Work Text:
Ши Цинсюаню совершенно точно не требовалось работать в одной из кофеен сети его старшего брата.
Это было блажью. Одной из тех, которым Ши Цинсюань поддавался играючи легко, врываясь вихрем в очередную авантюру, показавшуюся ему интересной. Ши Уду только отмахивался, когда младший братишка приходил к нему в кабинет, хитро прищуривая глаза и заискивающе спрашивая:
– А знаешь, что я придумал?
Ши Уду никогда не знал. Когда Цинсюаню было десять, именно так в их доме появился взъерошенный диковатый кот с ярко-жёлтыми глазами, которого притащили, крепко прижимая к груди. Ши Уду терпеть не мог эту пассивно-агрессивную тварь, которая в первые же дни сожрала всех рыбок в красивом аквариуме и пометила все поверхности от дивана до ковра в прихожей. Позже Ши Цинсюань действовал так же порывисто, но чуть более масштабно, пробуя себя во всём, что западало в его душу. Макияж? Косплей? Шитьё? Ши Уду никогда не был против, если занятие не представляло опасности. Так сказывалась бесконечная любовь к младшему брату, который при всей своей легкомысленности никогда не был безответственным, предпочитая доводить начатое до более-менее вразумительных результатов.
Именно так Ши Цинсюань и оказался управляющим в кофейне, недалеко от университета, где он учился. Или, скорее, делал вид, что учился, так как это было единственное и самое строгое условие Ши Уду.
– Нет проблем в учёбе – нет проблем ни с одной деятельностью, которую ты собираешься попробовать за мои деньги, – заявил старший Ши, пристроив брата на факультет международных отношений. – Договорились?
Они договорились. Сделка была достаточно выгодной, и Ши Цинсюаню было радостно мчаться за своей новой идеей, закрыв очередной зачёт с божьей помощью, потому что едва ли он зубрил хоть какой-то материал, уповая на собственную харизму и умение заболтать даже мёртвого.
Кофейня была небольшим, неожиданно тихим, уютно обставленным мягкими креслами в тёплых пастельных тонах и с маленьким количеством персонала местом. Ши Цинсюань только впорхнул в стеклянные двери, звякнув колокольчиком над ними и прижимая к груди новенький ежедневник в кожаной обложке, как тут же поспешил дружелюбно представиться всем. Команда у него подобралась разношёрстная и колоритная – это Ши Цинсюань понял сразу. Два бариста-сменщика Се Лянь и Му Цин были одногруппниками и давними друзьями. Но если Му Цин педантично варил кофе по инструкции, дотошно отмеряя количество зёрен и воды, то Се Лянь отвечал за так называемые авторские напитки, предпочитая экспериментировать. Ши Цинсюань ничего против не имел. Это определённо добавляло заведению некую изюминку. Хотя Му Цин каждый раз бледнел, наблюдая за тем, какие ингредиенты и в каких количествах летят в стакан, вокруг которого задумчиво кружил Се Лянь. Дегустировать невнятное бурое месиво со странным составом Ши Цинсюань впрочем отказался. Но давить творческий порыв бариста не стал.
Поваром оказалась некая Юйши Хуан, немногословная очаровательная девушка, которая непревзойдённо готовила модные среди студентов вегетарианские снеки. Её, правда, Цинсюань знал, но заочно. Близкий друг брата не раз упоминал "ту самую неприступную красотку", которая при первой встрече буквально швырнула в Пэй Мина его же флиртом, растоптав все попытки познакомиться поближе. К младшему из братьев Ши Юйши Хуан впрочем не имела никаких претензий, негромко поприветствовав и предложив попробовать новую позицию в меню. Ши Цинсюань мгновенно одобрил сэндвич с авокадо, яйцом пашот и зелёной гречкой. Это было просто, полезно, модно и вкусно. Именно так он и видел свою новую вотчину, которую с лёгкой руки доверил ему брат.
