Work Text:
Скаут не терпел несправедливости.
Не терпел то, что сморщенный, воняющий куревом Шпион пользуется большей популярностью у умеющих читать девчонок, чем он сам. Вся эта напускная загадочность, скрытность, кажется, нравилась дамам, которые были во вкусе Скаута. А парень так не умел, всегда был открытой книгой без обложки – пытался зацепить харизмой и самоуверенностью, широкими жестами, громкими словами. Тем не менее, больше внимания получал старый лягушатник, и Скаут до сих пор не понимал почему.
Не терпел моменты, когда остальная часть команды забывала про Снайпса – и они организовывали, например, барбекю с пивком, а стрелка звать было тупо лень. Скаут был первым и единственным, кто бежал до фургона. Нельзя так подрывать командный дух, даже если Снайпс слегка малообщительный! И так в последнее время красные стали чаще проигрывать.
Больше всего он ненавидел те дни, когда синие вырвали у них победу в дополнительное время. Сколько раз он ни пытался обсудить это с Мисс Полинг, ему всё ещё была непонятна концепция овертайма – договаривались же на полчаса, значит, полчаса и ни минутой больше! Переработки не оплачиваются сверхурочно, но зато чаще всего случалось такое, что противники за пару минут успевали накопить ещё один, последний убер, и именно с его помощью выносили всю команду красных и завершали миссию. Несправедливо!
Особенно из вражеской команды его бесил Пиро – тому даже не нужно было прицеливаться, чтобы заживо, чёрт возьми, сжигать бостонца раз за разом! Даже когда подоспевал красный Пиро с сжатым воздухом и тушил его, прикипевшая к коже одежда продолжала мешать до Респавна, конца раунда или встречи с Медиком.
Кстати, об этом старом фрице. Он ведь тоже поступал несправедливо, когда раз за разом использовал убер-заряд только на Хэви! Будто грёбанный карманный "doKtor", как выражался счастливый здоровяк.
Конечно, иногда кусочек праздника доставался и Солдату, и Демомэну, и даже Пиро с флогистинатором. Но никогда – Скауту.
А ему тоже хотелось бежать, не обращая внимания на вражеские пули, взрывы и огонь прямо в гущу событий, забив на скучный захват точки, тупую телегу или бесполезные разведданные. Взять в руку сковородку и перебить всех синих до того, как они успеют ахуеть от того, что Скаут был убер-заряжен!
Он, блять, заслужил это своей усердной работой в команде красных на протяжении последнего года!
Красный Скаут, кстати, синего Скаута тоже никогда не видел заряженным. Может быть, оба Медика сговорились? Может, у них одинаковые немецкие мозги, ограниченные убеждением, что парню нельзя давать возможности проявить себя во всей красе?
С этой претензией, до мелочей обдуманной и абсолютно рационально в собственном уме звучавшей, Скаут и подошёл через несколько часов после ужина к дверям лазарета. К приоткрытым дверям лазарета. Это... было немного странно, потому что обычно Док с дотошностью следил за строгой секретностью происходящего в кабинете, и не раз бесил Скаута придирками "закрывать за собой до щелчка, это же не так трудно".
Да, это определённо было необычно, и позвоночник Скаута лизнул холодный, неожиданный страх. Но, встряхнув плечи и собравшись, он без стука прошмыгнул внутрь.
Ночью тут было ещё стремнее, чем днём. Может быть, из-за непривычной тишины: ни безумного смеха на высокой ноте, ни звуков пилы, разрубающей ткани и кости, ни криков пациентов. Только мерное гудение холодильников с органами и тиканье часов.
Даже голуби уже готовились ко сну. Медленно шагая всё дальше по кабинету, Джереми поднял голову и наблюдал за нахохлившимися птицами, сбившимися в маленькие стайки на холодильниках, шкафах и жёрдочках. Их урчание было чуть громче собственного дыхания Скаута, и их головы были по-смешному вжаты в туловище. Некоторые из них ещё продолжали бодрствовать, и тогда, встречаясь взглядом с пернатыми, Скаут почему-то первым неловко отводил глаза.
Да, сидя в этом пропахшем птицами, кровью и химикатами помещении каждую ночь (вероятно, вообще без сна), Скаут тоже сошёл бы с ума. А Джереми был глубоко убеждён, что Док сдвинулся мозгами уже давно. И он бы соврал, если бы сказал, что немец не пугает его – едва ли не больше, чем вражеский Пиро.
Тем не менее, он никогда не скажет об этом вслух.
Сгорбленная фигура Медика была вскоре замечена за столом. Стул был удачно повёрнут спинкой ко входу в лазарет, поэтому у Скаута была возможность первым начать диалог. А если быть точнее –осмотреться и придумать, какими словами можно было бы к нему подступиться.
