Chapter Text
Чайльд никогда не отрицал, что мог в чем-то не разбираться. Однако он слишком хорошо знал одно чувство, от которого мурашки бежали по коже. Особое чувство. Оно всегда было с ним, напоминало о себе, преследуя повсюду. Одно упоминание его имени перекрывало воздух, навевало множество совместных воспоминаний, но оное никогда не произносилось без необходимости.
Тихий человек.
Тот, ради которого Чайльд нарушал собственные планы и графики ради усердных тренировок в попытках повторить все — даже работу ног, раз за разом неуклюже спотыкаясь. Так уж вышло, что ему это не удавалось. Не впервой. Это даже не слишком разочаровывало; на самом деле, это было волнующе — отзывалось где-то глубоко внутри с каждой новой мыслью об этом.
Он восхищался этим человеком. Капитано — их командир.
Чайльд каждый раз с каким-то очарованием наблюдал за этим человеком в бою — за этими отточенными и всегда эффективными движениями. На окровавленном поле тот оставался невозмутимым, бросал свое оружие, разворачивался и уходил разбираться с незавершенными делами.
Это вызывало дрожь. Это кружило голову. Это злило, когда Чайльд скручивался в постели, думая о своем товарище-предвестнике и его хватке на оружии. Твердой, крепкой и определенно опытной. Он сглотнул, чтобы ненароком не подавиться — дыхание сбивалось с каждым движением бедер.
Его глаза были плотно закрыты. До белизны плотно. Простыни пачкались, когда он проливался на себя.
Предвестник задыхался, не в силах выровнять дыхание. Его мысли со скрипом выстраивались в одну линию, совсем как поезд на одном пути. И он продолжал двигаться, как и его руки, что даже после второго его освобождения тоже продолжали движение.
Если бы Капитано увидел его таким сейчас, испытал бы он отвращение? Польстило ли бы это ему? Посмотрит ли он на Чайльда хоть когда-нибудь?
Его ранг был слишком низок, и, на самом деле, Чайльда временами это выводило из себя. Он хотел, чтобы Капитано взглянул на него так же, как на собственное оружие, так же, как на Педролино, так же, как на мастерство Коломбины. Чайльд тоже был силен, у него тоже были свои заслуги, и его желание было простым.
Посмотри на меня.
В мыслях.
Посмотри на меня.
На языке.
Посмотри на меня.
Как требование.
Чайльд заскулил, внутри снова потянуло, его большой палец двигался по головке члена, и вместе с этим он прикусил край подушки. Он глушил свой голос, не в силах сдерживаться.
Он не должен этого делать. Не тогда, когда он, по идее, отдыхал и был в отъезде. Но кто он такой, чтобы строить планы на выходные дни? Будет ли он на самом деле отдыхать? Большую часть времени он проводил дома, навещая семью и часто тренируясь, даже рядом с ней. Он искал пути, чтобы стать сильнее.
Бесконечный цикл.
Он просто хотел, чтобы Капитано посмотрел на него. Просто хотел, чтобы этот гребаный предвестник заметил его, понял, что он здесь тоже не просто так, что у него тоже есть способности. Он хотел, чтобы Капитано обращался с ним, как со своим, также заботливо и нежно, как с собственными вещами.
Но снова он пролился на себя, густые белые струи в очередной раз попали на простыни. Стыд переполнил его, разгорячил. Он некоторое время лежал неподвижно, но вскоре стащил свое тело с кровати и все-таки пошел в душ.
Его тело задрожало от холодной воды — следствие резкой смены температуры. По сравнению с тем, что обычно происходит снаружи, это было более чем терпимо. Но Чайльд хотел утопиться, желательно, в ледяном море.
Если бы не шторм снаружи, он бы пошел и сделал это.
Со скрипом крана вода ушла.
