Work Text:
— Ну? — сказал Малфой, расслабленно откинувшись назад, оставляя головой бликующую вмятину на мягкой обивке цвета металлик. Потрясающе красивый и потрясающе злой.
Гарри Поттер, торопливо усевшийся на диванчик напротив него, предварительно скинув с плеча рабочую сумку, перебирал в голове варианты.
На разделяющем их столе, помимо малфоевской маргариты и магического меню, сверкала в луче света бутылка минералки, Гарри свинтил крышку, наполнил стакан и сделал глоток. Обычно он не лез за словом в карман. Но сейчас ответом на любую реплику, которая приходила ему в голову, могло стать простое и логичное: «Эти отношения были ошибкой, нам лучше расстаться». Гарри не знал, как этого избежать. Он считался общительным компанейским парнем, он научился этому, но понимал, что пробел в семейных отношениях делал его социальным инвалидом. Чрезвычайно прытким и успешным, но ровно до такой вот ситуации, когда он понятия не имел, что делать.
Драко терпеливо ждал.
За бетонными стенами полутемной комнаты ритмично и глухо ревела музыка, разбиваясь океанскими волнами об узкий периметр относительной тишины. Казалось, сейчас она проломит стены, и их обоих подхватит и закружит нахлынувшим звуковым потоком, но всерьез рассчитывать на это не стоило. Нужно было что-то говорить. Извиняться было бессмысленно, оправдываться, скорее всего, тоже. Но именно сейчас, напоследок, хотелось, чтобы Малфой его понял.
— Я все время боюсь, что ты меня бросишь, — сказал он, и секунду у него было ощущение, что он перерезал не тот провод. Но гром не грянул. Потолок не рухнул. Малфой смотрел на него все с тем же завораживающим бешенством.
— Я тоже, но я не присылаю тебе сову сто раз на дню, не лезу в твои дела, не знаю маршрут твоих аппараций и не натыкаюсь случайно на ваши гриффиндорские посиделки. Почему-то. — Малфой бросил испепеляющий взгляд, но его нотация пропадала втуне: Гарри хлопал глазами, переваривая первую фразу. — А из-за твоей вчерашней выходки я теперь выгляжу кретином даже в глазах Нотта.
— Извини. Я могу это как-то исправить? — с надеждой сказал Гарри, чувствуя, что не так уж на него и злятся.
Малфой покачал головой, как император, отвергающий подношение варвара.
— Я больше так не буду? — с ноткой неуверенности уточнил Поттер и выжидающе нахмурился. Мысль о том, что он может не знать, где находится Драко и все ли с ним в порядке, ему заранее не нравилась, но выбирать не приходилось.
Малфой смерил его взглядом и подался вперед, сцепив руки в замок.
— Давай я тебе объясню, как это выглядит с моей стороны.
Гарри вздохнул. Он ожидал чего-нибудь про недоверие и границы. Ну или про назойливость и приставучесть, как повезет.
Но когда Малфой думал, то делал это точно без участия головы, и его выводы повергли Гарри в состояние изумленной беспомощности.
— Ты победил Волдеморта. Получил лояльное министерство, орден Мерлина, рыжую Уизлетту и все, что хотел. И тогда ты решил, что все это неинтересно, — и захотел получить то, что получить невозможно. Привязанность того, с кем ты всю жизнь враждовал. Так получилось, что тем идиотом был я.
Гарри, у которого все шире распахивались глаза, предусмотрительно подпер челюсть кулаком. И как раз вовремя.
— Но за вычетом нашего школьного соперничества, я обычный человек, — продолжил Малфой. — Две руки, две ноги, средний уровень владения магией. И вот ты вроде как совершил невозможное — а не получил ничего. И ты пытаешься найти какой-то смысл, какое-то двойное дно, потому что пока не можешь признаться себе, что я тебе нахрен не сдался. Все-таки ты убил слишком много времени на то, чтобы затащить меня в постель. А я только ем, сплю, хожу на скучную работу, зависаю с друзьями. У нас даже интересов общих нет. И ты чувствуешь, что вроде как должно быть что-то еще, ради чего ты все это затеял, а ничего не находится. И не найдется...
— Воу, воу, — примирительно сказал Поттер, чувствуя, что пора вмешаться, но не зная, как. — Хренасе у нас сегодня вечер откровений.
Малфой разжал руки и стукнул ногтем мизинца по коктейльному бокалу:
— Это пятый, ты потом проверишь по чеку. Завтра я скажу, что ничего не помню.
От сочетания наивного коварства, скрытой насмешки и такого лаконичного, но все равно выпендрежного жеста у Гарри зашкалил личный мимиметр, настроенный только на Малфоя.
— Красивое объяснение, — он растянул губы в скептической псевдоулыбке. — Даже жаль, что оно не про меня. Тебе не приходило в голову, что я веду себя как идиот, потому что… не знаю... просто ревную?
