Единственное, что было действительно странным: аналог передатчика создать никому не удалось. Связаться с дальними галактиками, куда по всем выкладкам невозможно было построить гиперпереход, получилось только у Фламеля. Принцип работы держался в секрете. Радиус действия передатчика, теоретически, был безграничен и, по сути, нарушал законы физики, позволяя общаться на любом расстоянии, без лагов по времени. Ни маггловская, ни магическая наука не могли этого объяснить.
Передатчиком мечтали завладеть многие, и хотя Дамблдор подозревал, что за ним охотился Волдеморт, тот мог оказаться ни при чем. До изобретения Фламеля мечтали добраться слишком многие, и то, что теперь оно спрятано в Академии, Северусу совершенно не нравилось.
Надо было обсудить все с директором еще раз и, конечно, сообщить о визите Люциуса. Кто знает, не связаны ли эти события? Люциус всегда был жаден до новых технологий. И, кажется, Хагрид вскользь упоминал, что видел его в хранилищах, когда забирал сокровище по поручению Дамблдора.