Work Text:
— Звереныш никогда не видел настоящего зеркала? — презрительно бросил Цю Цзяньло.
За пару недель в поместье Шэнь Цзю уже успел выучить, когда рот лучше не открывать (почти всегда). Промолчал и сейчас.
— А-Ло, ну откуда бы ему? — Цю Хайтан серебристо рассмеялась и мимоходом погладила Шэнь Цзю по макушке. — Даже маленькие зеркала дороги, а тут вон какое! Не бойся, А-Цзю, оно всего лишь отражает то, что видит. Сейчас там отражаешься ты.
— Знаешь, сестра, я как раз вспомнил забавную байку, — Цю Цзяньло неприятно ухмыльнулся. — Говорят, что животные, когда видят зеркало, не понимают, что это. Они думают, что перед ними настоящий зверь, и лезут драться или удирают, поджав хвост. Как считаешь, правда?
Конечно, Цю Хайтан не поняла намека. Она была слишком чистая для всего этого дома, она никогда не видела, кем на самом деле был ее братец. Шэнь Цзю тоже промолчал. Весь вечер косился на зеркало, корчил восторженные рожицы, дождался нехорошего обещания в глазах Цю Цзяньло — но своего добился. Цю Хайтан отдала дорогую вещь ему поиграть.
Будь это зеркало Цю Цзяньло — Шэнь Цзю бы и пальцем не пошевелил. Но его сестра, добрая, светлая, искренняя… Ради нее можно и подставиться под кнут. Чтобы подольше не узнала, как много в мире всего опасного.
Потому что в зеркале отражался совсем не Шэнь Цзю.
Что бы там ни болтали всякие ублюдки, он умел и смотреть, и думать! У того, за зеркалом, были круглые румяные щеки, сытое лицо, веселый блеск в глазах, как у хорошо отожравшейся твари. И еще одежда. Не бедная, не богатая, просто другая. Неправильная.
Если бы не эта неправильность, Шэнь Цзю подкинул бы вещицу в спальню Цю Цзяньло, в укромный угол, и подождал бы пару ночей. Но одежда была странной, а тварь за зеркалом таращилась на него самого, будто никогда человека не видела. И чутье молчало — а оно за годы жизни на улицах не подводило ни разу. Может, пока на поверхность, скажем, кровью не капнешь, оттуда и не выпрыгнет?
Выпрошенное ценой поротой шкуры зеркало, сволочь такая, оказалось будто бы обычным. Ни хрена из него не лезло, не смотрело и не кусалось. Только и пользы, что узнал, как сам выглядит. Ну похож на того мальчишку, да, сослепу и раздувшись от гордости можно и перепутать. Но блядь! Из-за такой ерунды подставился! Нет, Шэнь Цзю не привыкать работать приманкой, пока за углом притаился Ци-гэ с дубиной или колом из ветки персикового дерева, но…
Эх. Вот был бы рядом Ци-гэ — вместе бы живо разобрались. А так придется самому.
Кровь в зеркало не впитывалась, только пачкала зря. Ну да, он, когда впервые взялся за металлический кружок, держал его осторожно и кровью не капал. Хм, а может, и мазнул нечаянно, уж ссадин на руках у него хватало. Как он там эту штуку брал — за самые края, о, а тут и знаки какие-то вырезаны…
Гладкая медь пошла рябью, потеплела, и в ней отразилось совершенно другое лицо. Все тот же мальчишка смотрел в сторону, за пределы зеркала, и что-то невидимое делал, прикусив губу. Потом он перевел взгляд на Шэнь Цзю и ослепительно улыбнулся.
— Вау! Получилось! — сказал он.
То есть не совсем сказал: из зеркала донесся еле слышный шепот.
— Получилось, — тихо, чтобы не подслушали, подтвердил Шэнь Цзю. — Ты тоже кровью намазал?
Чутье по-прежнему молчало, но теперь он понимал почему. Не было тут нечисти — просто к Цю невесть как попало зачарованное зеркало. Одно из пары. А второе, значит, хранилось у того мальчишки. Интересно, если подсказать, куда угодил недостающий артефакт, его семья будет благодарна за услугу или решит по-тихому расплатиться с Шэнь Цзю ножом в бок? Сам бы он, пожалуй, выбрал второе — значит, благородненькие богатенькие господа даже колебаться не будут. Тогда мальчишке ничего внятного говорить не надо… пока. А там ясно станет.
— Нет, я в настройках подсветки покопался, — ответил мальчишка и показал странную, явно заклинательскую штуку. — Офигеть, настоящее сквозное зеркало, как в «Гарри Поттере»! Слушай, а ты кто?
— Шэнь Цзю, — это было почти безопасно: выдуманная фамилия, имя-номер, а тонов шепотом и не различить…
— А я — Шэнь Юань! — радостно откликнулся мальчишка.
…ни хуя это не было безопасно. Вот вообще ни хуя, потому что Шэнь Цзю в такие совпадения не верил.
— Ой, меня зовут, — шепнул ему Шэнь Цзю и торопливо отложил зеркало. Гладким вниз, чтобы не вырвался.
Мальчишку звали Шэнь Юань. А парное зеркало заработало в руках Шэнь Цзю. А Цю Цзяньло и Цю Хайтан ничего необычного не увидели. Вдруг и не могли? Вдруг тут нужна не простая кровь, а строго определенная, вдруг он фамилию не придумал когда-то, а вспомнил…
Идиот! Даже Ци-гэ, тупой и наивный, не поверил бы в такую сладкую сказку! Так не бывает, не бывает! Это иллюзия, морок, жаждущий крови. Никакой потерянной семьи, ничего — только тварь за зеркалом!
Шэнь Цзю до крови прикусил костяшки. Полегчало, только почему-то загудело в голове — будто ударился.
Тварь за зеркалом, да. Нужно ее вывести на чистую воду. Узнать, что она такое. И прибить! Чтоб не притворялась тут его родичем, сука, мало ему Цю!
Весь день в груди тоскливо ныло, а на насмешки и тумаки было плевать — почти так же плевать, как в день, когда ушел Ци-гэ.
Первое, что бросил Шэнь Цзю наглой твари в лицо, было:
— Ты не мой брат!
Мальчишка в отражении только глазами хлопнул.
— Конечно. Ты же нечисть из зеркала, я читал. А я человек.
— Нет, это я человек, а ты нечисть! — от нежданного ответа — а уж Шэнь Цзю догадывался, догадывался, что его тут же кинутся разубеждать, — почему-то полегчало на душе.
— Это называется взаимный процесс, — захихикал мальчишка. — Мы — нечисть для вас, вы — для нас. Ты же из параллельного мира, да? У нас такие шмотки уже триста лет не носят. И я разобрал зеркало в ванной, мне даже влетело от родителей, — но сейчас-то ты не в ванной отражаешься! Это, выходит, любое зеркало подойдет? Ты колдуешь, чтобы на другие миры смотреть? У вас есть магия, да? А драконы?
От такого потока Шэнь Цзю аж головой потряс. Вот же тараторка! И половина слов незнакомые, и выговаривает странно. Он на улице вырос, чего только не нахватался — а ничего похожего не слышал. И одежда, и непонятные штуки сзади, за головой мальчишки…
— Драконы бывают, — тихо ответил Шэнь Цзю. — Но их никто не видел. Если только заклинатели, они высоко летают.
— Вау! Драконы! Заклинатели! Расскажи, а! Ну, если тебе не сложно канал держать? — снова затрещал мальчишка. Кажется, он все же был человеком: по крайней мере, таких странных и болтливых тварей Шэнь Цзю не встречал.
— Расскажу, если ты мне объяснишь, что такое параллельные миры, шмотки, ванная и гаррипоттер со сквозным зеркалом, — решился Шэнь Цзю. Внутри замирало, как перед встречей с чем-нибудь кусачим. Вдруг это ошибка и мальчишка по фамилии Шэнь существует только в глупых надеждах безродного бродяжки? Вдруг там на самом деле нечисть, и первое же согласие откроет ей путь?
— Рассказать — это сложно, ты не поверишь, — замялся мальчишка. Шэнь Цзю покрепче сжал в руке самодельную заточку. Все, сейчас полезет. — Я покажу, это зеркало мамино, оно к стене не привинчено.