Однако просиживать штаны в маленьком кабинете Ши Цинсюань не планировал, уже на третий день присоединившись к хмурому Му Цину за стойкой и почти пропев:
– Научишь меня варить кофе?
Му Цин только вздернул одну бровь, не прекращая рисовать молоком на пенке капучино.
– Зачем тебе это? Ты же не бариста.
В его голосе не было пренебрежения, но во всей позе читалась настороженность, словно он подсознательно ожидал какого-то подвоха. Ши Цинсюань вздохнул, привалившись бедром к столешнице.
– Это не проверка. Мне просто хочется научиться варить кофе. Ну пожалуйста!
Му Цин долил остатки молока в стаканчик, придирчиво оценивая результат и удовлетворённо приподнимая уголки губ.
– Отдам заказ и вернусь, – произнёс он, отходя к стойке, за которой ожидал клиент. – Держите. Ваш скучный классический капучино.
Парень, ожидавший заказа, фыркнул, прикладывая карту к терминалу и двигая к себе наполненный до краёв стакан. При взгляде на рисунок его лицо вытянулось, а на щеках появился густой румянец.
– Почему снова член? Ты издеваешься?
Му Цин закатил глаза.
– Конечно, издеваюсь, Фэн Синь. Специально для тебя учился рисовать, гордись.
Ши Цинсюань поражённо приоткрыл губы. Как управляющему, ему нужно было вмешаться, но он был на этой должности всего три дня, поэтому позволил себе просто наблюдать и запоминать.
– Никто не думает о моем члене столько, сколько делаешь это ты, – фыркнул Фэн Синь, буравя взглядом бариста. – Вредный сукин сын.
Му Цин встряхнул высоким конским хвостом, словно пытаясь избавиться от внезапного смущения, и ответил:
– Мечтай, засранец.
– Этим и займусь. Во сколько ты заканчиваешь?
Ши Цинсюань чудом сдержал желание ойкнуть от неожиданности. Он не был экспертом в любовных делах. Едва ли его быстротечные порывистые влюбленности могли считаться за опыт. Чаще всего он предпочитал созерцать объект симпатии, возможно, немного флиртовать, но не заходить дальше, нерешительно ожидая ответной инициативы. Поэтому внезапное открытие стало для него настоящим сюрпризом. Особенно когда Му Цин негромко ответил, что заканчивает в девять и что, не дай бог, Фэн Синь забудет приготовить ужин, а тот только усмехнулся, перегибаясь через стойку и быстро целуя Му Цина в бледно-розовую скулу, прежде чем выйти из кофейни.
– Так он твой парень? – первым делом поинтересовался Ши Цинсюань, когда бариста вернулся к нему и начал увлечённо перебирать пакеты с зёрнами, словно в них был скрыт смысл жизни. – Красивый…
– Он н-не… – Му Цин заикнулся, шумно выдыхая и на мгновение прерываясь. – Мы вместе снимаем квартиру. И всё.
– Он поцеловал тебя в щёку.
– Он просто идиот.
– Он сказал, что зайдёт за тобой после работы.
– Он забыл дома ключи.
– И с него ужин…
– Меня устраивает, как он готовит! – лицо Му Цина стало напоминать вишневую тарталетку. – Ты готов учиться?
Ши Цинсюань немного опустил голову, негромко посмеиваясь:
– Готов. Я тебя внимательно слушаю.
Он действительно слушал так внимательно, как мог. Му Цин подробно рассказывал про виды обжарки зёрен, про температуру воды и молока, про разные кофейные напитки и даже про то, как правильно чистить кофемашину. Цинсюань был в восторге – страсть к изучению нового и неизведанного цвела в нем с юных лет, а Му Цин при всей своей язвительности оказался неплохим учителем. Хотя и учеником Ши Цинсюань считал себя способным, поэтому через неделю уже вовсю порхал за стойкой, подменяя Се Ляня.