Идеально белый халат, – неестественно белый, учитывая методы работы его хозяина с пациентами и телами врагов, – висел на спинке стула, а полупрозрачная, настолько же белая рубашка обтягивала большие и напряжённые плечи. Господи, Док просто скала из мышц! Хотя, подумал Скаут, это логично, учитывая вес оборудования за спиной и в руках, с которым он бегает по полю почти каждый день. На секунду Скаута укольнула зависть, но он тут же постарался вспомнить, зачем вообще сюда пришёл. Так долго стоять молча и пялиться, хотя и будучи незамеченным, было уже стремновато. Джереми подкрался ближе и заглянул за плечо.
Док, видать, пытался как-то улучшить свою меди-пушку, потому что он склонился над горой исписанных бумажек и чертежей, на которых она была нарисована. Вид спереди и внутри – просто каша из проводов, гаек и букв. Но во втором часу ночи вдохновение, видать, не шло, поэтому Людвиг сидел ссутулившись, держась ладонями за голову, пропустив седеющие на висках волосы сквозь обе пятерни и выглядя уж совсем обречённо. В таком состоянии Скаут ни разу за год его не видел. И такого... скукожившегося, как старый лимон, Дока бояться было невозможно.
Скаут хитро улыбнулся.
Недолго думая, он протянул свою руку вперёд, тыча указательным пальцем в одну из схем на чертеже:
– Вот здесь...
Его перебил Медик, за секунду вскочивший на ноги, оттолкнувший стул прямо ему под дых. То, что было дальше, случилось слишком быстро и неожиданно, и отреагировать Скаут никак не успел: Людвиг схватил оба запястья ошарашенного парня одной рукой и резко толкнул на стол. Пригвоздив спину Скаута к поверхности, заломив его руки над его головой, Док выхватил из-за своего пояса пилу и приставил её к чужой шее. Скаут сухо сглотнул, и кадык болезненно дёрнулся под тонкой натянутой кожей.
– ХЕЙ, ЭТО Я, ПРИДУРОК! – Скаут взвизгнул, едва отойдя от шока, и инстинктивно отодвинул шею от зависшей слишком близко пилы. Он прошипел от тупой боли в пояснице, которая слишком быстро встретилась с твёрдой, неудобной поверхностью, и лягнул одной ногой Дока, пытаясь привести его в чувства. Это, кажется, сработало, и железная хватка на запястьях ослабла. Не теряя возможности, парень отпрыгнул в угол комнаты, зло нахмурившись и громко сопя на шокированного и разозлённого не меньше Медика.
– Scheiße! Herr Скаут, что ты делаешь в моём кабинете в такой час? – он раздражённо потёр переносицу и устало выдохнул. Плечи, наконец, слегка опустились, когда он понял, кто перед ним стоит.
После такой сцены вокруг царил бардак. Бумаги разлетелись со стола, а те, которым не повезло на нём остаться, сильно помялись; стул грохнулся на пол, и халат упал с него; многие птицы теперь беспокойно курлыкали и чистили клювиками свои пёрышки, готовясь, видимо, в любой момент вспорхнуть, если обстановка накалится.
– Точно не пришёл для того, чтоб ты меня зарезал, – взгляд метнулся к пиле, которую всё ещё сжимали чужие пальцы. Медик понял намёк и спрятал инструмент обратно за пояс. Тогда Скаут продолжил на пониженный тонах, вставая из своего угла на ноги:
– Чёрт возьми, ты псих, чувак... Чуть не убил, не успев даже посмотреть кого. Хорошо, что я отскочить успел, а то полночи бы меня тут по кускам собирал. Тебе нужно меньше времени проводить со своими голубями и трупами, а больше с живыми людьми, чтоб избавляться от лишней агрессии, ага?
Медик усмехнулся, разглаживая большим пальцем морщинку, залёгшую глубоко между тёмными бровями:
– Ты не можешь обвинять наёмника за хорошую скорость реакции, Kleine. Она не раз спасала мне жизнь. А вот к твоей у меня есть вопросы.
И тут же, не желая разводить пустую болтовню, Док перешёл к главному вопросу:
– Зачем ты здесь?
Скаут, выглядят всё ещё слегка недоверчиво, подошёл ближе к мужчине. Опустился на корточки, собирая разлетевшиеся листочки. Повертел их в руках, пытаясь понять, какая сторона рисунка нижняя, но безрезультатно – тогда он просто быстро сложил их в стопку, выпрямился и протянул её Медику.
– Как раз по этому поводу.
Когда Людвиг взялся за листы, Джереми отпустил их не сразу. Попытка договорить номер два. Его указательный палец упёрся в рисунок, но он не отводил решительного взгляда от лица Медика.
– Здесь... нужно добавить функцию в твою пушку.
– Какую? – скрипнул зубами Медик, хотя в голове у него крутился вопрос "почему это не может подождать до утра?" Ночь и так выдалась нелёгкой, а тут Разведчик со своими советами по теме, в которой совершенно не разбирается.
– Убер-заряда для Скаута, – выдал внезапно и жёстко тот, и Медик опешил. Смысл сказанного дошёл до него через мгновение, и его взгляд изменился: из усталого и раздражённого он стал снисходительным, почти умилённым. Таким смотрят на старушек с деменцией.
– Так... в этом вся загвоздка? Это беспокоит тебя этой ночью, mein Freund?
