Work Text:
Пока представители принимающей стороны везли их в гостиницу, Лань Сичэнь ошеломлённо рассматривал пейзажи Чунцина. Ему никогда раньше не доводилось здесь бывать, и город поражал его своими масштабами, количеством людей и нестандартными урбанистическими решениями.
― Как люди живут в таком здании?! ― вырвалось у него, когда прямо над их головами поезд проехал сквозь явно жилой дом.
― А, все привыкли, ― махнул рукой тот, кто представился как Вэй Усянь, и ослепительно улыбнулся. ― Вот такой он, наш Чунцин.
― Не смотрите туда, ― напряжённо произнёс второй встречающий, Цзян Ваньинь.
― Почему? ― удивился Сичэнь.
― Голова закружится, ― буркнул Цзян Ваньинь и бросил хмурый взгляд на дёрнувшего его за рукав Вэй Усяня.
Сичэнь, конечно же, посмотрел вслед поезду, хвост которого уже скрылся в туннеле, и ему показалось, что за ним стелется тёмная дымка. Он тряхнул головой и перевёл взгляд на затылок сидевшего за рулём Цзян Ваньиня. Убранные в тугой пучок волосы открывали красивую шею, и Сичэнь вздохнул про себя. Они собирались пробыть здесь всего три дня, слишком мало времени, чтобы познакомиться поближе.
― Завтра после концерта проведём вам экскурсию по городу, ― пообещал Вэй Усянь, продолжая улыбаться.
Цзян Ваньинь снова бросил на него хмурый взгляд, и на этот раз Сичэню показалось, что он снова видит чёрную дымку прямо за его спиной. Он закрыл глаза и откинулся головой на спинку сиденья.
― Брат? ― тихо спросил Ванцзи.
― Всё в порядке, ― улыбнулся ему Сичэнь.
― Устали? ― Вэй Усянь обернулся назад. ― Скоро доедем. Скоро же, А-Чэн?
«А-Чэн», ― зачем-то повторил про себя Сичэнь.
― Простите, ― он снова сел ровно, ― простите, если я бестактен, но вы, господин Цзян, из старой семьи?
― С чего вы взяли? ― недовольно отозвался Цзян Ваньинь, и Сичэнь увидел, как напряглись его плечи.
― У вас два имени. У нас с Ванцзи тоже. Сейчас так мало кто делает.
― И кто тебя вечно за язык тянет, ― проворчал Цзян Ваньинь, а Вэй Усянь снова улыбнулся.
― Да ладно тебе. Меня зовут Вэй Ин, а вас?
― Лань Чжань, ― к великому удивлению Сичэня ответил Ванцзи.
Младший брат совершенно не был склонен не то что называть кому-то имя при рождении, а вообще произносить больше необходимого количества слов, предпочитая либо говорить на языке музыки своего гуциня, либо не говорить вовсе.
― А вы? ― повторил Вэй Усянь.
― Лань Хуань, ― ответил Сичэнь, заглушив негодующее шипение Цзян Ваньиня о бестактности и навязчивости Вэй Усяня, ― но я предпочитаю, чтобы ко мне обращались по имени в быту, и Ванцзи… ― он хотел сказать «и Ванцзи тоже», но Ванцзи внезапно положил руку на его локоть, останавливая.
― Ванцзи не возражает, ― выдал он, и Сичэнь вдруг подумал, что попал в какой-то параллельный мир, где ему мерещится чёрная дымка, а диди вдруг стал общительным и открытым.
К счастью, они уже приехали в отель, и Вэй Усянь с Цзян Ваньинем помогли им занести в номер сумки с вещами. Вэй Усянь крутился вокруг Ванцзи, поглядывая на чехол с гуцинем, на что Ванцзи не сказал ничего, кроме: «Завтра вы сможете его увидеть». Вэй Усянь засиял улыбкой, а Сичэнь снова ощутил нереальность происходящего.
Когда их наконец оставили в покое, и Сичэнь запер дверь номера изнутри, он решился спросить:
― Ванцзи, что происходит?
Младший брат долго смотрел в сторону, явно раздумывая, говорить или нет, потом всё же поднял глаза на Сичэня:
― Вэй Ин.
Вэй Ин, Вэй Усянь. Улыбчивый, общительный, открытый. Яркий. Полная противоположность Ванцзи. Обычно такие люди предпочитали общество себе подобных и не давали себе труда присмотреться к таким, как его брат, но, кажется, Вэй Усянь был иным. Впрочем, рано было о чём-то говорить и рано было делать выводы, ведь они встретились с Вэй Усянем и Цзян Ваньинем всего пару часов назад. Завтра они снова встретятся, и Сичэнь будет внимательнее. Сегодня он просто устал от поездки.
