Work Text:
Кто из коллег предложил этот «офигенный» челлендж — Вадим уже не помнил. Зато точно знал, что третья бутылка водки, радостно распитая на входе в баню, была точно лишней. Потому что пьяные и веселые все радостно согласились. И теперь перед его еще слегка мутными глаза мигал поставленный самому себе в три часа ночи таск: составить договор об участии нижепоименованных коллег (все, кто был вчера в бане) в так называемом «недрочабре». Награда продержавшемуся — неделя отпуска в самую жаркую пору конца декабря за счет работодателя. Обманщики дежурят на праздники. Вадим пару раз моргнул и, послав придурков туда, куда Макар телят не гонял, попытался сосредоточиться на работе, которой за утро уже накопилась целая гора, будто продажники всю ночь ее сочиняли.
На календаре был четверг, до ноября оставалось пять дней и протрезветь.
В курилке, куда Вадим выбрался к полудню, было особенно тихо. Молодняк, к их компании не относившийся, при попытке поднять голос выше тихого шепота, натыкался на взгляд начбезопасности, не суливший ничего хорошего ни в ближайшие минуты, ни в более отдаленном будущем, и немедленно затыкался. Мелкий Шурка спал в уголочке, прислонившись к стене. От уголка губ вниз уже стекала слюна, в пальцах тлел окурок. Вадим кивнул сидящему рядом с ним Славке (тот поддерживал тяжелую голову рукой) на руки Шурки. Славка спас дружочка от ожога и, кряхтя как старая бабка, отнес оба окурка в мусорку. Там силы его и оставили, потому что он привалился к колонне и уставился куда-то в вечность стеклянным взглядом.
— У меня к тебе два, нет, три вопроса. — Олег, тот самый начбезопасности, стоял на ногах более уверенно, но взгляд все равно был мутный.
Вадим достал сигареты и копеечную пластиковую зажигалку. У него был целый ворох дорогих, пафосных или необычных зажигалок, но все они оседали в бардачке машины во время очередной попытки бросить курить. Обычно сигареты Вадим покупал в табачке у подъезда ночами, в приступе бессонницы, и идти десять минут на платную стоянку к машине желания уже не было. Так и копились пафосные зажигалки, а в кармане вечно валялась пластиковая хренотень. Которая всегда ломалась. Он потряс зажигалкой, но та работать отказывалась, Вадим ее прекрасно понимал. Олег следил за его манипуляциями.
— Так вот, вопрос первый. Какого хрена мы пили в будни?
Он закатил глаза и достал из кармана свою Зиппо с вырвиглазной гравировкой с волком и еще какой-то хероборой. Вадим прикурил и кивнул — в знак благодарности и подтверждая, что слышит.
— Вопрос второй: что мы такое пили, что сегодня так херово?
Вадим пожал плечами. Алкашку покупали всегда в одном месте, проблем раньше не было, а теперь подсунули паль.
— Макса я вообще не видел, Мигель спит в подсобке, моих Пупу и Лупу сам видишь. Только Джимми как огурчик…
— Который ушел после второй бутылки…
Олег кивнул и задумчиво затянулся. Вадим смотрел на него выжидающе.
— А третий?
— Третий… Ты договор составил?
Вадим поперхнулся дымом.
— Ты всерьез?! Дурь же!
— Дурь. Но пацанский спор есть пацанский спор, Вад. Или мы тебя просто сразу на праздники записываем.
— Как ты собирался отпуск выбивать, умник?
— В кадры схожу. Их главная у меня с рук ест, организует все по красоте. Так что, вычеркиваем тебя? Или хочешь неделю тишины перед Новым годом?
Неделя тишины звучала прекрасно. Ни одного звонка, ни одного договора, ни одного продажника… Уехать на Мальдивы и греть пузо на солнце две недели! Или лучше — уехать на неделю в бабушкин деревенский дом, который Вадим как раз этим летом доремонтировал и приспособил к круглогодичному проживанию. Натопить баню, нырнуть в сугроб. Шашлыки, водочка. Позвать с собой кого-нибудь не очень болтливого, но очень ебливого… Звучало как мечта. И ради этого что? Составить несчастный договор и месяц не дрочить?
— Я в деле!
