Chapter Text
У Крокодайла опасная улыбка.
Виви тринадцать — и тринадцать лет она прожила, переродившись под этим именем. Она уже давно не вздрагивает, когда её зовут юной госпожой. Она не удивляется голубым волосам в отражении зеркала и знает правила дворцового этикета назубок.
Она — взрослая, застрявшая в теле ребёнка, с рождения не пугающаяся теней по углам и не просящая рассказать сказку на ночь.
Но видя, как отец благодарит шичибукая, а Крокодайл в ответ лениво улыбается, не выпуская изо рта сигару, Виви вздрагивает.
Если где-то можно было бы оставить гневный отзыв на её нынешнюю реинкарнацию, то Виви уверенно влепила бы единицу.
Она прячется быстрее, чем отец позовёт её представиться перед гостем и всю следующую неделю гоняет в голове остатки сюжета, которые помнит, чтобы решить, что будет легче — пристрелить Крокодайла или пристрелиться самой.
Виви становится дёрганной и невнимательной, и, когда её пытаются похитить для выкупа, а Крокодайл, пропустив насквозь пули и иссушив пиратов быстрее, чем она успела бы произнести «Пелл, прости, я больше не буду сбегать», спасает её, Виви понимает, что надо срочно менять планы.
Отец ещё больше улыбается и трясёт руку шичибукаю в крепком рукопожатии за то, что тот спас его дочь. Так Виви и знакомится с Крокодайлом лично.
У Крокодайла опасная улыбка, бледная кожа и бандитская рожа, и грубо заштопанный шрам поперёк лица. Он выше неё, выше её отца или любого из королевской стражи, и опаснее всех их вместе взятых.
Виви даже может похвалить себя, что ни разу не заикнулась при разговоре с ним.
Крокодайл становится частым гостем в дворце, и значит, что Виви видит его в три раза чаще, чем хотелось бы — а хотелось бы не видеть вообще. Отец улыбается и приглашает его на обеды, Чака с интересом обсуждает военные стратегии, и даже Пелл однажды предпочитает общество шичибукая вместо того, чтобы прокатить её на спине на самое высокое здание в городе и оттуда плеваться косточками от арбуза.
Не то, чтобы Виви было обидно, но она не понимает, как можно жаждать общества этого человека с хладнокровным лицом рептилии в засаде. Или она видит его натуру просто потому что знает, куда смотреть?
Виви тринадцать — и она принцесса без приданного и без королевства, как только Крокодайл появляется в Алабасте, пусть об этом никто и не догадывается, сражённые харизмой «героя».
Она наблюдает за шичибукаем, возможно пристальнее, чем подобает благовоспитанной принцессе, но вместо планов и зацепок может рассказать, сколько сигар он выкуривает за обеденное время с королевской семьёй или перечислить все камни на перстнях правой руки. Культя левой увенчана золотым крюком, и это настолько провокационно, насколько и вульгарно. Крокодайл не видит меры в украшениях и драгоценных металлах, которые вешает на себя, что выдаёт его уличное воспитание босяка, дорвавшегося до денег.
Виви не осуждает — если стрясти с Крокодайла все цацки, то можно купить Алабасту и ещё останется на личную яхту с бассейном. Она представляет фруктовика, позорно утонувшего в лягушатнике, и усмехается краем рта. Что он тогда забыл в их стране, если может жить на широкую ногу под защитой правительства Виви не понимает. Оттого следит намного усерднее.
— Вы что-то хотели, принцесса?
Виви настолько привыкла, что её не замечают и не считают слишком важной, несмотря на статус, что вздрагивает от глубоко, расслабленного голоса.
Бессмысленно делать вид, что она с упоением читает книгу об истории своего королевства, когда как за последние десять минут не перелистнула ни страницы. Виви заламывает бумажный кончик и закрывает книгу, удерживая её на коленях, вцепившись пальцами, чтобы не начать сдирать заусенцы. Летняя жара иссушает её кожу не хуже, чем Крокодайл своих жертв, и Виви три четверти года сражается с обезвоживанием и вечными ранками у ногтей.
Крокодайл продолжает смотреть на неё из-подо лба, и в его глубоко посаженных глазах Виви не может прочитать ни единой эмоции.
Все планы Виви по избавлению от шичибукая включали с себя полное или частичное избегание его в своём окружении, будто можно было бы просто позвонить в службу отлова безнадзорных животных и забыть обо всём, как о страшном бредовом сне. А в итоге у службы нет достаточной квалификации для этой работы, и на её заднем дворике селится крокодил, а Виви приходится вести себя так, словно она наслаждается мультсериалом «ваш дружелюбный сосед сэр Крокодайл» и всё идёт чётко по плану.
Она улыбается, надеясь, что это не выглядит, как судорога.
— Возможно, вы могли бы спасти меня снова, но на этот раз от скуки, — она постукивает ногтем по обложке. — Расскажите о своих приключениях.
И, чтобы не показалось, что она ему приказывает, Виви добавляет:
— Пожалуйста.
— Сомневаюсь, что вы достаточно взрослые, чтобы слушать мои истории.
— Я никому не расскажу, если там будет немножко крови и смертей.
У Крокодайла опасная улыбка, и он вываливает на Виви, наверное, самую мерзкую историю из своей коллекции, и улыбается шире с каждым разом, как Виви морщится.
— Это было… познавательно, — решает Виви спустя несколько минут молчания.
— Надеюсь, я спас вас от скуки, принцесса.
Крокодайл даже не пытается сделать почтительный вид. Он зажигает сигару — третью по счёту за сегодняшние времяпровождение во дворце, а значит скоро он уйдёт — и выдыхает дым в её сторону, хоть тот и не долетает. Зажигалка, такая же понтовая и блестящая, как и всё у Крокодайла, сверкает под солнцем, пока он не прячет её в нагрудный карман.
Руки Виви чешутся от желания закурить, хотя бросить она успела ещё в прошлой жизни. Паскудная привычка.
— От стремления задавать вам вопросы в ближайшем будущем уж точно.
Она уходит, чтобы не дразнить хищника, и дым, едкий и прогорклый, въедается ей в волосы и преследует так же, как и ночные кошмары после истории кровь-кишки-мясо-распидорасило от Крокодайла, пока она не смывает это под прохладным душем посреди ночи.
Спустя полторы недели она возвращается, потому что обязанность следить за Крокодайлом превращается в привычку, и теперь, не видя его, Виви нервничает больше, чем когда знает, откуда ожидать удар, даже если она не успеет от него защититься.
В несчастной книге «История Алабасты: от древних легенд до мифов современности» становится всё больше заломанных страниц, а приключения Крокодайла и не думают заканчиваться. Виви не может понять: становится ли в них меньше жестокости или она просто привыкает к этому?
Легко забыться об опасности ровно до момента, пока Крокодайл не улыбается — это всегда упивание кровожадностью — и Виви слушает его истории достаточно часто, чтобы не забывать, кто пригрелся у неё на заднем дворике её дома.
Виви четырнадцать, когда она решает, что вступить в Барок Воркс и разрушить планы изнутри — или умереть, попытавшись — более удачная идея, чем собрать деньги и на ближайшем корабле смотаться с острова куда подальше.