Work Text:
here is the deepest secret nobody knows
(here is the root of the root and the bud of the bud
and the sky of the sky of a tree called life;which grows
higher than soul can hope or mind can hide)
and this is the wonder that's keeping the stars apart
i carry your heart(i carry it in my heart)
e.e. cummings
0. Дворец Мермония.
Ваша светлость,
когда это письмо застанет вас, я буду уже в порту Ромарин или на четверти пути к пустыне Сумеру. Я прошу прощения за то, что не прощаюсь с вами лично – мой отъезд был довольно спонтанным.
Путешествие было моей несбыточной мечтой на протяжении многих лет и сейчас я, наконец, имею возможность осуществить её. Люмин была так любезна, что предложила мне присоединиться к ней – наш маршрут будет лежать через пояс песков Сумеру в джунгли, оттуда – в Ли Юэ и Мондштадт. Люмин также предлагала посетить Инадзуму, но я не уверен в том, как это впишется в мои и ее планы. Тем не менее, я не исключаю такой возможности.
Ризли. Я надеюсь, ты простишь мне столь резкий переход и столь фамильярное обращение, но я хочу обратиться к тебе не как к администратору Меропида или к коллеге, а как к человеку, которого я мог бы назвать другом – и как к человеку, которому я доверяю.
Спасибо, Ризли. За все эти годы, что мы работали вместе, за все годы, что мы знаем друг друга, ты никогда не давал мне повода сомневаться в тебе или в твоих решениях. Иногда я взваливал на тебя слишком много, а иногда осознанно скрывал от тебя некоторую часть правды – и я искренне сожалею об этом. Я бы хотел заслужить твоё прощение или, хотя бы, немного снисходительности к моей трусости. Мне жаль, Ризли.
После всего, что произошло, после всего этого кризиса, мой отъезд может быть воспринят как бегство или предательство – и, возможно, так оно есть. Но это бегство от самого себя, я все еще не знаю себя и я хочу понять, кто же я такой, что же я такое, когда на мне нет мантии верховного судьи и веса, который несёт с собой эта должность.
Я занимал это место более четырёх сотен лет, но теперь нет нужды ни в должности, ни во мне, я всего лишь пережиток прошлого, столь неуместный в новой эпохе Фонтейна. Со всем, что осталось, прекрасно справится леди Фурина – пожалуйста, Ризли, будь добр к ней. Она очень старается стать лучше и я буду бесконечно благодарен, если ты ее поддержишь.
Но не забывай о себе. Я знаю, что ты, как и я, склонен забывать о своих потребностях, когда речь идёт о работе – но будь, пожалуйста, добр и к себе тоже.
Вот и всё. Я слышу, как Люмин разговаривает с Седене, а значит – мне пора идти. Твоим контактным лицом в Палате Жестьон останется Имена, а также Седене все ещё будет принимать часть запросов от Крепости Меропид. Я уверен в твоем управлении.
Люмин просит добавить – если ты захочешь ответить мне, то оставь письмо на стойке гильдии искателей приключений. У мисс Кэтрин и у Люмин есть свои каналы связи, что бы это ни значило. Я буду рад твоему письму, но не хочу давить на тебя – ты не обязан.
Берегите себя, ваша светлость.
Верховный судья (зачеркнуто)
Невиллет
I.Оазис Вурукаша.
Ризли,
я был бесконечно рад, когда получил твой ответ. И так же бесконечно удивлен – я понятия не имею, как Люмин это делает, но вчера утром я проснулся – а письмо, придавленное камнем, лежало на входе в мою палатку. Я спросил её, но она лишь улыбнулась, а Паймон напомнила, что у путешественников есть свои маленькие секреты. Как кто-то, кто хранил свой секрет слишком долго, я не могу её осуждать.
Спасибо, Ризли. Я не благодарил тебя за это, но мне стоило бы – спасибо, что не отвернулся от меня, когда узнал, кто я такой, что я такое. Как давно ты догадывался? Я был так очевиден? Мне жаль, что ты узнал при таких обстоятельствах и не от меня лично. Мне остаётся только надеяться, что ты не слишком сердишься на меня, но ты ответил на мое письмо – и это дает мне повод верить, что наши дружеские отношения не испорчены окончательно.
В своем письме ты просил меня рассказывать о путешествии и я с радостью выполню твою просьбу. Люмин, Паймон и я сейчас находимся в Оазисе Вурукаша, в месте невероятной красоты. Все здесь зелёное, живое и дышащее, а вода словно подслащена мёдом.
Оазис населяют существа, что зовутся пари – они похожи на цветы, принявшие вид птиц. Люмин одолжила мне камеру – к сожалению, я не подумал о том, чтобы взять свою – и я вложу в конверт снимок.
Что до сути пари и места их обитания… Ризли, оазис Вурукаши – место упокоения Эгерии. Это длинная и запутанная история, которая, с годами, обросла мифами и легендами. Тем не менее, Эгерия все ещё здесь – в какой-то степени. Говорят, что можно услышать ее голос, ее зов, говорят, какая-то ее часть всё ещё может быть жива, но не думаю, что это правда. С другой стороны, она была богиней – а боги никогда по-настоящему не умирают.
Это место действует на меня удивительно успокаивающе; я с удовольствием задержался здесь на несколько дней, но после заката мы снова отправляемся в путь через пески и руины. В пустыне Хадрамавет нас встретит караван; Люмин знакома едва ли не с половиной Сумеру и ее друзья милостиво согласились нас подвезти. Я им благодарен – климат пустыни не для меня, оазисы – единственное спасение от неминуемой смерти и обезвоживания. Тем не менее, путешествие было моим осознанным решением и я рад, что согласился с планами Люмин – оазис стоил того.
Вот и всё. Я надеюсь, это письмо найдет тебя в добром здравии и, конечно, я, как ты и попросил, буду следовать своему же совету и поберегу себя. Пожалуйста, передай Сигвайн мои наилучшие пожелания и мою благодарность за рецепт солнцезащитного крема – не уверен, что я им воспользуюсь, ингредиенты внушают мне некоторое опасение, хотя все они легкодоступны в пустыне.
Люмин пообещала, что отправит это письмо как только я закончу и, с одной стороны, мне бесконечно любопытно, как она собирается сделать это посреди пустыни, а с другой – некоторые вещи должны остаться загадкой. Я не знаю, где меня найдет твой ответ – и я не знаю, захочешь ли ты написать мне что-то ещё, но я смиренно надеюсь. Не надо говорить, что ты ведёшь скучную жизнь, с твоим талантом рассказчика любая история звучит как захватывающий роман. Я всегда буду рад узнать, как у тебя дела.
В любом случае – я напишу тебе уже из деревни Аару, последней нашей остановки в поясе песков.
С наилучшими пожеланиями,
Невиллет.
II.Деревня Аару.
Ризли,
первое, что я услышал в деревне Аару – своё имя. Девушка, что вышла нас встречать – чуть позже я узнал, что ее зовут Кандакия – спросила, не Невиллет ли я. А затем отдала мне твоё письмо – оказывается, оно дожидалось меня два дня.
Но обо всем по порядку.
Почему-то я решил – абсолютно безосновательно – что караван, который встретит нас в пустыне Хадрамавет, будет торговым. Но я ошибся – этот караван сопровождал двух беглых преступников, учёных, нарушивших заветы Академии. Впрочем, не так были интересны они, как их сопровождающие.
Мисс Дэхья напомнила мне о тебе – и ты бы нашел это забавным, принимая во внимание то, что её глаз бога – пиро – абсолютно противоположен твоему. Тем не менее, Люмин и я пришли к мнению, что вы с ней поладили бы. Она глава отряда наемников, честная и справедливая. Несмотря на наше более, чем краткое знакомство, у меня сложилось впечатление, что она хороший человек.
Она много говорила о своей возлюбленной – Люмин знакома и с ней тоже – и для меня оказалось удивительно то, как они поддерживают свои отношения на расстоянии. Мисс Дэхья постоянно путешествует по работе, а ее дама сердца – Дуньярзада – живет в Сумеру-сити.