— Я не сплю! Не сплю я… — От Вадикового крика встрепенулся Шура и захлопал осоловелыми глазами.
— Передай нашим: после работы идем опохмеляться. Я заодно составлю договор. — Вадим затушил сигарету и направился к выходу из курилки.
— Только не как вчера! Я два дня так не вывезу.
— Не ссы! Сегодня по лайту! — Вадим развернулся на ходу, подмигнул закатившему глаза Олегу и ввалился в коридор.
***
Собраться в четверг они, разумеется, не смогли. Опохмеляться все уползли домой, а Вадим до ночи ебался с документами особо вредного контрагента. Про дурацкий спор он вспомнил только по дороге домой. По ассоциации в памяти всплыла Олеговская Зиппо, которая до зубовного скрежета бесила Вадима самим фактом своего существования, и он подумал было выгрести свои запасы из бардачка, но в пачке болталась последняя сигарета, а это ли не повод снова попробовать бросить курить?
Вадим бросал регулярно — где-то раз в два месяца. Он, кажется, перепробовал все методы: пластыри, таблетки, есть, пить, трахаться… Дольше всего продержалась зубочистка в зубах, с ней он проходил почти год, за который про оральную фиксацию не пошутил только ленивый. Потом он стал руководителем своего подразделения, дурацких совещаний стало больше, так что зубочистку пришлось выбросить, и на фоне возросшей нервотрепки он снова закурил.
В пятницу в офисе в очередной раз обсуждали перспективу смены руководства — вроде как их собрались продавать китайцам, но это не точно. Вадим отбивался от коллег, которым все срочно быстро еще вчера, от Олега, который хотел курить и договор, и даже от предложения бухнуть после работы. В кои-то веки хотелось просто рухнуть в кровать и отключиться от мира хотя бы на пару дней. Тем более, что в субботу праздновали Хэллоуин и у Вадима были большие планы на эту ночь.
Рыбу договора он накидал за утро субботы и отправил Олегу, пусть сам дальше развлекается и решает важные вопросы по этой дурацкой (и видимо все-таки Олеговой) идее. Проблем глобально было две.
Во-первых, Вадим предложил исключить секс полностью, потому что иначе все были бы в неравных условиях: кто-то из пацанов был в отношениях, Славка вообще женат, а Вадим и Шурка, например, перебивались случайными связями. Ну и во-вторых, надо было как-то обеспечить честность: в отпуск хотелось всем, неделя перед Новым годом обещала быть традиционно жаркой. Вадим даже подумал, не предложить ли повесить на всех холтеры, но в их возрасте уже хрен отличишь: подрочил, потягал железо в зале или поднялся по лестнице, — все одно пульс зашкаливает. От этой идеи пришлось отказаться. Пусть Олег и решает такие детали, раз уж ему так уперлось.
***
Народу в клубе было относительно немного, что, к сожалению, было объяснимо. Родное государство все более неодобрительно смотрело на американский праздник нечисти, да и у клуба была опасная репутация ЛГБТ-френдли. Гей-клубом его никто бы не назвал, но на однополые парочки здесь смотрели сквозь пальцы.
Вадим ходил сюда время от времени последние пару лет, когда хотел найти кого-нибудь на ночь. Он давно не заводил отношений, времени, сил, да и, откровенно говоря, желания не было. Приятно провести время можно было и без всей этой ерунды.
На этот раз контингент не радовал, вообще последний полгода в клубе было тухло. Раньше на случай неудачи у Вадима был прикормленный бармен, но тот пару месяцев назад уволился и не оставил контактов.
Хэллоуин вносил разнообразие в привычную картину движущихся под музыку тел: тут и там мелькали яркие костюмы, официанты и бармены, независимо от пола, были в костюмах зайчиков из Плейбоя, даже у вышибалы на входе были огромные розовые ушки. Впрочем, даже уши не помешали бы ему выкинуть из клуба того, кто нарушит золотое правило «смотреть, но не трогать». Впрочем, фантазии парней и девушек на танцполе заканчивались на ведьмах, медсестрах и морячках — обязательно развратных. Даже обычная портупея и кожаные штаны, в которые нарядился Вадим, выглядели чем-то особенным на фоне многочисленных костюмов с маркетплейсов.