Лицо в зеркале поехало куда-то вбок и уступило место… чему-то. Вроде комнате — стало видно потолок, стены, диковинную распашную дверь…
А вместо окна был проем в стене — широченный, два всадника в ряд проедут и еще место останется. Там, снаружи, шумело, дышало, переливалось тысячами огней что-то огромное, жуткое, вспарывающее темноту острыми лучами. Чудовище? Или битва заклинателей? Но почему Шэнь Юань не бежит и не прячется?
Между темной бездной и живым, хотя и дико странным, домом болталась тоненькая занавеска, вышитая волнами и листьями. Дурацкий, ни с каким фэншуем не согласованный узорчик. И кровать, чтоб ее. С подушками, прямо как у Цю Хайтан. Они что, могут спать, когда в полушаге этакая дрянь ворочается?
— Это Шанхай, — торжественно объявил Шэнь Юань. — Видишь телебашню?
Шэнь Цзю видел, но нихуя не понял, какое из светящихся пятен было та самая телебашня. И что шанхай телебашней делает: ловит, жрет, переваривает или это вообще приманка.
Пока ясно было одно: Шэнь Юань все же не наврал. В мире, где живет такое, мелкая нечисть, которая всего лишь сосет силы через зеркало, — и вправду что посчитай что и не нечисть. Так, бездуховный крестьянин среди заклинателей. Да еще и детеныш, младше Шэнь Цзю.
Ему в кои-то веки повезло? Да, похоже. Тогда он выяснит значение этих странных слов и подкинет опасный артефакт в спальню Цю Цзяньло. Пусть его сожрут.
***
— Гребаное средневековье! — зло выплюнул Шэнь Юань. — Гребаные Весны, Осени и прочая срань!
Шэнь Цзю криво ухмыльнулся в зеркало:
— Да ладно. Сегодня еще так, слегка. Бывает и хуже.
Детеныш твари из-за зеркала оказался до смешного травоядным, будто никакого зла в жизни не видел. Твердил, что у них там рабов вообще нет, просто так с улицы никого хватать нельзя — незаконно. К стражникам еще обратиться советовал. Болван похлеще Ци-гэ. К стражникам! Чтоб защитили от Цю, негласных хозяев города! Да будь оно хоть три раза незаконно, его самое большее вернут в поместье, хорошо если палок не всыплют по дороге. Детеныш не понимал; когда Шэнь Цзю как-то раз кнутом по щеке прилетело — вообще чуть истерику не устроил, все порывался родителей на помощь позвать.
Тогда Шэнь Цзю даже согласился: вдруг старшие твари смогут Цю Цзяньло прямо издалека грохнуть? Но увы, кончилось все предсказуемо: Шэнь Юаню не поверили и зеркало отобрали. Одно из многих в их доме, ага-ага.
— Сам балбес, — вздохнул Шэнь Цзю. — Ляпнул «логистика», а этот велел объяснить, что это значит и откуда я такие слова знаю. А что тут объяснять? Притворился, будто ругнулся, вот за непочтение и отхлестали.
— Значит, это из-за меня, — Шэнь Юань виновато опустил голову. — Я, я могу поменьше всякого рассказывать. Чтобы тебе не влетело, если что.
— Даже не вздумай! — возмутился Шэнь Цзю. — Спина заживет, а знания останутся!
— Да какие ж это знания?
— Какая разница? Мало ли в чем там не разбирается ублюдок Цю? Выберусь из этой дыры — любая крошка пригодится!
Про выбраться — вернее, сбежать, — Шэнь Юань спрашивал давно, еще когда в первый раз увидел Шэнь Цзю с рубцом от кнута. Тогда была поздняя осень, и дороги раскисли в кашу. Это в мире тварей, если не могли ездить, летали, а у них караваны уже не ходили — ждали погоды. Да и вообще… вот сбежит он, даже из города вырвется, даже от погони удерет — а как же Ци-гэ? Он ведь вернется сюда, за ним… Он ведь вернется.
Чтобы дождаться Ци-гэ, Шэнь Цзю должен был оставаться если не в поместье Цю, то хотя бы в городе. А в городе беглого раба точно бы поймали.
…о том, что Ци-гэ, скорее всего, не вернется, Шэнь Цзю себе думать запрещал. И Шэнь Юаня заткнул, когда он попытался что-то там вякнуть.
— Давай я тогда тебе книги читать буду? — с сомнением предложил Шэнь Юань. — Это, наверное, полезнее, чем просто болтать. Можно про всякое историческое, про изобретения, про наш мир...
Хищный прищур вышел как-то сам собой.
— Ты умеешь читать?
— Конечно! — удивился Шэнь Юань. — Я же хожу в школу, там всех учат.
Школа у них была не заклинательская, обычная. В мире нечисти, что логично, никто совершенствованием не занимался, только сказки рассказывали. Шэнь Юань этих сказок переслушал целую кучу и при каждом разговоре жадно выспрашивал, что заклинатели умеют. Вот будто Шэнь Цзю знал.
— Я не хожу. У нас в городе никто не ходит, богатеньких либо родители учат, либо учителей нанимают. Если грамотный, работу всегда найдешь.
— Ой, я не подумал. Точно, давай я тебя научу! — и Шэнь Юань просиял своей дурацкой, идиотской улыбкой, от которой даже в поместье Цю было не так уж беспросветно жить.
Вот же… Просто так возьмет и научит, ага. Не болтай Шэнь Цзю с Шэнь Юанем уже четвертый месяц — ни за что бы не поверил в его бескорыстие. Если только у них читать действительно умеют все… Нет, невозможно. Просто Шэнь Юань из богатенькой семьи и никого, кроме других таких же баловней, не знает. А их и правда могут учить всех сплошняком, вот и не понимают олухи, что это вообще-то ценно. Но Шэнь Цзю что, дурак отказываться?
— Давай, — кивнул он. — Меня тут взялись учить, но хуево. Слишком медленно понимаю, лупят, слишком быстро — тоже лупят. А иногда подсовывают херню, в которой ни одного знакомого иероглифа. И велят читать. Что потом — сам знаешь.
— Угу, — Шэнь Юань ожидаемо насупился. — Я поучу. У меня мэймэй маленькая, как раз скоро к школе готовиться будет. Никто не удивится, что я с ней вожусь. И смотреться в зеркало она любит.
— Не заметит, что там я отражаюсь?
— Так ведь у тебя ж не замечают? Значит, и у меня не должны.
То ли зеркало, то ли знаки на нем явно были зачарованными: они будто отводили взгляды, грозящие раскрыть тайну. За все время, что Шэнь Цзю держал за пазухой зеркало, никто ни разу не попытался его отнять. Даже Цю Хайтан забыла о подарке, даже Цю Цзяньло — о поводе наказать снова. Когда Шэнь Цзю совсем валился с ног от работы, он доставал зеркало из-за пазухи и смотрел в него просто так, не пачкая кровью. И все это время никто не трогал его, не давал поручений, не бил за леность и безделье…
Словно небеса решили для разнообразия свалить на голову Шэнь Цзю что-нибудь хорошее — не просто так, конечно, ради какой-нибудь пакости в будущем. Но пакость прилетела бы потом, пока от зеркала была только польза. И Шэнь Юань, наивный травоядный детеныш, искренне считающий, что живет в мире без рабов, готовый делиться ценными знаниями за просто так.
Шэнь Цзю будет честен с ним, он не какая-нибудь благородная сволочь. Шэнь Цзю поделится в ответ знаниями о человеческой природе — и когда доверчивый болван все-таки вляпается в дерьмо, он будет хоть немного к этому готов.
— Тогда начинай. И читай, и учи, и непонятные слова объясняй, — согласился он.
— Отлично! — Шэнь Юань снова засиял и ненадолго исчез из зеркала куда-то вбок. — Вот! Детская энциклопедия! Не смотри так, уже объясняю. Энциклопедия — это особая книга…
Шэнь Цзю довольно сощурился. Да, это определенно была выгодная сделка.
***
— Цзю-гэ! Цзю-гэ! Ты вернулся!
Звук из зеркала немного хрипел, а Шэнь Юаня показывало криво, перекосив на левую сторону. Плевать, главное, что работало.
И что Шэнь Юань его все это время ждал.
— Ага, — хрипло пробормотал Шэнь Цзю. — Вернулся.
— Что случилось? Тебя заметили? Наказали? Отобрали зеркало? Все совсем плохо? Цзю-гэ, не молчи, ты меня пугаешь!
— Сообразительный какой, — Шэнь Цзю криво усмехнулся. Огляделся: нет, вроде бы учителя пока не было. — Все и сразу.