Я спросил у мисс Дэхьи – к слову, она очень просила опустить формальное обращение и называть ее просто по имени, но я не уверен, что это будет уместно – как им это удается? Не тяжело ли быть в разлуке так долго? Не скучает ли она? Она только рассмеялась и ответила, что да, конечно скучает, но это только помогает ей любить Дуньярзаду сильнее. Мисс Дэхья сказала, что самое приятное – знать, что кто-то всегда ждёт тебя дома. И приятно знать, что ты можешь вернуться к кому-то.
Тогда к нашему разговору присоединился другой наш спутник. Я уже имел с ним дело несколько раз – как и ты, если помнишь то дело с людьми из Академии Сумеру и проблемами, которые вызвала их экстрадиция – но никогда не встречал его. Сайно, генерал махаматра. На первый взгляд он показался мне именно таким, каким я его себе и представлял, сдержанным и суровым. На деле же оказалось, что он обладает уникальным чувством юмора, которое, к моему глубокому сожалению, оказалось для меня слегка чуждым. Помимо это, генерал опытный игрок в "Священный призыв семерых" и мы скоротали время в дороге за приятной партией.
У генерала тоже есть кто-то, кто ждёт его – его партнёр и девочка, которая для них как дочь. Если Люмин и я успеем в Сумеру-сити к Сабзерусу – нас обещали предоставить. Думаю, это будет занимательное знакомство.
Годами я держал себя на расстоянии от людей Фонтейна, потому что любой из них мог предстать передо мной в суде и, по этой причине, концепция дружбы была мне недоступна. Но сейчас, с людьми, которые не принадлежат Фонтейну и после событий последних недель, я думаю, что упустил слишком много.
Я ни в коем случае не умаляю твоей роли в моей жизни. Более того, ты был тем, о ком я подумал, когда мисс Дэхья рассказывала о госпоже Дуньярзаде – пусть и сравнение не совсем корректно. Тем не менее, ты важная часть моей жизни и наша дружба бесценна для меня. Я лелею надежду, что смогу вернуться в Фонтейн и снова быть тебе другом.
Но я, кажется, отвлекся. Наш путь до деревни Аару был удивительно спокойным, за исключением того факта, что под пустыней Хадрамавет живет дракон. Ты назвал меня древней ящерицей, помнишь? Так вот, эта, выражаясь твоими словами, ящерица старше меня в несколько раз. Я слышал его дыхание. Я чувствовал его присутствие.
И он так и не заговорил. Словно я не достоин его внимания из-за того, что столько лет прожил с людьми. Люмин упомянула, что у него довольно скверный характер и он не склонен к общению в целом – но я считаю, что он прав. После всех этих лет, столетий – насколько я могу считаться драконом? И могу ли вообще?
В остальном наша дорога была ничем не примечательна, но я сделал для тебя несколько фотографий – надеюсь, ты найдешь их занимательными.
Как я уже писал, первое, что меня встретило в деревне Аару – мое имя и твое письмо. Госпожа Кандакия – хранительница деревни – довольно юна, но относится к своим обязанностям серьезно – деревня Аару процветает под ее началом. Люди тут приветливы и дружелюбны. Люмин не впервые в этом месте и к ней уже привыкли, но я вызвал немалый ажиотаж – особенно среди детей.
После сотен лет, в течении которых пояс песков был отрезан от "зеленой" части Сумеру, справедливость, наконец, восторжествовала и с благословения Буэр, дендро архонта, пустыне начали уделять всё больше внимания. Финансирование позволило построить школы и привлечь преподавателей, госпожа Кандакия также рассказала о проекте больницы – такие изменения не могу не радовать, хотя люди в пустыне все ещё не до конца доверяют Академии – и я могу их понять – но положение понемногу улучшается.
Мисс Дэхья и генерал Сайно отправились в Сумеру-сити наутро после нашего прибытия – их дело не терпело отлагательств, тем более, что они потеряли полдня, ожидая нас. А мы остались ещё на некоторое время – у мисс Люмин оказалось поблизости несколько поручений от гильдии и я с удовольствием прогулялся вместе с ней, госпожой Кандакией и одной студенткой Академии, которую мне представили – Лайлой. Юная Лайла изучает звезды – но одарена она не только академическими талантами, но еще и впечатляющем владением крио – и я снова подумал о тебе. Конечно, ваш стиль боя нельзя сравнивать, но приятная прохлада, которую мисс Лайла принесла с собой, погрузила меня в воспоминания о наших встречах.
Думаю, это всё. Спасибо за то, что продолжаешь писать мне о том, как идут дела в Фонтейне, но, Ризли, прошу тебя, практически умоляю – не издевайся над леди Фуриной, бедняжка правда старается, пожалуйста, не нужно. Я знаю, что она сама может быть невыносимой, я, в конце-концов, знаю ее сотни лет – но она искренне пытается стать тем архонтом, которого заслуживают люди Фонтейна.
И, прошу, снова передай Сигвайн мои благодарности за рецепт солнцезащитного крема. Оказывается, древние нечеловеческие существа тоже могут получать солнечные ожоги.
С уважением и надеждой на ответ,
Невиллет
III.Пардис Дхяй.
Ризли,
это незапланированное письмо во время незапланированной остановки – я ещё не получил ответ на моё послание из деревни Аару – но я пишу, потому что ты занимаешь мои мысли.
Мы остановились на ночь в месте под названием Пардис Дхяй. Это исследовательская площадка Амурты, одного из даршанов – факультетов, если провести аналогию с Институтом Фонтейна – Академии Сумеру. По первоначальному плану, мы должны были обойти его стороной, но непогода застала нас врасплох и Люмин увела нас – мисс Лайла отправилась с нами – в это место.
Ризли, Пардис Дхяй прекрасен, это место полностью оправдывает свое название. Розы и падисары, пышные кусты других местных растений, чьи названия мне неизвестны – ничто из этого не теряет своего очарования даже в дождь. Пышные кроны деревьев защищают их от воды, не позволяют крупным каплям повредить нежные лепестки.
Внутри, в теплицах растений ещё больше, я встретил несколько радужных роз и маркоттов, а маленький искусственный пруд стал приютом для дожделотосов. Юная мисс Лайла была заинтересована моим рассказом о древних способах предсказания судьбы с помощью этих растений, но, боюсь, я не знаю подробностей – тем не менее, она не была разочарована. Думаю, она все ещё там, у пруда – и, надеюсь, она не замерзла. Я знаю, что ты скажешь – обладатели крио глаза бога очень устойчивы к холоду, но она всё же ещё ребёнок.
Так или иначе, это письмо не имеет особого смысла – я просто думал о тебе, о дожде и о Фонтейне, так что это послание не несёт ни цели, ни занимательных подробностей моего путешествия.
Цветок, который я вложу в конверт, и есть падисара. Было бы ужасно неловко пытаться сорвать его тайком, но я очень хотел послать для тебя один. Меня выручила одна из местных исследовательниц – у нее в запасе оказалось несколько уже засушенных цветов.
Дождь заканчивается и я бы хотел выспаться перед завтрашней дорогой в Сумеру-сити, но я не мог не написать тебе. Мы успеваем к Сабзерусу, празднику дендро архонта – Буэр или Кусанали, как её ни назови. Впрочем, Люмин и вовсе зовёт её Нахидой. Я не уверен, смогу ли встретиться с ней, хотя это точно должно быть занимательное знакомство.
С мыслями о тебе,
Невиллет.
IV. Сумеру-сити.
Ризли,
кажется, я должен извиниться. Если какие-то мои слова задели тебя – мне очень жаль Ризли, я не имел цели задать тебя или причинить тебе неудобства.
Почему-то я ожидал, что, по прибытию в Сумеру-сити, получу твоё письмо. Люмин специально проводила меня к мисс Кэтрин – к местной мисс Кэтрин и я не уверен, что хочу знать, почему она идентична своей коллеге из Кур-де-Фонтейн и почему она поздоровалась со мной как со знакомым – но, к сожалению, для меня не было никакой корреспонденции.