Сичэнь лёг в постель и быстро уснул, усилием воли отодвинув на завтра всё непонятное, что происходило вокруг. Непонятное, впрочем, ничего никуда отодвигать не собиралось, потому что Сичэнь вдруг обнаружил себя и брата в парке, а навстречу им шли Цзян Ваньинь и Вэй Усянь.
― Лань Чжань! ― обрадованно воскликнул Вэй Усянь.
― Вэй Ин, ― отозвался Ванцзи.
― Так здорово, что мы вас встретили! Пойдём, я тебе всё покажу, сейчас будет ещё интереснее, чем днём!
Ванцзи неуверенно оглянулся на Сичэня, и Сичэнь тоже не знал, что ему ответить, потому что совершенно не мог понять, как, уснув в своей кровати, очутился здесь, ведь совершенно не помнил, ни как просыпался, ни как выходил из отеля.
― Пойдём, Лань Чжань, это сон, не волнуйся, ты проснёшься потом в своём номере в отеле.
Он подошёл близко и схватил Ванцзи за руку, и тот ― Сичэнь поражённо уставился на младшего брата ― не вырвал её, а, бросив последний взгляд на Сичэня, послушно пошёл за Вэй Усянем. Сичэнь мог только беспомощно смотреть им вслед.
― Извините, ― услышал он голос Цзян Ваньиня за плечом. ― Мы не знали, что так получится, честно.
― Это правда сон? ― решил спросить Сичэнь.
― И кто Вэй Усяня вечно за язык тянет? Да, сон. На самом деле вы спокойно спите в отеле. Номер удобный? Вам нравится?
― Да, спасибо, ― кивнул Сичэнь и вдруг снова увидел дымку. ― Что это?
― Где? ― Цзян Ваньинь явно напрягся.
― Прямо у вас за спиной снова эта тёмная дымка.
Не думая, что делает, он протянул руку, и Цзян Ваньинь резко отпрянул.
― Не трогайте!
― Простите, ― повинился Сичэнь.
Цзян Ваньинь вдруг пробурчал что-то вроде «я пожалею» и махнул рукой:
― Забей… те.
― Наши братья, кажется, перешли на ты, ― решился Сичэнь, ― к тому же это сон, так что давай и мы оставим церемонии.
Цзян Ваньинь чуть нахмурился и замер, будто решался, а потом взглянул Сичэню в глаза:
― Можешь звать меня Цзян Чэн.
Сичэнь замер, заворожённый вдруг этим взглядом. Глаза Цзян Ваньиня ― Цзян Чэна ― были глубокими и тёмными, как грозовое небо, и в них можно было утонуть.
― Я помню, что ты предочитаешь «Сичэнь», ― голос Цзян Чэна ворвался в его мысли, и Сичэнь стряхнул наваждение. ― Вэй Усянь на самом деле тоже обычно не пользуется первым именем. Даже наша сестра зовёт его А-Сянь.
― Ванцзи вообще мало с кем разговаривает и тем более не называет своё первое имя, ― поделился в ответ Сичэнь.
― А, так у них, может, взаимная симпатия! ― обрадовался Цзян Чэн. ― А то по твоему брату, извини, не видно, а Вэй Усянь пристал к нему, как банный лист. Я знаю, каким раздражающим он может быть.
В его тоне было явное смущение и нотки вины, и Сичэнь поспешил успокоить:
― До тех пор, пока Ванцзи нравится ― а ему нравится, ― всё в полном порядке. А если ему перестанет нравиться, он отлично может постоять за себя.
― Ну тогда пойдём, что ли, прогуляемся по парку, пока ты спишь. Завтра может быть некогда.
Они шли и говорили, и разговор складывался на удивление легко, хотя Цзян Чэн всё ещё хмурился, периодически оглядываясь в ту сторону, откуда доносился звонкий голос Вэй Усяня. Сичэню иррационально хотелось прикоснуться, разгладить эту морщинку между бровей, и он сжимал руку в кулак, до того сильным было это желание.
Они шли, и небо постепенно темнело, и будто сам воздух становился гуще. Цзян Чэн остановился и обернулся: к ним подошли Вэй Усянь и Ванцзи.
― Вам, пожалуй, пора вернуться, ― улыбнулся Вэй Усянь, но эта улыбка была не такая, как в начале их встречи, в ней чувствовалось напряжение. ― Мы увидимся завтра утром, заедем за вами в отель и повезём в концертный зал. Будьте готовы!