– Не только ночью! – Скаут резко всучил ему бумажки, заставляя схватить, пока те не упали обратно на пол, и разразился своей искренней гневной тирадой, по привычке начав во время рассуждения ходить по лазарету кругами:
– И вообще не беспокоит, а злит. Это абсолютно несправедливо, Док! Ты тратишь мой потенциал и потенциал этой пушки на не тех бойцов! Если бы ты хоть раз опомнился и использовал заряд на мне, я уверен, мы бы вынесли всех из синей команды за 8 секунд. Мои дробовики стреляют намного резче и больнее пулемёта, не говоря уже о ракетах Солдата, которые можно отразить и они полетят в наших же. И такое уже было! И никто, кроме тебя и чела под убером, не в безопасности. И каждый раз, когда под убером не я, меня можно убить, а это двадцать секунд респавна и время на весь путь обратно до точки! Я не в бою половину матча считай, и это пиздец какая потеря! Я же ключевой игрок, я постоянный MVP, я дефаю телегу и тащу разведданные, на точках меня одного считают за двоих, и ты вообще понимаешь...
– Halt! – Медик, перегруженный излившимся на него потоком сознания Скаута, выставил перед собой раскрытую ладонь, и следующий аргумент застыл на раскрывшихся буквой "О" губах парня. Внезапно в лазарет стало тихо, и Людвиг использовал этот момент, чтобы отложить бумаги, потереть седые виски и подумать. Скаут не решился продолжить говорить. Наверное, Медик услышал достаточно...
– Herr Скаут, присядь на кушетку.
Не до конца понимая его намерения, он всё-таки послушался. Ноги свисали с края, и Скаут сам себя успокаивал, раскачивая их, как ребёнок на барном стуле. Появилось время, чтобы осмотреться получше.
В полумрачном кабинете из больших источников освещения горели только настольный светильник и хирургическая бестеневая лампа над операционным столом. Скаут подумал о том, что видел такие (или похожие на них) в фильмах про полицейских. В тех сценах, когда преступников приводили на допрос. И они точно так же светили им прямо в лица. Странное сравнение заставило зашевелиться пару волосинок на затылке, и парень без разрешения подвинул её так, чтоб она светила немного вбок. Так-то лучше.
Медик, видимо, закончив разбирать бардак на рабочем столе (и подобрав слова для дальнейшего диалога), подошёл к кушетке. Он подвинул ближе табурет на колёсиках, садясь напротив. Скаут заметил, что что-то в Доке едва уловимо изменилось – возможно, он просто заново расслабился. Джереми просто не привык видеть его настолько искренно уставшим, без маски безумного потрошителя, которую тот носил на поле битвы, пугая и врагов, и своих. Хотя, было ли это маской – это большой вопрос...
Да, Скаут даже бы сказал, что с такими тёмными мешками под глазами и взъерошенными волосами Людвиг выглядит ещё на пару лет старше своего возраста.
Но не сказать, что он сейчас пугал Скаута.
– Так, по-твоему мнению, в чём главная причина того, что я никогда тебя не уберил? – начал Медик хрипловато, тут же прокашливаясь в кулак.
О, это викторина? А призы за правильные ответы будут?
– Эээ... Не додумался?
Док приподнял бровь. Видимо, это значит "нет".
– Не успевал постоянно за мной, потому что я слишком быстрый? Не хотел, чтобы я этим потом хвастался? Хэви попросил тебя этого не делать? – Всё не то. Парень вспомнил про такую же ситуацию в синей команде, и прозвучала последняя неуверенная догадка:
–...немецкие традиции?
Лицо напротив накрыла ладонь в жесте испанского стыда. Скаут растерянно почесал затылок. Вздохнув, Медик передвинул свою руку на собственную грудь. И испытывающе взглянул на парня. Видимо, это была подсказка, и теперь-то Скаут обязан был догадаться.
– Так это всё-таки личные счёты? Твоя неприязнь? – обвиняюще просопел Скаут.
– Сердце, – просто сказал Док, не желая продолжать эту игру в шарады. И, когда парень наклонил голову набок, как пёс, слышащий знакомые слова, но не понимающий их смысла, мужчина принялся объяснять подробнее:
– Твоё маленькое, человеческое сердце не выдержит убер-заряда. Оно просто взорвётся от такого количества электричества, одномоментно проходящего сквозь тело. В этом нет смысла, vergeblich! Мне пришлось пересадить Хэви сердце огромного павиана, Солдату – гризли, Демо – носорога, а Пиро – исполинской саламандры. Им бы в жизни не удалось пережить убер со своими первоначальными сердцами. Теперь понял?
Рот Скаута остался по-тупому приоткрытым до тех пор, пока он не смог осмыслить эту информацию и сформулировать новый вопрос:
– А ты сам? Ты же тоже бессмертным становишься в тот момент!