Но взгляд Вадима раз за разом приковывал только один человек. Или правильнее было сказать эльф? По крайней мере, костюм Леголаса на нем смотрелся весьма органично, даже длинные светлые волосы с косичками у покрытых испариной висков были как будто свои. Парень танцевал, иногда бросая на Вадима взгляды из-под длинных ресниц. Вадим отсалютовал ему бокалом, и в середине очередной драйвовой композиции Леголас приземлился на соседний стул.
— И что же ты не танцуешь? — У парня оказался легкий иностранный акцент, скорее всего английский.
— Предпочитаю места в партере, — Вадим ухмыльнулся и махнул бармену.
— А как же показать товар, — парень ощупал его взглядом от шеи и до паха и улыбнулся, — лицом?
— Ты что-то не рассмотрел? — К ним подошел бармен. — Что пьешь, Леголас?
— Я думал уже уезжать. Ты как?
Так даже проще. Вадим кивнул, сунул бармену сотку за беспокойство и подхватил телефон со стойки.
— К тебе или ко мне?
— К тебе.
— Как тебя хоть звать, чудное виденье?
— Сам же сказал, Леголас, — и подмигнув, удалился в сторону выхода. Вадим присвистнул — кажется, он искал медь, а нашел золото. Если эта эльфийская задница еще и хороша в постели…
***
— Ты к нам надолго? Скажи, что надолго! — Вадим жадно присосался к бутылке с водой. Парень совершенно порнушно лежал на кровати голой задницей кверху. На правой ягодице алел след от зубов — Вадим слегка не сдержался, уж очень эльфенок был хорош.
— Надолго, дедуль, не плачь. — В голосе не было ни капли усталости, только ехидство.
Вадим аж поперхнулся.
— Как ты меня назвал?!
— А как тебя еще называть, если ты после одного захода никак отдышаться не можешь. Дед и есть.
— Ах так!.. — Вадим отставил бутылку и опустился на эльфенка сверху, тот растекся под ним, явно наслаждаясь тяжестью тела. — Может, это ты не готов ко второму раунду.
Эльфенок под ним зашевелился и неуловимым движением скинул Вадима с себя и оседлал его бедра. Теперь по постели растекался Вадим, а парень водил руками по его спине, бедрам и заднице, не столько лаская, сколько проминая мышцы. Когда он надавил на застарелый зажим в районе поясницы, Вадим не выдержал и застонал.
— Так ты все-таки умеешь стонать, дедуля. Это только во время массажа или есть какие-то другие варианты?.. — Он скользнул пальцами по заднице и, оттянув одну половинку, как будто невзначай провел по дырке. Потом вернул руки на спину и, навалившись на Вадима, спросил, цепляя губами кончик уха: — Или ты не такой?
— Ты не отвлекайся. — Вадим нашарил под подушкой закинутый туда полчаса назад тюбик смазки и, не глядя, протянул его куда-то за спину.
Эльфенок понятливо хмыкнул, слез с бедер и помог Вадиму подсунуть подушку. У него были нежные аккуратные руки, казалось, что он сам получал удовольствие от процесса, пока гладил Вадима по спине, целовал и покусывал, проводил рукой по члену и сжимал яйца. Он проникал пальцами осторожно, не пытаясь причинить боль и пропихнуть сразу много, и разминал мышцы так вдумчиво, словно должен потом диссертацию написать с детальным разбором и рисунками.
— Подсолнушек, я понимаю, что тебе в кайф, но дедушка старенький, дедушка так уснет.
— Так все-таки дедушка? — И в этот момент эльфенек мягко провел по простате двумя пальцами.
Вадим слегка прогнулся в спине и застонал: задницу он давно никому не подставлял, а сам ленился обычно настолько вдумчиво маструбировать, да и после работы сил хватало только механически выжать оргазм из члена и завалиться спать. Эльфенок укусил его за лопатку и повторил, Вадим снова застонал.
— Ну вот, умеешь же. А меня трахал молча, так не делается, дедуля. Придется потом еще раз, со звуком.
Вадим стонал, эльфенок двигал внутри уже тремя пальцами и от души кусал его за лопатки, оставляя синяки и следы зубов. Он развел пальцы и вынул их, опустившись на Вадиму всем весом. Его рука зашарила под подушкой.