Он вынул из-за пояса чёрную флейту, которую Сичэнь до этого момента совершенно не замечал, улыбнулся Ванцзи и поднёс инструмент к губам, извлекая из него резкую тревожную трель.
Сичэнь моргнул от неожиданности и открыл глаза, лёжа в кровати в номере отеля.
― Ванци? ― позвал он.
― Мгм, ― донеслось из второй спальни.
Сичэнь снова уснул и проспал до утра без всяких сновидений. Привычно встав в пять, они с братом сделали утреннюю разминку, проверили инструменты, заказали завтрак в номер и спокойно собрались к тому времени, как за ними приехал Цзян Ваньинь.
― Где Вэй Усянь? — спросил Сичэнь, потому что ищущий взгляд Ванцзи становился всё беспокойнее с каждой минутой.
― Он сразу поехал в концертный зал, — пояснил Цзян Ваньинь.
Сичэнь снова смотрел в затылок Цзян Ваньиня и думал о сне. Мог ли его разум породить подобное? Стоило ли спросить Цзян Ваньиня, или он только выставит себя дураком?
― Ты во мне дырку сейчас проглядишь. — Цзян Ваньинь заговорил сам. — Хочешь что-то сказать, так говори.
― Сон, — только и сказал Сичэнь.
Цзян Ваньинь притормозил на светофоре и взглянул в зеркало заднего вида. Его отражение встретилось взглядом с Сичэнем.
― А ты бы чего хотел? Чтобы это был обычный сон или нет?
― Это был хороший сон, — медленно ответил Сичэнь. — Я был бы рад, если бы он стал реальностью.
Отражение Цзян Ваньиня отвело взгляд, и машина тронулась с места. Сичэнь смотрел в зеркало, но видел только строгий профиль, такой красивый, что поймал себя на желании нарисовать его.
Репетиция прошла отлично: Сичэнь и Ванцзи дуэтом сыграли самые известные мелодии их семьи, «Очищение», «Покой» и другие, и каждый из них сыграл свои сольные мелодии. Когда они закончили и были готовы покинуть сцену, к Лань Чжаню подошёл странно напряженный Вэй Усянь. Он хмурился, и глаза его отсвечивали красным в свете софитов со сцены.
― Я бы хотел сыграть дуэтом с Лань Чжанем.
― Но что вы могли бы сыграть? — растерялся Сичэнь.
― Неважно, что угодно, пусть Лань Чжань начнёт, а я подстроюсь. Пожалуйста. Например, вот ту мелодию, которая «Защита».
― Ванцзи? — Сичэнь повернулся к брату, но тот смотрел только на Вэй Усяня.
― Лань Чжань, ты сыграешь со мной? Пожалуйста!
― Мгм.
Плечи Вэй Усяня немного расслабились, и он поспешил на сцену. Ванцзи пошёл за ним, как привязанный.
Пошёл бы я так за кем-нибудь? За Цзян Ваньинем? — подумалось Сичэню. Последний был лёгок на помине: тут же оказался рядом, провожая глазами Вэй Усяня и Ванцзи.
Ванцзи снова расстелил коврик и положил подушку, устроил на столике гуцинь и сел. Вэй Усянь уселся рядом прямо на пол, скрестив ноги, прокрутил в руке чёрную флейту с красной подвеской, точно такую же, как во сне, и склонил голову, ожидая, пока Ванцзи начнёт играть. Первые ноты «Защиты» разлились по пустому залу, Ванцзи играл, безотрывно глядя на Вэй Усяня, как будто древняя мелодия на самом деле могла иметь какую-то силу, на самом деле могла защитить того, для кого исполнялась. Когда рисунок мелодии начал повторяться, Вэй Усянь поднёс флейту к губам и заиграл, и дицзы звучала вместе с гуцинем так, будто была специально для этого сделана. Взгляды их скрестились, и тут Сичэня снова настигло странное чувство, будто он видит то, чего нет. Флейта Вэй Усяня источала тьму, и эта тьма струилась от него к Ванцзи, но на удивление не казалась угрожающей. Сичэнь был абсолютно уверен, что тьма ласково вьётся вокруг его брата с каждой нотой «Защиты», укутывает его мягким коконом, укрывает. Сичэнь преисполнился странной уверенности, что его брат в безопасности, что Вэй Усянь защитит его ― от чего? Он тряхнул головой, прогоняя странные мысли.
― Что-то не так? ― тихо спросил Цзян Ваньинь, всё так же стоя с ним рядом.
― Мне кажется, я схожу с ума, ― поделился Сичэнь. ― Мне мерещатся странные вещи. И ладно, когда это было во сне, но сейчас я не сплю!
