Chapter Text
1 пробуждение
У Звездного Предела было тихо - не ощущался даже космический ветер. Впрочем, Жунь Юй не был уверен в умиротворении стихии - больше казалось, что он сам после смерти матери потерял чувствительность к чему-либо.
Звезды молчали. Не было ответа сегодня и от Ми-эр, хотя он скрепя сердце решился спросить, дождется ли она его после траура. Жунь Юй не питал надежд, что ее молчание вызвано тем, что жалость к нему оказалась сильнее тяги к Сюй Фэну - причиной тому он считал скорее нерешительность цветочной девы.
Или сам он был слишком жалок. А возможно, его отчаянный напор был столь убедителен, что посеял в мятущейся душе невесты сомнения.
И сам жених также снова завис на грани.
Вздохнув, Жунь Юй вернулся в свои покои. Если не получил один ответ, стоило доискаться другого.
Едва двери закрылись, он направился к стеллажу-полумесяцу и снял с нижнего рога статуэтку Брахмы. Восемь фарфоровых глаз блестели укоризной, какой бы головой Жунь Юй ни поворачивал к себе миниатюрного бога творения. Впрочем, Повелителя Ночей сейчас интересовал лишь один рот - вылепленный для чтения Атархваведы. Если жизнь - это лишь сон Брахмы - стоило попытаться подсмотреть грядущее.
Сжав основание статуэтки крепче, Жунь Юй присел на пятки в ближайшем песчаном кругу и опустил Брахму перед собой. Руки, немеющие после работы со звездами, не дрожали, но он все равно ненадолго уперся ими в колени. Помедлив пару мгновений, Жунь Юй достал из рукава поразившую его когда-то Огненную Жемчужину и положил ее перед головой статуэтки, что была предназначена читать Яджурведу. Затем, сложив печать Бессмертного Меча крест-накрест, он прошептал заклинание, каким побуждал зверя сновидений отрыгивать добытое. Воздух вокруг сгустился и загудел, жертвенная жемчужина обратилась в светящийся красный дым и втянулась в рот для Яджурведы. Спустя миг из соседнего фарфорового рта выплыла сфера сна, и образы в ее синеве приковали взор Жунь Юя намертво.
Пруд Лю Цзы с обнаженными телами, Ми-эр, осевшая на кругу Инь-Янь под гневным взором императрицы, истлевающие души Повелителя Вод и Повелительницы Ветров, белые свадебные наряды, кинжал в золоченой спине Сюй Фэна, императорская гуань на его голове, бесконечная череда свитков, битва небес и демонов, обещание остаться Духом-Рыбешкой на реке Забвения, что он дал Ми-эр, и опустевший Верхний Дворец.
На миг Жунь Юю показалось, что жемчужина под конец испортилась и начала являть зацикленный образ, но вскоре он понял, что после смерти Цзинь Ми его жизнь попросту стала настолько однообразной, что казалось, будто время застыло в одной короткой петле. Когда, наконец, он увидел Цзинь Ми у подножия Куньлунь с ребенком, он развеял жемчужину. Голова его свисла, шелково блеснув в лунном свете, а пальцы вцепились в подол.
Этого следовало ожидать. Что бы он ни делал, как бы ни менял порядок, одно оставалось неизменным - ему предназначена жизнь без Цзинь Ми. И одиночество, даже если кругом толпы подданных.
Он знал дао. Чувствовал его. Но до этого момента у него были силы ему сопротивляться.
Выпустив белое полотно из пальцев, Жунь Юй принялся сосредоточенно расправлять складки.
Что ему оставалось?
Защищать Ми-эр из тени и на виду стало уже не желанием, и не обязанностью - безотчетной реакцией. Разве что можно было попытаться оставить за собой право оставаться ее защитником и уважение между ними…
Можно было также попытаться спасти Повелителя Вод и его супругу. Так, даже если Сюй Фэн не перестанет быть легкомысленным, у Ми-эр будет поддержка. Что же касается мятежа - не важно на чьей свадьбе он состоится… Сомнительная, конечно, выгода портить не свое торжество, а чужое, но таков путь. А Повелитель Вод останется на его стороне, будь он женихом его дочери, или нет: отец Цзинь Ми - человек слова.