Если слишком долго верить в хорошее — рано или поздно расслабишься и нарвешься. Вот Шэнь Цзю и нарвался. Думал, что готов, что справится, что выдержит…
— Цю Цзяньло заметил зеркало, — говорить все еще было тяжело, будто поместье Цю осталось за спиной только вчера. — Я тогда в первый раз взялся ему перечить. Подумал… что Ци-гэ все-таки не придет уже. Что можно прицепиться к бродячему заклинателю и самому пойти его искать. Просил отпустить.
— Спятил? Ты же мне рассказывал про эту сволочь!..
— Наверное. Сам не понимаю, какого демона язык распустил, мог бы втихую удрать. Похоже, с тобой слишком долго болтал. Ты кому угодно мозги прополощешь.
Он и вправду очень долго общался с Шэнь Юанем. Он знал теперь, и где в человеке мозги, и как их можно прополоскать, и еще кучу всего. Сказки, исторические книги, законы физики… Даже то, что мир на самом деле не один. Их много, и в каждом живут свои люди — например, такие, как Шэнь Юань. Глупый, наивный Шэнь Юань, оберегаемый всей семьей пуще любого сокровища. Шэнь Цзю б тоже оберегал, если бы мог. Особенно когда тот стал звать его Цзю-гэ. Просто так, от чистого сердца. Он тогда этого обалдуя уже достаточно знал, чтобы не заподозрить гадости.
Может быть, когда-нибудь Шэнь Цзю тоже назовет его «Юань-ди».
— Конечно, никуда меня этот черепаший сын не пустил. Моя судьба, мол, до конца жизни сидеть в поместье, жениться на Цю Хайтан и быть благодарным за великую милость.
— Жениться? Слушай, это как-то странно, а? Чтобы господская дочь вышла замуж за пусть даже слугу, да не любимого-доверенного, а так… — Шэнь Юань тараторил без передышки: видать, тоже соскучился.
— Еще как странно. Жопой чую, ту дрянь я бы и с зеркалом не расхлебал. Может, он и Цю Хайтан чего-то поганого хотел — зачем-то же впутал ее.
Думать об этом было тошно и муторно. Ладно он, безродный раб, игрушка благородного господряньчика. С такими много чего делать можно. Но свою же сестру? А ведь похоже, похоже…
— Он разозлился сильно, за ворот меня схватил, вот зеркало и выпало. А ублюдок решил, я его у сердца храню, потому что в Цю Хайтан влюблен тайно. И совсем взбеленился.
Шэнь Юань за зеркалом вздрогнул, посмотрел неверяще.
— Думаешь, он это… сам хотел? То есть не у сердца хранить, а, ну, ты понимаешь?
— Трахать он ее хотел, трахать, — буркнул Шэнь Цзю. — Но нельзя, небесный закон же. А тут я, и зеркало еще это. Ублюдок его в жаровню кинул, а сам за кнут схватился. Ну я и понял, что сейчас мне пиздец будет, не отлежусь.
Сейчас Шэнь Цзю мог рассказывать спокойно и даже придумывать подходящие объяснения. Даже сам почти поверил, что это был холодный расчет, а не захлестнувшая душу боль пополам с яростью. Деревянная оправа зеркала занялась мгновенно — и Шэнь Цзю лишился последнего друга, остался совершенно один в проклятом поместье…
И ему стало на все плевать.
— Там мечи на стене висели. В раззолоченных ножнах, а сами тупые и ржавые, но его проткнуть хватило. Особенно если не руками, а телекинезом, как в сказках твоих про далекую-далекую галактику, — он у меня хорошо получается… Приколол к стенке и жаровню ему под ноги опрокинул. А на его вопли уже и слуги сбежались.
— Ох… Ты их всех? — за время их дружбы Шэнь Юань перестал быть совсем уж травоядным: он не бросил зеркало с воплями «проклятый убийца!» и даже почти не побледнел.
Может, ничего? Может, обойдется?
— Я не помню. Наверное, это было падение на Темную Сторону Силы. Симптомы похожие, прямо как ты рассказывал. Вроде бы не всех, вроде бы женщин не трогал. Но пожар как-то очень быстро перекинулся на остальное поместье. А ведь я не поджигал с других концов.
Шэнь Цзю не лгал. Он свалил только одну жаровню, и то не из злобы, просто чтобы поскорее достать зеркало — пока не прогорела до конца оправа, пока не начала плавиться медь. Он уже намного позже понял, как мучительно умер Цю Цзяньло. Ему и пробитый живот обеспечил бы веселую смерть, но гореть заживо… Удачно сложилось. Заслуженно. Можно даже сказать, небеса покарали.
— И я удрал. Тот самый бродячий заклинатель решил, что это все ради него, впечатлился и взял меня в ученики, — Шэнь Цзю поморщился. — Ну как в ученики — подай, принеси, укради, кролика зарежь. Он из темных оказался, та еще сволочь. Чуткий, сбежать от него не выходит. Зато я смог повторить узоры на зеркале, вырезать ему новую оправу и даже запитать как надо!
На это ушли недели и почти вся надежда на чудо, которая еще оставалась в сердце.
— И ты вернулся, — тихонько сказал Шэнь Юань.
— Ты меня вообще слушаешь? — Шэнь Цзю встряхнул зеркало. — Я убил всех в поместье Цю и пошел в ученики к темному заклинателю! И буду убивать еще больше, хер мне кто даст теперь отсидеться в сторонке!
— Я рад, что ты жив, Цзю-гэ. А что за сволочи были эти Цю, я уже понял, — очень серьезно произнес Шэнь Юань. — И еще ты теперь сможешь искать Ци-гэ!
Идиот бестолковый! Будто и не заметил, что говорит с преступником! Будто ему и плевать…
…Шэнь Цзю было бы плевать. Если бы Шэнь Юань прибежал к зеркалу в соплях и с криком «я теперь убийца, Цзю-гэ, что мне делать?», Шэнь Цзю растолковал бы ему, как лучше спрятать труп.
Как спрятать. Ха. Занятно.
Да, определенно занятно. Звук через зеркало проходил и изображение тоже. А что свет — это поток фотонов, Шэнь Цзю уже знал (о небеса, как у него тогда болела голова от попыток представить себе все это!). Может быть, при определенных условиях зеркало пропустит не только свет и звук? Может быть, и что-то более вещественное?
Он осторожно коснулся зеркала самыми кончиками пальцев — мутная, кое-как отчищенная после пожара медь, разумеется, не пропустила. Но… но Шэнь Цзю не раз трогал его раньше, когда доставал из-за пазухи в поместье. И теперь оно чуточку отличалось на ощупь.
Мог ли он неточно перенести узор? Ошибиться в каком-то из знаков, пропустить черту?
— Ты чего? — озабоченно нахмурился Шэнь Юань.
— Проверяю, — медленно проговорил Шэнь Цзю. — Вдруг оно может не только картинки показывать?
— Ого! Я и не думал! А ведь в сказках такое сплошь и рядом! — Шэнь Юань тут же надавил пятерней на зеркало. — Не, не пролезаю. Хотя знаешь, какое-то оно…
— Мягкое?
— Как прогибается. Значит, можно и проход сделать! Там, наверное, стоит защита от нечисти, чтобы через зеркало ничего не пролезло, — Шэнь Юань хихикнул в кулак: видать, вспомнил то время, когда они оба считали друг друга тварями. Ха, лично Шэнь Цзю и сейчас не сказал бы наверняка, что Шэнь Юань — не нечисть. Кто его знает, что там у них в мире зовется человеком? — И если эту защиту убрать…
— Я понятия не имею как, — оборвал его мечты Шэнь Цзю.
Впрочем, теперь у него был учитель. Пусть темный заклинатель, пусть ублюдок, не брезгующий мародерством и грабежами, — неважно. Если он поделится знаниями, на остальное Шэнь Цзю будет плевать. Тем более, накапливать ци и разрабатывать меридианы он кое-как уже умел и сам: сказочные медитации из иного мира, как выяснилось, прекрасно работали. И на кодекс джедаев, и на кодекс ситхов, и всякое из уся-сянься. У Яньцзы он, конечно, послушает и покланяется, не переломится, — но медитировать будет как привык. Как Шэнь Юань это называет, «работает — не трогай»?
— Да, я теперь буду редко на связь выходить, — предупредил Шэнь Цзю. — Не уверен, что нормально сделал на зеркале отвод глаз. Да и У Яньцзы не бездуховный, вдруг с ним не сработает? Буду осторожничать. Так что не бойся, не дергайся и не воображай себе всяких глупостей, понял?