― Ты уверен? ― спросил Цзян Ваньинь с неожиданным лукавством.
Сичэнь, внезапно засомневавшись, с силой ущипнул себя за руку. Было больно. Вдруг Цзян Ваньинь коснулся места щипка прохладными пальцами и почти невесомо погладил.
― Всё будет хорошо, ― сказал он, и Сичэню очень захотелось поверить ― довериться этому уверенному голосу и этой прохладной руке. ― Ты не спишь и не сходишь с ума. Просто такое место наш Чунцин.
После репетиции Вэй Усянь и Цзян Ваньинь не смогли составить им компанию, будучи заняты подготовкой к концерту, поэтому Сичэнь и Ванцзи отправились гулять по Чунцину вдвоём.
― Тебе ничего не кажется странным? ― спросил Сичэнь, когда они присели под навесом уличного кафе, чтобы выпить чаю.
― Мгм, ― кивнул Ванцзи. ― Тени. Звуки. Сон. Вэй Ин.
― Вэй Ин странный? ― переспросил Сичэнь.
― Да. И пусть, ― ответил Ванцзи, и кончики его ушей порозовели.
― Он тебе нравится, ― улыбнулся Сичэнь. — Вы прекрасно играли вместе.
Ванцзи отвёл взгляд, а потом вдруг взглянул на Сичэня в упор.
― Цзян Ваньинь? ― спросил он.
Сичэнь задумался. Цзян Ваньинь был красив, был интересен, и да, определённо, он был странным, как Вэй Усянь, как весь этот город. Но Сичэнь не был уверен, что Цзян Ваньинь заинтересовал его в той же степени, в какой Вэй Усянь привлёк к себе Ванцзи.
Брат терпеливо ждал, пока Сичэнь обдумает ответ.
― Он мне нравится, ― наконец решился Сичэнь. ― Но я хотел бы провести с ним больше времени, чтобы понять, насколько.
Они продолжили гулять, стараясь расслабиться и набраться сил перед вечерним концертом. Город продолжал быть очень странным. Чем дальше, тем больше Сичэню мерещились вещи, которых не могло быть: автобус, который довольно щурил фары, едва видимые крылья за спиной официантки, третья рука у старого попрошайки возле храма Будды, тень, которую никто не отбрасывал…
Сичэнь косился на Ванцзи, но тот казался совершенно спокойным. Кажется, Чунцин ему нравился. Сичэнь же всё ещё не было уверен. Ему порой становилось неуютно, будто чей-то недобрый взгляд сверлил его спину, и он жалел, что рядом нет Цзян Ваньиня с его сарказмом, красивой линией челюсти, острыми скулами и иррациональным ощущением безопасности, исходящим от него.
Цзян Ваньинь встретил их у служебного входа в «Лотос-холл» и повёл в гримёрную, где Сичэнь и Ванцзи оставили инструменты и сценические костюмы ― традиционные ханьфу, которые до сих пор надевали в их семье по особенным случаям. Вскоре они были готовы, и был готов Вэй Усянь, который должен был открывать концерт своей дицзы. К удивлению Сичэня, он тоже был одет в традиционный костюм, из-под верхнего чёрного ханьфу видел был нижний красный, волосы перехватывала красная же лента. Ванцзи при виде него застыл и едва не выронил гуцинь.
― Тебе нравится, Лань Чжань? ― Вэй Усянь покружился на месте и широко улыбнулся. ― Тебе тоже невероятно идёт! Кажется, будто мы древние заклинатели и собираемся на битву со злом!
― Рот закрой, ― велел подошедший Цзян Ваньинь.
Он тоже переоделся, хоть и не в традиционный наряд (Сичэнь поймал себя на том, что хотел бы увидеть Цзян Ваньиня в ханьфу), и его фиолетовый костюм на чёрную рубашку невероятно ему шёл. Фиолетовая подводка делала его глаза глубже и выразительнее, в них, казалось, плескались штормовые волны, и Сичэнь вновь захотел нарисовать его.
― Кто-нибудь здесь собирается на сцену? ― ворчливо поинтересовался Цзян Ваньинь, и наваждение рассеялось.
― Иду уже, диди, не ворчи, ― откликнулся Вэй Усянь.
Со стороны зрительного зала раздавался мерный гул голосов. Все эти люди собрались, чтобы послушать музыку Двух Нефритов Лань. Вэй Усянь устремился на сцену, и скоро Сичэнь услышал его звонкий голос, а потом и пение дицзы.
