Олег разлил кофе — ровно на две чашки, себе и Серому. Свою взял на террасу, поставил на небольшой журнальный столик. Не забыл прикрыть дверь снаружи — рыжему вечно жарко, с него станется отчитывать Олега за нарушенную работу кондиционера, костерить криворуких архитекторов новодела, в котором они поселились, припоминать, что он-то ехать никуда не хотел, а Олег его потащил с собой. И Олег мог спокойно, по пунктам, разложить ему, что тёплый воздух и солнце полезны при анемии, что он в курсе, как в зданиях такого типа устроена вентиляция, проверял на практике, а ещё что ехать или не ехать — не тот вопрос, которым следует задаваться, когда ты в бегах. Но не хотел — Серёге в этих перепалках доставлял сам процесс, а Олег… Олег хотел просто выпить кофе с видом на Бурдж-эль-Араб. Почитать новости. Проверить, что там у ребят (ребята должны считать его погибшим).
Из-за шторки высунулась лохматая рыжая голова.
— Ауч. Как ты выносишь этот хамам?
Олег пожал плечами.
— Ладно, ты допивай пока, — бросил Серый. — Только быстрее, нам надо в молл!
Олег повёл бровью. Куда надо, кому надо?
— Зачем? — спросил он.
— Ну в молл, Олег! Это где одежду продают.
— Я знаю, Серый, я спросил, зачем?
— Заходи. Я париться с тобой не буду.
Олег послушно покинул балкон.
— Видишь? — многозначительно изрек Серый, обведя широким жестом пространство гостиничного номера. На кровати валялись его многочисленные пёстрые шмотки.
— Вижу, — кивнул Олег.
— Мне нечего надеть!
Олег моргнул. Олег сдержался, чтобы не выругаться и не издать протяжный стон. Это был его Серый — ранимая творческая натура, подмечающая невидимые глазу обывателя детали. Он всегда ощущал мир иначе, будто ловил отражение от его скрытых граней. Короче, раз Серый чувствовал, что ему нечего надеть, значит, ему было нечего надеть. Это его реальность, в которую Олег должен включиться. И поддержать. Но как же впадлу…
— Серёжа, но мы приехали всего на четыре дня. Я вижу тут достаточно вещей, можно хоть три раза в день переодеваться, — нерешительно предположил он. — У нас не так много времени. И оставлять деньги в бутиках опасно для нашего прикрытия.
— Прикрытие не поможет. В этом, например, меня уже видели! — возразил Серёжа, накинув на голову широкополую шляпу. — И в этом тоже.
— Зачем тебе шляпа?
— От солнца.
— А шуба?
— От кондиционеров.
— Но тебя в них видели?
— А я о чём? — воскликнул Серёжа.
Олег покачал головой.
— А я говорил тебе оставить в Питере весь этот маскарад и взять простые джинсы и футболки.
— Но зачем?
— Затем, Серый, что в них тебя никто! Никогда! Не видел!
Серый закатил глаза.
— Ну что ты начинаешь? Мне правда нечего надеть.
— Так. Жди меня тут.
Олег сгреб в охапку шмотки с кровати и понёс в гардеробную. Черная полупрозрачная рубашка из органзы села как влитая, значит, на Серёге будет болтаться. То есть, как сказал бы он сам, будет оверсайз. Олег дополнил образ брендовым ремнём с серебряной пряжкой. Брюки оставил свои.
Наблюдать за мимикой Серёги было сплошным наслаждением.
— Элегантный понедельник, — провозгласил Олег.
Серёжа рассмеялся:
— Я планировал её поверх майки с пайетками носить.
— Всему своё время, — заверил Олег.
— Экстравагантный вторник! — Олега украсил расшитый розами халат из парчи.
— Роскошная среда, плавно перетекающая в деловой четверг! — в ход пошёл леопардовый комплект из тонкой дышащей ткани, на который Олег небрежно накинул светлый пиджак, не забыв уложить в нагрудный карман лиловое паше.
— Расслабленная пятница! — Олег появился в красном спортивном костюме, ободке, патчах под глазами и с шейной подушкой в руках.
Серёга сложился пополам.
— И напоследок высокоранговое спортивное утро!
— Олег?
— Что-то не так?
— Я не помню у себя этих… Этих…
— А это я купил. Типа подарок.
Блестящие чёрные лосины совершенно ничего не скрывали. В глазах Серёжи отразилось возбуждение, он переводил взгляд то на мощные грудные мышцы Олега в вырезе свободной белой майки, то на его идеально прорисованные икры. Он сглотнул и только выдохнул:
— Можно?
Олег усмехнулся:
— Можно, можно, только смотри не порви…
По крайней мере, после марафона у Серого не будет сил на какой-то там молл, максимум на вечерний променад.
— Олег! Как я выгляжу?
— Дорогой, ты абсолютно прекрасен в этой своей… — Олег поднял глаза и замолк на полуслове. — В этой своей… Ладно, я сдаюсь.
— В этом своём блио, — ответил Сережа.
— Ну да. Примерно так я и хотел сказать.