Ши Цинсюаню нравилось. Гораздо больше, чем попытки разобраться в бухгалтерии и сделать отчетность для старшего брата. Это оставалось частью работы, да, но у Ши Цинсюаня был великолепно отработан древнейший студенческий метод, который ласково называли: "В последний момент и через жопу". Поэтому он радостно применял свежие навыки по рисованию загогулин на молочной пенке, по смешиванию разных пропорций кофе и молока и не жалел радужной посыпки на сливочных верхушках фраппучино. Он сиял, когда клиенты улыбались в ответ, восторженно нахваливал выпечку и торты, и чувствовал себя настолько на своём месте, что когда на город опустился вечер, то стало даже на мгновение грустно. Следующие два дня должны были быть наполнены скучной учёбой и подготовкой к сессии. Ши Цинсюань сморщил нос, тщательно протирая столешницу. Кажется, следующим у него значился экзамен по французскому.
Погрузившись в размышления касательно того, как сдать язык, на котором спустя год обучения хорошо получалось выговорить только "бонжур" и "адьё", Ши Цинсюань почти пропустил тот момент, когда колокольчик над дверью снова звякнул, сообщая о новом посетителе. Кухня уже была закрыта, все ушли домой, разве что, так называемый управляющий заканчивал убирать своё рабочее место. Уже было открыв рот, чтобы сообщить о том, что заведение не работает, Ши Цинсюань вдруг замер, глядя на внезапного посетителя.
Цинсюань всегда был падким на внешность, и при виде незнакомца, одетого во все оттенки чёрного, что-то гулко ёкнуло в груди.
Это не было любовью с первого взгляда, это не было и влюблённостью, просто Ши Цинсюань обожал стильных людей, обожал аксессуары и внутреннюю харизму, которая была далеко не у всех. Поздний посетитель имел и то, и другое, и третье, являясь высоким молодым мужчиной в чёрной футболке, чёрной кожанке, черных узких джинсах и тяжёлых массивных берцах. На его длинных худых пальцах в тёплом свете горящих над стойкой ламп тускло сверкало несколько серебряных колец, а на ногтях виднелся кое-где облупившийся чёрный лак. Весь вид этого человека говорил об усталости, а изящные брови были нахмурены, когда он бегло окинул меню, висящее на стене. Ши Цинсюань незаметно провёл ладонью по волосам, немного приглаживая растрепавшиеся тёмно-каштановые пряди, поправил манжет нежно-зелёного кардигана и широко улыбнулся:
– Добрый вечер. Вам что-нибудь подсказать?
Незнакомец скользнул нечитаемым взглядом сначала по Ши Цинсюаню, потом задержал его на витрине, где оставалось несколько кусков шоколадного торта, но не успел даже слова сказать, потому что его бесцеремонно прервали радостным:
– А давайте я угадаю? Двойной эспрессо на крепкой обжарке? С перцем? И щепоткой кардамона?
По мнению Ши Цинсюаня, этот напиток подошёл бы идеально. Почему-то не возникало даже сомнений – казалось, что весь рацион этого незнакомца состоит из стейков с кровью, горького чёрного кофе, похожего на нефть, и душ грешников (по желанию).
– Звучит неплохо, – тускло откликнулся посетитель. – Сколько с меня?
Ши Цинсюань назвал стоимость и резво бросился готовить заказ, включая уже выключенную кофемашину и не жалея пряных специй. В душе звонко пела радость от того, как замечательно он научился считывать пожелания клиентов. Кофе получался черным, с резким запахом крепкой обжарки и перца, мрачный и серьёзный, как и сам посетитель.
– Как вас зовут? – сдергивая колпачок с маркера, поинтересовался Ши Цинсюань, доставая с полки бумажный стакан.
– Хэ Сюань.