— Не могу больше, дедуль, тебя надо срочно выебать, ты такой!..
Вадим нашарил и кинул в него пачку презервативов, эльфенок зашуршал упаковкой.
— Только прекрати звать меня дедом. — Он обернулся, следя, как презерватив раскрывается по не самому длинному, но приятно толстому члену. — Фрустрирует.
— И как же мне тебя звать? — Эльфенок потянул Вадима вверх за бедра, помогая ему встать на колени. — И мне не нравится, что ты до сих помнишь длинные сложные слова, дарлинг, так не пойдет.
С этими словами он аккуратным движением ввел в Вадима головку. От неожиданности Вадим дернулся, но эльфенок держал крепко и не дал отстраниться.
— Тшшш, не-дедуля, тихо, вот так.
Он входил, не торопясь, осторожно покачивая бедрами и давая возможность привыкнуть. Сейчас Вадим четко понимал, что снизу не был не просто давно, а непозволительно давно. Тело отвыкло от всех неприятных ощущений, и он никак не мог полностью расслабиться. Вадиков первый раз был так давно, что он уже не помнил подробностей, но казалось, что тогда было как-то проще. Эльфенок за спиной гладил его, целовал в спину и шею, шептал какие-то расслабляющие глупости и даже смог войти до конца, а Вадим никак не мог привыкнуть.
— Вынуть, дарлинг?
Вадим мотнул головой:
— Еби давай!
Когда-то же ему это нравилось. Эльфенок на пробу несильно толкнулся, Вадим усилием воли заставил мышцы не сжиматься так судорожно и опустил голову на сцепленные руки, сильнее прогнув спину. Поясница завтра отвалится. Член эльфенка попал по простате, тело прошила искра, он прогнулся еще сильнее. Похуй на поясницу, это проблемы завтрашнего Вадима.
Эльфенок трахал задорно, меняя темп и глубину, водил по Вадикову члену, возвращая опавшую эрекцию, кусал и облизывал уши и сам постанывал. На особо удачном движении Вадим почувствовал, что наконец снова привык и начал даже получать удовольствие, на следующем толчке он не сдержался и застонал. Эльфенок впился зубами ему в загривок и задвигался быстрее, крепче цепляясь пальцами за бедра, Вадим тихо подвывал на каждом толчке.
— Сейчас же… прекрати… сдерживаться! А то… остановлюсь! — Эльфенок, выполняя угрозу, на несколько секунд замер внутри Вадима, на что тот отозвался протяжным стоном. — Вот и умница. — Глубокий толчок, стон, укус в районе левой лопатки. — Все еще фрустрирует?
Вадим замотал головой, сам подаваясь навстречу члену. Наконец стало окончательно хорошо, тело вспомнило, что и как надо делать, удовольствие прошибало яркими молниями с каждым касанием простаты. По спине Вадима тек пот, волосы были мокрые, по простыни под лицом стекала слюна из приоткрытого рта. Он стонал, уже не переставая. Он завел одну руку назад и прижал эльфенка плотнее к себе:
— Быстрее блять!
Эльфенок послушно ускорился, свободной рукой схватил его за волосы на затылке и потянул на себя. Вадим прогнулся еще сильнее и кончил с громким стоном, выплеснувшись в кулак эльфенка и сжав его член в себе. Тот поелозил еще немного в чувствительной дырке и замер, подрагивая. Будучи громким в процессе, кончал он абсолютно беззвучно, это Вадим заметил еще в первом заходе. Эльфенок чмокнул его в мокрый загривок и вышел. Вадим со стоном облегчения растянулся на кровати. Поясница уже активно намекала, как он сегодня был неправ.
— Неплохо для деда, не-дедуля. — Эльфенок вытер сперму с руки и так испачканной простынью и стянул презерватив.
— Да пошел ты. — Вадим с кряхтением повернулся. — Дай воды.
Эльфенок с ухмылкой встал и кинул в него бутылкой.
— Я в душ и уезжаю, приходи тут в себя.
— А как же повторить со звуком?
— В другой раз, не-дедуль. А то у тебя сердце остановится.