Что ж. Я сожалею, но прошу, Ризли – могу я хотя бы спросить, что в моих письмах тебя задело?
С надеждой,
Невиллет.
V. Сумеру-сити.
Мой дорогой Ризли,
мои чувства… нет, впрочем, могу ли я начать с того, что случилось за последние пару дней?
Сумеру-сити – настоящее сокровище. Я был наслышан о Академии Сумеру и её величии, но ничто не могло подготовить меня к тому, что настоящая жизнь этого города сосредоточена под ним. Гранд Базар невероятен. От яркости местных тканей рябит в глазах, а ароматы и разнообразие местной еды… Еда здесь везде, это неотъемлемая часть местной культуры: сочащийся жиром кебаб, рассыпчатый острый рис или карри, рецепт которого разнится от торговца к торговцу, от семьи к семье. Специй здесь не жалеют и вкус, одновременно острый, пряный и согревающий, сводит с ума. Еще в деревне Аару, госпожа Кандакия упомянула, что Сумеру нужно не только увидеть, но и попробовать на вкус – и теперь я понимаю, что она имела ввиду.
Сладости Сумеру, которые мне доводилось пробовать раньше – ты, к счастью, не застал это, но лет сто назад, на месте мастерской мадам Тиори, была небольшая сумерская лавка – оставили не самое приятное впечатление, но они не идут ни в какое сравнение с тем, что я встретил здесь. Имбирь и манго, вываренные в сахарном сиропе и высушенные на солнце – они словно покрыты ледяной глазурью. Пахлава, тонкое тесто с начинкой из орехов, сочится медом и тает, едва попав в рот. Халва, все её виды, что маслянисто сияют на солнце и тонко крошатся в пальцах.
Гранд Базар шумное место; здесь принято зазывать покупателей, громко нахваливая товар. Здесь принято торговаться – я все ещё не понимаю, каким образом, но владельцы лавок выглядели разочарованными, когда я этого не делал. К счастью, Люмин меня выручила – на Базаре я услышал от нее слов больше, чем за всё это время.
Завтра начинается Сабзерус, праздник дня рождения Буэр. Долгие годы искусство и празднования были под запретом, но сейчас люди свободно славят своего архонта и искренне верят в неё. Годы гонений только укрепили их силу и веру и в этом году праздник должен быть грандиозным.
Люмин мельком представила мне двух своих друзей – танцовщицу Нилу и архитектора Каве. Оказалось, господин Каве слышал обо мне – его мать живет в Фонтейне – и он был очень удивлен моим присутвием.
Наше знакомство было более, чем кратким – они заняты подготовкой к празднику – но мы должны увидеться позже и я с нетерпением жду выступления мисс Нилу. Люмин уверила меня, что это незабываемо.
Что до того, о чем я говорил в начале письма. Ризли, я не знаю, что мне сказать. Мои чувства, всё, что касается меня и тебя, очень сложно и запутанно. Ты спрашиваешь, почему я думаю о тебе? Я могу закрыть глаза и представить твою улыбку, я могу услышать твой насмешливый тон, с которым ты бы спросил – но я не могу представить, что мне ответить. Я привязан к тебе бесконечно сильно и, прости мне прямоту этих слов, я буду надеяться, что ты ждёшь меня.
С моей стороны будет слишком смело надеяться, что между нами может быть что-то, кроме дружбы. Но я бы хотел, хотя и не знаю, чего. Будет ли дерзостью попросить у тебя ещё немного времени? Я знаю, что даже такому вечному созданию, как я, может его не хватать, чего уж говорить о смертных, чей век короток, но я молю тебя о снисхождении и понимании.
Твой,
Невиллет.
P.S.
Я бы извинился за размер посылки, которая придёт вместе с этим письмом, но не чувствую ни капли раскаяния. Я не знаю, угадал ли я твои вкусы – апельсины, корица и шоколад, верно? – но, надеюсь, что-то из присланного тебе понравится.
VI. Сумеру-сити.
Мой дорогой Ризли,
однажды, я сполна отблагодарю тебя за всю твою доброту и понимание. Я ещё не знаю, как это сделать, но с полной уверенностью могу заявить, что смогу найти способ. Я говорил с Люмин о своих чувствах; поверь мне, это был самый неловкий разговор в моей жизни и я буквально возношу благодарности богу за то, что это были только я и Люмин: лорд Кусанали – Буэр, как бы назвал ее я, или Нахида, как зовёт её Люмин – в этот момент отвлекала Паймон.
Люмин прекрасный слушатель. Несмотря на все мои несвязные речи и метания, она терпеливо дала мне выговориться. Она не дала мне совета, только сказала, что я должен понять себя сам и свои чувства. И, я думаю, это правильно. Странно, но правильно.
Не хочу показаться сплетником, но у неё тоже есть кто-то особенный, кто-то, по кому она скучает. Я немного посвящён в ситуацию с ее братом, но речь, кажется, не о нём – впрочем, это не моё дело. Но, кем бы ни был этот человек, в Сумеру мы его не встретили.
Зато я встретил бога. И, как я и писал ранее, это оказалось занимательное знакомство. Как бы мне описать Буэр… она чем-то напоминала мне мелюзин и не только своим внешним видом, но и спокойствием, которое люди испытывают в её присутствии.
Я обнаружил, что мы немного похожи – как и я, Буэр годами была оторвана от человеческого общества, но если моя отстраненность была осознанным выбором, то её удерживали взаперти почти пять сотен лет и это не прошло бесследно для ее социальных навыков.
Удивительно, что Буэр и леди Фурина практически одного возраста, но уровень ответственности, который они готовы на себя брать и взвешенность решений значительно отличаются.
Я был рождён для того, чтобы свергнуть архонтов этого мира, но более четырёх сотен лет провел рядом с одной из них. Теперь познакомился с ещё одной – и пусть я все ещё считаю, что власть, которой они обладают, не должна им принадлежать, хочется верить, что они не бесполезны. Буэр вдохновляет людей и делает их жизнь лучше. Она искренне заботится о каждом и люди отвечают ей тем же – пять или шесть раз я слышал неодобрительное причитание насчёт её привычки ходить босиком в любую погоду. Но ей, кажется, комфортно, так что я, как человек, который в любой подходящий момент выходил под дождь, не могу её осуждать.
У нас была занимательная беседа, содержанием которой я не буду тебя утомлять. Но, по ее итогам, я надеюсь, что день, когда мне придется судить богов, наступит нескоро. Я бы не хотел выносить ей тот приговор, который должен буду вынести – Буэр и ее ответственность восхищают меня.
Кажется, это письмо будет очень длинным, но я не могу не рассказать о самом празднике. Каждый год Фонтейн отмечает день рождения рождения леди Фурины и ты прекрасно знаешь, насколько это пышное и яркое празднество, но Сабзерус затмевает его. День рождения леди Фурины – куда более формален, в то время как Сабзерус похож на большой домашний праздник, на воссоединение семьи, только семья – это весь Сумеру. Не обошлось без смущающих ситуации – на Гранд Базаре мы встретили представителей Академии и если генерал Сайно и я уже имели честь познакомиться, то двое оставшихся произвели на меня неизгладимое впечатление. Мадам Фарузан, громкая и яркая женщина, упорно настаивала на том, чтобы называть меня "молодой человек", но только до тех пор, пока в наш разговор не вмешался ее спутник. Некоторое время назад, он и я обменялись несколькими довольно занимательными письмами – и я представлял его значительно старше. Аль-Хайтам, так его зовут, и некоторое время назад он исполнял обязанности великого мудреца Академии Сумеру – впрочем, кажется, большинство людей напрочь игнорируют его отставку.