Против ожиданий, Шэнь Юань не огорчился — наоборот, улыбнулся как-то невесело.
— Это даже к лучшему, Цзю-гэ. Я, когда тебя ждал, спалился с перепугу. Не сильно, но родителям хватило, разволновались жутко. Напридумывали всякого, по врачам таскали. У нас нет нечисти, никто в нее не верит — а вот болезни бывают, когда видишь то, чего нет. Голоса там в голове, галлюцинации... Про зеркало они не знают, ты же через раз то к окну подключаешься, то к натяжному потолку. Но все равно… лучше, если мы пока притихнем.
Проклятье. Шэнь Юань свою семью обожал — если он заговорил о них так неохотно и глядя в сторону, точно там что-то плохое случилось. Скорее всего, даже очень плохое. Уж Шэнь Цзю знал, как могут идиоты-бездуховные обходиться с тем, кого приняли за нечисть. Как только Шэнь Юаня не прибили со страху!
— Тем более! Сиди тихо и делай вид, что ты нормальный, — как мог уверенно велел Шэнь Цзю.
А он пока попробует разобраться с зеркальными чарами. Идея-то интересная, многообещающая идея. Возможность обмениваться чем-то посущественнее информации, путь отступления на самый крайний случай…
Вот только возможность удрать туда, где никто не достанет, кажется, первой понадобится не ему.
***
— А не ебанет? — спросил Шэнь Юань.
— Да вроде не должно, — натянуто усмехнулся в зеркало Шэнь Цзю.
— Тогда запускай!
— Сам запускай. Я-то уже, только проверить осталось.
Учитель из У Яньцзы оказался отвратный. Во-первых, он предпочитал бить, а не объяснять, во-вторых, занимался такими делами, от которых воротило даже привычного к разному дерьму Шэнь Цзю, а в-третьих, нагло врал! «Ты никогда не сможешь стать сильным заклинателем, твои кости слишком переломаны, а время совершенствования упущено»? Ага, три раза! Никакого времени Шэнь Цзю не упускал, он давно уже совершенствовался, просто самозванному учителю не докладывался об этом. А еще он помнил по рассказам Шэнь Юаня историю Люка Скайуокера. Никогда не поздно, главное — не пробовать, а делать. У Шэнь Цзю получалось; значит, У Яньцзы врал и доверять ему не стоило даже в мелочах. Но при всех своих недостатках он был темным заклинателем и кое-что умел. Например, взламывать защиту на доме, чтобы ограбить или проклясть его обитателей. Заклинательскую защиту! И этому он Шэнь Цзю как раз научил: чтобы самому не рисковать, по чужим окнам лазая.
Как вычислил Шэнь Цзю спустя пару недель, один из вариантов такой защиты стоял и на зеркале. Оставалось разобраться, которая часть узора отвечает за недопуск посторонних сущностей, и убрать ее с оправы. Последнее, впрочем, проблемой не стало: за время скитаний Шэнь Цинцю научился отменно резать по дереву. Он не забыл, как Цю Цзяньло, долгих ему мучений в Диюе, чуть не отобрал у него Шэнь Юаня!
Работающий вариант «без защиты» Шэнь Цзю и держал сейчас в руках.
— Вот! — возбужденно выдохнул Шэнь Юань. — Перочинный ножик! Он и тебе пригодится, и маленький, никто не удивится, что потерялся.
— Точно не заподозрят? — переспросил Шэнь Цзю.
Родители Шэнь Юаня вроде бы давно успокоились и не считали его одержимым, но мало ли? Если в доме начинает твориться непонятная дрянь, зовут заклинателя. А уж если непонятная дрянь смотрит на тебя из зеркала... Словом, стоило поберечься.
— Нормально все будет! — Шэнь Юань нервно крутил в пальцах странный предмет. На ножик не походило вовсе, но в том мире многие вещи с обычными вроде бы именами выглядели непривычно. — Все, я сую!
Против воли Шэнь Цзю затаил дыхание. Ту часть убрал? Не ту? А вдруг и правда вдарит? Да нет, они вместе рассчитывали, даже компьютер из дома Шэнь Юаня тайком загрузили проверками. Все должно получиться, обязано.
Поверхность зеркала странно вздрогнула, пошла мелкой рябью — и из нее толкнулся наружу тот самый ножик. Высунулся краем, потом целиком; показались из мутной меди кончики пальцев...
— Руки, руки убрал! — шепотом взвыл Шэнь Цзю. — Идиот, я ж тебе говорил! Все, я уже перехватил, не упадет!
Ножик был непривычным на ощупь, но несомненно вещественным. Даже в руку ложился удобно — хотя, как им бить, Шэнь Цзюне представлял.
— Да ладно, все же получилось, — Шэнь Юань беспечно пожал плечами. Вот бестолочь! Знает ведь про технику безопасности, сам пару советов дал... Неужели настолько доверяет умениям Шэнь Цзю? Тогда он еще больший балбес, чем кажется. — Зато мы выяснили, что живая материя тоже пролезет.
Шэнь Цзю медленно кивнул. Да, теперь у них был путь отступления. Теперь Шэнь Юань мог, если его семья опять затеет дурное, удрать в мир Шэнь Цзю…
...или нет. Сам-то он не умел открывать зеркало — только ждал, пока чары на раме не запитает Шэнь Цзю. Это они выяснили еще в поместье. А Шэнь Цзю не знал, что происходит у него дома, Шэнь Цзю… Шэнь Цзю мог не успеть.
Проклятье. Шэнь Юаню срочно пора было учиться управлять ци. В этом мире бы получилось: он был младше Шэнь Цзю, в таком возрасте даже приличные школы еще принимали в ученики. Но по ту сторону зеркала от заклинателей остались только сказки.
— Иди сюда, — принял решение Шэнь Цзю. — У Яньцзы свалил по делам, еще с пару дней его не будет, а тут рядом большой город. И школа заклинателей на окраине, мелкая, но приличная, я узнавал! А-Юань, тебе тоже нужно учиться!
И не только чтобы суметь вовремя открыть проход и удрать. Если оставить все как есть, рано или поздно вместо мальчишки-ровесника в зеркале отразится старик. Это ведь Шэнь Цзю уже более-менее разобрался в медитациях чужого мира — а для Шэнь Юаня они всего лишь детские сказки. Это Шэнь Цзю как бы учится и может сколько угодно гонять по телу ци — а Шэнь Юаня за первые же тренировки опять заподозрят в дурном. Это Шэнь Цзю однажды доползет, догрызется до бессмертия — а Шэнь Юань… Он может просто не отозваться, когда Шэнь Цзю сформирует наконец золотое ядро.
Чтоб его, надо было сразу за руку хватать и тащить, вот он болван!
— Ты что, я же не пролезу, плечи не пройдут. Тут нужно зеркало побольше, — Шэнь Юань виновато улыбнулся и добавил: — Я бы хотел, правда. Быть заклинателем круто, я безумно рад, что ты так сможешь. Но у меня ведь семья... Они с ума сойдут, если я исчезну.
— А так они считают, что с ума сошел ты, — проворчал Шэнь Цзю.
— И вообще, я же бездуховный, — Шэнь Юань пожал плечами. — Нет, я понимаю, даже панду можно научить танцевать, но кто ж возьмется? Прости, Цзю-гэ, но у тебя ведь нет на примете подходящего учителя?
— Ты не бездуховный, — мрачно проговорил Шэнь Цзю. — Я почти уверен, что бездуховные в этом зеркале ничего не увидят. Молчу уже о том, что не наладят связь. У тебя точно есть дар! Просто в вашем мире так увлеклись дурацкими механизмами, что про совершенствование давно забыли.
Вообще-то со связью мог быть еще один вариант. Если Шэнь Юань — не просто его друг, если их узы основаны совсем не на зеркале, если не лжет та теория, что в параллельном мире любой может найти своего двойника...
Нет. Они родились в разные годы, они совсем не похожи сейчас, когда Шэнь Цзю вырос и вытянулся. А время с обеих сторон зеркала течет одинаково, даже сезоны совпадают. Не двойники — братья.
Даром, что ли, Шэнь Юань почти сразу начал называть его «Цзю-гэ», а Шэнь Цзю его с чего-то не окоротил? Нет, это явно не просто так.
Значит, Шэнь Юаня тем более нужно было вытаскивать.