Почерк у Ши Цинсюаня был округлый и с множеством завитушек, поэтому он беззастенчиво нарисовал в конце маленькое солнышко и передал стакан в руки посетителя, пытливо высматривая реакцию, когда тот пригубил кофе. Реакции не было. В густо подведённых карандашом тёмных глазах не мелькнуло ни крупицы радости, а тонкие губы сжались в полоску.
– Всего доброго.
Ши Цинсюань потерянно вздрогнул от звона колокольчика, когда ночной гость вышел за дверь.
В груди назойливо жгло ощущение, что он где-то крупно облажался.
***
– Ты должен мне ещё за прошлый месяц.
Хэ Сюань раздражённо выдохнул, кидая в соседа по квартире смятую салфетку, и выдохнул дым в приоткрытое окно.
– Заебал, – коротко отрезал он. – Верну я тебе бабки, только отвянь от меня.
Хуа Чэн легко перехватил салфетку в воздухе, швыряя обратно и попадая ей прямо в пирсингованное ухо Хэ Сюаня.
– Ты живёшь за мой счёт, имей совесть, говнюк, – фыркнул Хуа Чэн, придирчиво поправляя в зеркале волосы. – Как я выгляжу?
Хэ Сюань скучающим взглядом окинул соседа, отмечая, что выглядел он действительно неплохо. Длинные волосы были бережно уложены, красное худи тщательно выглажено, повязка плотно прилегала к пустой глазнице, скрывая давнюю травму. Хэ Сюань ядовито усмехнулся.
– На свидание намылился?
– Да, – спокойно ответил Хуа Чэн. – Не все такие отмороженные, как некоторые.
– Пошел ты, – огрызнулся Хэ Сюань, впечатывая окурок в бумажный стаканчик, стоящий у ног. – Если притащишь сюда свою пассию, напиши. Я свалю.
Хуа Чэн закатил глаза, выходя из квартиры и громко хлопая дверью. Они оба знали, что любовь всей своей жизни, которую Хуа Чэн встретил совсем недавно, он приведёт знакомиться с Хэ Сюанем, только если небеса рухнут, а ад покроется льдом. Потому что Хэ Сюань был неудобным другом, сварливым соседом и человеком с самым незавидным финансовым положением на свете.
Они познакомились в старших классах. Сошлись во время курения за школой, больше язвили и подкалывали друг друга, чем действительно пытались завязать крепкие дружеские отношения. Затем попытались поступить в один университет, но Хэ Сюаню привычно отказала его треклятая удача – место отдали кому-то другому и пришлось идти учиться не на факультет международных отношений, а на факультет биотехнологий и рыбного хозяйства. Хуа Чэн долго смеялся, но всё таки предложил снимать квартиру вместе.
Их дружба напоминала бесконечный водоворот цинизма, в котором обоим было комфортно, хотя со стороны могло показаться, что они скорее придушат друг друга подушкой, чем пожмут руки.
Хэ Сюаня всё устраивало.
Всё, кроме омерзительного привкуса во рту, который не смогла перебить даже пара выкуренных сигарет. Он покосился на стаканчик с витиеватым "Хэ Сюань", написанным рукой бариста, который полностью загубил и без того хреновый день. "Игра в угадайку" получилась густой и горькой, как гуталин. Хэ Сюань терпеть не мог крепкий кофе, но в попытках найти в меню хоть что-то, на что хватило бы скудных остатков стипендии, просто растерялся. Даже не смог ни разу возразить, пока наблюдал за тем, как в его напиток крошат специи. Как дурак и последний терпила хлебал омерзительно пряную жижу, стараясь оправдать потраченные на неё деньги.
– Ну ты и дебил, – констатировал Хуа Чэн, которому досталась своя порция недовольства на этот счёт и пара глотков хипстерского варева. – Вкусно же.
Хэ Сюань хотел сказать, что желудок соседа легко адаптировался бы и к цианистому калию, но проглотил всё, что думал на этот счёт и остатки кофе. А потом закурил и зарёкся хоть раз заходить ещё в эту идиотскую кофейню. Даже если улыбка у бариста была очаровательная, а глаза радостно сверкали, когда он увлечённо варил это машинное масло. Даже если у бариста были до ужаса милые ямочки на щеках и смешной немного вздернутый кончик носа, усыпанный бледными веснушками.