Они с Ванцзи сыграли свою программу, и их очень тепло приняли, а потом на сцену снова вышел Вэй Усянь, и они с Ванцзи играли дуэтом так уверенно и гармонично, как будто не утром впервые попробовали, а практиковались несколько лет. Как будто были предназначены друг другу судьбой, пришла в голову Сичэню неожиданная мысль.
― Мы обещали вам экскурсию! ― жизнерадостно провозгласил Вэй Усянь, когда концерт закончился, и все они переоделись в повседневную одежду.
― Ты обещал, ― Цзян Ваньинь тоже снял костюм, но оставил макияж, и Сичэнь в очередной раз завис, любуясь его лицом, что Цзян Ваньинь, конечно, заметил. ― Ну что ты опять пялишься?
― Ты красивый, ― ответил Сичэнь прежде, чем успел остановить себя.
Щёки Цзян Ваньиня залила краска, он отвернулся и буркнул что-то невнятное.
― Это правда. ― Сичэню вдруг показалось важным донести до Цзян Ваньиня эту мысль. ― Я бы нарисовал тебя, если бы ты согласился.
― Знаете что, ― вклинился Вэй Усянь, ― давайте разделимся. Мы погуляем с Лань Чжанем, и вы вдвоём, а потом, если что, созвонимся и встретимся.
И он потащил Ванцзи за собой, снова схватив его за руку, и Сичэнь уже без удивления отметил, что брат даже не думал сопротивляться, а, кажется, переплёл пальцы с Вэй Усянем.
― Вечно он так, ― проворчал рядом Цзян Ваньинь. ― Что-то придумает и кидается это делать, а потом огребает, и хорошо, если только от матушки. Ну, пойдём, что ли, и правда погуляем вдвоём, раз уж наши братья нас бросили.
― Я совсем не против, ― поспешил заверить его Сичэнь.
И они шли рядом, так близко, что иногда их руки задевали друг друга, и Сичэнь вспоминал, как держались за руки Вэй Усянь и Ванцзи, но почему-то не решался. Цзян Ваньинь тоже не делал попыток взять его ладонь, но и не отшатывался, когда кожа касалась кожи, просто оставался рядом. С ним уютно, понял Сичэнь. Несмотря на сарказм, нахмуренные брови и глаза цвета грозовых туч, с Цзян Ваньинем было тепло и ― снова это странное чувство ― безопасно. Они опять говорили обо всём: о семье, об образовании, о работе и хобби, и Сичэнь почти перестал обращать внимание на странные тени, почти позабыл об ощущении недоброго взгляда в спину и почти решился взять спутника за руку, когда на узкой тёмной улочке Цзян Ваньинь вдруг толкнул его себе за спину и резко развернулся. Навстречу ему выступили из теней… существа, Сичэнь не назвал бы их людьми, несмотря на то, что они выглядели таковыми. Слишком странно ― страшно ― ощущались они, слишком размыты были контуры их тел, а глаза в темноте казались, а может быть, и не казались, тёмными провалами, ведущими прямо в бездны Диюя.
― Нашшше, ― прошипело одно из существ. ― Нашшш по праву.
Цзян Ваньинь совершенно не впечатлился.
― Вы ничего не попутали? ― спросил он с явственной угрозой в голосе. ― Валите обратно в ту дыру, из которой вылезли.
― Цзззян, ― зашипели ему в ответ. ― Отойдзиии, он нашшшш.
― Щас, ― огрызнулся Цзян Ваньинь. ― Я Цзян, и он мой. Пошли вон!
Дрожь, пробежавшая по позвоночнику Сичэня при этих словах, не имела ничего общего со страхом.
Существа наступали, дымка вокруг Цзян Ваньиня наконец обрела форму, уплотнилась, сгустилась, и Сичэнь увидел щупальца, чёрные с фиолетовым отливом, змеящиеся вокруг гибкого сильного тела. И снова то, что он ощутил, не было страхом, не было шоком. Кажется, с самого начала он чувствовал, что с Цзян Ваньинем что-то не так, или наоборот, так, и он часть этого странного города, возможно, самая лучшая, самая прекрасная его часть. Цзян Ваньинь даже не шагнул ― перетёк ― навстречу существам, щупальца взметнулись вокруг него и хлестнули, и по ушам Сичэня резанул звук, который точно был криком и в то же время был чем-то иным. Существа отпрянули, рассыпались, и одно из них явно вознамерилось обойти Цзян Ваньиня, чтобы добраться до Сичэня, но щупальце оказалось быстрее ― удлинилось, перехватило, сжало и швырнуло о стену. Сичэнь снова не ощутил страха, его совершенно вытеснили восторг, восхищение и дикое, невероятное желание коснуться щупалец, ощутить, какие они, почувствовать на себе их хватку…
― Ещё желающие? ― поинтересовался Цзян Ваньинь, стоя так, чтобы щупальца полностью перекрыли существам дорогу к Сичэню.