– Это... Сложно объяснить. Ach, мне пришлось пройти через некоторые испытания, и... В общем, моё сердце тоже сейчас не то, с которым я родился. Оно выращено искусственно, и я его уже пару раз менял, потому что до сих пор не могу найти биологическую альтернативу ему. Видишь ли, мне приходится переживать каждый убер-заряд, в то время как я могу чередовать Хэви, Демо, Пиро и Солдата, и это осложняет поиски...
– Стой-стой-стой, чувак! – Медик сморщил нос на такое обращение, но говорить перестал. Скаут очень не хотел, чтобы тема разговора сменилась, он не мог не задать этот вопрос:
– ТЫ менял? Типа, сам себе операцию делал?
– Ja. К сожалению, в нашей команде только один человек с медицинским образованием и достаточной хирургической практикой, которому я могу доверять.
– Воу, ты реально безумный, – Скаут, в равных степенях удивлённый и впечатлённый, по-тупому улыбнулся. Медик не понял, было ли это оскорблением или странным комплиментом, и не нашёл, что ответить, поэтому направил разговор в другое русло:
–...Так вот. Это всё – очень нелёгкая работа, Herr Скаут. Я надеюсь, что я донёс до тебя эту мысль. И я точно не отказываюсь уберить тебя из-за "личных счётов", – переходя на высокий тон, передразнил он, и Разведчик неловко потёр шею, пробормотав что-то около извинений. Медик, вздохнув, бросил:
– И да, я работаю над этим. Прямо в данный момент.
Скаут сначала не понял, а когда до него дошло – сразу же оживился, радостно подвигаясь ближе, схватившись за края кушетки, практически прыгая на ней в сторону Медика, заставляя конструкцию громко скрипеть.
– Эй, Junge, полегче!
– ДОК!!! ТЫ СМОЖЕШЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ УБЕР НА МНЕ??? КОГДА???
Медику пришлось схватить его за плечи, встряхивая и останавливая, пока Скаут от радости не запрыгнул на него сверху, не сломал ножки кушетки или не перебудил всю базу своим волнением.
– Bitte, успокойся! Здесь есть свои нюансы. Это будет достаточно скоро, но нужно дождаться поставки партии новых, подходящих сердец для вас – тебя, Инженера, Шпиона и Снайпера. Они уже в пути. После доставки нужно провести каждому операцию, само собой, и инструктаж. Также, как и несколько пост-операционных экспериментов. В моих планах сделать всех вас пригодными для использования убера.
– А их-то зачем? Ладно Инжи, когда вы держите точку, но Шпион и Снайпер? Вы же даже не видите друг друга большую часть боя! – на его лице расцвело чистейшее непонимание, но Медик терпеливо объяснил:
– Случаи бывают разные. Лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться, но не иметь.
Между ними двумя наступил тот момент, когда ситуация прояснилась, и волнение утихло, и Скаут явно начал переваривать услышанное, глядя в пол и жуя собственные губы. Медик наблюдал за ним, подмечая изменения в мимике и движениях: то, как он неосознанно расфокусировал взгляд, хмурил брови, водил пальцем по нижней губе. И, спустя какое-то время, Людвиг продолжил говорить уже немного более серьёзно, несильно сжав по-прежнему лежавшие на плечах парня ладони:
– Одна из моих главных задач во время работы на Mann Co – сделать из вас мощнейшее оружие, усилив все те врождённые таланты, которые вы имеете. Например, убер изначально был частью работы над улучшением регенерации и стойкости Хэви, но настолько понравился руководству, что стал общим проектом. С Пиро мы работаем... над его Пироляндией. Мне необходимо поддерживать баланс между его увлечённостью ей и её контролем над ним. Он наиболее эффективен, пока не осознаёт в полной мере, что сжигает людей заживо. А ты...
Скаут к этому моменту был снова полностью вовлечён в диалог. И почему-то почувствовал жар в лице, когда речь зашла о нём. Может быть, Медику не стоило говорить таким тоном, или так близко, и, блин, почему он всё ещё держит его за плечи?..
– Ты отличный бегун. Ты молод и ты в потрясающей физической форме, был и без моих хирургических вмешательств. За тобой не может угнаться ни один из наёмников. Даже я с пушкой поспеваю с трудом, поэтому советую тебе пользоваться аптечками. И после недавней операции на твои ноги, ты показал настоящее чудо – никто из живых людей не может прыгать так высоко, как ты. Почти два с половиной метра... Ах, я бы хотел, чтобы мы могли заявить тебя на рекорд, но по договору мы не имеем права разглашать это, Junge.
Скаут опустил голову, чувствуя, как кончики его ушей порозовели. В словах Медика было много приятного, и, хоть проведённая операция – заслуга полностью Дока, но Скаут ощущал и свою причастность, и что вещи, которые тот произносил, были похвалой, адресованной конкретно парню.
Руки Медика, абсолютно внезапно, переместились с плечей на колени Скаута, и горячие ладони обожгли оголённую ночными шортами кожу. И только Разведчик хотел поинтересоваться, КАКОГО ХРЕНА ОН ТВОРИТ, чужие пальцы начали рисовать мягкие круги на коленных чашечках.