Не то чтобы Хэ Сюань его разглядывал, но…
Бариста был милым. Правда, чуть менее милым, чем аппетитный кусок шоколадного торта, который безумно хотелось попробовать, даже если стоил он неоправданно дорого.
Хэ Сюань снова пришёл в кофейню спустя две недели, нарушив обещание, данное самому себе и чётко решив, что в этот раз он не облажается с заказом и скажет этой жизнерадостной ватрушке за стойкой всё, что он думает насчет его экстрасенсорных способностей.
А наткнулся он совсем не на него.
За стойкой, осторожно выливая что-то непонятное из блендера в стакан, находился тот, чьи фотки Хуа Чэн демонстрировал ему уже который месяц, настолько тяжело вздыхая, будто бы несколько жизней ждал своего ненаглядного "гэгэ". У Хэ Сюаня, известного своей любовью к сладкому, зубы ныли от всей этой приторной романтичной мишуры, которую друг развешивал у него на ушах. Но не слушать было нельзя – как только Хэ Сюань просил Хуа Чэна заткнуться, тот тут же намекал, что в кошельке соседа-должника уже давно сдохла колония мышей, и побыть слушателем – это меньшее, что Хэ Сюань может сделать.
А теперь ему оставалось только сжать зубы и постараться не взвыть в голос от череды невероятного "везения", которое притащило его ровно к объекту неземной любви долбанного лучшего друга.
Просто замечательно.
Хэ Сюань кисло улыбнулся, подходя ближе и здороваясь. Се Лянь, взъерошенный и увлечённый, оторвался от своего занятия, неловко проливая часть густой жижи на столешницу и охая.
– Добрый день! Не хотите попробовать нашу новинку? Она сейчас за полцены, так как её ещё нет в меню…
Хэ Сюань подозрительно покосился на нечто в стакане.
– А что это?
– Смузи на основе кофе, сельдерея и грейпфрута, – радостно улыбнулся Се Лянь, двигая напиток ближе к посетителю. – Будете первым дегустатором! Как вам?
…Хэ Сюань блевал весь вечер после этого, проклиная долбанную кофейню и всех богов, которые привели его в это место. Хуа Чэн лишь молча швырнул в него лекарствами, громко хлюпая авторской бурдой.
– Вкусно.
– Хуюсно, – прохрипел в ответ Хэ Сюань, чувствуя очередной спазм в желудке. – Ебучая кофейня…
Кофейня, может, и была "ебучей", но Хэ Сюань всё ещё думал о торте, который увидел на витрине. Он обожал сладкое, иногда умудряясь питаться только шоколадными батончиками и пирожными несколько дней подряд. Поэтому когда он третий раз направился в кофейню, все бариста которой, кажется, дружно мечтали его убить, он предварительно убедился, что Се Ляня точно там не будет. Ещё один авторский напиток он мог просто не пережить.
За стойкой в тот день стоял другой работник.
У него был безукоризненный внешний вид, отстранённое выражение лица и не было ни грамма творческой непосредственности, которой направо и налево грешили его коллеги.
– Что будете заказывать?
Хэ Сюань мельком отметил, что звали бариста, судя по бейджику, Му Цином и твердо произнёс:
– Мне, пожалуйста, кусок торта. Шоколадного.
Му Цин покосился на витрину.
– К сожалению, закончился. Могу предложить…
Хэ Сюань отказался, недовольно выходя из кофейни. Ощущение, что его удача дышит на ладан, усиливалось с каждой новой попыткой. Но Хэ Сюань всегда был упорным, даже если жизнь пыталась сломать его об колено, раз за разом подкидывая всякие подлости. Идея попробовать тот чёртов торт становилась буквально маниакальной.