Он обернул полотенце вокруг пояса, прежде чем выйти из ванной. Может быть, несложная тренировка поможет ему разрядиться… Раздумья поглотили его целиком. Миг, и он уже стоял одетый, слишком уж дергано накинул пальто. Он сходил с ума.
Он попросил одного из слуг во дворце сменить простыни, прежде чем выйти на холод. Метели не было, но ветер со снегом бушевали. Чайльд покачивался, но сохранял равновесие.
Особых соображений, куда именно стоило пойти, не было. Так что он направился в одно место, где чаще всего был в юности.
Он распахнул массивные двери, поднял тяжелую металлическую сетку и, зайдя внутрь, опустил ее, глубоко дыша. Это место использовалось не часто. Изначально, оно предназначалось для тренировки предвестников… но для каждого это пространство служило по-своему. Например, Сандорно использовала его для своих новых автоматонов — шум стоял каждый раз, как кто-то заходил внутрь. Дотторе ухитрялся протаскивать сюда испытуемых и иногда забывал навести порядок после собственных экспериментов. Панталоне и остальные предвестники даже не были здесь. И стоило только об этом подумать, как Чайльд нахмурился, заметив фигуру в самом центре.
Высокую. Без привычного верха. В маске. Движения были как всегда отточены, оружие танцевало в руке.
Чайльд нервно сглотнул, стоило осознанию проясниться.
Капитано.
Стоило ли уйти? Помешал ли он ему? Он вообще его заметил? Узнал?—
— Ты.
Черт.
Теперь Чайльд не мог вот так развернуться и уйти: с натянутой улыбкой он прошел в центр открытого пространства. Большого пространства, широкого, определенно не запустелого, если судить по царапинам, ожогам и следам на стенах. Пол оставался таким же грубым: обувь не скользила. Свет не тускнел. Очевидно, время от времени кто-то присматривал за этим местом или, на худой конец, вкладывался в его надлежащее содержание.
— Капитано, какая встреча! Не ожидал, что в такую холодную ночь ты будешь здесь.
Не тогда, когда он всего несколько часов назад думал об этом мужчине, когда он всего несколько часов назад хотел быть с ним здесь и сейчас. Но, если отбросить лишние мысли в сторону, личная встреча вскружила голову, появилась внутренняя, скрытая радость от того, что он просто видит своего кумира.
— Одиннадцатый. Я хочу попросить тебя об услуге.
Строгий, как всегда, глубокий голос произнес нехарактерную фразу…
Чайльд поднял взгляд, немного наклонил голову, а брови его в любопытстве приподнялись. Капитано продолжил:
— Сразись со мной.
Что ж, Чайльд был не из тех, кто мог бы упустить подобную возможность. И, как только эти три слова слетели с губ, Чайльд сбросил верхнюю одежду и откинул ее подальше от центра поля. Он начал разминать пальцы, руки и ноги — пара суставов хрустнула в процессе, — он разминал шею, расслаблял все тело.
Если быть честным, он чувствовал себя голым перед Капитано; несмотря на оставшуюся одежду, он внутренне дрожал от его пристального наблюдения за подготовкой.
— Едва вторая снежинка упадет с крыши на землю, мы начнем. — Его слова были твердыми.
Как и Чайльд, уже принявший стойку. Колени чуть согнуты. Руки чесались. Чувства обострились.
Они начали.
Поднялась пыль. Чайльд двигался быстро, его гидро клинки воплотились за считанные секунды. У Капитано же руки были пусты.
— Сражаешься на кулаках, значит?
Чайльд засмеялся, когда оппонент лишь хмыкнул в подтверждение. Он бросился вперед, затем отступил назад — пятки его ботинок вонзились в землю, — прежде чем оттолкнуться и использовать тело Капитано, чтобы оказаться сзади. Его оружие исчезло, чтобы было удобно замахнуться кулаком. Однако Чайльд был слишком медленным. В тот момент, когда он развернулся, готовый нанести резкий удар, Капитано пропал из поля зрения. Он почувствовал движение сзади, и ему все-таки удалось блокировать удар, но за ним последовал еще один — в бок. Чайльда отбросило назад, его обувь проехалась по полу с характерным звуком, и он сам едва устоял на ногах, кашляя.