– Если я удовлетворил твой интерес касательно убера, то раз уж ты здесь, у меня есть тоже несколько вопросов к тебе. По поводу операции. Как ты себя чувствуешь? Прошёл уже месяц, остались ли какие-нибудь болевые синдромы, тянущее ощущение под коленками, напряжение в голенях? Ты соблюдаешь мои рекомендации?
Скаут взглянул Доку в глаза из-под опущенных ресниц, а затем снова отвернулся и стыдливо потёр заднюю поверхность шеи.
– Первые пару недель заживление шло медленно, из-за Респавна, знаешь...
– Да, он слегка обнуляет прогресс, – Медик усмехнулся.
–...А затем мне стало намного лучше. Особенно после мази, которую ты мне дал. Я пару раз пользовался ей перед сном, после матчей, когда ноги прям горели. И на стенку их закидывал, как ты советовал, тогда вообще хорошо было. Пиро мне ужин и газировку из автомата носил, когда мне лень было из комнаты выходить, и я мог сказать, что типа после операции ты мне сказал больше отдыхать.
– "Пару раз" за целый месяц? – Док нахмурился. – Herr Скаут, скажи мне, что ты придерживайся рекомендации по самомассажу, которую я тебе давал, а не просто пачкал стены базы и пользовался нашим доверчивым другом Пиро.
– Мне некогда было! – резко начал защищаться Скаут, быстро и неосознанно наклонившись вперёд. Но, чуть не сталкиваясь носами, он почувствовал ещё больший жар и отстранился от Дока.
– Ну, работа, и ещё контракты от Мисс Полинг, а потом дежурства на кухне и в коридоре, и ещё отдыхать нужно успевать, и личная... жизнь... Сам знаешь.
Блять, его руки уж как-то слишком по-хозяйки на коленях лежат. Нужно бы прекращать это.
– Dummkopf! – страдальчески и зло простонал Медик, больно щипая Скаута за кожу под коленкой. Тот айкнул и упёрся руками в обтянутые рубашкой плечи, отталкивая в конец оборзевшего Дока, но старик не унимался и отставать не хотел:
– Если бы ты делал так, как я сказал, ты бы сейчас мог прыгать уже на три метра в высоту! Ach, Schweinhund, как можно настолько наплевательски относиться к врачебным рекомендациям? Ещё и после такого тяжёлого вмешательства! Я же практически разобрал твои ноги и собрал их заново в обратном порядке, косточка за косточкой, связка за связкой, каждую мышцу!
– Слыш, ты слишком драматизируешь! Мне, типа, ваще не больно, и я никогда в жизни не чувствовал себя лучше. И тогда какая, нахрен, разница, мял я их каждый вечерок перед сном или нет? Если всё работает, то ничё не нужно трогать!
– Я ещё никогда не встречал пациента более безалаберного, чем ты, Джереми! – Док, нахохлившись не хуже своих голубей, опять повысил тон, чем изрядно повеселил (как замученный и полусонный человек может так быстро поменяться в лице?), но и подвзбесил Скаута. Ещё и на имена перешёл. И на заумные словечки – чтобы, видимо, окончательно сбить парня с толку.
Ну уж нет, он намерен сейчас выяснить все отношения между ними! И... значение слов из лексикона фрица. Вдруг он его оскорбил – или, того хуже, его матушку?
– Беза-чт... что? – под конец фразы утихая и теряя свою напыщенность прошелестел Скаут, когда он увидел, что Медик поднялся со стула, одним плавным и быстрым движением оттолкнул его и встал перед парнем на колени.
Ох.
Нужно было разбираться не в чужом словарном запасе, а в чужих мозгах. И намерениях.
Слова застыли на дрожащих губах, когда Скаут наблюдал за тем, как Медик стягивает с него тапочки и носки. Последние разглаживаются, складываются с аккуратностью и откладываются в сторону вместе с обувью. Скаут растерянно потеребил край растянутой футболки с логотипом RED.
– Подвинься дальше, bitte.
Парень тупо послушался, елозя задницей по кушетке назад, дальше от припавшего к его ногам мужчины, и это ощущалось в целом правильным действием, потому что никакого другого желания, кроме как отстраниться, Док сейчас не вызывал. Тем не менее, тот попросил это не для уменьшения контакта, а наоборот – для удобства. Ноги бегуна вздёрнулись чуть выше, на один уровень с присевшим на колени Медиком. Стройные бёдра покрылись мурашками, когда чужие сильные пальцы обхватили правую икру.
Притихнув, Скаут продолжал прожигать взглядом копну чёрных волос на макушке Дока.
В отличие от сбитого с толку Джереми, Людвиг выглядел так, будто на 120% уверен в том, что делает. Хмурость немца, связанная ранее с раздолбайским поведением пациента, сейчас отражала его сосредоточенность на каждом следующем движении. Он молчал, напрягая Скаута ещё больше – и парень понял, что ругательства были не худшим проявлением внимания от их командного медика.