Четвёртый поход в кафе Хэ Сюань продумал до мелочей.
Он узнал у Хуа Чэна расписание смен Се Ляня, чтобы внезапно не наткнуться на очередного кофейного мутанта. Он также поинтересовался, в какое время лучше приходить, чтобы застать свежую выпечку. Всё было продумано, поэтому очередная попытка обязана была обернуться успехом.
В идеале.
В реальности всё пошло по пизде в тот момент, когда за стойкой оказался тот самый бариста, на бейдже которого кокетливо завивалось "Ши Цинсюань".
Хэ Сюань, беззвучно выдохнув, вошёл в двери и, не дожидаясь приветствия, выпалил:
– Я ненавижу эспрессо. Я просто хочу тот долбанный шоколадный торт у вас на витрине.
***
– Я ненавижу эспрессо. Я просто хочу тот долбанный шоколадный торт у вас на витрине.
Ши Цинсюань не смог сдержать удивлённого выдоха. Посетителя он узнал мгновенно – сложно было не узнать того самого "человека в чёрном", из-за реакции которого эмоциональный Цинсюань загонялся почти неделю. Этот Хэ Сюань был его первой и последней ошибкой с начала работы бариста, что неприятно било по уязвлённому самолюбию.
– Может быть, я могу предложить вам что-нибудь к торту? – осторожно поинтересовался Ши Цинсюань, перекладывая выпечку с витрины на тарелку. – За счет заведения, чтобы загладить ту ошибку.
Хэ Сюань подозрительно прищурился.
– За счет заведения?
– Да, конечно, – светло улыбнулся Ши Цинсюань. – Счастье клиентов – наш приоритет. Что вы любите?
– Минимум кофе, побольше сливок и сиропа, – откликнулся Хэ Сюань, со всей серьёзностью заявляя о том, что он сахарный наркоман и стараясь не скукожиться от внутренней неловкости. – Никакого сельдерея. И посыпку.
Ши Цинсюань удивлённо приподнял брови.
– Посыпку?..
– Радужную, – кивнул Хэ Сюань, перехватывая тарелку с желанным тортом. – Оплата картой.
Тот самый кусок торта, ради которого было приложено столько усилий, лежал на красивой керамической тарелке, разрисованной листиками и веточками. Хэ Сюань, не отрываясь, буравил его глазами. Несколько слоёв воздушного бисквита, пара слоёв густого шоколадного крема, аккуратный срез, безупречно гладкий ганаш, украшенный парой ягод голубики и листиком мяты. Хуа Чэн бы презрительно закатил глаза, намекнув, что таким гастрит не лечат, но Хэ Сюань было плевать на все гастриты мира и на свой особенно. Перед ним была его цель, ради которой он пережил покушение на свою жизнь в виде ужасного варева Се Ляня. Разве могло что-то сравниться с ощущением победы, которое он испытал, когда осторожно отломил вилкой кусочек и положил его в рот?
Всемогущие небожители, как же было сладко.
Хэ Сюань даже прикрыл глаза, смакуя вкус на языке и не заметив, как на его стол опустился высокий стакан, украшенный сливками и радужной посыпкой. Завершала сложную конструкцию воткнутая сбоку вафельная трубочка. А рядом стоял Ши Цинсюань мило улыбаясь и пряча ладони в широких рукавах светло-голубого свитера. Несколько тонких золотых цепочек на его груди красиво сочетались с маленькими гвоздиками-звездочками в ушах, а волосы были собраны в неряшливый низкий пучок, потеряв пару прядей, которые выигрышно обрамляли лицо. Хэ Сюань моргнул, сбрасывая внезапное наваждение.
– Ваш ванильный фраппучино.
– Спасибо, – неловко пробормотал Хэ Сюань.