— А учиться тебе надо! Если иметь дар и не развивать его — потом заболеешь! — как мог сурово соврал Шэнь Цзю.
То есть не то чтобы соврал — что-то такое он слышал от У Яньцзы во время очередных разглагольствований на тему «ты должен быть бесконечно благодарен мне за невероятную честь быть моим учеником». Но У Яньцзы — тот еще источник сведений, в слухах на базаре иногда и то правды больше.
— И вообще, у вас же сплошь и рядом учатся в «загранице», — добавил Шэнь Цзю. — А заклинатель в семье — это полезно и почетно, любой род о таком мечтает.
Шэнь Юань призадумался.
— Но ведь не отпустят же, — неуверенно возразил он. — У нас и школы, и университеты выбирают очень долго, проверяют. Вот так сразу никто не делает.
Короткую радость — он уже не отказывался! — пришлось срочно прятать за ресницами.
— Сразу и не выйдет, — как мог невозмутимо пожал плечами Шэнь Цзю. — Надо еще где-то раздобыть зеркало покрупнее, чтобы ты пролез. И духовный камень для подпитки. А то когда ты ножик проталкивал, расход ци заметно подрос.
И найти нормального учителя для Шэнь… для А-Юаня. Уживаться с У Яньцзы — все равно что уживаться с ядовитой змеекрысой. Пока ты настороже, не кинется, но стоит чуть расслабиться... Нет, А-Юань, глупый и домашний, такого не выдержит. Ничего, старый ублюдок в розыске; можно аккуратно подставить его под заклинателей, а самому пристроиться где получше. В великую школу Шэнь Цзю никто не возьмет, а вот в орден помельче — вполне. Подкатиться к кому-нибудь из учеников, «случайно» спасти их от пары тварей…
Н-да, не пойдет. Зеркала дороги, духовные камни тоже, да и учитель А-Юаню нужен хороший, а не «я согласился, пади в ноги, ничтожество!» В идеале — самый лучший. А это великие школы. И к ним У Яньцзы предусмотрительно не приближался.
Ждать удобного случая явно предстояло долго.
— Где ты там бездельничаешь, крысеныш! — раздалось издалека.
Чтоб его, так рано вернулся? Похоже, оно и к лучшему, что Шэнь… А-Юань к нему не пройти не сумел.
— Все, до связи, — выдохнул Шэнь Цзю и торопливо погасил зеркало. — Уже иду, учитель, уже иду!
Недолго осталось, учитель.
***
— Ты как?! Что случилось? Ты ранен? У Яньцзы с тобой что-то сделал? Проклял, в ритуал какой-то втянул? — затараторил А-Юань, стоило картинке обрести четкость.
— Все в порядке, — нетвердо произнес Шэнь Цзю. — Да. Все в порядке. Просто... сложно было.
— Да объясни ты, Цзю-гэ! Тебе нужно бежать? У нас есть большие зеркала, если ты нарисуешь мне ту цепочку, я попробую ее запитать!
— Не надо, — Шэнь Цзю вяло отмахнулся: тело до сих пор переполняла какая-то обморочная слабость, как у благородной девы, прошедшей пол-ли без паланкина и слуг. — Все... хорошо. Просто тут Ци-гэ нашелся. В Цанцюне.
Собрание Союза Бессмертных принесло Шэнь Цзю долгожданные плоды. Куда больше, чем он надеялся.
А-Юань осекся на полуслове, а потом победно вскинул сжатые кулаки:
— Ха! Я же говорил, Цзю-гэ! Не видел тела — не спеши хоронить!
Еще в самом начале странствий с У Яньцзы Шэнь Цзю понял: одинокий мальчишка на дороге не выживет. Сожрут его. Не за первым кустом, так за вторым. Ци-гэ не ушел далеко. Может, будь их хотя бы двое — один спит, другой сторожит... Но Ци-гэ был один. И Шэнь Цзю тоже был один... почти. Если бы не А-Юань и его болтовня, он бы наверняка свихнулся, возненавидел весь мир и сделался бы мразью похуже учителя. А так ничего.
Шэнь Цзю не жег бумажные деньги и не жертвовал храмам — «ты что, нельзя, а вдруг он все-таки жив?» — но и встретиться уже не надеялся. Ци-гэ не дошел. В лучшем случае, если у него нашлось немного мозгов и удачи, — оставил тупые мечты и осел в первой же деревне. Но чтобы Ци-гэ и не полез в самое пекло... Нет. Что бы там ни болтал А-Юань, шансов уцелеть у него не было.
Когда Шэнь Цзю увидел Юэ Цинъюаня, главного ученика школы Цанцюн, восходящую звезду мира заклинателей, у него чуть не остановилось сердце.
Ци-гэ был жив. Сыт, здоров, одет в теплое, снаряжен для охоты, вырос, раздался в плечах, обзавелся славой — о нем говорила чуть ли не половина участников, — и смотрел на Шэнь Цзю, как на призрака.
Злая усмешка сама полезла наружу.
Да, Ци-гэ. Иногда прошлое возвращается. Даже когда ты изо всех сил пытаешься про него забыть. Даже когда ты уже не «семерка» из рабского загона, а «чистый исток», которому можно будет однажды доверить главенство над сильнейшей из школ Поднебесной. Той, что на востоке и принимает новичков каждый год.
Ци-гэ все-таки выжил и дошел.
— Главный ученик школы Цанцюн. Ты неплохо продвинулся за эти годы, — хрипло сказал ему Шэнь Цзю. — Но почему ты не вернулся за мной?
Конечно, ответить Ци-гэ было нечего. Он только беспомощно открывал рот и смотрел: молча, неотрывно.
— Что ж ты молчишь? Я ждал тебя столько лет. Могу и еще подождать, пока ты соберешься с силами.
Пока наберешься смелости произнести вслух очевидное: ты не собирался возвращаться. Ты забыл своего сяо Цзю, как только город скрылся за поворотом.
— Прости, — едва слышно выдохнул наконец тот. — Ци-гэ подвел тебя.
От ненависти тяжело скрутило внутри.
— Что толку в твоих извинениях? Просто скажи правду, — презрительно бросил Шэнь Цзю, уже не надеясь на ответ. Он выдержит и это. У него есть А-Юань, у него будет, обязательно будет А-Юань, просто школу надо найти другую, не Цанцюн, только не Цанцюн...
Взгляд царапнуло неладное: Ци-гэ тяжело, болезненно дернулся вперед. Почему так движется? Ранен? Истощен? Неважно, это больше не его проблема. Даже если там проклятие, которое может снять только темный заклинатель, это все равно не его проблема! Да будь Ци-гэ, гребаный предатель, хоть трижды ранен и проклят!..
Но ведь сначала он двигался нормально. Когда Шэнь Цзю еще с ним не заговорил.
По голове шарахнуло, как тяжелым мешком из-за угла.
Это была первая сказка, которую рассказал ему А-Юань. Тот самый «гаррипоттер со сквозным зеркалом», длинная, в семь книг история про волшебство, каким его представляли в том мире. Она казалась разом дико непривычной и похожей на правду, в ней были темные проклятия, и полеты на метлах вместо мечей, и таинственные артефакты, и клятвы собственной магией, то есть ци…
…например, клятвы никому не говорить.
Кто, блядь, сказал, что их мир хуже выдуманной истории, а у благородных господ заклинателей воображение беднее, чем у Великих Светлых Магов? Кто сказал, что у них нет клятв, которые нельзя нарушить и выжить?
Ци-гэ снова открыл рот, и Шэнь Цзю рявкнул что есть силы:
— Молчи!
В полшага подскочить, цапнуть за запястье — нихера не понятно! — сплести печать, выявляющую проклятия. Чисто. Ну да, если этой малости учит даже У Яньцзы, против чего-то опасного она точно не годится.
— Молчи, — повторил Шэнь Цзю. — Тебе нельзя говорить? Запретили?
Ци-гэ только сорвано выдохнул.
В груди часто застучало. Не обмануло чутье. Ци-гэ опять втянули в какую-то опасную дрянь, заткнули рот чарами, неизвестно еще что сотворили. Ладно хоть не иньским котлом сделали — это сходу заметно, после такого сильным заклинателем не стать, нет, вообще заклинателем не стать. Но что тогда, в какое дерьмо он влип?!
— Кивнуть сможешь? Я угадывать буду, а ты кивай, да? — попробовал зайти с другой стороны Шэнь Цзю.