Вадим только махнул рукой. К правде этот наглец был куда ближе, чем ему хотелось бы. Не двадцать лет, конечно, три раза за ночь уже не сможет. Два-то смог только вопреки всему…
К возвращению одетого эльфенка Вадим даже смог встать и стянуть грязное белье с кровати. И найти в горе вещей на полу телефон.
— Дай контакт, такое надо повторить.
Тот ухмыльнулся и вбил что-то в протянутый разблокированный телефон, а потом набрал себе, сразу сбросив.
Когда эльфенок, категорически отказавшись от такси, отчалил в ночь, Вадим проверил, как же его зовут. В исходящих вызовах последним значилось лаконичное «Леголас».
***
Если бы Вадим не знал наверняка, на следующий день он бы решил, что его всю ночь били. Возможно ногами. Поясница болела, на спине наливались многочисленные синяки, задница напоминала про все минусы секса в принимающей позиции. Еще и сил не было, этот Леголас вытрахал из него всё. К обеду Вадим только-только смог загрузить стирку и позавтракать. После обеда он обычно ходил в зал, а на квартиру нападала Лариса Васильевна, которая уже много лет за немаленькие деньги готовила и убиралась, чтобы Вадим не питался фастфудом и не зарастал пылью. Стирку обычно запускала тоже она, но ему было неудобно оставлять этой интеллигентной, слегка чопорной женщине испачканные в сперме простыни.
До зала он все-таки дошел. Знакомый тренер как-то порекомендовал при забитых мышцах сходить в групповой зал на стретчинг — мол, и потянешься, и глазки бабскими жопами в лосинах порадуешь. На жопы Вадиму сейчас в целом было поебать, а вот когда выпуклости валика прокатывались по пояснице, сдерживать стон удовольствия было почти невозможно. Только то, что бабы во главе с бодрой тренершей его забьют гантелями при малейшем намеке на сексуализацию, спасало от позора.
Дома ждали чистота, порядок и домашняя еда. Лариса Васильевна, как всегда, уехала до его возвращения, оставив после себя две сковороды домашних котлет и кастрюлю вареной картошки. Иногда Вадим представлял, что это не чужая женщина на зарплате, а его родная бабушка о нем заботится. Свою он почти не помнил, только заботливые морщинистые руки и запах печеных пирожков с черникой. Бабушка умерла, когда ему было около семи, дом в деревне с тех пор стоял пустой, и только чудом родители не продали его в голодные девяностые (чудо объяснялось просто: ни у кого не было денег его купить). Родители уже лет пять как осели где-то под Хабаровском, отца наконец перестали гонять по военным городкам, мать в последний созвон смеялась, что так привыкла к постоянным переездам, что ей теперь не хватало смены обстановки. Съездить к ним за эти пять лет он так и не собрался, но они как будто и не ждали. Отношения разладились давно, отец требовал идти по его стопам в армию, Вадим буквально отвоевал себе право поступать на юридический. Отец смирился, но не простил. Когда они жили ближе и Вадим к ним еще приезжал, атмосфера мало напоминала встречу любящих родственников, так что со временем даже мать сдалась и общалась с ним только по телефону. И даже невестку и внуков не требовала.
На следующий день мышцы все еще ощутимо тянуло, но уже можно было нормально двигаться, хотя сидеть все еще было не слишком приятно. Впрочем, за завалом работы Вадим об этом быстро забыл.
***
Олег свалился на него в обед. Точнее, когда у нормальных людей был обед, а у Вадима очередной конец света и пожар имени распиздяев-продажников. Совершенно не обидевшись на Вадиково агрессивное «Что?!», Олег подсунул ему под нос остоебеневший договор.
— Ты лучший юрист в мире, договор шикарный. Подпиши тут!
От привычки читать все, что он подписывает, Вадиму не суждено было избавиться уже никогда, поэтому договор он тоже пробежал глазами. Олег убрал только его комментарии на полях и гордо добавил список участников — заметно разросшийся относительно тех, кто был в бане. Олег заметил его взгляд.
— Да я тут мужиков подбил. Все свои, ты же видишь!
Вадим вздохнул.
— И как ты собираешься проверять честность?
— Слово пацана, Вад. Слышал о таком?