– Эй... – попытался начать неловко Разведчик, даже не зная, что он хотел сказать, или какой вопрос задать, но его тут же перебил Медик резким "цыц!". Конкретно в этот момент тот скорее больше осматривал, чем ощупывал ногу, будто прикидывал что-то в уме. Скаут страдальчески вскинул подбородок к потолку. Он не знал ни одной молитвы, но поговорить с Высшими силами и спросить, что это за херня происходит, хотелось.
Приценившись, Док нажал на мышцу. Давление было просто идеальным, и Скаут не мог не признать эту заслугу Медика, но воздух в лазарете был настолько плотным, что топор можно было повесить – парень был уверен, что всё это не его додумки.
– Ты чувствуешь напряжение в голенях после двойных прыжков? – разрезая густое и маленькое пространство между ними, неожиданно спросил Медик, и у Скаута от этого вопроса случилось дежавю. Растерянность от испытанного чувства (от множества испытываемых в данный момент чувств, на самом деле) заставила отвечать тише обычного:
– Иногда. Это неприятно, но терпимо. Не сводит, просто напрягаются...
– Так лучше?
– Ага...
Большие пальцы мужчины надавили сильнее, прочерчивая сплошную длинную линию вверх, до мягкого места под коленкой. Упёрлись в кожу ещё сильнее на обратном пути. И Док повторил этот круг ещё два раза, в размеренном темпе, за которым Скауту было просто следить, закрыв глаза.
Нет, бля, закрыть глаза было плохой идеей! Ощущения обостряются ещё сильнее, и мозг отрубается из-за чужих тёплых рук, и в голову вламываются фантазии, что на коленях перед Джереми сидит не другой мужик, а какая-то сногсшибательная красотка, которая пришла, чтобы заняться с ним сексом. Только у неё дохуя странные прелюдии, которые включают в себя массаж ног. Уже голеностопа... и стопы, если быть точнее. Единственное, что рушит эту фантазию – чёткое ощущение неженской силы в этих руках, которые сейчас проминали свод стопы и пространство под пальцами. Ну и мысль о том, что ни одна девушка не станет делать своему парню массаж ног в качестве прелюдии. Хотя, может это фишка девчонок, которые вкусно пахнут, и у них очки набекрень? Скаут никогда ещё с такими не был.
Он открыл глаза, проклиная озабоченный мозг, находивший такое странное удовольствие даже на приёме у их командного врача-психа, о, у которого сейчас действительно немного съехали очки с носа.
Почти понимая, что он творит, Скаут наклонился вперёд и снял с Дока очки. Он отложил их в сторону, пока Медик, кажется, не уделил этому действию ни капли внимания. Даже не моргнул. Хуя себе, насколько он этим увлечён.
– Это, типа, обязательно, чувак? – выдохнул Джереми, чуть громче гудения холодильников. Не то, чтобы ему прям хотелось прекратить всё сейчас же, спугнув Дока этим вопросом, но и дальше в тишине ему было не высидеть. Мозг, пидор этакий, начинал атаковать сам себя всякими странными идеями.
– Ja, как я и говорил тебе на консультации после операции. Но ты, похоже, совершенно не слушал меня тогда. Мягкое и контролируемое физическое воздействие помогает улучшить кровообращение и обеспечивает насыщение мышц достаточным количеством кислорода. Ты будешь меньше уставать, легче двигаться и засыпать, быстрее восстанавливаться и в целом лучше себя чувствовать.
Если лучше – это вот так, как сейчас, то Скаут был реально тупым, живя без массажа раньше.
– А чё ты раньше меня на эту процедуру тогда не позвал? – обнаглев, Скаут упёрся обеими руками недалеко от своей поясницы, выставляя грудь чуть вперёд, и с укором глянул на Медика. Тот поймал этот взгляд, задерживаясь, опасно сводя брови к переносице.
– Как я объяснял тебе в тот же день, ты – не единственный мой пациент, Джереми. А твои ноги – не единственный мой проект. И я не могу принимать тебя в своём лазарете целый месяц по полчаса в день. Тем более, навещать тебя перед сном. Массаж ног – это то, что ты вполне способен делать сам себе, и я тебя проинструктировал, – Док сделал акцент на этом факте, в стиле "ты можешь вообще хоть что-то запомнить из моих слов?"
Скаут осклабился. Медик, понимая, к чему идёт этот диалог, тяжело выдохнул.
– А щас чё принципиально изменилось? – Джереми зашипел, когда Док вернулся от стоп к икрам. Блин, мышцы в них внезапно начали ощущаться каменными, а вроде месяц нормально жил себе и не чувствовал.
Людвиг дал себе время подумать над ответом. Можно было бы, конечно, вообще промолчать, или заставить Скаута отвязаться, или прогнать его, но ночная атмосфера, и приятное ощущение веса чужой ноги в руках, и сам момент будто подтолкнули мужчину к неестественной искренности.
– Я же не могу полностью спустить этот проект в унитаз из-за твоей неспособности слышать меня. Ты стратегически важный игрок, – Джереми горделиво усмехнулся. Приятно, когда твои заслуги признают по справедливости. Док продолжил:
– И, хотя я сказал, что он не единственный... Но он... Особенный для меня, mein Freund.