Ци-гэ помедлил — и кивнул так неуверенно, что Шэнь Цзю чуть было не отступился: какая разница, что там случилось, главное, живой. Но внутри все еще ворочалось что-то темное, злое, толкающее схватить за горло и потрясти, и придавить его до конца никак не выходило. А вдруг бросил, предал, забыл? Ну и что, что клятва, может, он ей только прикрывается!
И вместо тщательно продуманного, не позволяющего увильнуть вопроса у Шэнь Цзю вырвалось:
— Ты бросил меня и не хотел возвращаться?
— Нет! Нет, — Ци-гэ замотал головой так, что показалось — оторвется. — Не бросал! Сяо Цзю, я никогда...
Шэнь Цзю разжал кулак и тупо уставился на окровавленные ногти.
Ладно. Допустим. Допустим, он не врет. Теперь нужно хотя бы следующий вопрос сформулировать нормально...
— Вот ты где, — от довольного голоса за спиной сделалось холодно. — Думал, сумел-таки сбежать?
У Яньцзы.
Проклятье, он же так надежно оторвался, даже «погиб» под оползнем!
— Считал, я не замечу, что ты давным-давно удрать мечтаешь? Надеешься, Цанцюн примет твою жалкую шкуру хотя бы подметальщиком? Ха, не после моей учебы!
Блядь. Вот как знал, что усердствовать с упражнениями ублюдка не стоит.
— Осторожно, он темный заклинатель, — одними губами шепнул Шэнь Цзю.
Ци-гэ легонько кивнул, как-то очень ловко оказался на шаг впереди, взялся за рукоять меча — и к У Яньцзы метнулось воющее, как сотня сирен из соседнего мира, ослепительно-белое пламя.
Тот, конечно, вскинул навстречу что-то пакостное даже на вид. Не помогло: белое пламя обняло его странным подобием печати и тут же отхлынуло. На земле остались тающие искры и исковерканный труп. Даже не обожженный, а какой-то пожеванный, что ли.
Одним ударом. Как раньше — когда Шэнь Цзю выманивал на себя ночную нечисть, а Ци-гэ ее добивал.
— Цанцюн примет, — прошептал Ци-гэ и тяжело опустился на колени.
Что?! Его же не задело. Шэнь Цзю совсем рядом стоял, он бы заметил!
— Этот ученик... спас молодого господина Шэня... от преступника, — Ци-гэ, белый, как бумага, говорил очень тихо и четко. — Тот нацелился… на бродячего заклинателя-самоучку. Тут уже... убивали ради грабежа. Пожалуйста, сяо Цзю...
— Да понял, понял, заткнись, — Шэнь Цзю подхватил его за плечи. — Лучше скажи, что из твоих запасов в тебя совать.
— Само пройдет, — невесомо улыбнулся Ци-гэ.
Да три раза, знал Шэнь Цзю цену этой его улыбке! Впрочем, свой бездонный рукав Ци-гэ открыть позволил. Ага, вот и аварийный фейерверк.
— Заткнись и лежи, — повторил Шэнь Цзю для надежности.
В больших школах на такие фейерверки прилетают быстро, а до тех пор он как-нибудь отобьется и от тварей, и от людей. И Ци-гэ отобьет: надо же выяснить до конца, предатель он или нет.
— И как, выяснил? — А-Юань слушал, затаив дыхание, и открыл рот, только когда Шэнь Цзю перевел дух.
— Ага. Он не предатель, — Шэнь Цзю тяжело вздохнул. — Он просто болван. Клинический идиот! Самоубийца недоделанный! Так спешил, что накосячил с духовным мечом и теперь толком им пользоваться не может! Как его еще взашей не погнали из школы?
— Ты же рассказывал, что Ци-гэ очень сильный и умный, — предположил А-Юань. — Может, решили, что из него даже так хороший заклинатель будет?
— Рядовой адепт — да, но глава школы? Нет, чую, неладно что-то в этом Цанцюне!
Сейчас, в полевом лагере заклинателей, тревога немного улеглась. Все-таки Ци-гэ быстро полегчало, к целителям он плелся уже своими ногами. И даже, с трудом подбирая слова, смог обмануть клятву и кое-как рассказать главное.
— Он все-таки за мной пришел, А-Юань. Все-таки пришел, — слова еще кололись в горле, но дышать было легко, будто Шэнь Цзю все это время таскал на спине мельничный жернов, а тут наконец сбросил. — Просто опоздал из-за своих косяков с Сюаньсу. Безмозглый кретин, до того торопился, что только к пепелищу поспел. Ну и решил, что я там сгорел с остальными. Бестолочь, мог бы тупо дух позвать, я бы точно не ушел на перерождение!
— Факт, ты бы мстил всем подряд, — со знанием дела подтвердил А-Юань. — Особенно непричастным, за равнодушие.
— Тьфу на тебя. Я мстительный, но не настолько же!
Вообще-то подколки от А-Юаня давно уже не обижали, только смешили. Да-да, и та шутка про «я не злопамятный, у меня просто память хорошая» — тоже.
— Ци-гэ даже договаривался, чтобы меня приняли вне отбора, — Шэнь Цзю мечтательно вздохнул. — Церемонию-то еще восемь месяцев ждать. А меня сразу возьмут, как благородненького господинчика с раззолоченной родословной. На Цинцзин, это второй пик в иерархии школы. Ай, да плевать куда! Главное, возьмут.
Это Шэнь Цзю уже пообещала высокая мрачноватая женщина — глава Цинцзина. Она пощупала его за запястье, с непроницаемым лицом полюбовалась на парящие в воздухе листья и кивнула: годится. Староват, но времени зря не терял и даже не покалечился. Если еще и мозги есть, с пика не вылетит.
— Ух, здорово! — А-Юань жадно блеснул глазами. Потом потух на мгновение, погрустнел и снова заулыбался. — Вот это тебе повезло! И никаких проблем с легендой. Теперь-то точно будешь учиться по-нормальному, настоящим заклинателем станешь!
Ага, ага. Будто Шэнь Цзю поверил этой радости.
— Даже не думай, — ровно ответил ему Шэнь Цзю. — Я достану тебе большое зеркало. Если таких вообще не бывает, сам сделаю. И перетащу тебя к нам. Понял, А-Юань? Даже не думай, что я тебя брошу.
Это стало уже вдвойне невозможно — теперь, когда не бросили и не предали Шэнь Цзю.
— Тебе просто придется подождать, — добавил он, криво усмехнувшись.
История повторяется, а?
Да чтоб он сдох, если повторит ошибку Ци-гэ.
— Я подожду, — тихо-тихо сказал А-Юань.
***
— Меня окружают идиоты, — мрачно фыркнул Шэнь Цинцю на дежурное «ну, как там у вас?» А-Юаня. — Все по классике, медленно сжимая кольцо.
— Но Цзю-гэ же их одолел?
— До следующего раза. И не сомневайся, он будет скоро, очень скоро.
— Цзю-гэ, ну не дразнись. Рассказывай, что еще натворил… Лю Цингэ, верно? — с улыбкой уточнил А-Юань.
Разумеется, угадал он правильно.
С главным учеником Байчжаня у Шэнь Цинцю... не сложилось. Благородный напыщенный болван из семьи потомственных заклинателей, родившийся с золотой ложкой в заднице, но, в отличие от А-Юаня, нихера не осознающий, насколько ему повезло. Пришедший на Цанцюн в идеальное время, не тративший сил на переучивание того, что все-таки переврали легенды иного мира, не нагоняющий сверстников в гребаных четырех искусствах, блядь, да даже на этикет не отвлекающийся, потому что плевать он хотел на тот этикет! Это с Шэнь Цзю, тогда еще и близко не Цинцю, спрашивали по полной — а Лю Цингэ все считали за образец достойного поведения, даже когда он им нихера не был!
— Спасибо тебе, А-Юань, что грамоте учил, — вздохнул Шэнь Цинцю, поддавшись нахлынувшим мыслям. — Если б не это, было бы совсем паршиво.
— Да брось, — предсказуемо начал отнекиваться А-Юань. — Если учитель нормальный и память хорошая, основы за пару месяцев запомнить можно. Ты бы и без меня легко справился. А что у вас было, опять спарринг?
— Если бы, — поморщился Шэнь Цинцю.
Учебные бои с Лю Цингэ он не выигрывал еще ни разу, и это невероятно бесило. Дебильные правила для блаженных идиотов, одно движение — и Лю Цингэ неделю провел бы на Цяньцао, но нельзя, нельзя! Дерись как положено!