― Нашшш, ― снова зашипело одно из существ, не рискуя, впрочем, подходить ближе.
― Мой! ― припечатал Цзян Ваньинь, и это «мой» горячей тяжестью отозвалось у Сичэня в низу живота. ― С чего вы решили, что он ваш?
― Кровь, ― зашипели существа. ― Кровь Мин Юэ. Нашшшш.
Сичэнь застыл.
― Я понятия не имею, кто такая Мин Юэ, и мне наплевать. Последний раз повторяю: пошли вон. Больше разговаривать не буду! ― щупальца угрожающе зашевелились.
― Как у вас тут интересно! ― раздалось за спиной Сичэня. ― Чэн-Чэн, без меня развлекаешься?
Он сумел обернуться и увидел Вэй Усяня, как раз отпустившего руку Ванцзи. Глаза его были отчётливо красного цвета.
― Лань Чжань, постой пока рядом с братом, я сейчас. Гуцинь бы твой сюда, но и так разберёмся, ― сказал Вэй Усянь и направился к Цзян Ваньиню.
― Кровь Мин Юэ, ― снова подали голос существа.
Сичэнь ощутил на себе взгляд Ванцзи, и в нём был тот же шок, который испытал он сам.
― Мама? ― беззвучно прошептал его младший брат.
― Мне насрать, у кого чья кровь, ― весело проговорил Вэй Усянь, прокручивая в пальцах свою дицзы. ― Готов, диди?
Цзян Ваньинь кивнул, и щупальца снова взметнулись вверх, завораживая Сичэня, а Вэй Усянь поднёс к губам флейту. Каким-то образом Сичэнь понял, что музыка лишает существ скорости, мешает им двигаться, и прекрасные в своей смертоносности щупальца буквально разорвали существ на части, на кусочки тьмы, которая просто растворилась во мраке ночи.
Вэй Усянь и Цзян Ваньинь дали друг другу пять, их ухмылки были одинаково весёлыми и довольными.
― Нет, ты слышал? «Наше по праву»! Грабли свои к моему Лань Чжаню тянуть!
Сичэнь покосился на Ванцзи: кончики его ушей были нежно-розовыми, но он никак не возразил. Впрочем, давно ли сам Сичэнь очень даже определённым образом отреагировал на сказанное Цзян Ваньинем в его адрес «мой». Стоило вспомнить, и по позвоночнику вновь побежали мурашки.
― А-Чэн, мы с Лань Чжанем сегодня у нас, извини, ― Вэй Усянь широко улыбнулся, хлопнул Цзян Ваньиня по плечу и протянул руку. ― Пойдём, Лань Чжань!
Ванцзи без малейших колебаний вложил свою руку в его ладонь. Кажется, у брата всё было просто и ясно. А у него, Сичэня?
Цзян Ваньинь смотрел вслед Вэй Усяню и Ванцзи со сложным выражением лица, потом с тяжёлым вздохом повернулся к Сичэню.
― Прости, ― сказал он. ― Вряд ли ты хотел это видеть. Уродство. Я хотел бы быть как матушка, но её способности передаются только по женской линии, так что…
Он опустил глаза и замолчал, щупалец больше не было, и он казался потерянным и несчастным.
― Цзян Чэн, ― решился Сичэнь. ― Покажи, пожалуйста, ещё раз свой… облик.
― Что? Зачем?
― Ты очень красивый.
― Издеваешься?!
― Ничуть, ― Сичэнь шагнул ближе и протянул руку. ― Пожалуйста.
Цзян Ваньинь ― Цзян Чэн ― мысленно поправил себя Сичэнь, ему нравится, когда зовут Цзян Чэном, и Сичэнь уже решил, что будет делать то, что нравится этому удивительному человеку, ― Цзян Чэн долго всматривался в него, и Сичэнь открыто встретил его взгляд.
Наконец он решился, Сичэнь видел, как изменилось выражение его лица, как он вздёрнул подбородок и мягко повёл плечами, и вокруг снова зазмеились чёрно-фиолетовые щупальца.
― Ты так прекрасен! ― выдохнул Сичэнь, делая ещё шаг, чтобы оказаться ближе, коснуться щупальца ― тёплого, мягкого, ― и прильнуть в поцелуе к удивлённо приоткрытым губам Цзян Чэна.
― Мы можем поехать в гостиницу, ― выдохнул Сичэнь, разорвав поцелуй. ― Пожалуйста, Цзян Чэн, поехали со мной!