Так вот, первое, что он у меня спросил – не надоел ли мне мой пост за четыре сотни лет. Тишина на мгновение стала оглушительной, но, к счастью, меня выручили подошедшие Нилу и Каве. Последний с пылом отчитал Аль-Хайтама и попросил меня не обращать внимания на его грубость – впрочем, я не посчитал это грубым, лишь неуместным – хотя сам вопрос поставил меня в тупик.
И, по крайней мере, мадам Фарузан прекратила называть меня "молодой человек".
Кажется, если я начну описывать все моменты Сабзеруса, то письмо не поместится в самый большой конверт из тех, что у меня есть. Просто хочу рассказать о завершении этого фестиваля – по традиции, заложенной когда-то Богиней цветов, одной из друзей Буэр, самая одаренная танцовщица исполняет, в качестве подарка архонту, традиционный танец.
Мисс Нилу не просто одарена. Я считаю, что талант это только маленький процент того, что влияет на успех, все остальное – тяжёлая работа, и мне сложно представить, сколько времени мисс Нилу уделяет тренировкам и репетициям. Помимо того, что она невероятная танцовщица, она еще и демонстрирует впечатляющий контроль над стихией – она владелица гидро глаза бога. Мне понадобилась целая жизнь Нилу, чтобы контролировать элементальную энергию на таком уровне, а она добилась этого в столь юном возрасте и мастерски вплела гидро в свой танец. Я не помню, когда в последний раз видел что-то столь прекрасное.
Я был уверен, что, в какой-то момент, мне станет тяжело находиться в толпе – я не привык к такому скоплению людей и атмосфере, но после окончания самого фестиваля Люмин и я остались с её друзьями.
Я имел честь познакомиться с партнёром и приёмной дочерью генерала Сайно, господином Тигнари и мисс Коллеи. Последняя, к сожалению, присутствовала при неуместном вопросе господина Аль-Хайтама и весь оставшийся вечер слегка меня сторонилась. Тем не менее, мы довольно тепло попрощались и она, как и господин Тигнари, дали мне несколько дельных советов касательно путешествий. И предупредили насчёт местных грибов – Ризли, я не уверен, что вообще теперь смогу есть грибы.
Я пишу тебе это письмо из гостевого домика семьи госпожи Дуньярзады, в котором Люмин, Паймон и я остановились. Сначала я посчитал это страшно неуместным, но Люмин только рассмеялась и сказала, что в Сумеру считается неуместным отправлять друзей ночевать в гостиницу. Кроме того, мы бы все равно не смогли найти место, слишком много людей съезжается на фестиваль.
Я не знаю, в какое время суток ты получишь это письмо, но мне бы хотелось пожелать тебе спокойной ночи и хороших снов.
Твой,
Невиллет.
VII. Порт-Ормос.
Мой дорогой Ризли,
надеюсь, наступающая зима тебя не слишком беспокоит. Я знаю, что ты мне скажешь, я могу услышать, как ты насмешливо напоминаешь мне о том, что ты обладатель крио глаза бога, но я так же помню о твоей привычке использовать пальто исключительно как декоративный элемент одежды.
Ты пишешь мне, что стал чаще видеться с леди Фуриной – должно ли это стать поводом для беспокойства? Если Фонтейну угрожает опасность, если существуют какие-то проблемы в Меропиде или на нашу страну снова надвигается нечто извне – одно твоё слово и я вернусь.
Тем временем, Люмин и я решили, что следующим регионом в нашему путешествии будет Инадзума, земли молний и вечности, но в данный момент мы всё ещё в Сумеру, недавно прибыли в главную торговую точку страны – в Порт-Ормос. В дороге нас сопровождал господин Каве, архитектор, о котором я уже упоминал ранее – крайне занимательный человек.
Архитектура намного сложнее, чем я себе представлял. За красотой каждой постройки скрываются часы, потраченные на сложные математические расчеты. Ни одно здание не будет стоять только на силе красоты – это слова господина Каве – красоте всегда нужен прочный и крепкий фундамент, сваи, балки – всё, что сможет выдержать время и катаклизмы.
Я бы назвал тебя одним из фундаментов Фонтейна, тем, на чем держится регион. Под твоим руководством Крепость Меропид стала одним из самых спокойных мест, а твоё блестящее управление фабрикой принесло тебе титул герцога – а это дорогого стоит. Пожалуйста, не нужно снова шутить про покупку титула – не принижай себя.
Так или иначе, я отвлёкся; мы в Порт-Ормос и господин Каве провел для нас занимательную экскурсию, которая, как ни странно, постоянно перемежалась его рассказами и господине Аль-Хайтаме. Я не в силах охарактеризовать род их отношений, хотя они определенно крайне близкие, но я бы не назвал их друзьями. Тем не менее, близость двух людей исчисляется множеством параметров и не всегда подходит под стандартные термины – так же, как и я не смог бы охарактеризовать род наших с тобой взаимоотношений. Хотя мы определённо меньше ссоримся.
Порт-Ормос, как следует из названия, портовый город, торговое сердце Сумеру и, поэтому, здесь очень много людей из других регионов. Едва мы сошли с лодки, которая привезла нас по сумерскому каналу, как встретили целую группу из Фонтейна. Думаю, я слегка напугал их своих присутствием, хотя они не сразу меня узнали.
Возрадуйся, Ризли, ты был услышан – сколько раз ты шутил о том, что мой вкус в одежде будет стоить мне спины? Я уверяю тебя, ты абсолютно неправ – вес плаща совершенно ничего не стоит для меня, я с лёгкостью мог бы даже поднять тебя, чего уже говорить о небольшом количестве ткани. Тем не менее, от этого предмета одежды я временно отказался ещё в пустыне – в Сумеру слишком жарко – и, как показала практика, без него меня не узнают.
Это интересный опыт – быть неизвестным.
Через два дня наш корабль отплывает в Инадзуму. "Алькор", флагманское судно Южного креста, условно считается вне юрисдикции какого-либо государства, но команда, за редким исключением, сформирована из людей Ли Юэ и, насколько мне известно, сама капитан Бэйдоу напрямую работает с Ли Юэ Цисин. Такое длинное морское путешествие будет для меня новым опытом.
Я напишу тебе из Сангономии, нашей первой остановки в Инадзуме. Этот коралловый остров интересует меня больше всего, но, боюсь, большую часть этих историй я не могу доверить бумаге. Могу только упомянуть, что вишапы жили не только в Фонтейне.
Твой,
Невиллет.
VIII. Сангономия.
Мой дорогой Ризли,
твое шутливое предложение насчёт морской болезни оказалось правдивым. Как бы смешно это не звучало, но вот он я – гидродракон с морской болезнью, который, как самый обычный человек, провел половину пути лежа в своей каюте, вместо того, чтобы наслаждаться морскими пейзажами. Люмин, да снизойдёт на нее милость этого мира, посмеялась надо мной лишь один раз, и все остальное свободное время составляла мне компанию. И я благодарен, что это была она – капитан Бэйдоу, которая, однажды, пришла навестить меня, целый вечер развлекала меня историей о том, как убила дракона.
Не то, чтобы я действительно ее опасался, но это не те события, о которых я бы хотел слушать, находясь в столь беспомощном положении. Несмотря на это, капитан – женщина честная, справедливая и заботливая, во многом схожая с тобой. Правда, смею надеяться, что в число твоих планов на жизнь не входит "завалить ещё пару драконов".
Кроме Люмин и капитана, компанией для меня был юный господин из Инадзумы, Каэдэхара Каздуха. Странствующий самурай, он с лёгкостью признался мне, что годами был разыскиваемым преступником у себя на родине. Когда я спросил его о составе преступления, то он поведал мне историю, которая тронула меня до глубины души.
Я знал, что Указ Сакоку и следующий за ним Указ об охоте на глаза бога, повлияли на людей Инадзумы не лучшим образом, но я не знал, насколько все было плохо. Хуже, чем ты можешь представить, Ризли, я не знаю, как сёгунату удавалось сдерживать восстание так долго.