Закрыв глаза на несколько мгновений, Жунь Юй поднялся и вышел наружу. Когда над головой неотвратимо зависает казнящий топор, в какой-то момент начинаешь желать, чтобы он опустился скорее, избавляя от мук ожидания.
Жунь Юй не нашел Цзинь Ми ни во Дворце Мерзлой Реки, ни в Цветочном Царстве. А в последнем, подтвердив сведения о Пилюле, он также развеял последнюю надежду на то, что явленное Брахмой - неправда.
Оставалось наведаться туда, где не хотелось найти Ми-эр более всего.
И так у пруда Лю Цзы его глазам предстала та самая «цветущая» картина. Не узри он ее с полшиченя ранее в жемчужине Брахмы, было бы, наверное, хуже. Мысленно напомнив себе о том, чем все закончится, если следовать увиденному пути, Жунь Юй подошел ближе.
В этот момент уже обнаженная Цзинь Ми приложилась щекой к плечу Сюй Фэна. Ее глаза томно приоткрылись и тут же распахнулись, поймав силуэт в белых одеждах.
Лица жениха она даже не успела рассмотреть - Жунь Юй отвернулся раньше, чем она оттолкнула Феникса, и юркнула тому за спину. Сюй Фэн в свою очередь вздрогнул, но взгляд его остался осоловелым, даже когда он увидел, кого испугалась Цзинь Ми.
Брови Жунь Юя собрали всю тяжесть неба сверху и выгнулись к нему, как пальцы монаха, вдруг передумавшего возносить молитву.
В его мысленном взоре отпечаталась нежность персикового плеча, но крупная ладонь поверх заставила его сжать запястье на пояснице так, что бусины Русалочьих Слез больно впились в кожу. И неважно, что при этом он стоял спиной к Сюй Фэну: прожигающий меж лопаток взгляд все равно ничего не заметит под рукавами. Насильный и беззвучный выдох выровнял его тон:
- Ми-эр, я искал тебя, чтобы поговорить.
Птичий взгляд Сюй Фэна стал еще острее.
- Говори со мной. Имей честь говорить не со слабой девой, которую напугал, а со мной, и лицом к лицу.
- Если Повелитель Пламени считает, что вправе говорить мне о чести, то пусть говорит так, как действует - то есть, за моей спиной. - Плечи Жунь Юя приподнялись вздохом, а голос смягчился. - Ми-эр, ты оделась? Могу я повернуться?
- Да, оделась…
Услышав этот едва различимый шепот, Жунь Юй повернулся в два шага, и игнорируя взглядом брата, посмотрел на Цзинь Ми. Та уставилась в траву под ногами. В красном свету фонарей ее лицо показалось Жунь Юю раскаленным, и его голос совсем потерял ледяные ноты.
- Цзинь Ми, не бойся. Я хочу поговорить с тобой не о том, что сейчас увидел. А вернее, это лишь косвенно касается того, о чем я хотел сообщить.
Цзинь Ми подобралась, а Сюй Фэн сжал кулаки:
- Уходи и не пытайся выманить отсюда Цзинь Ми уловкой. Неужели даже сейчас ты не понимаешь, что должен отступить, если любишь ее, как утверждал ранее?
Жунь Юй сглотнул и на миг устало прикрыл глаза.
- Ми-эр, прошу тебя, пойдем со мной. Ты не услышишь от меня ни упрека, ни жалобы.
Цзинь Ми перебрала ханьфу у бедер, и не глядя на Феникса, кивнула.
- Я пойду.
Сюй Фэн шагнул вбок, преграждая ей путь.
- Нет, мы решим все здесь и сейчас.
Жунь Юй вздохнул.