Признание вышибло воздух из лёгких. Колкости на этот случай не нашлось: мозг Скаута слегка перестал выполнять функции мозга и помогать говорить. Поэтому Док, водящий по всей поверхности голени сейчас более мягко и плавно, практически без давления, продолжил:
– Это прорыв в медицине. И ты – wissenschaftliches Wunder двадцатого века. Операция была невероятно сложной, но каждая мышца и связка встала на своё место, и исполняет свои функции как никогда хорошо. Musculus tibialis anterior, Musculus fibularis longus, Tuberositas tibiae, Patella...
То, что наверняка обозначало названия мышц на незнакомом Скауту языке, наглядно иллюстрировалось пальцами Медика. Он обводил каждую в точном порядке, слегка проминая их круговыми движениями.
– Musculus quadriceps femoris, увеличенная хирургически почти в два раза... Как же я с тобой намучился... Musculus vastus lateralis, Musculus rectus femoris, Musculus vastus medialis...
Продолжая свою речь, Медик с каждой секундой выглядел всё более увлечённым. Не столько Скаутом, сколько проделанной над ним работой. Дыхание сбилось, и голос был снова хриплым, как в начале вечера. На щеках появился румянец. Зрачки расширились, – как после жирного косяка, – а рука продолжила двигаться вверх и внутрь по поверхности бедра, как по кукле:
– Musculus satrotius... – ладонь легла опасно близко к... местам, не входящим ни в один массаж ног в мире. И приближаться не прекратила. – Каждая из них – идеальна, моё творение, моя красота... Deine inneren Werte sind noch schöner als dein Äußeres! – выдохнул Медик благоговейно, и его дыхание опалило голую кожу Джереми. Парень жадно втянул воздух через ноздри, пытаясь успокоиться. Он ни разу не слышал так много приятных слов, направленных в свою сторону, и уж точно он не ожидал услышать их от другого мужчины – и всё это было до тошноты странно, но щекотно волнующе.
Он молился, чтобы Док остановился сейчас. Они ещё могут вернуться обратно.
Большие пальцы плавно забрались под свободный край шортов. Вот теперь Скаута затрясло.
– Musculus adductor longu– Scheiße!
Нога Джереми, над которой работал Людвиг, соскользнула, и он резко упёрся ей в чужой пах. Это было терпимо болезненно, но удар пришёлся не в мягкие ткани – на деле, у Медика уже стоял.
Скаут уронил подбородок на свою грудь, в то время как Медик вскинул голову наверх, ругаясь на немецком. Оба замерли, – ни руки Дока, ни нога Скаута не сдвинулись ни на миллиметр, – и оба могли только тяжело дышать. Они смотрели друг на друга неверящими глазами. Скаут ощущал, как жгучий румянец залил всё его лицо до ключиц. Медик чувствовал, как твердеет под чужим давлением всё больше.
Пошевелиться любому из них сейчас – значит проиграть без боя. Вырыть могилу для себя самого. Подорваться на липучке Демо, прыгнуть прямо на стрелу Снайпера, или словить лицом критическую ракету Солдата. Выйти на Хэви с Сашей с голыми руками.
И Скаут надавил сильнее.
– Arschloch... – прорычал Медик, и из всех ругательств на немецком, которые слышал Скаут, это звучало почти нежно. Это заставило Джереми вслух истерически хохотнуть, и теперь это выглядело почти как издевательство. Док схватился за его щиколотку обеими руками и сжал до боли.
– Перестань.
– И ты!
Оба пялились друг другу прямо в глаза, грудные клетки тяжело вздымались. По седому виску пробежала капля пота. По спине, обтянутой мокрой красной футболкой с логотипом RED, пробежала волна дрожи – из-за тёмного взгляда напротив.
Оба на самом деле не хотели, чтобы это прекратилось.
Скаут пока не старался прожимать дальше – у него бешено колотилось сердце, и голова начала слегка кружиться, но он потихоньку начал понимать правила этой игры, или придумывать их на ходу, поэтому он растопырил пальцы на захваченной Медиком ноге. А потом сжал их обратно, царапая обтянутый тканью штанов член – и Медик издал гортанный стон, прошибающий Скаута насквозь.
– Извращенец старый... У тебя уже стоит, – просипел Скаут, наверное, до конца даже не понимая, что он несёт. И главное – зачем.
Может, решил вразумить Медика, чтоб тот его отпустил? Это сработало – чужая хватка на щиколотке ослабла, а тёмные брови на вытянутом лице сдвинулись к переносице в выражении... стыда?
Тем не менее, Скаут сам не спешил убегать. Он на пробу провёл своей стопой от чужого паха вниз, до колена, а потом обратно. Надавил – чем вызвал ещё один стон, теперь уже более громкий, бесстыдный.
Нет, ему не стыдно. Но его обнаружили.