Юный господин Каэдэхара потерял очень много из-за действий сёгуната, но его смирение достойно восхищения. Смогу ли я достигнуть такой же степени принятия, когда всех людей, которыми я дорожу, заберет у меня время? Это, конечно, риторический вопрос; мне придется принять это, так или иначе, но я бы хотел оттянуть этот момент. Но это не в моей власти.
В любом случае, мы счастливо добрались до Инадзумы. Сангономия прекраснее всех фотографий и рисунков, что мне довелось увидеть: розово-фиолетовая, перламутрово-коралловая, она напоминает мне о деревне Меруси и о мелюзинах – по которым я скучаю так же сильно, как и по тебе.
Завтра нас ждёт встреча с Божественной жрицей острова Сангономия, госпожой Кокоми. Люмин почему-то находит факт нашего будущего знакомства крайне забавным, но соль шутки пока что от меня ускользает.
Твой,
Невиллет.
IX. Сангономия.
Ризли,
думаю, моё путешествие было ошибкой – или, как минимум, моё путешествие в Инадзуму. Я пришел в этот мир как пророк разрушения, как стихия, что смоет власть архонтов с лица Тейвата и как бы я не пытался бежать от себя, что бы я не делал – все тщетно. Мне придется выполнить свой долг и встреча с госпожой Кокоми напомнила мне об этом.
С самого первого взгляда на меня, госпожа Кокоми заметно нервничала и как только мы остались втроем, она опустилась на колени и поклонилась, едва ли не коснувшись лбом пола. Я лишь поверхностно знаком с культурой Инадзумы, но значение этого жеста мне известно – когда кто-то кланяется таким образом, он полностью игнорирует собственную гордость, потому что извинения, которые он хочет принести, или просьба, которую он хочет выразить, слишком серьёзны. Для госпожи Кокоми такой жест мог бы стать социальным самоубийством, исполни она его на людях, но там были только Люмин и я. Ты не представляешь, насколько тяжело поднять с пола упорную девчонку – Люмин и я едва заставили ее стоять на ногах.
У госпожи Кокоми особенное происхождение, в подробности которого я не буду вдаваться, поскольку это не мой секрет, но она сразу поняла, что я такое. И испугалась, но не за себя, а за своих людей и людей Инадзумы. Подумала, что я здесь ради мести или убийств.
Мне не стоило посещать Инадзуму. Всё здесь кричит о остатках истории вишапов, всё здесь напоминает мне о том, что я никогда не смогу убежать от себя и мне не скрыться от правды. Как бы я не пытался притворяться человеком – все это бессмысленно, я стану смертью и разрушением для тех, кем дорожу и ничто не сможет этого изменить.
Мне жаль, Ризли. Надеюсь, ты этого не застанешь. Ты всегда видел во мне лучшее и я пытался стать таким, каким ты меня представлял, но правда в том, что я всего лишь глупая ящерица, которая решила выйти погулять среди людей.
В Энканомии – это древняя цивилизация, которая, когда-то, находилась под Сангономией – была такая загадка, Люмин рассказала мне о ней ещё на корабле: "Что ходит на четырёх ногах утром, на двух днём и на трёх вечером?" Ответ на нее – "Вишап, который превратился в человека, чтобы сходить на бал, но затем сломал ногу, и поэтому ему пришлось ходить с тростью". Смешно, правда? Как они могли знать?
Берегите себя, ваша светлость.
Невиллет.
X. Остров Рито.
Ризли,
я искренне прошу прощения за то, что не отвечал на твои письма. Это не из-за тебя, поверь, мне действительно жаль – но я не знал, что сказать тебе и как мне выразить свои чувства. Скажи мне, как я могу заслужить твоё прощение, а если такого способа нет – я смирюсь.
Тем не менее, это письмо я напишу и отправлю – ты заслуживаешь объяснений. Люмин, да хранит ее все то, во что она верит, отнеслась ко мне с снисхождением и пониманием, которого я не заслуживаю. Она сказала, что путешествия иногда приносят не те открытия, которых мы ожидаем. Возможно, в глубине души я надеялся, что в Инадзуме все будет так же легко и просто, как было в Сумеру и что моя встреча с истоками пройдет безболезненно, но, увы, мои ожидания не оправдались. Так или иначе, я понял о себе довольно много – хотя всё ещё бесконечно мало.
Когда я показал Люмин черновик моего последнего письма к тебе, она сказала, цитирую: "я видела менее депрессивные предсмертные записки" и "Ризли должно быть напуган до смерти". Она даже призналась, что была удивлена, не увидев тебя на острове Рито – я, впрочем, уверил ее, что ты не совершил бы подобной глупости и не оставил бы Меропид только из-за меня.
Сейчас, после почти недели пути через острова Инадзумы, мы на острове Рито – и все ещё не уверены, сядем ли на обратный корабль до континента или останемся и посетим остров Наруками. Люмин хотела повидать своих друзей, но уверила меня, что мы можем вернуться в любой момент. Мне ужасно неловко перед ней за своё настроение.
Что до острова Рито – оказывается, я неосознанно нарушил закон: все иностранцы, прибывающие в Инадзуму, сперва должны лично зарегистрироваться в этом месте. Я знаю тебя, Ризли и покорно осознаю, что, рассказывая тебе об этом инциденте, обрекаю себя на бесконечные шутки.
К счастью, нас выручила команда "Алькора" и друзья Люмин из Трикомиссии – местного органа управления. Люмин посоветовала мне "не забивать голову и отдохнуть", так что я покорно следую её совету.
Сейчас я на распутье – следует ли мне отправиться дальше, на остров Наруками? Я не горю желанием встречаться с местным архонтом, Вельзевул – я думал, что её имя Баал, но это слишком длинная история – хотя она должна быть крайне занимательной личностью.
И это снова напоминает мне: однажды, я должен буду выполнить свой долг.
Что бы ты не говорил мне по поводу моего происхождения и навязанной мне роли, то, что предсказано, должно так или иначе произойти и моё путешествие в Инадзуму это доказало.
Твой,
Невиллет.
XI. Остров Наруками.
Дорогой Ризли,
я полностью согласен, я – "глупая морская ящерица". Я соглашусь с чем угодно, если это позволит тебе простить меня. И, отвечая на твой вопрос – да, в постоянной переписке я состою только с тобой. Это напоминает мне о тех временах, когда ты только занял свою должность и наше общение было постоянным, я поддерживал тебя, а ты, возможно неосознанно, меня. Спасибо тебе. За всё.
Что до моего путешествия, я всё же отправился на остров Наруками вместе с Люмин, Паймон и компанией их друзей. Очень много незнакомых лиц, но, впрочем, я встретил одну старую знакомую – гудзи Яэ, Яэ Мико. И когда я говорю о том, что давно ее знаю… если память меня не подводит, то мы состоим в деловой переписке последние триста лет. Гудзи Яэ обладает крайне специфическим темпераментом и, к сожалению, я могу представить, что бы произошло, если бы вы подружились. Надеюсь, это никогда не произойдет – для моего блага и блага окружающих.
Я бесконечно удивляюсь тому, с какими разными людьми дружит Люмин. От архонтов до архитекторов, от ёкаев до драконов – никто не может уйти от уникального таланта Люмин заводить друзей. Мы тоже стали его жертвами, верно? Но я рад этому.
Несмотря на то, что гудзи Яэ буквально настаивала на ночлеге в Храме Наруками, Люмин и я пришли к мнению, что это не совсем подходящее для нас место (цитируя Паймон – "я лучше в лесу с тануки буду спать!") и нас милостиво приютил клан Камисато. Я был наслышан о них – взлеты и падения, теперь же Камисато Аято один из самых могущественных людей Инадзумы. Я нашел крайне занимательным его самого и его младшую сестру, госпожу Камисато Аяку, которая милостиво дала мне несколько советов по выбору местного чая и способам его заварки – коробка, которая придёт с этим письмом, содержит чай и заметки.
