Work Text:
Всё началось с приёма у графини Самойловой. Графиня, уже овдовевшая и весьма растратившая графское наследство, стремилась поскорее выпроводить из дома молодую дочь. И чтобы удачно обженить небогатую, но миловидную дочурку, она задумала организовать на остатки средств и займы родственников вечера. На них графиня зазывала всех знакомых ей и неженатых мужчин. А поскольку средства были ограничены, женщина старалась побыстрее с этим закончить. Для этого пришлось звать как можно больше самых разномастных гостей. И вот это стало проблемой. На одном из ужинов (громкое название: еды подавали немного, выдавая вечер за светское чаепитие) столкнулись два неприятельствующих представителя своих родов: Разумовский и Дагбаев.
Граф Разумовский был последним из своего рода. Столь же красив, умён и богат, сколь и самовлюблён и заносчив. Желанный жених для многих невест. Ходили слухи, что даже дочь покойного Николая Павловича хотела его себе в мужья. Ну или хотя бы в любовники. Но Сергей Разумовский не был ни капли в ней заинтересован, и их интрижка сошла на нет, так и не начавшись.
Род Дагбаевых был относительно молодым. Моложе Разумовских. Потомственного дворянства и титула графа удостоился только дед нынешних наследников рода, Юмы и Алтана. Госпожа Юма слыла в кругах дворянства за образованную и очень независимую даму. Немногие были рады видеть ее на своих вечерах. Но Дагбаевы были богаты и на пожертвования на благие дела обычно не скупились. И вместо Юмы звали её юного брата. Красивый, молодой, только вошедший в пору, когда ищут жену. Он очаровывал всех необычайным цветом глаз, но отталкивал нелюдимостью.
Если Разумовский любил быть в центре внимания, то Дагбаев предпочитал наблюдать за всем из тени. Юмор Сергея Алтана раздражал. И свое раздражение он даже как-то высказал одному из близких знакомых сестры. Тогда же обругал нелепые стишки, которые Сергей пытался в юности сочинять и распространять. Знакомый оказался не таким уж хорошим, и скоро критика Алтана дошла до Разумовского. Тот в ответ при всех высмеял сад Алтана, которым Дагбаев гордился, но куда пускать посторонних не желал. Вражда родов оказалась после этого неизбежна. И все об этом знали. А потому туда, где блистал Разумовский, не звали Алтана. И наоборот: Сергея не ждали на благотворительных вечерах, куда активно зазывали Дагбаева.
Но оба они были завидными женихами, и Самойлова решила не слушать все предупреждения и пригласила враждующих в один день, в самый первый ужин. Как итог, Алтан и Сергей змеями глядели друг на друга с разных концов комнаты до самого конца вечера, едва не плюясь ядом. И это был бы ещё неплохой конец их встречи. Только вот уже уходя, Сергей намеренно врезался плечом в Алтана, столкнув его со своего пути. На возмущенное шипение он обернулся и холодно бросил:
— Ищите секунданта. Будет дуэль. — И удалился. Алтан остался на месте, пытаясь сменить гнев на спокойствие.
По прибытии домой Сергей сделал распоряжение утром послать к Дагбаевым с письмом, а после ушел это самое письмо писать. Пока он обдумывал детали дуэли и подбирал наилучшую дату, за его спиной нервно расхаживал Олег. Волков идти на ужин, куда его в общем-то и не приглашали, не стал. Видимо, зря. В его отсутствие Разумовский успел дуэль назначить!
— Ну и зачем тебе это? Стихи ведь и правда ужасные, — сказал он, на что Серёжа резво обернулся, чуть не упав с пуфика. — Что? Не спорь, поэт в тебе ещё не проснулся.
Разумовский недовольно поджал губы, но спорить с Олегом не стал. Прав ведь, волчара неблагодарный! Он отвернулся назад к туалетному столику, где разместились листы, перьевая ручка и чернильница.
— Это не из-за стихов. Буду я из-за такой мелочи время на него тратить. — фыркнул Сергей, выписывая, как он был оскорблен грубостью графа Дагбаева! — Он сегодня про меня сплетни распускал. Я слышал, как он князю Зубову и его знакомому писателю рассказывал, что я мужеложец.
Олег за его спиной закашлялся. Но Сережа расслышал за его кашлем смех. Успокоившись, Олег подошёл к нему, опуская тяжёлые ладони на Сережины плечи.
— Лучше сиди, Серёженька, потому что у меня для тебя новость. — он выдержал драматичную паузу, — ты и есть мужеложец.
Сережа дернулся, сбрасывая с себя его руки. Олег засмеялся, уже не таясь.
— Да, и что? — возмутился Разумовский, — даже если это так, не нужно мне — и уж тем более другим — об этом говорить! Пускай теперь стреляется.