На лице Чайльда вспыхнула улыбка, слишком широкая, чтобы ее можно было назвать нормальной. Он, не колеблясь, бросился вперед и, не сдерживаясь, наносил удары ногами, но Капитано без видимых усилий их блокировал. В миг тот ухитрился схватить Чайльда за руку, потянуть и, развернувшись вполоборота, швырнуть его через арену.
Чайльд откашливался, смеясь. В нем бурлил адреналин, и кипела кровь. Он почувствовал знакомый металлический привкус во рту, когда поднялся. Он хотел большего, и ему было нужно больше, он—
— Это совершенно неуместно для спарринга, тебе не кажется?
Затуманенный разум не сразу уловил, что же Капитано имел в виду. Но тот лишь молча указал вниз. Тут же лицо вспыхнуло. Стыд захватил его, но он не подал виду, стараясь выглядеть непринужденным.
Он возбудился.
На открытом пространстве и так уязвимо. Пока Чайльд пытался восстановить концентрацию, Капитано внезапно возник из ниоткуда — рука показалась на периферии, — и в самый последний момент Чайльд уклонился, откинувшись назад. Он отступил в попытке парировать очередной удар, но потерпел неудачу. Он был рассеянным, очень рассеянным из-за давления в штанах.
Так не должно быть. Не сейчас. Он уже делал это несколько раз на неделе, даже больше, чем на предыдущей. Он больше этого не хотел, ему это не нравилось.
Его сердце стучало, его захватило это чувство, — он тщетно пытался угнаться за скоростью Капитана.
Затем, в мгновение ока, его голова упала вниз, к твердому бетону, но не коснулась его. На секунду ему показалось, что он увидел что-то сверкнувшее за маской. Может, это загорелись глаза. Чайльд все еще оставался над поверхностью, его лицо было закрыто большой рукой.
Чайльд тяжело дышал, грудь то и дело вздымалась. Он поднял глаза и увидел сквозь пальцы все такого же непоколебимого и твердого Капитано.
— Если бы ты был врагом, бесполезной помехой для нас, ты бы потерял свою жизнь в простом спарринге.
Капитано отпустил его, и Чайльд лег на бетон, уставший и возбужденный после боя. Абсолютно нормально, что все закончилось именно так. Шансы сразиться с этим человеком были так же редки, как шансы найти Жемчужину аксолотля в пустыне. И шансы победы были еще ниже… Чаще всего Капитано просто хвалился собственными рассказами и историями, и Чайльд всегда оставался послушать их. Даже в юности, всю службу, он восхищался этим человеком.
— Этот раунд за тобой, — вздохнул он.
— Я всегда побеждаю.
И правда. Тот всегда ему проигрывал.
— У меня есть предложение.
Чайльд хмыкнул.
— Я бы хотел провести спарринг по-другому, — Капитано распрямился, привел себя в порядок, в то время как Чайльд приподнялся и сел, внимательно слушая. — С этим.
Он замер, почувствовав ботинок на своей промежности, и взглянул вверх. Капитано смотрел почти снисходительно, если бы можно было увидеть хоть что-то под чернотой маски. Чайльд в смущении издал непроизвольный звук.
— Если ты не кончишь под моим каблуком в течение следующих пяти минут, ты победил. Но в ином случае, победу заберу я. Хотя, мы можем повысить ставки. — Капитано уперся ногой в Чайльда, наклонился и потянул того за подбородок, чтобы посмотреть прямо в глаза.
— Победитель в праве попросить другого о любой услуге, даже смертельно опасной. Идет?
Чайльд рассеянно кивает, опьяненный мужчиной перед ним.
— Хороший мальчик.