Люди Инадзумы достаточно холодны к чужакам, но есть и приятные исключения, например, юная Наганохара Ёимия. Её имя может или нет показаться тебе знакомым – но "Фейерверки Наганохары" одно из старейших производств Тейвата. До того, как мы отправились в поместье Камисато, мне довелось увидеть, как делаются самые знаменитые фейерверки Тейвата. Потрясающе зрелище, если отойти подальше. Люмин очень громко смеялась.
Дни становятся короче, а ночи – длиннее. Сейчас я смотрю в окно и вижу, как на Иназдуму ложится первый снег. Это так удивительно – смотреть на небо и знать, что где-то далеко кто-то смотрит на те же звезды. Да, Ризли, это намек на то, чтобы ты чаще выходил подышать свежим воздухом.
Твой,
Невиллет.
XII. "Алькор".
Дорогой Ризли,
я пишу тебе, ожидая отплытия в Ли Юэ. В остальной части моего путешествия по острову Наруками не было ничего, что могло бы тебя заинтересовать – за исключением того, что я до полусмерти напугал съёмочную группу из Фонтейна, но подробности этой истории слишком неловкие, чтобы описывать их в письме. С архонтом Инадзумы я так и не встретился, для ее блага и для своего тоже.
Не проходит ни дня без моих мыслей о тебе – я либо пишу, либо думаю, что тебе написать. Каждый день, каждый час – кажется, я просто привык к тому, что Фонтейне ты всегда где-то недалеко и письма возвращают меня в это ощущение.
Иногда, я нахожу свои письма глупыми и бессвязными, но я не в силах не писать тебе, не в силах отказаться от этого момента близости, если это приносит мне умиротворение. Пусть ты не раз уверял меня, что жаждешь нашей переписки, я все ещё иногда чувствую себя неловко: не слишком ли я подробен? Не находишь ли ты мой слог слишком тяжелым? Боюсь, столетия исключительно деловой переписки вытравили из меня всю лёгкость слов, которую я так люблю в твоих письмах.
Следующее моё письмо придёт уже из Гавани Ли Юэ. Если повезёт и ветер будет попутным – мы доберёмся вовремя и у нас будет несколько дней до Праздника морских фонарей. Если не повезёт, то у меня есть свои способы нам помочь.
Твой,
Невиллет.
XIII. Гавань Ли Юэ.
Дорогой Ризли,
если тебе, однажды, доведётся побывать в Гавани Ли Юэ – или в этом регионе вообще – молю тебя, не верь людям, которые скажут "нет, эта еда совсем не острая". Не верь ни единому их слову! Не совершай моих ошибок! Знаешь все эти детские истории, в которых драконы предстают злобными огнедышащими существами? О, как они были правы! Теперь я не гидро дракон, Ризли, возможно, вся моя жизнь была ошибкой и я – пиро дракон.
Но если по порядку… Что ж, Ризли, сегодня я ужинал с Мораксом, старшим из ныне живущих архонтов и едва ли не самым древним существом Тейвата. Он оказался интересной личностью, проще и сложнее, чем я ожидал. Люмин упоминала, что Моракс живёт простой человеческой жизнью, но я не думал, что он настолько обычный. Хотя я не совсем понимаю, в чем заключается его работа – я не буду приводить цитату Люмин на этот счёт, это, по меньшей мере, неприлично – но он считается востребованным консультантом в Ли Юэ. Он дружен почти со всей Гаванью и ему для этого не нужны никакие божественные силы. Он приятный мужчина, я бы даже сказал – по-своему заботливый. Будь обстоятельства иными, будь он хотя бы адептом, а не архонтом – мы бы могли стать друзьями.
Говоря про адептов – они здесь везде. Секретарь Ли Юэ Цисин, с которой я давно знаком или мрачный юноша, которого я увидел лишь мельком – он был готов убить меня, если бы я стал угрожать Ли Юэ или Мораксу, и я не уверен, кто вышел бы из этой битвы победителем. Даже юная госпожа, дочь хозяина ресторана, является компаньонкой одного из адептов.
Гавань Ли Юэ – место, где встречаются самые разные люди и нелюди: юная ученица адептов дружит с зомби, адепт пьет чай со своей коллегой-человеком, а гидро дракон внимательно слушает истории архонта. Гавань шумная и яркая, не засыпает ни на минуту; как только закрываются дневные лавки, на их месте возникает ночной рынок – удивительное место, которое я видел лишь мельком – но Люмин пообещала сводить меня туда. Когда она говорила мне это, то у нее, отчего-то, было странное выражение лица, насмешливое и коварное одновременно.
Одна из самых удивительных для меня вещей в Ли Юэ – люди здесь не полагаются на архонта или высшие силы. Ах, да, Ризли, они считают, что Моракс мертв – но это длинная история. Так вот, люди здесь чтят своего архонта и его заветы, но полностью полагаются на себя.
Как сказал сам Моракс – иногда важно вовремя уйти и дать людям самим решать свою судьбу. Люди сильнее и лучше, чем они думают. Думаю, я с ним согласен.
Твой,
Невиллет.
XIV. Гавань Ли Юэ.
Дорогой Ризли,
не смейся надо мной! И я, как ты выразился, не "вожу дружбу с архонтами" – Буэр здравомыслящая, а Моракс – интересный, это не предполагает дружбы. У нас, в любом случае, остаётся конфликт интересов, просто сейчас это не приоритет.
Я пишу тебе это письмо глубокой ночью, но я не мог ждать до утра – да и как я мог. Несмотря на то, что Праздник морских фонарей начинается завтра – уже сегодня – Люмин и я пожертвовали несколькими часами сна и посетили ночной рынок, немаловажно – в крайне интересной компании. Я был невероятно удивлен, когда увидел Тарталью. Его лицо было достойно камеры, а Люмин смеялась так громко, что люди начали на нас оборачиваться. К слову, я узнал историю их с Тартальей знакомства. Цитируя самого Предвестника – "господин архонт уронил нам на головы свой труп, а потом гонял по всему региону с мелкими поручениями". Люмин, правда, возразила, что по мелким поручениям бегала она, а Тарталья только и делал, что водил Моракса по ресторанам.
У этих троих крайне интересные отношения.
Ночной рынок… как бы мне описать это место. Самым подходящим будет слово "экстраординарный". На ночном рынке существует только одно правило, важнейшее правило Ли Юэ – для всего есть цена и не всегда цена измеряется морой. Валютой в Ли Юэ может быть всё, что угодно и, зачастую, это не самые приятные или законные вещи. Несколько лавок, владельцы которых вышли за все возможные рамки, тихо разогнали Люмин и Тарталья – я удивлен тому, что они умеют не поднимать шум, когда им нужно.
Моракс поведал мне, что ночные рынки Ли Юэ зародились одновременно с Гаванью. Всегда были правила и всегда были те, кто их обходит. Я спросил, не беспокоят ли его происходящие вещи и он ответил, что, иногда, невмешательство это лучший способ управления.
Не думаю, что я с ним согласен. Моё невмешательство в дела жителей Фонтейна едва не привело к катастрофе и причинило людям много боли. Но в чем-то он прав.
Моракс, как я уже говорил, крайне интересная персона. Возможно, он бы даже нравился мне немного больше, если бы не был архонтом и если бы не лгал мне о том, насколько острое то или иное блюдо. Но он помог мне выбрать чай для тебя – надеюсь, тебе понравится.
Твой,
Невиллет.
XV. Гавань Ли Юэ.
Мой дорогой Ризли,
первоначально, фонари, которые запускают люди Ли Юэ, предназначались для воинов, что сражаются за родину вдали от дома. С годами, Обряд фонарей трансформировался в способ почтить усопших и напомнить живым, что их ждут дома.
Я бы хотел выпустить по фонарю для каждого, кого я потерял за свою долгую жизнь. Для людей, которых я знал, для людей, которые вносили огромный вклад в жизнь Фонтейна и в мою. Так долго, как только смогу, я буду помнить сухой юмор Вотрина и смех Кэрол. Я надеюсь, Ризли, что твоя улыбка никогда не сотрётся из моей памяти.