- Отпусти ее, Сюй Фэн. Если любишь ее, как утверждал ранее, то побереги ее репутацию. Ты будешь жалеть, если сейчас остановишь меня.
Угрозы в этих словах не слышалось, и пока Сюй Фэн недоуменно застыл, Цзинь Ми обошла его и встала рядом с Жунь Юем.
- Мы пойдем.
Опомнился Сюй Фэн, только когда она засеменила вслед за нарушителем идиллии у пруда. Фигуру в белом он проводил нетрезво полыхающим взглядом.
Шаги жениха и невесты во Дворец Небесных Сфер били под стать мыслям: сапоги Жунь Юя медленно и мерно опускались на каменные плиты, Цзинь Ми же петляла и изредка спотыкалась.
У ворот Дворца Небесных Сфер она и вовсе остановилась, чтобы оглядеться. Жунь Юй уловил тишину позади, повернул голову в ее сторону и спокойно произнес:
- Здесь тебе нечего бояться, как и прежде.
Так они добрались до озера, однако переходить ажурный белый мостик Жунь Юй передумал - разговор не будет продолжительным, и пугать этим Цзинь Ми не следовало. Он предложил ей занять стол под сосной - давно спиленной и похожей на гигантский пенцай. Едва она устроилась на табурете, он присел, уперся в колени ладонями и выпрямил спину.
- Ми-эр, я хотел поговорить с тобой об Эликсире Разрушения.
Цзинь Ми моргнула, будто стряхнула ресницами сон и мысленную путаницу.
- Эликсир Разрушения? Что это?
- Похоже, ты и впрямь не знаешь ничего об этом, - вздохнул Жунь Юй и посмотрел в сторону. - Твои чувства долгое время казались мне поверхностными и зыбкими, так что я взял на себя смелость выяснить, естественна ли эта твоя особенность. Сегодня я наведался в Цветочное Царство и Глава Чжан подтвердила мои догадки. В частности, она рассказала, что твоя мать в детстве дала тебе Пилюлю, которая не позволяет пробудиться в сердце чувству любви.
Жунь Юй нахмурился - даже после беседы в Цветочном Царстве он еще надеялся, что сон Брахмы окажется неправдой… Какое упорство в глупости. Сон был синим и ясным, как небо. И также не оставлял выбора.
Цзинь Ми сложила руки лодочкой меж колен и робко подняла взор:
- И что с этим делать?
- На самом деле я подозреваю, что после твоего Искупления в Царстве Смертных Пилюля начала разрушаться сама собой из-за твоего сближения с князем И. Так что теперь больше вариантов, как тебе с ней поступить.
Жунь Юй замолчал, и Цзинь Ми прервала тишину.
- И каковы варианты?
Пальцы Жунь Юя впились в колена. Надежд на то, что Цзинь Ми предпочтет хотя бы противостояние императрице браку по любви не было. Но эта мысль впилась в его разум, тут же оправданная решением оставить последнее слово за Цзинь Ми.
- Если пожелаешь, я… или кто-либо еще… может изъять Пилюлю. Или ты можешь подождать, пока она не исчезнет сама собой. - Сглотнув, Жунь Юй болезненно добавил: - Возможно также восстановить ее.
- Я не знаю, что делать.
Глядя на поджатые губы Цзинь Ми, Жунь Юй подумал, что она сомневается в его словах.
- Показать тебе Эликсир?
Поколебавшись, Цзинь Ми кивнула, и по мановению кисти Жунь Юя Пилюля зависла перед ее лицом.
Снова ощущая себя нагой, Цзинь Ми посмотрела на покрасневшие жилки, как на диковинного зверя.
Жунь Юй при взгляде на зияющую в Пилюле трещину стиснул зубы.
- У тебя есть время подумать. Если тебе понадобится моя помощь - скажи. - Свернув пальцами печать, он заставил Эликсир исчезнуть и прочистил горло: - Второе, о чем я хотел поговорить в связи с этим - наша помолвка… Полагаю, ты желаешь ее расторгнуть?