Это выводило из себя сильнее, но он не мог проиграть. На кону стояла его гордость. Или то, что от нее осталось…
В момент, когда их время пошло, Чайльд задержал дыхание, чувствуя, как ощущения нахлынули волной. Было очевидно, что на его штанах уже проявилось пятно — внутри это ощущалось не менее мерзко, ему это не нравилось. Он хотел, чтобы к нему наконец прикоснулись, он хотел, чтобы эти руки обняли его, держали как самое драгоценное сокровище. Чайльд почувствовал, что ботинок надавил сильнее, и его член болезненно терся о штаны, продолжая пачкать ткань.
Его дыхание участилось, он откинулся назад, на руки, капелька пота стекла по его виску, с губ слетел тихий всхлип. Одна рука потянулась ко рту, а другая — к ноге Капитано.
— Еще три минуты.
Каждая секунда тянулась вечность, сердце учащенно билось, и кровь приливала к члену каждый раз, когда он непроизвольно двигал ногой, теряясь в ощущениях.
Это увлекало, это приносило удовольствие. Каждое мгновение его жизни внезапно стало казаться ложью. До этого самого дня.
Все было как в тумане, словно он и не был опозорен перед кем-то выше рангом. Он помнил все разы, когда дрочил на этого мужчину, но теперь тот был здесь и ублажал его одним лишь своим каблуком.
— Две минуты.
Дыхание Чайльда участилось, стоило мужчине вновь заговорить. Его голос невообразимо заставлял внутренности гореть.
— Ты чудесно выглядишь в таком положении, Тарталья.
Это конец.
Чайльд приподнялся, и бедра сдавили ботинок, его рука на ноге сильно сжалась. Глаза закатились от удовольствия, и все тело вздрогнуло. Мгновение — и ткань на его штанах насквозь промокла. С усмешкой Капитано его разум заполнил стыд — в ушах зазвенело, стоило осознать то, что он только что сделал.
— Милостивые Архонты. Кто бы мог подумать, что младший из нас окажется таким чувствительным?
Он задрожал, ботинок так не покинул его члена.
— Полагаю, теперь мне стоит забрать свою награду?
Чайльд внезапно ощутил собирающийся в груди трепет. Он ждал следующую команду.
— Я хочу, чтобы ты предстал передо мной.
Предстал?
Капитано ждал, но Чайльд был в растерянности. Он не знал что делать. Может быть, даже Капитано уловил это, так что со вздохом тот перефразировал:
— Раздевайся.
Чайльд, покачиваясь, поднялся. Сначала он стянул рубашку, отбросил ее в сторону. Затем расстегнул ремень — руки тряслись, — по залу разнесся звон металла о пол. Пальцы зацепились за край штанов. Он колебался.
Пронзительный взгляд Капитано прожигал его насквозь, словно взгляд хищника свою жертву.
— Ну?
Чайльд проглотил ком в горле, не в силах пошевелиться. Собравшись с мыслями, он, наконец, снял штаны. Капитано скрестил руки на груди в ожидании.
— Их тоже—
— Да. — Что-то в голосе Капитано выдавало голод. Как у животного, что не ело несколько дней.
Чайльд медленно снял боксеры, обнажая себя целиком. Ткань отправилась к остальной одежде неподалеку.
Капитано шумно вздохнул, и Чайльд чувствовал себя слишком уязвимо, несмотря на буквальное и очевидное его состояние в данный момент.
Он поднял взгляд и увидел задумчивого Капитано, склонившего голову, его руку на подбородке. Только сейчас он осознал, насколько тот высок по сравнению с ним. И только сейчас он осознал разницу в их размерах. Обычно он видел его издали, не настолько близко. Чайльд сглотнул.
— Дыши глубже, — сказал Капитано, наклонившись — его фигура была намного больше. Голос был глубоким, щекочущим что-то внутри, переворачивал нутро. Чайльд был взволнован и в то же время напуган.
— Я не наврежу тебе, если ты останешься хорошим мальчиком.