Смирение – величайшая из человеческих добродетелей, но я не человек и не уверен, что когда-либо научусь мириться с потерями. В самом начале своего пути я потерял нескольких близких знакомых – и речь не только о Вотрине и Кэрол, были и другие, славные люди, к которым я успел привязаться. Я расскажу тебе однажды, если ты захочешь.
Выпуская фонари, сказала мне Люмин, мы выпускаем свои чувства в надежде на то, что ветер донесет их до адресата. Я надеюсь, что ветер принесет мои чувства к тебе.
Твой (навсегда или так надолго, как ты этого захочешь),
Невиллет.
XVl. Постоялый двор "Ваншу".
Мой дорогой Ризли,
однажды я написал тебе, что конечная цель моего путешествия – разобраться в себе и в своих чувствах, так почему же ты так удивлён? Мои чувства к тебе всегда были сложными: от недоверия, которое я почувствовал, когда встретил тебя в кресле администратора Крепости Меропид до признательности, когда оказалось, что ты лучше чем любой, кто занимал это место до тебя. От благодарности – за чай и доброту, до нежности, когда ты просто улыбался мне.
Я находил тебя интригующим и желанным, но ты был для меня чем-то, чем я не вправе обладать – и никто не может обладать другим человеком, принуждать его к чему-то. И я заставил себя отступить, я слишком боялся совершить ошибку и потерять друга, потому что между только дружбой и призраком чего-то большего, я выберу первое.
Свобода выбора важна; я понял это на своей, как ты выразился, "глупой чешуйчатой шкуре" – да, ты угадал, у меня есть чешуя, нет, я не буду писать тебе подробнее. Люмин заверила меня, что все письма абсолютно конфиденциальны, но я не привык доверять столь интимные подробности бумаге. Может, позже. Когда я вернусь.
Мы направляемся в Мондштадт, регион свободы, вина и поэзии – и с балкона постоялого двора я уже вижу горы, что отделяют Ли Юэ.
Но, Ризли, кто свободен на самом деле? Ведь наша свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека – или нечеловека. Мы можем распоряжаться своей жизнью, но всегда есть обстоятельства, которые связывают нас.
Кажется, я потерял мысль: только что, ко мне на балкон вышла Люмин, попросила "не впадать в рефлексию" и полезла на крышу. Я бы хотел спросить, но, думаю, некоторым вопросам лучше остаться без ответа.
Так или иначе, я надеюсь, что Мондштадт даст мне ещё больше ответов. Или смирения. Или, во всяком случае, я смогу купить для тебя несколько бутылок вина из одуванчиков.
Но возвращаясь к Ли Юэ – здесь тоже живет дракон. Глубоко под землёй заточен древний лорд Аждаха, каменный владыка. Я слышал о нем – к сожалению, долгая жизнь никому не идёт на пользу и эрозия постепенно повлияла на его личность. Когда-то он был добр к людям и преданно служил архонту – я не могу его осуждать – но теперь от него ничего не осталось, только грозная оболочка с редкими проблесками сознания. Я спрашивал про него у Моракса – и я никогда не думал, что архонт может быть так искренне опечален судьбой дракона. Подобная судьба – потеря самого себя – будет ожидать и меня, но, к счастью, ты этого не застанешь. Люмин предлагала мне сделать крюк до его пристанища, но для меня это слишком. Наверно, это слишком по-человечески – избегать боли.
Твой,
Невиллет.
XVII. Винокурня "Рассвет".
Мой дорогой Ризли,
если у тебя какие-то проблемы с сердцем, то тебе следует немедленно обратиться к Сигвайн. Впрочем, я знаю, что ты этого не сделаешь и я написал и ей тоже – она осмотрит тебя и выявит проблемы. Пожалуйста, береги себя.
Мы в Мондштадте, но прежде, чем Люмин и я добрались сюда, нам пришлось пережить несколько неприятных моментов. Когда на тебя посреди дороги начинает кричать разъярённая океанида – это очень, очень неловко. К счастью, только криками – и некоторым количеством воды на наши головы – Родия и ограничилась. Тем не менее, до Мондштадта мы добрались целыми, хоть и замёрзшими.
Мы ночуем на винокурне "Рассвет", монополистом винного производства Мондштадта. Все знаменитые вина этого региона производится здесь, благородные красные, сладкий рислинг и знаменитое вино из одуванчиков. Я не любитель алкоголя, но признаю мастерство и усилия мастеров-виноделов.
Мне было невероятно неловко – владелец винокурни друг Люмин и Паймон, а меня видит буквально впервые в жизни, но Люмин заверила меня, что всё в порядке – и нас действительно радушно встретили. Хозяин был, очевидно, не в духе, но заверил нас, что мы тут не причём.
Дилюк Рагнвиндр – интересный человек. Юноша, моложе тебя, но печаль и горе словно старят его. Тем не менее, он приятный собеседник и добрый хозяин. Гостевой домик, в котором Люмин и я остановились, уютный и теплый, а из окон виден Драконий Хребет. Странное место, там словно обитает что-то живое, но неправильное. Я говорил об этом Люмин и она сказала странную фразу, что-то о том, можно ли считать живым то, что никогда не жило и можно ли считать мёртвым того, чьё сердце бьётся. Я спрошу ее подробнее, но не сейчас.
Так или иначе, мы в Мондштадте. Здесь намного теплее, чем в Ли Юэ, и даже зимой всё кажется живым и свежим. Хотел бы я увидеть Мондштадт в цвету, но, боюсь, у меня для этого недостаточно времени. Это смешная мысль – как у кого-то, вроде меня, может не быть времени? Но не в этот раз, может, в следующий.
Мы остаёмся на винокурне лишь на ночь, а завтра отправляемся в город – мастер Рагнвиндр предложил подбросить нас, раз уж ему все равно по пути. Я не знаю, чего ожидать от Мондштадта – ответов, вопросов или ничего – но это последняя наша остановка перед возвращением в Фонтейн.
С надеждой на скорую встречу,
твой Невиллет
XVIII. Мондштадт.
Мой дорогой Ризли,
есть две самые важные вещи, которые я должен сказать тебе прямо сейчас. Это очень серьезно, Ризли.
Первая: вино из одуванчиков ужасно крепкое. Вторая: я люблю тебя.
С любовью,
твой абсолютно пьяный Невиллет.
XIX. Мондштадт.
Мой дорогой Ризли,
я пишу тебе со стыдом, извинениями и ужасной головной болью. Я написал эту глупую записку прошлой ночью и был уверен, что выбросил ее сразу после того, как написал. И я понятия не имею, как она – и твой ответ – преодолели расстояние от Мондштадта до Меропида менее, чем за сутки. Я не хочу знать. Если я начинаю об этом думать – голова болит ещё сильнее.
Моя анатомия, по большей части, человеческая и, видимо, это тело не слишком приспособлено к количеству алкоголя, которое оказалось во мне прошлой ночью. Я больше никогда не буду пить, Ризли, запомни это обещание.
Я не привык перекладывать вину за свои поступки на кого-то другого, но, Ризли, Меня споил анемо архонт, хитро и вероломно. И я ещё за это и заплатил. Потеряв мору, самоуважение и хорошее отношение мастера Рагнвиндра, я, тем не менее, приобрел несколько приятных знакомых в лице опальной аристократки, юноши с интересными корнями и сестры церкви, которая не в состоянии правильно выговорить имя местного архонта.
Говорят, что обладатели глаз бога одной стихии будут немного похожи между собой и я, наверно, с этим согласен, я могу увидеть сходство между тобой и моими вчерашними компаньонами.
Если вернуться к Барбатосу, анемо архонту – он хуже и лучше, чем я ожидал. Абсолютный пьяница, безответственный и несерьёзный, он, тем не менее, гениальный бард и существо, в котором доброты больше, чем во многих. Люмин удивилась этому моему наблюдению – сказала, что не все это видят сразу. Барбатос не мягок и не слаб, как считают многие, но он обладает потрясающей способностью принимать всех такими, какие они есть, давать им свободу быть собой и свободу выбирать свою судьбу. Но его пьянство возмутительно. И его способность влиять на людей – тоже.