Щупальца коснулись его плеч и тут же отдёрнулись, будто испугались, и Сичэнь сам потянулся к ним руками
― Да, я хочу, чтобы ты коснулся меня, я правда этого хочу!
Цзян Чэн посмотрел на него совершенно безумным взглядом, а потом достал телефон и стал лихорадочно тыкать в приложение для вызова такси. Он спрятал щупальца (Сичэнь был разочарован), и пока они ждали, снова целовались, и Сичэнь мысленно подгонял такси, желая как можно скорее оказаться с Цзян Чэном там, где никто их не увидит и не услышит.
Они вошли в номер, Сичэнь захлопнул дверь и прижал Цзян Чэна к стене.
― Покажи мне, пожалуйста, покажи мне себя, ты так прекрасен, ― шептал он между поцелуями, едва ли отдавая себе отчёт в том, что говорит. Он снимал с Цзян Чэна одежду, и тот не возражал, целуя в ответ, глаза его были тёмными, а щёки и губы алели. Сичэнь торопливо сбросил свою одежду, не заботясь о том, как и куда она падает, и потянул Цзян Чэна в спальню.
― Давай же, покажи мне, ты самое прекрасное существо во вселенной, я хочу видеть тебя, ― умолял он, целуя губы, веки, шею Цзян Чэна, и он сдался, снова расправились вокруг щупальца, приводя Сичэня в восторг и заставляя хотеть Цзян Чэна ещё больше.
― Можно? ― спросил Сичэнь, укладывая Цзян Чэна на кровать, чтобы щупальца растеклись по белым простыням, и, получив кивок, стал гладить их, каждое по очереди, не забывая целовать тело Цзян Чэна, он коснулся губами и щупальца, и Цзян Чэн вздрогнул под ним.
― Тебе правда нравится? ― хрипло выдохнул он.
― А что, непохоже? ― рассмеялся Сичэнь. ― Я забыл об опасности, я забыл обо всём, когда увидел тебя таким, когда услышал, как ты говоришь «мой». Ты хочешь, чтобы я был твоим?
― А что, непохоже?
Сичэнь снова поцеловал его, а потом потянул к себе ближайшее щупальце, чтобы коснуться его губами, аккуратно втянуть в рот кончик и увидеть, как Цзян Чэн смотрит на него расширенными глазами.
― Коснись меня, ― настойчиво повторил Сичэнь, отпуская щупальце. ― Я хочу чувствовать их на себе.
И Цзян Чэн сдался. Щупальца скользнули к Сичэню, мягко обхватывая, роняя вниз, прижимая к Цзян Чэну, и Сичэнь готов был кончить прямо так, чувствуя нежную крепкую хватку, мягкие прикосновения, лаская губами губы Цзян Чэна.
Щупальца без усилий подняли его в сидячее положение, и Цзян Чэн развёл ноги в стороны, открываясь.
― Возьми меня, ― сказал он, и Сичэнь поперхнулся вдохом. Он заметался, пытаясь вспомнить, может ли в номере быть смазка, но щупальца вернули его на место, фиксируя и заставляя член твердеть ещё сильнее, хотя Сичэню казалось, что дальше уже некуда.
― Не нужно, ― сказал Цзян Чэн.
― Но как?..
― Я же не человек.
Послышалось ли Сичэню некоторое самодовольство? Но он тут же забыл об этом, потому что щупальца заставили его наклониться к члену Цзян Чэна, и Сичэнь с готовностью взял его в рот, чтобы щупальца на его теле сжались сильнее, а Цзян Чэн ахнул и двинул бёдрами вверх. Сичэнь нащупал пальцем анус Цзян Чэна и осторожно ввёл внутрь первую фалангу, а Цзян Чэн тут же подался к нему, насаживаясь глубже. Внутри было влажно, палец скользил легко, и ощущения как-то неуловимо отличались от тех, что испытывал Сичэнь, используя смазку со своими прежними ― человеческими ― партнёрами.
― Не тяни, ― попросил Цзян Чэн низким голосом, снова напомнившим Сичэню такое восхитительное «мой». ― Давай ещё.
Сичэнь вставил второй палец, продолжая ласкать ртом член Цзян Чэна, но тут щупальца потянули его за волосы, заставляя его прекратить.
― Что? Почему? ― возмутился Сичэнь.
― Я хочу кончить позже, ― пояснил Цзян Чэн, подаваясь на пальцы.
― Кто тебе сказал, что ты кончишь только один раз? ― ухмыльнулся Сичэнь в ответ, чуть сгибая пальцы, и Цзян Чэн застонал, шире разводя ноги.