Ладони Цзинь Ми превратились из «лодочки» в суетливых пауков. Взгляд ее дважды перебежал по окаменевшим чертам Жунь Юя в изучении. Наконец, она кивнула.
- Тогда нам следует обдумать способы избежать наказания за нарушение соглашения, - бесстрастно подытожил Жунь Юй.
- Я готова взять вину на себя…
- Постой, - тут же приподнятая ладонь потушила запальчивые речи. - Сперва выслушай, что я предложу. Я подумал об этом, и считаю, что прошение о расторжении помолвки не должно быть единоличным.
Цзинь Ми посмотрела завороженно, и Жунь Юй продолжил:
- Лучше, если несогласие выразим я, ты и Повелитель Вод вместе. Так это будет выглядеть общим решением, и слухи не испортят твою репутацию.
- А твою?
Беспокойство в детском взгляде Цзинь Ми заставило Жунь Юя застыть так, будто он проглотил собственный ледяной меч.
- Мне ничто не навредит. Кроме того, вместе нам троим легче будет предоставить факты, что позволят выставить соглашение изначально недействительным.
- Недействительным? - моргнула Цзинь Ми.
Жунь Юй кивнул, чтобы незаметно сглотнуть в сжавшееся горло, и пояснил:
- Ты дала согласие на помолвку будучи под действием Эликсира Разрушения, я - не зная твоих истинных чувств. Кроме того, ты не являешься дочерью Повелительницы Ветров, а соглашение было заключено для укрепления именно законных связей между нашими семьями. Если же этих объяснений окажется недостаточно, нам придется напомнить императору о том, что твою мать сгубил его эгоизм. Хотя, полагаю, до этого не дойдет. Отец избегает открытого конфликта в случаях, когда затронута его собственная репутация.
На миг лицо Цзинь Ми стало спокойным и задумчивым.
- Да, я согласна. Это звучит разумно.
Жунь Юй вздохнул - он бы не выдержал, если бы сейчас услышал очередное «ты такой умный дух рыбешка!». Опершись на колени, он встал.
- Хорошо. Тогда подумай над тем, как поступить с Пилюлей, а завтра утром мы отправимся к Повелителю Вод.
Цзинь Ми кивнула, но не сдвинулась с места. Осанка Жунь Юя выпрямилась незримой волной.
- Ми-эр, ты… не счастлива? Тебя еще что-то тревожит?
Цзинь Ми запахнула край одной полы на другую, не поднимая к нему взор.
- Дух-Рыбешка… То есть, Повелитель Ночей… Ты очень злишься?
На миг Жунь Юй с силой прикрыл глаза и встал к ней вполоборота, очерчивая взглядом иголки на вековой пенцай-сосне.
- Я не зол. Я глубоко огорчен, но понимаю, что было бы хуже, если бы я видел тебя в браке со мной несчастной… - Внезапно боль на его лице сменилась сосредоточением: - И у меня есть и иные причины считать, что у этого облака серебряная подкладка.
Не сговариваясь, они посмотрели на цветы за оградой. Ночь подходила к концу, и цереус уже закрыл лепестки. Губы Цзинь Ми сжались так же медленно и неуклонно.
- Прости.
Жунь Юй вытянул сцепленные за спиной руки к земле, подавил дрожь от холода и недосыпа и повернулся лицом к Цзинь Ми.
- Цзинь Ми… могу я узнать, почему ты мне не сказала?
Пальцы Цзинь Ми натянули полы ханьфу почти внахлест.
- Ты так тосковал по матери и был так подавлен, что я не нашла в себе сил огорчить тебя еще больше… Прости.
Жунь Юй выдохнул.
- Не извиняйся. Я также не спросил тебя о чувствах прямо. Я провожу тебя ко Дворцу Мерзлой Реки.
Цзинь Ми поднялась, но вопреки ее ожиданиям, Жунь Юй лишь встал к ней ближе, побуждая переместиться в потоке духовной силы.