Олег опустился прямо на пол, рядом с пуфиком. Мужчина положил голову на Сережины колени, пытаясь его успокоить.
— Тебе тоже придется стреляться.
Сережа хмыкнул, ни капли не напуганный этим. С оружием он был на «ты».
— А я умею.
— И что? Застрелишь его?
— Конечно! — энтузиазм Разумовского забавно контрастировал с усталостью в голосе Олега. Волков бы даже посмеялся с этого, но сейчас ему не до шуток. — Задета моя честь.
Сережа корчил крайне оскорбленный вид. Будто не слышал про себя грязных сплетен едва ли не с рождения. Какие только грехи ни приписывали люди Разумовскому с того дня, как его вывели в свет. Мужеложество было первым в списке, особенно после того, как в особняке Разумовских поселился отставной офицер Волков.
Секрет такой обидчивости крылся именно в Дагбаеве. И дернуло его ж за язык… С чего вообще стал распускать слухи? Тем более, что и сам Алтан в кругах дворянских сплетников ходил точно под таким же знаменем.
Как бы там ни было, разбираться с этим предстояло Олегу. Он демонстративно вздохнул.
— Давай представим, — заговорил.
Утро. Снег. Ветер.
Они по слякоти пробираются к полю, где ждут противник с секундантом и врач. В чемоданчике Олега новый револьвер.
— Обязательно найди с золотыми украшениями на рукояти! — перебил Сережа, — убьём змеюку достойно, мы все-таки дворяне.
— Подожди, до убийства ещё не дошли.
Пробираются. На поле стоит Алтан, сбоку его верный помощник Вадим. Врач с видимым осуждением переводит взгляд с одного участника на другого. Дуэлянты расходятся на позиции.
— С пятнадцати шагов?
— Лучше с двадцати. Я слышал, у Дагбаева не очень зрение, может и промахнуться.
— Тогда с пятнадцати. Человек чести не будет пользоваться чужими слабостями, — недовольно проворчал Сережа. Неужели Олег считал, что он без уловок не победит?!
— Как скажешь. Я продолжу.
Первым стреляет тот, кого вызвали на дуэль. Дагбаев поднимает руку. Хорошенько прицеливается, почти не дыша. Вдыхает. И наконец нажимает на курок. Из дула валит дым. С громким и явно недовольным карканьем вороны покидают ветви близстоящих деревьев. Сшитая по последней парижской моде белоснежная рубашечка пропитывается кровью. Разумовский ранен в плечо.
Его следовало бы мгновенно передать медику. Но он человек чести и должен стреляться. К счастью, ранено левое плечо. Он поднимает правую руку и стреляет. Из-за дыма ничего не видно, но по ту сторону барьера молчат. Промазал из-за ранения.
От боли глаза застилают слезы. Мир вокруг начинает кружиться. Человек чести настаивает на правильной дуэли, до конца. И следующим выстрелом холоднокровный Дагбаев ранит противника в живот. Сережа не может стоять. С поля его уносит секундант, Олег. Но всё зря. Последний представитель славного рода Разумовских умирает в карете, по пути в особняк.
— М-да, такой исход мне не нравится, — Разумовский задумчиво постучал по листу. Под ручкой тут же растеклась безобразная клякса. Этот экземпляр пришлось скомкать. Первое приглашение на дуэль, обезображенное ладонями Серёжи, упало на пол. — Ладно, давай вариант с двадцати шагов и с его промахом.
Снег. Ветер. Слякоть. Поле и противник. Алтанова пуля пролетает в нескольких сантиметрах от роскошной сорочки.
— Вот так лучше!
Сережа взводит револьвер, целится. Один точный выстрел пронзает Дагбаева прямо в грудь. Раскосые глаза в шоке уставились на образовавшееся отверстие. Алтан падает на колени.
— Мертв, — сурово заключает Вадик, возвышаясь над ещё хрипящим от боли Алтаном. Мужчина подхватывает молодого Дагбаева на руки, совершенно не заботясь о его комфорте. Он знает, что с таким ранением его начальника не станет через несколько минут. Уходя, оборачивается на Серёжу, — с победой, Ваше Сиятельство.
В городском особняке Разумовский устраивает для них с Олегом праздничный ужин, который портит незваный гость. Высокий чиновник в возрасте объявляет об аресте графа.
За дуэль полагалось до десяти лет заключения в крепости. Однако срок в десять лет в принципе был редкостью. А уж для образованных представителей именитых родов…
И хоть граф Дагбаев был щедрым дарителем и благотворителем, с сиянием Разумовского он сравниться не мог. Почитаемый многими Разумовский получит в наказание за смертельный поединок жалкий год. Но год в холодной крепости. Без личного врача и нескольких поваров. Без библиотеки и мастерской. Без гардеробной и балов. И что самое ужасное — без Олега.