Я ещё раз хочу попросить у тебя прощения. Не за свои чувства, а за то, как я их подал – мне жаль, ты заслуживаешь чего-то большего, чем слова пьяного дурака, ты заслуживаешь чего-то красивого, нежного и правильного. Я бы хотел сделать всё правильно.
Пока я могу послать тебе цветы – здесь они, кажется, цветут независимо от сезона. Скорость доставки сохранит их свежими.
А сейчас Люмин ведёт меня прогуляться с кем-то по имени Кли. Понятия не имею, кто это, но Люмин уверяет, что она мне понравится.
С любовью,
твой Невиллет.
XX. Мондштадт.
Мой дорогой Ризли,
ты когда-нибудь думал о том, насколько смертоносным может быть ребенок размером с мелюзину? Юная Кли абсолютно очаровательна на первый взгляд, но разрушения, которые она способна причинить, несоизмеримы ни с чем. Энергии в ней на троих, она быстрая, ловкая и владеет пиро глазом бога – это страшное сочетание и я не понимаю, как Мондштадт ещё не взлетел на воздух. Эта девочка, помимо прочего, гениальна – ей даже не нужна элементальная энергия для того, чтобы сеять хаос в регионе, она просто делает бомбы. Она научила и меня. Я не уверен, пригодится ли мне, но я всегда открыт для чего-то нового.
Впрочем, чему я удивляюсь. Мать юной Кли – знаменитая путешественница Алиса и то, что я о ней слышал, характеризует ее как крайне экстраординарную личность. Возможно Кли – меньшее из зол.
Несмотря на её страсть к взрывам, Кли – ребенок с огромным сердцем. Она всегда готова помочь нуждающимся, она никогда не пройдет мимо человека в беде и она всегда старается исправить свои ошибки. Она подарила мне рисунок – я вложу его в конверт на случай, если ты забыл, как я выгляжу. На мой вкус, вышло замечательно, у Кли особенное видение мира.
У меня много вопросов к работе социальных систем Мондштадта и к тому, как люди здесь относятся к детям. Родители Кли в отъезде и, формально, за ней присматривают ее старший брат и рыцари Ордо Фавониус, но на деле юная Кли предоставлена самой себе. Кто-то бы назвал это свободой, а я называю это безответственностью.
Я не имею права вмешиваться в дела другого региона, но, кажется, рыцари Ордо Фавониус более, чем бесполезны. Впрочем, не мне судить – система Фонтейна в некоторых отношениях ещё хуже, ты и сам это прекрасно знаешь.
Прогулка с Кли была вчера, а сегодня Люмин повела в Старый Мондштадт. Люди в городе зовут его Логовом Ужаса Бури, но я осознанно отказываюсь от этого название.
Двалин не ужас. Он прекрасное создание, анемо дракон. Моя стихия – вода, погружаясь, я чувствую себя как дома, а он был создан для того, чтобы парить в небесах. И он согласился поговорить со мной.
Он был совсем не против, даже наоборот, хотя Люмин сказала, что он, обычно, довольно нелюдим. Но то же самое можно было сказать и обо мне, так? Двалин спросил меня, что я думаю про людей и про архонтов. И я сказал ему правду – архонты, по большей части, бесполезны, но если вера делает людей счастливее, если вера успокаивает их и даёт им силы жить – тогда есть какой-то смысл в их существовании. Силы, которые они получили, достались им не по праву, но гнозис не определяет их личности. Моракс был любим и уважаем ещё до того, как получил гнозис, а Барбатос пытался отдать свой Двалину. И Двалин отказался – ему это было не нужно, как он сам сказал.
Я не так много знаю о драконах и наших обычаях, истории. Большая часть моих воспоминаний расплывчата и сумрачна, я не знаю имен своих родителей, я не знаю, когда и как появился на свет. Все мои воспоминания – Фонтейн. Где бы ни была моя настоящая родина, Фонтейн – мой дом.
И как я узнал в самом начале своего путешествия, дом там, где тебя ждут. Моё путешествие подходит к концу, Ризли. Я возвращаюсь домой.
Твой,
Невиллет.
Эпилог.
Лодка мягко ткнулась в песчаное дно и Невиллет выпрыгнул в воду. Неглубоко, но он все равно подтянул лодку чуть ближе к берегу – для него температура воды почти комфортная, но для Люмин может быть слишком холодно.
– Всё в порядке, – она улыбнулась ему с нежностью и терпением, как и всегда. – Спасибо.
Он подал ей руку и Люмин легко скользнула на берег, невесомая как пушинка.
– Спасибо тебе, – он раскрыл объятия. Ещё один человеческий жест – признание, поддержка, теплота. Люмин обняла его в ответ, крепко. В ней было столько силы, в этой юной и хрупкой девушке – за месяцы их путешествия он так и не смог привыкнуть.
– Обращайся, если тебе нужна будет ещё одна прогулка для психического здоровья, – она коротко рассмеялась. – В следующий раз – Натлан? Или Снежная?
Невиллет пожал плечами.
– Кто знает? Может, и то и другое. Хотя я бы ещё раз посетил Мондштадт – Барбатос очень настаивал на том, что мне нужно увидеть Праздник ветряных цветов.
– О, тебе нужно! – Паймон отвлеклась от сбора крабов и вернулась к ним. – Везде цветы, песни и еда!
Она мечтательно вздохнула.
– Но сейчас мы можем сварить крабов.
Невиллет был не против этой идеи, но Люмин покачала головой и потянула свою спутницу за край белых одежд. Она смотрела куда-то за спину Невиллету и улыбалась, нежно и понимающе.
Он и сам почувствовал чужое морозное присутствие.
– Я вас оставлю, – Люмин, напоследок, сжала его руку в своей. – Удачи.
О, удача ему понадобится. Невиллет обернулся – и это было как погружение в ледяную воду. Горло, на мгновение, сжалось, и он с трудом заставил себя дышать ровно.
– С возвращением, Невиллет.
Ризли улыбнулся ему, с насмешкой и невыразимой нежностью, которую Невиллет так часто видел, но никогда не мог правильно охарактеризовать. Так вот, что это всегда было.
Между тысячами правильных и неправильных слов, Невиллет выбрал самые важные.
– Я скучал.
Ризли подошёл ближе, все ещё улыбаясь. Цепи на его одежде тонко звенели, тяжелые сапоги шуршали по песку – все эти звуки ощущались как дом.
– Ты скучал, – повторил Ризли. – И ты вернулся.
– И я вернулся, – согласился Невиллет.
Расстояние между ними всегда было огромным и почти отсутвующим одновременно. Сейчас близость, физическая близость, почти оглушила Невиллета. Сам же Ризли будто бы ждал чего-то, но Невиллет никак не мог понять, чего именно.
– Как ты давно?..
Ризли усмехнулся.
– С тех пор, как ты вошёл в мой кабинет, посмотрел на меня сверху вниз и потребовал объясниться. Или нет, подожди, с суда? Или, может, – тон его стал совсем ласковым. – Может быть, всегда? Может, я был рожден, чтобы полюбить тебя? Глупый человек для глупого драконьего сердца.
– Ты не глупый, – Невиллет взял его лицо в свои руки, провел большим пальцем по шраму под глазом. Он бы хотел сцеловать все шрамы Ризли, стереть их, как прибой забирает следы на песке, но даже Невиллет не в силах стереть прошлое. – Ты умный. Ответственный. Красивый. Ты добр, а это важнее прочего.
Ризли попытался отстраниться, но Невиллет не дал ему.
– Вы мне льстите, месье, – Ризли неловко рассмеялся и Невиллет, не выдержав, поцеловал его порозовевшую щеку.
– Ничуть.
Ризли поднял на него свои невероятные, сияющие голубые глаза.
– Льстите, – упорно продолжил он. – Но мне нравится. Продолжайте, месье Невиллет.
– Так долго, как ты этого захочешь.