— Нас послали на долгое задание. Вместе! Еще и Шан Цинхуа зачем-то прицепили, — Шэнь Цинцю поморщился. — Вот уж от кого никакой пользы в бою.
— Вы хоть все живые вернулись? — кротко спросил А-Юань.
— Не смешно! Этот кретин обвинил меня в том, что я хотел его убить! Мечом! И промазал!
Обида не улеглась даже сейчас, когда он давно уже вернулся на Цанцюн. Клятый Лю Цингэ, чтоб ему на стаю перелетных ёбушков нарваться... Ладно, ёбушков не надо. Это все-таки слишком.
— Действительно, кретин, — озадачился А-Юань. — Даже я, зная о заклинательстве только по твоим рассказам, понимаю, до чего это глупо.
— Полагаю, он решил, что моя злоба перевесила доводы рассудка, — Шэнь Цинцю закатил глаза и повторил: — Меня окружают идиоты, не замечающие готового напасть призрака за спиной.
— Н-да, — А-Юань только головой покрутил. — Но ты хоть объяснил ему правду?
— Объяснил, объяснил. Будто это заставит его поверить.
После первого прокола на учебном бою — ага, решил продолжить не по правилам, да будто он их знал тогда! — Лю Цингэ все время подозревал Шэнь Цинцю невесть в чем. И переубеждать его... Если бы не Ци-гэ, наоборот, верящий каждому слову, и жизнерадостный до неприличия А-Юань, Шэнь Цинцю давно уже прекратил бы попытки что-то кому-то доказать. Хотите видеть мерзкую тварь, недостойную сытой жизни в школе? Да сколько угодно, будет вам тварь! Но был Ци-гэ и был А-Юань. Их доверие раз за разом перевешивало — и тварью Шэнь Цинцю так и не стал.
— Я уточнил, в курсе ли Лю-шиди, что удар каждого духовного клинка оставляет свой след и что найти по нему убийцу проще простого, — тоном наставницы, разговаривающей с идиотами, продолжил Шэнь Цинцю. — Спросил, можно ли придумать более тупое и обреченное на раскрытие убийство, чем это, осуществленное при свидетелях, собственным мечом и с очевидным мотивом. И на скорую руку предложил несколько куда менее рискованных способов с гарантией уложить Лю-шиди в семейный склеп.
Тут он не выдержал и довольно ухмыльнулся.
— Пятнадцать способов, если быть точным.
— О-о-о! Бедняга будет теперь ходить и оглядываться! — расхохотался А-Юань. — И на инедию перейдет до конца. Не слишком жестоко?
— Половина из них выветрилась из тупой головы Лю Цингэ еще по дороге, а вторая не продержится там дольше недели, — отмахнулся Шэнь Цинцю. — Впрочем, мне без разницы. Я его терпеть не могу, но убивать-то не собираюсь. А кому другому эти способы бесполезны, там везде нужно мое положение на пике и мои связи.
Потому что Шан Цинхуа наверняка разболтал об их ссоре всему Цанцюну, а кого обвинят, если кто-нибудь сообразит очень вовремя прибить надоедливого байчжаньца? Правильно, Шэнь Цинцю. Так что действительно простых и очевидных способов он не называл, не подсказывал желающим. Толку-то будет в случае чего, что Ци-гэ не поверит в его виновность? Он пока не глава школы. Вот когда сменится поколение...
Когда сменится поколение, у них будет бюджет. И право тратить его, не отчитываясь перед старшими.
Большие зеркала оказались зверски, невыносимо дороги. Не помогло даже знакомство, сведенное с Шан Цинхуа: Шэнь-шисюн, столько все наши поставщики и за год не украдут! Да общий бюджет пика немногим меньше! Только и смог предложить, что ровно намороженный лед: хороший, гладкий, но держащийся при накачке ци не дольше пяти ударов сердца. Неприемлемый риск для А-Юаня.
— И этой местью я не ограничусь, знаешь ли. Я уже попросил Ци-гэ подтянуть меня в бою, — ухмылка вышла наверняка неприлично довольной и сытой. Ну и плевать, А-Юань поймет. — А у главного ученика школы, да еще и в отсутствие главы пика, время расписано с утра до утра. Помочь мне он сумеет, только отказавшись от своих тренировок с Лю Цингэ! А он откажется, никуда не денется.
Ничего, развитию Ци-гэ это не навредит! Наоборот, все время тренироваться с кем-то одним, сколько угодно сильным, нехорошо: привыкаешь. А Шэнь Цинцю — тоже достойный противник, он не будет проигрывать так уж всухую. И вообще, Ци-гэ уже согласился. Давно надо было предложить.
— Слушай, а ты можешь как-нибудь закрепить зеркало, чтобы вашу тренировку посмотреть? От духовного камня технику запитать... Ну любопытно же, Цзю-гэ! — просительно улыбнулся А-Юань. Как будто ему кто-то собирался отказывать.
— Могу, — вздохнул Шэнь Цинцю. — Но ты ничего не увидишь толком, скорости восприятия не хватит. Мы же быстро двигаемся, куда быстрее, чем обычные люди.
Тут он на миг замолчал и осторожно добавил:
— Давай я лучше покажу тебе самые основы. Как дышать, как медитировать, то, что можно делать незаметно. Я ведь уже знаю, как совершенствоваться правильно, а не по вашим легендам. И это куда полезнее, чем смотреть на туманный клубок непонятно чего.
Ты ведь хочешь стать заклинателем, тебе интересны рассказы о Цанцюне, ты даже пробовал медитировать по своим, джедайско-ситхским канонам — не получилось только… Ну же, согласись!
Шэнь Цинцю загадал: если А-Юань согласится — то и через зеркало не откажется пройти. Потом, когда оно у них все-таки будет.
— Давай, — после долгой паузы ответил А-Юань. — Покажи.
В Цанцюне основы вдалбливали на совесть, даже полный идиот рано или поздно начинал понимать. А-Юань идиотом не был, наоборот. У него вопросы возникли сразу, по делу и не очень, а на некоторые Шэнь Цинцю не знал ответа и сам, и стоило бы поразмыслить на эту тему и просчитать кое-что вместе...
— ...-шиди? Цинцю-шиди? Сяо Цзю? — Шэнь Цинцю встряхнули за плечо и настороженно потянулись к зеркалу. — Что это такое? Ты в порядке?
— В полном. Оставь, не трогай!
Ци-гэ замер, но послушался. Балбес, бестолочь, разве можно так кому-то доверять? А если бы Шэнь Цинцю и вправду попался?
— Это ловушка для нечисти?
— Нет, пространственная техника. Моя переработка! Зеркало нужно только для основы.
И как убрать это условие, Шэнь Цинцю так и не разобрался. Даже библиотека Цинцзина не давала всех ответов на свете.
— Но это безопасно?
— Да вроде бы, — подал голос А-Юань, с интересом косящийся на Ци-гэ. — У нас еще ни разу не жахнуло. Только, Цзю-гэ, я ведь уже долго на связи...
— Понял, — кивнул Шэнь Цинцю и погасил зеркало.
— Ты создаешь окно в иное пространство? Или в скрытое царство? — Ци-гэ уставился на него с таким искренним восторгом, что пришлось особой техникой сгонять краску с лица.
А все же хорошо, что Ци-гэ так по-дурацки ему верит.
— Помнишь, я рассказывал, что даже у Цю не был совсем уж один? — решился Шэнь Цинцю. — Вот, ты его видел. Это Шэнь Юань, мой... младший брат. И ты примешь его на Цанцюн, когда я сумею сделать полноценный проход.
Да, младший брат и никак иначе. Идеальное прикрытие и возможность позаботиться о мягком и наивном мальчишке, выросшем за высокими стенами. О мальчишке, который знает настоящий мир только по сказкам.
— Приму, — без малейшего сомнения подтвердил Ци-гэ. — Стану главой школы — и приму.
***
— Молчит? — спросил Ци-гэ.
Шэнь Цинцю лишь плечами пожал. Очевидно же. Он все еще сидит у зеркала, зеркало все еще отражает только его.
— Молчит. Значит, рядом с ним нет зеркал.
Когда А-Юань был у зеркала, но не мог в него заглянуть, Шэнь Цинцю видел в отражении окружающую его обстановку, иногда — людей. Обычно он и вовсе угадывал, когда А-Юань окажется один. Они одинаково думали и одинаково рассчитывали время, им очень редко случалось разминуться друг с другом. Впрочем, чего еще ожидать от братьев?