По возвращении графа будет не узнать. Некогда роскошные клубнично золотые волосы поблекнут и станут свисать паклями. Возможно, ему даже придется приобрести ужасно дорогой парик…
— Ах, прекрати, — хныча, попросил Сережа, — этот вариант ещё хуже. Есть что-нибудь получше? Какой-нибудь счастливый конец?
Олег на секунду задумался.
— Вернуться в прошлое и не вызывать на дуэль?
Сережа от отчаяния ударился головой о стол. Да так и остался лежать на столешнице.
— Я не могу не вызывать, страдает моя честь.
— И вызывать ты тоже не можешь, от дуэли пострадают все.
На уставшем лице Серёжи внезапно расплылась загадочная едкая улыбочка.
— А ведь если он меня убьёт, его тоже посадят. — Олег посмотрел на него снизу вверх, не понимая: шутит или серьезно? И на всякий укусил парня за внутреннюю сторону бедра. Разумовский вскрикнул, — больно же!
— Чтоб чушь не нес. Дагбаев того не стоит.
Сережа перекатил перьевую ручку по столу сначала в одну сторону, а затем в другую.
— Не стоит. — Согласился. — Но и не пойти я не могу. Нас же потом ни в одном приличном доме не примут!
Половину ночи они потратили на план «избеги убийства Дагбаева без последствий». Они долго продумывали такую речь, чтобы и дуэль отменить, и статус графа не пошатнуть. Потом придуманное тщательно украшали всякими словоблудиями. Отказ от дуэли должен был выглядеть как акт благородного прощения соперника. Но оформить это оказалось нелегко. Тем более, что Серёжа всё-таки порывался обидчика наказать. Или хотя бы принизить.
Спать они ушли только по настоянию личного врача. Валерия, уникальная в своем роде особа, совершенно случайно проснулась ночью и совершенно случайно заметила в кабинете графа свет. Она вошла в него, подозревая, что в доме завелся наглый воришка, но обнаружила там лишь господ. Под настойчивое:
— Давайте, давайте. Спать! От недосыпа заболеть захотели? А мне сколько новой работы?! Спать. — Хозяевам пришлось удалиться по спальням.
Заперев главный вход, Олег через потайную дверь проник в хозяйскую спальню. В ней на постели, держа в руках обрывки их речи, уже устроился Разумовский.
— Ну что, продолжим?
Олег покачал головой.
— Утро вечера мудренее. Завтра разберемся, а сейчас правда стоит поспать.
Собственно, решение пойти спать оказалась, пожалуй, единственным верным решением Разумовского за тот день. Потому как по утру проблема решилась сама по себе.
В самую рань, с момента, когда визиты только-только становились приличными, в двери особняка постучался Дагбаевский подчинённый. Не пропустить его слуги не решились.
Вадим, с до смешного утонченным видом, дожидался Разумовского и Волкова в голубой гостиной. Он демонстративно помешивал сахар в чае, который наверняка и пить-то не собирался.
— Господа, ну зачем так радикально? — начал он елейно, — Его Сиятельство ещё юн и потому не догадывается, что даже если факт всем уже давно известен, — Вадим пристально посмотрел на Олега, возвышающегося над креслом Серёжи, — сообщать его перед всеми не стоит. Многоуважаемая сестра Его Сиятельства приносит вам свои и Алтановы извинения. Семейство Дагбаевых ну никак не хотело вас оскорбить.
Сережа скривился. А Олег постарался спрятать улыбку облегчения, так и норовящую выползти. Разумовский немного нервно спросил:
— Так будет дуэль? — пытаясь уменьшить нервозность, он стучал ноготками по деревянному украшению на подлокотнике. Олегу пришлось подхватить его ладонь и крепко ее сжать, наплевав на мнение ухмылявшегося Вадима.
— Её Сиятельство не хотела бы дуэли, — прямо заявил гость, а после тише, будто сам себе, пробурчал, — Его Сиятельство не согласен, но кто его станет слушать?
Сережа заметно расслабился. Далее он постарался как можно скорее выпроводить гостя вон. Стоило лишь двери за ним закрыться, Разумовский подскочил с места и в победном жесте вскинул руки вверх.
— И вновь Его Сиятельство Разумовский ловко выкрутился из ситуации, — он протанцевал до Олега, надеясь втянуть в победный вальс и его. Но Волков отскочил от него в сторону, прикрыв ладонью лицо.
— Ты… Больше никаких вылазок без меня! — проговорил он и направился прочь из комнаты, — я спать.
— А как же отметить победу? — прокричал ему в спину Сережа. Но парня это не остановило.
— Спать!