Work Text:
Цурумару повторяла себе,что она не такая глупая, что она не будет влюбляться в альфу, потому что она, черт возьми, бета, но вот где они.
Сдавай тест на второй пол, Цурумару не строила никаких ожиданий. Она не гналась за тем, чтобы оказаться кем-то определённым, в отличие от той же Курикары классом младше. Курикара явно давала понять, что наличие заключения «омега» её не устроит, но ничего не сможет сделать с этим. А Цурумару не видела смысла. Её родители оба беты, ближайшие родственники беты, она почти не была погружена в бытовую иерархию альф и омег. Ну, изредка слышала как старшеклассницы ругаются в коридорах. Это было глупо.
Поэтому выйдя из мед кабинета с заключением на руках, Цурумару испытала… совершенно ничего. В её жизни всё осталось как обычно. Бета. Так было проще и Цурумару радовалась, что не надо думать хотя бы об этом. Там скоро поступление в университет, а значит и переезд. Последнее, что ей хотелось делать - это изнывать о ком-то, кто ей предназначен "судьбой".
Поэтому Кунинага хочет грызть бетон и давить цветы в клумбах, когда к ним переводится новенькая - Хешикири Хасэбэ, шестнадцать лет, альфа. Альфа. Цурумару со злостью на себя ковыряет корешок учебника по истории, думая о том как далеко можно запульнуть тапочек Миказуки, сидящей впереди неё.
Несправедливо.
Несправедливо то как быстро они сближаются несмотря на нежелание самой Хасэбэ. Как быстро делят первый поцелуй после последнего ушедшего поезда со станции. Хасэбэ также быстро даёт понять, что ей нужна омега, а не глупая бета, тем более девушка. Цурумару быстро понимает, что чертовски обложалась.
Глупая иерархия, глупые правила и устои. Бета? И что с того? Хасэбэ тоже глупая, если знает, что с Цурумару хорошо и приятно, но всё равно отказывает и отдаляется.
Может и не так приятно вовсе?
Цурумару хочет столкнуть себя на рельсы, потому что Хасэбэ сейчас изнывает под ней, мямлит что-то бессвязное, но слишком сексуальное в воспаленном мозгу беты. Беты. Да, Цурумару лишний раз напоминает, что даже если ей удалось засунуть пальцы в чужую вагину, то им не по пути. Остаётся только жалеть себя, запоминая милую родинку рядом с вульвой и красивые (Цурумару сходит с ума) растяжки чуть выше лобка. Она так ужасно влюблена.
Это даже не какой-то сериал, чтобы изнывать о несправедливости. Но Хасэбэ кончает на её пальцах два раза, и, честно говоря, Цурумару плачет. Ей нравится всё, что происходит, как приятно ощущается каждая часть тела альфы, даже запах, который она едва может уловить. Просто не дано. Природа злая штука. Она немного заигрывается, по собственнически трется носом о затылок пока пытается добиться ещё одного оргазма. Немного сходит с ума.
- Цурумару-сан! - Хасэбэ уже не может. Это становится больно, особенно когда и без того чувствительный от гиперстимуляции клитор, накрывают ладонью. Прохладной и немного липкой. Хасэбэ хочется провалиться сквозь землю.
- Прости, просто… Боже, прости глупую Цуру-сан… - не то чтобы ей действительно было жаль, но пальцы продолжают вколачиваться в мягкое приятное нутро.
Если бы Цурумару была омегой, всё было бы проще. Эта мысль разъедает и без того пострадавшие клетки мозга. Остальные не выдержали, когда Хасэбэ вообще согласилась на это всё. Спасибо богам за шанс умереть между ног красивой девушки. Цурумару готова простить все неудачи в жизни, лишь бы хоть что-то получилось. Хотя бы шанс.
К счастью ей удаётся добиться третьего оргазма, и Цурумару кажется, что она умерла и попала в рай. Потому что Хасэбэ сейчас такая красивая, мягкая как зефир, который они делили на перемене, лежит под ней и просто… Цурумару знает, что ничерта всё не просто, но всё равно лезет целоваться, сначала живот, что по смешному напрягается от обветренных губ, а потом и маленькую грудь. Боже, Цурумару просто хочется лежать так целый день. Но она лишь целует каждую грудь, смешно фыркает, когда лифчик Хасэбэ (такой же милый! но едва ли она запомнила) шлепает её по носу.
Только Хасэбэ продолжает молчать. Иногда издаёт звуки, какие-то никакие, честно говоря. Не ругается, но и не спешит падать в объятья Кунинаги. Это немного обидно, но приходится довольствоваться тем, что дают. Поэтому вдоволь обслюнявив чужие соски перешла на шею, уже более ласково и интимно успокаивая и обхаживая. Она так старалась.
- Ты такая замечательная, Хасэбэ-чан. Ты так хорошо справилась.
- Зачем вы так, Цурумару-сан…
Цурумару не отвечает. Только больше задаривает поцелуями, сгребая в крепкие объятия, и ласково пихает свое колено между ног и без того разнеженной Хасэбэ. Она старается окутать альфу, если не своим запахом, которым природа обделила, то хотя бы физическим теплом, чтобы глупая Хешикири Хасэбэ поняла, что с бетой тоже может быть хорошо. К черту все правила. Так думает Цурумару, пока лежит и лениво гладит рёбра. Она чувствует себя так хорошо, несмотря на липкую тошноту в горле.
- Только не обижайся на Цуру-сан, ладно? Ты мне нравишься.
Хасэбэ молчит. Цурумару привыкла.
Она даже не грустит, когда Хасэбэ вновь избегает её в школе. Удивительно, что альфа вообще не перевелась, лишь бы подальше от странной беты. Да, поэтому сама Цурумару переводит всё внимание на что угодно, только не на милые розовые коленки, едва выглядывающие из-под школьной юбки. Она так пропала.
Они обе пропускают последний автобус от школы, поэтому идут пешком. Вроде бы рядом, а всё равно чувствуется, что слишком далеко. Хасэбэ хочется взять за руку, погреть замерзшие ладошки, даже если сейчас стабильные плюс двадцать, да и просто проиграться с пальцами. Но Цурумару только притворно ойкает, когда они стукаются мизинцами по воле узкого поворота тропинки, а затем идёт немного ближе. Ей хочется спросить разрешения и в случае отказа немного пошкодить, но не получается. Обстановка какая-то не такая. Такую как Хасэбэ хочется одаривать всем самым лучшим и приятным, чтоб она знала, что на меньшее просто нельзя расчитывать. Но получается только стыдливо прятать румянец на щеках, когда плечи соприкасаются, а Хасэбэ как можно быстрее отходит вперёд.
- Поцелуешь на прощание? - с надеждой спрашивает Цурумару. Знает ответ, уже смирившись с проигрышем, но всё равно пытается урвать хоть немного от возможной удачи.
И Хасэбэ почему-то целует, смазанно мажет губами по скуле, чтобы потом поспешно извиниться и убежать к своему повороту. Она глупая и неуклюжая, когда начинает нервничать, поэтому на следующий день Цурумару бегает по коридорам школы, чтобы отдать забытую в доме резинку. Глупая Хешикири Хасэбэ, которая не дружит с сердцем, специально прячется, знает, что придётся говорить и смотреть в глаза. А Цурумару только и надеется, что даже если они больше не будут говорить, то хотя бы поцелуются ещё раз.