– Не за что, – тихо рассмеялся Ши Цинсюань, отодвигая соседний стул и усаживаясь рядом. – Мне действительно очень жаль, что всё так вышло с эспрессо, просто вдруг показалось, что вы любите крепкий кофе, такой, знаете, чтобы губы в трубочку сворачивались и…
Хэ Сюань ел свой торт, пока Ши Цинсюань болтал за двоих, рассказывая о том, как ему нравится работать бариста и как не нравится быть управляющим, какой строгий у него старший брат, как сложно выбрать красивые занавески для интерьера и как весело угадывать, что именно любят посетители. И что обычно он всегда очень разборчив в людях, сразу чувствует хороший или плохой человек перед ним. Хэ Сюань кивал и ел, поражаясь наивности незадачливого Ши Цинсюаня, который продолжал говорить, пересказывая всю свою жизнь. Время было позднее и других посетителей не предвиделось, поэтому единственными ушами, на которые оказалось возможным присесть, оказались уши Хэ Сюаня, потерявшего нить разговора ещё на моменте губ в трубочку.
– Я не очень сильно вас отвлекаю? – спустя полчаса спросил Ши Цинсюань, словно опомнившись. Его щёки покрылись ровным персиковым румянцем. – Брат иногда говорит, что я слишком болтливый, но вы показались мне таким хорошим собеседником, к тому же…
Бариста окончательно смутился, прерываясь на середине фразы, и Хэ Сюань, который уже давно доел свой торт и методично допивал приторный фраппучино, переспросил:
– К тому же?..
Ши Цинсюань прикусил нижнюю губу. А затем поднял взгляд ярких тёплых глаз и улыбнулся:
– К тому же вы выглядите очень милым.
Хэ Сюань совершенно позорно закашлялся, прикладывая салфетку к губам. Милыми, по его мнению, могли быть котята, принт ромашек на скатертях, фенечки на запястьях Ши Цинсюаня, но никак не мрачный хамоватый сладкоежка в тяжёлых берцах.
– У тебя охренительно странный вкус, – глухо произнёс Хэ Сюань, переходя на "ты" и вытирая губы, на которых оказались взбитые сливки. – Из нас двоих милый явно не я.
Смысл произнесённого дошёл до него только спустя пару секунд, когда Ши Цинсюань расплылся в самой лучезарной улыбке на свете, а Хэ Сюань захотел провалиться сквозь пол. Почему-то их разговор с каждым словом становился всё более неловким и кокетливым, хотя Хэ Сюань просто пришёл съесть сраный торт, который так понравился ему на витрине.
– Хочешь еще кусочек? – Ши Цинсюань заправил прядь волос за ухо, чуть наклоняя голову. – Или могу предложить эклеры. С кокосовым кремом.
Хэ Сюань сглотнул. На карте оставались гроши на оплату электричества, и Хуа Чэн только и ждал повода оторвать ему голову за долги. Было бы неразумно тратить их на дорогую выпечку, но желудок заурчал, делая выбор за хозяина.
– За счёт заведения, – почти пропел Ши Цинсюань, легко поднимаясь со стула. – Не против, если я закрою дверь? Официально мы уже не работаем.
Хэ Сюань только кивнул, провожая взглядом изящную фигуру, скрывшуюся за дверями кухни.
Кажется, в этой кофейне у него появилась ещё одна цель. И она определённо была гораздо интереснее шоколадного торта и стоила всех самых ужасных напитков Се Ляня.
Хэ Сюань усмехнулся, когда перед ним поставили тарелку с двумя эклерами, и подвинул её ближе к Ши Цинсюаню.
– Угощайся.
Ши Цинсюань покачал головой.
– Я не большой любитель сладкого. Мне нравится что-то… покрепче.
Хэ Сюань пожал плечами, удовлетворённо отмечая тонкую флиртующую интонацию в словах собеседника и откусывая почти половину нежнейшего эклера. А затем быстро напечатал сообщение, пока Ши Цинсюань отошел заварить себе кофе.
"эй, говнюк, квартира сегодня свободна. развлекайся".