Скаут облизнул пересохшие губы. Док не смотрел на него, а плотно зажмурил глаза и стиснул зубы. Док открыто кайфовал. Док был громким. Док был безумным, и это безумие, наверное, передавалось через раскалившийся воздух, потому что Скаут продолжил нести чепуху, одной рукой залезая себе под футболку:
– Нравится, да? Я вижу, чувак, как ты весь дрожишь. Готов поспорить, ты долго не продержишься, сучка...
Голос Скаута сорвался на последнем слове, когда он оттянул резинку своих шортов. Край ладони проехался по головке собственного члена – и он уже весь сочился предэякулятом. Скаут, наконец, тоже простонал, теряя голову окончательно.
Это не могло происходить взаправду.
Это не должно было происходить.
Вдруг чужие сильные руки вырвали его из пустоты размышлений и вернули в реальность – ту, несомненно происходящую, ту, в которой под ним на коленях сидел Док, и выглядел наполовину умоляющим и наполовину призывающим. Людвиг взял его за верхнюю поверхность бёдер и потянул на себя – и Джереми соскользнул, садясь на чужие ляшки сверху.
Он заворожённо следил за тем, как Док расстёгивает ширинку и обнажает свой ровный член с крупной головкой, такой же влажный, и непроизвольно громко вдохнул. Воздух застрял где-то в лёгких, когда руки Дока принялись и за его одежду: бережно подняли футболку, оголяя пресс, позволяя холодному (по сравнению с температурой горящего тела) воздуху лизнуть кожу; приспустили шорты; вытащили член. Пришлось уткнуться в чужое плечо, чтоб не рухнуть назад, и краем глаза Скаут смог проследить, как оба ствола поместились в большой руке Медика, и как по-хозяйски пальцем он собрал капли с кончиков, чтобы размазать их по всей поверхности – и Скаут задохнулся окончтельно, когда почувствовал, как идеально они оба скользят в руке Дока.
У больше него не хватило сил ни на одно новое слово – только стоны и всхлипы наполняли лазарет, пока Док постепенно наращивал темп. Скаут кончил постыдно быстро, хватаясь за плечи Медика – держась за них так, будто он держится за свою грёбанную жизнь. И фриц вынудили его вскинуть голову, встряхивая взмокшие волосы, когда продолжил стимулировать чувствительный член – пока не кончил сам, довольно скоро и громко.
Скаут стёк с чужих бёдер и развалился на полу.
Вот так медицинские процедуры...
Они молчали до тех пор, пока кисель в голове хоть немного не затвердел в прежнее состояние.
– Воу, Док... Не знал, что ты на такое способен. В тихом омуте и все дела?
– Это всё ещё было незапланированно, – Медик поднялся на ноги, отряхиваясь. Затем он обступил Скаута, снял с кушетки свои очки, и перед тем, как надеть обратно, протёр их кусочком собственной рубашки.
– Да-да, конечно. Всё равно лучше того, чтобы потом в одиночестве передёргивать на воспоминания о моих ногах, – Скаут поднял ноги в воздух, беспечно шевеля пальчиками, и Людвиг больно ущипнул его за правую голень. Парень взвизгнул, а затем рассмеялся. – Пофиг, чувак. Так что там за хрень с меди-пушкой, которую тебе нужно починить? – Скаут раскинул руки и ноги звёздочкой, глядя на Дока снизу вверх абсолютно спокойно. Похоже, вставать с пола лазарета в ближайшее время он не планировал в принципе.
– Не совсем починить, Kleine, – Медик присел на корточки. – Мы с Herr Инженером разрабатываем новые прототипы пушек.
– ...А? – с легка рыбьим взглядом отозвался парень. – Будут новые?
– Я... Ещё никому не говорил, но да. Одна гарантирует лечение на 200% быстрее и защиту от отбрасываний. Другая даёт возможность выбрать, к какому типу урона будет повышена неуязвимость – огнестрельный, взрывной или поджигающий. И есть ещё одна, на которую я делаю самые большие ставки – она, в теории, сможет делать все выстрелы и удары критовыми, – Медик поправил очки. – Herr Инженер сказал мне, что есть возможность ускорить набор убер-заря... ДА!
Договорить он не успел. Подскочивший на ноги, на эти великолепные и идеальные ноги, Скаут чуть не сбил его с корточек. Они едва смогли удержаться вдвоём, обнимаясь.
– ЭТО ТАК КРУТО! ДОК, Я ХОЧУ ЗАТЕСТИТЬ! МОЖНО? МЫ СМОЖЕМ ЗАТЕСТИТЬ ИХ ПОТОМ ВДВОЁМ? ТОЛЬКО НА МНЕ, Я БУДУ ПЕРВЫМ, – Скаут кричал так громко, что стёкла на очках Медика рисковали треснуть.
Тем не менее, Людвиг рассмеялся, не найдя в себе силы злиться на Скаута, которого так легко впечатлить.
– Конечно, Kleine! Нет ничего невозможного. Особенно, если попросить об этом.
Сильные руки крепче сомкнулись за чужой, подрагивающей от смеха спине.
Губы Медика припали к тонкой шее. И, перед тем, как поцеловать её, мужчина прошептал в горячую кожу:
– Мы что-нибудь придумаем.