Драко прыснул:
— К Нотту?!
— К каждому столбу.
— Ну да, столбы ведь — как раз мой типаж! — с сарказмом сказал Малфой.
— Это… — Поттер помялся и спрятался за полупустой стакан, — не так работает. Я не думаю, что ты способен встречаться с кем попало.
— Само собой ты не думаешь, — холодно фыркнул Малфой. — Ты просто как ребенок, навоображал что-то про свою новую игрушку, а теперь расстраиваешься, что она не оживает. И думаешь: что если она становится такой, как ты навоображал, где-то в другом месте? Пока ты не видишь?
«Да ты, блядь, издеваешься», — громко подумал Гарри, на секунду стиснув челюсти, чтобы ничего такого не ляпнуть. С Малфоем стоило говорить мягко и резонно, чтобы не расплачиваться потом за осколки посуды и своего разбитого сердца, но Хорек одним своим видом вызывал рефлекторное желание надерзить. Заставить краснеть. Заставить стонать… Что-то его занесло.
— Ладно, раз ты завтра все равно скажешь, что ничего не помнишь, я тоже кое-что скажу. Единственное, что меня расстраивает, — ты слишком далеко сидишь. И я думаю, что в конечном итоге ты выберешь кого-то особенного. Не меня. Я думаю, у меня мало времени.
Малфой отобрал у него стакан и переставил к своему. Встал, обошел стол и, Мерлин знает как втиснувшись, уселся на столешницу ровно напротив, что было совершенно по-хамски и в силу этого совершенно типично для Малфоя. Гарри, судорожно сглотнув, почти против воли положил ему руки на бедра, несмотря на опасение, что его сейчас пнут. В комнате сразу будто стало темнее и тише.
Ткань обесцвеченных, как бы заношенных джинсов под расстегнутой мантией была мягкой и тонкой.
Малфоевский взгляд сверху вниз из любопытного сделался нетерпеливым.
Слова между ними стремительно теряли смысл.
— Как тебе такая хрень только в голову приходит... — искренне сказал Гарри, одновременно успокоенный и взволнованный его близостью.
— Мне? — тоном оскорбленной невинности возмутился Малфой. — Все так думают.
— Никто из тех, кто меня знает, так не думает, — резко возразил Гарри. — Можешь спросить их. Узнаешь про себя много интересного.
Он поднялся на ноги, и все вдруг стало как-то правильно. Спина Драко под его ладонями. Теплая шелковистая кожа под его губами. Висок, ушная раковина, маленькая родинка на шее. Горло. Гарри, не удержавшись, открыл рот, не впиваясь, но давая почувствовать язык и зубы. Снова шея, потому что от поцелуя в губы ему выключит мозг до перезагрузки — оргазма. Он помнил, что за засос Малфой его со свету сживет, и это было едва ли не единственное, что он сейчас помнил.
Малфой льнул к нему, сжимал ногами его бедра, и от этого было так легко шептать ему в висок:
— Мне не хватает нашего общения. Каждую минуту, когда я не вижу тебя, мне тебя не хватает.
— Я так понимаю, что ужинать мы здесь не будем? К тебе или ко мне? — ехидно спросил Малфой севшим голосом, и Гарри, наконец, все-таки оторвался от него.
— Ты хочешь уйти?
— А ты хочешь, чтобы здесь повесили памятную табличку? — Малфой выразительно пошевелил бровью.
— Я бы не возражал. А ты? — попутно Гарри лихорадочно рылся по карманам в поисках монет.
— Смотря что будет на табличке.
Но Гарри уже нащупал в заднем кармане пару галлеонов и выгреб их на столешницу.
— В отель. — Прозвучало чертовски неправильно, но трахаться под одной крышей с Кричером или малфоевскими предками тянуло на сценарий встречи с боггартом. — Драко, пожалуйста, давай купим дом, который будет только наш? Потом на нем тоже можно будет повесить табличку.
— Я подумаю, — напыщенно сказал Малфой, спрыгивая со стола и отряхиваясь. — А ты пока подумай над содержанием таблички.
Гарри на секунду замер, придавленный неожиданно свалившимся на него счастьем. Насколько он знал Малфоя, это было «да». «Да, если я буду в настроении» или «да, пока я не передумал», но все же однозначное «да». Не «я сомневаюсь» и не «что-то мне не хочется».
Риелторов в магическом мире не водилось, так что Поттер уже знал, чем займется утром.
— Насчет содержания таблички решай ты, — он пригреб Драко к себе за талию, готовясь к аппарации, и достал палочку. — А то что-то у меня на эту тему ни одной приличной мысли нет.
— А у меня есть? — возбужденный, а оттого злой Малфой округлил вреднющие серые глаза, от одного взгляда которых Гарри иногда забывал, что хотел сказать.
— А ты сможешь убедительно соврать, — засмеялся он и наконец аппарировал.