— Сменить тебя? — предложил Ци-гэ.
— Если только ненадолго. Я же в затворе, могу сколько угодно отсутствовать что на собраниях, что на пике. А ты нет. Работай, чжанмэнь-шисюн!
К вознесению поколения Ань у Шэнь Цинцю было готово почти все. Даже зеркало! Он плюнул на металл, он вытащил из А-Юаня метод, по которому делали зеркала у них в мире, полгода тренировался катать стекла и варить амальгаму — но под конец все получилось с запасом, в рост Ци-гэ высотой. Хоть строевым шагом иди, не застрянешь.
А потом А-Юань перестал выходить на связь. И зеркала молчали — что старое, что новое. Шэнь Цинцю подумал сначала, что дело в несовпадении размеров; затем вспомнил: сам он, беседуя с А-Юанем, не раз подключался к большим окнам — и все нормально работало. Просто отражением, как рассказывал А-Юань, становилась только часть окна — по ширине второго зеркала. Сейчас не было ничего.
— Я буду ждать, сколько нужно, — упрямо проговорил Шэнь Цинцю.
Он будет ждать, даже когда станет ясно, что он опоздал. Не видел тела — не спеши хоронить. А-Юань всегда так говорил...
— Я ходил на Чжицзи, — Ци-гэ положил руку ему на плечо в попытке успокоить. — Линь-шиди ничего не увидел о Шэнь Юане, но твой путь не омрачают большие беды.
Тоже мне, утешил. Разобраться в предсказаниях можно, только когда они уже сбылись.
— Может быть, хоть на пару часов сменю? Поспишь.
— Хорошо, хорошо, — с досадой бросил Шэнь Цинцю. Клятый упрямец, проще согласиться, чем отослать. — Но если что — сразу зови!
— Конечно, сяо Цзю.
Шэнь Цинцю не было нужды отдыхать. Его резерва с избытком хватало подпитывать артефакт хоть днями подряд: ведь проход, в сущности, никуда и не открывался. Словно единственным необходимым символом в его чарах был сам А-Юань. Глупый мальчишка, отразивший, как в зеркале, все лучшее, что было в Шэнь Цинцю. Нет, еще в Шэнь Цзю. Хотя какая разница? Оба имени одинаково паршивы.
Неважно. Встать, передать подпитку Ци-гэ — аккуратно, чтобы не качнуться, не прервать ее даже на миг...
Зеркало моргнуло и пошло рябью.
— Сяо Цзю!
— Вижу. Не мешай и не лезь. А-Юань?
А-Юаня показывало снизу вверх, а на заднем плане отражались облака. Озеро? Гладкая вода тоже работает на прием?
Идиоты, идиоты неизлечимые, почему они никогда об этом не думали?! Давно бы уже могли А-Юаня вытащить, тоже мне проблема — налить воды в широкий поднос!..
— Цзю-гэ, — тихо-тихо прошептал А-Юань и улыбнулся.
— Что случилось? — как мог спокойно бросил Шэнь Цинцю. В груди колотилось, как в разгар боя. — Сколько у нас времени?
— Ох... Да, да, Цзю-гэ, — А-Юань тяжело мотнул головой. — Просто родители заметили, что я чем-то странным занимаюсь и откликаюсь не сразу. Получалось ведь, понимаешь? Не только сидеть и повторять про «нет эмоций — есть покой», а чувствовать ци, двигать ее в теле. Начал слишком глубоко проваливаться в медитацию, плохо следил за тем, что вокруг… Ну и вот.
Улыбка его сделалась откровенно кривой и неправильной.
— Я... в санатории. Для психически больных. Я ведь им правду сказал. Ну, не всю, тот кусочек, в который они сумели бы поверить. Не поверили... Тут нет зеркал: стекло же, осколком зарезаться можно. И окна из чего-то небьющегося, оно не отражает. Я ждал у фонтана, но сегодня первый тихий день за все время, раньше вода рябила. Ну и на прогулку нас не каждое утро выпускают...
Дослушивать Шэнь Цинцю не стал — только разом усилил подпитку техники и рявкнул:
— Прыгай!
— Но там же по колено, это обычный фонтан... — А-Юаня явно чем-то опоили, раньше он всегда понимал с полуслова. — А, неважно. Сейчас.
Звенящее от напряжения зеркало вздрогнуло, раздвинулось — и сомкнулось, вытолкнув прямо на Шэнь Цинцю юношу со знакомым лицом и в странного вида одежде. Он что, в исподнем на прогулку ходит? У них же такого не носят обычно, приличными зовутся другие наряды... Тьфу, что за чушь в голову лезет!
Стащить дурацкую одежду, уничтожить ее выплеском ци вместе с возможными маячками. Укутать своими шелками. Наспех проверить пульс — точно, опоили. Что-то угнетающее верхний и средний даньтяни, да и с нижним не все ладно...
А-Юань коротко, рвано вздохнул и уткнулся в плечо Шэнь Цинцю.
— Я зову Му-шиди? — подал голос Ци-гэ.
От резкого звука А-Юань поднял голову и замер, ошарашенный. А, ну да. Ци-гэ же как раз с собрания, в парадном облачении и в регалиях главы. Да и просто весь целиком, не одно лицо в кругляшке зеркала.
— Да, это Ци-гэ. Вживую он выглядит так, — не смог не поддеть Шэнь Цинцю. От сокрушительного облегчения мир вокруг слабо покачивался. Успел. Успел. Не подвел. — Конечно, зови. А-Юаня какой-то дрянью накачали, нужно противоядие.
— Антидепрессантами, — пробормотал тот. — Или анксиолитиками, не помню. Там хорошо следили, не выплюнешь тайком... Ох. А ведь я сбежал, да?
— Сбежал, — подтвердил Шэнь Цинцю.
Они так и сидели на полу: не удержавшийся на ногах А-Юань и обнимающий его Шэнь Цинцю. Оторваться как-то не получалось; Шэнь Цинцю наскоро оправдал себя тем, что обнаженного А-Юаня надо прикрывать от чужих глаз, потом вспомнил о запасных одеждах и со вздохом полез в рукав.
— Охренеть, — вяло пробормотал А-Юань, пока его заворачивали в минимально приличные пять слоев шелка. — Оно слишком роскошное, Цзю-гэ. Из больничной пижамы да вот в это... И оно же твое! Разве мне подобает такое носить?
— Разумеется, нет, — уверенно ответил Шэнь Цинцю.
Внутри пузырилось неожиданное веселье. Ты, балбес, только-только сбежал мало не из плена, пересек грань миров, выбрался в совершенно незнакомое место — и из всех возможных проблем тебя в первую очередь заботит одежда? Не безопасность, не лечение, не собственные перспективы?
Ничего. Для всего этого у него теперь будет Шэнь Цинцю.
— Но в особых обстоятельствах можно. Сейчас тебя все равно уложат в постель и будут выводить отраву — вот и полежишь в приличном исподнем, а не в этом тряпье.
— Отраву? А, ну да, точно. Все время спать хочется, и думать тяжело. Та еще отрава. Даже медитировать не получается, — пожаловался А-Юань куда-то Шэнь Цинцю в плечо. — Слушай, а вот твой Ци-гэ... познакомь нас по-нормальному, а? Потом, когда я проблююсь и промедитируюсь. А то что-то он такой классный, когда полным комплектом...
— Ха, еще бы! Сильнейший заклинатель Поднебесной! — Шэнь Цинцю отметил это практически горделиво. — Я тебя много с кем познакомлю. На Цанцюне полно идиотов, но найдутся и приличные люди. И наш мир не ограничен Цанцюном: есть и другие школы, и ничейные земли, и царство демонов...
— Пока не увижу, не поверю, — это А-Юань сумел произнести почти как раньше.
— Увидишь, — пообещал Шэнь Цинцю. — Станешь заклинателем и все увидишь. А кое-что и раньше.
Они вместе увидят. Потому что Шэнь Цинцю скорее на Байчжань перейдет, чем отпустит глупого младшего брата гулять по опасным землям без охраны!
...ладно, может быть, еще с Ци-гэ отпустит. Ему тоже можно.
Счастливо улыбающийся А-Юань кое-как затянул завязки верхнего слоя и опустил голову на плечо Шэнь Цинцю.
Зеркало погасло. Больше в нем не отражалось даже небо.