― Возьми меня, ― велел он.
Сичэня не нужно было просить дважды. Он устроился между разведённых ног Цзян Чэна ― щупальца всё ещё мягко держали его, ограничивая движения, но не стесняя их ― и вошёл одним медленным слитным движением, не сдерживая стон от того, как хорошо было внутри, как мягко обнимали его тёплые влажные стенки. Он мягко качнулся назад и снова вперёд, и Цзян Чэн встретил его движение на полпути.
― Не сдерживайся, ― попросил он. ― Я хочу всего тебя, всю твою силу, всё, что ты можешь мне дать.
Сичэнь наклонился к нему и поцеловал горячо, жадно, глубоко, погружая язык в его рот, желая дать то, о чём его просили. Он начал двигаться медленно, давая время самому себе привыкнуть к влажной тесноте и не кончить в три движения, и щупальца в том же неспешном ритме бродили по его телу, гладили, сжимали, задевали соски, потянулись вниз, касаясь яичек. Когда одно прошлось между ягодиц, Сичэнь ахнул и резко подался вперёд, толкаясь сильнее.
― Да, вот так, ― отозвался Цзян Чэн.
Он потянул Сичэня на себя, снова целуя и вскидывая бёдра навстречу его движениям, а мягкий скользкий кончик щупальца обвёл анус Сичэня, легонько ткнулся и скользнул внутрь.
Сичэнь замер, задержав дыхание, и Цзян Чэн открыл глаза и обеспокоенно посмотрел на него.
― Не нравится? Перестать?
― Ни в коем случае! ― воскликнул Сичэнь. ― Просто дай мне пару секунд, иначе я кончу прямо сейчас.
Цзян Чэн улыбнулся ему, на этот раз совершенно точно самодовольно, и щупальце продвинулось ещё немного, влажное, скользкое, тёплое.
― Ты потрясающий, ― выдохнул Сичэнь. ― Ты просто чудо, мне так невероятно повезло.
― Это ты грёбаное чудо, ― возразил Цзян Чэн, двигая бёдрами, побуждая Сичэня вновь начать двигаться. ― Как думаешь, сколько людей, увидев мой облик, захотели бы меня трахнуть, а сколько убежали бы с воплями на другой конец страны?
― Мне плевать, кто там чего хотел, ― выдохнул Сичэнь, погружаясь глубже и чувствуя, как щупальце внутри него тоже движется. ― Трахать тебя теперь буду только я.
― Ничего не имею против, ― согласился Цзян Чэн, срываясь на стон, и щупальца сжали тело Сичэня сильнее, а то, что было в анусе, мягко надавило на простату.
Сичэнь совершенно потерял над собой контроль, двигаясь быстро, резко, и Цзян Чэн, кажется, ничего не имел против, потому что щупальца хаотично ласкали тело Сичэня, а одно из них трахало его в том же ритме, в котором он сам входил в Цзян Чэна, и это было так хорошо, что Сичэнь потерялся, он не помнил, что говорил Цзян Чэну и что слышал в ответ, что обещал и о чём умолял, двигаясь всё быстрее, и Цзян Чэн толкался ему навстречу, обхватив ногами его талию, и тоже что-то говорил, выстанывал, и обхватил щупальцем свой член, и это было самое горячее, что Сичэнь когда-либо видел, и он рухнул за грань, отчаянно вбиваясь в Цзян Чэна, сжимая руки на его боках, пряча лицо у него на плече. Цзян Чэн выгнулся под ним, и щупальца сдавили Сичэня сильнее, почти до боли, когда Цзян Чэн кончил тоже.
Отдышавшись, Цзян Чэн уложил Сичэня рядом и устроил голову у него на плече, а щупальца лениво гладили его тело.
― Я хочу быть с тобой, ― сказал Сичэнь, с удивительной ясностью осознавая, что это правда.
― Тогда тебе придётся остаться здесь, ― ответил Цзян Чэн.
― То есть принципиальных возражений у тебя нет? ― уточнил Сичэнь.
― Ни малейших.
― Что ж. Ванцзи, думаю, тоже вряд ли захочет уезжать. Так что мы вполне можем остаться. Дуэт двух Нефритов Лань теперь будет базироваться в Чунцине.
Цзян Чэн поцеловал его в плечо, а одно из щупалец мягко обвилось вокруг запястья. Сичэню было спокойно, уютно и безопасно. Он знал, что они отдохнут, а потом разберутся с переездом и жильём, с тем, какое отношение их мама имела к давешним монстрам, и вообще со всем, ведь самый главный вопрос уже был решён.