Приземлились они на широком крыльце дворца. Жунь Юй плавно шагнул назад.
- Я приду за тобой завтра в час Дракона, хорошо? - Цзинь Ми кивнула, и он добавил: - Доброй ночи.
Белый подол пустотело махнул при развороте, но несмотря на столь же тихий шаг, Жунь Юй не услышал за спиной хлопка дверей. А на последней ступени он уловил позади стон. Обернувшись, он увидел как Цзинь Ми покачнулась, и согнулась пополам. Упасть или осесть на плиты крыльца она не успела - взбежав по лестнице обратно, Жунь Юй осторожно придержал ее за плечи.
- Ми-эр? Что с тобой?
Цзинь Ми прижимала кулаки к груди, болезненно кривилась и хватала ртом воздух.
- Больно… будто ребра в грудь вворачиваются.
Подставив руку под ее спину, Жунь Юй усадил ее на крыльцо и поднял над ее растрепанной головой пальцы.
- Пилюля рассыпалась, и осколки разлетелись по меридиану сердца… Я могу убрать их, или послать за Цихуаном.
Пальцы Цзинь Ми вцепились в нависший над ней рукав.
- Убери, пожалуйста, убери их…
Более не раздумывая, Жунь Юй подхватил ее на руки, отнес внутрь и осторожно уложил на постель. Его взгляд и пассы рук тут же исполнились отстраненной сосредоточенности.
- Потерпи… придется вылавливать осколки один за одним. Должно быть, долгожданное счастье оказалось слишком сильным духовным ударом по Эликсиру.
Языки духовного света из его пальцев принялись обволакивать кусочки Пилюли в обход меридианов. Цзинь Ми стонала вслед каждому, но заметив, что это заставляет веки Рыбешки вздрагивать, стиснула зубы, оставляя за ними лишь нечленораздельные мычания. Жунь Юй продолжал не то заговаривать обломки, не то утешать:
- Еще немного… чуть-чуть. Скоро и сердце освободится, и сможешь выйти за Феникса, и будешь с ним очень счастлива… Будет роскошная свадьба, и тысячи мирных столетий, наполненных радостями… Только сейчас чуточку потерпи.
На Цзинь Ми эти заговоры не подействовали - с каждым извлеченным осколком, и с каждым сопровождавшим его словом она дергалась, а лицо искажалось мукой.
Когда последняя частица Пилюли был вытряхнута, Жунь Юй смахнул рукавом каплю с виска.
- Сколько? - вымученно откинулась на подушку Цзинь Ми.
- Я не считал, - выдохнул Жунь Юй. - Но это точно последний, и твои меридианы чисты… Как ты себя чувствуешь?
Цзинь Ми ощупала под собой повлажневшую простынь.
- Легче. Намного… Спасибо тебе.
Поколебавшись, Жунь Юй явил из рукава вазочку с леденцами и положил ее у подушки.
- Поешь сладкого. Это может помочь.
Цзинь Ми приподнялась, воровато огляделась, и достала леденец. Жунь Юй оперся на колени, собираясь уйти.
- Тебе надо отдохнуть. Теперь все будет в порядке.
Удержав остатки конфеты за щекой, Цзинь Ми посмотрела на его бледный профиль.
- Ты… не мог бы посидеть со мной пока я не усну? Я быстро засыпаю… Или хотя бы недолго побыть здесь?
Губы Жунь Юя дернулись, но тут же исторгли:
- Хорошо.
«Я буду рядом» - отправилось в недра горла незаметным глотком.
В последовавший фэнь чернильной предрассветной тишины Цзинь Ми не моргая смотрела на его лицо, а его взгляд застыл на огарках свеч у противоположной стены.
Наконец, брови Цзинь Ми болезненно дрогнули, а веки опустились. Жунь Юй дождался, пока глаза под ними не перестанут беспокойно скользить, но ушел прежде, чем дыхание цветочной девы стало глубоким и ровным.