— Зачем я с вами связался? — Со вздохом Вадим поставил подпись рядом со своей фамилией и вытолкал Олега из своего кабинета. Заодно захватил булку из вендингового аппарата, потому что на одной силе ненависти к идиотам прожить полный рабочий день сложновато.
Под вечер в кабинет проскользнула Ирочка, секретарша генерального. Ирочка была типичной представительницей породы «прелесть какая дурочка», но и держали ее не за ум. А за то что у Иры были длинные ноги, огромные распахнутые голубые глаза и умение хлопать ресницами так, что из потенциально проблемных партнеров любые мысли выдувало. Ну с кофемашиной с тремя кнопками она справлялась виртуозно (Вероника, которая была до нее, это искусство так и не освоила, и даже декольте и красивый четвертый размер груди ее не спас).
Вадим Ирочку приручил еще до того, как стал начальником, когда единственный поддержал ее любовь к незамутненному искусству сплетен. Так что теперь Вадим был обладателем уникальных знаний, кто беременный, кто с кем спал и кто когда собирался в отпуск, а у Ирочки была отдушина. К счастью Вадима она умела ко всему прочему доносить информацию емко, поэтому обычно она забегала к нему в конце дня минут на десять, а он даже не терял в темпе работы. Ирочка, убедившись, что Вадим один, и дополнительно окинув коридор цепким взглядом, просочилась в кабинет.
— Я тебе ничего не говорила! — Вадим кивнул. — Нашего снимают. Головной офис платит «парашют», и в ноябре он все… Поставят кого-то вообще левого.
Вадим задумчиво кивнул. Слухи про китайцев оказались всего лишь слухами, империя Дагбаева не отпускает даже убыточные активы, а они убыточными не были.
— А мы? А ты?
— Ничего больше не знаю, но переживаю.
— Не ссы, Ир, так просто они никого не уберут.
— Я побежала, Вадь, а то хватится еще! Боюсь я, что будет.
Дверь за Ирочкой тихо хлопнула, впустив на секунду в кабинет гул опенспейса. Вадим знал, что уволить его сложно, хоть и не невозможно. Свою команду он как-нибудь отстоит. Да и в Олеге он не сомневался. Но если Дагбаевы возьмутся за них всерьез, все слетят как птички. Старшая наследница империи уже эффективно перестроила одну компанию из холдинга, мат по всему рынку стоял. Если ее перекинут им… Или если у Дагбаева есть еще столь же эффективные менеджеры. Вадим тихо выругался. В ноябре были запланированы финальные переговоры с ирландцами. Если успеть подписать пред-договор до смены руководителя, хотя бы будет чем козырять в разгар кризиса.
К вечеру Вадим уже почти не соображал. Даже бросил машину у работы, чтобы не садиться за руль в таком состоянии. С отвращением посмотрел на вкуснейшие котлеты Ларисы Васильевны в холодильнике, и отправился расслабиться.
В свое время Вадим убил много сил, времени и денег, чтобы найти ванну, в которую могло бы с комфортом поместиться не только его накаченное тело, но и второе такое же. Она уже несколько раз с успехом прошла тест-драйв склеенными в клубе парнями типа давешнего эльфенка.
Вадиму было глубоко похуй на мнение любых имбецилов, считавших, что ванна с пеной — не мужское дело. Иногда именно ванна с пеной была последней преградой на пути отлета Вадиковой кукухи в далекие края. Да и все гендерные стереотипы Вадим ненавидел — на всякий случай скопом.
Шум в голове медленно затихал, пока тело расслаблялось в теплой воде. Работа и стресс были неразрывно связаны с тех пор, как он вышел на более-менее высокие позиции, а времени и сил на то, чтобы этот стресс снимать, становилось все меньше. До тридцати он еще мог позволить себе спортзал или секс хоть каждый день, сейчас же — раз в неделю и что-то одно. Да и то, ближайший месяц секс ему не светил из-за дурацкого пацанского спора.
Вадим погрузился в воду с головой. Давящая тишина в ушах всегда дарила ощущение остановившегося времени, мысли в этом вакууме тоже замедлялись, даря блаженный покой хотя бы на минуту. Он в очередной раз похвалил себя за огромную ванну, где он помещался целиком и даже коленки не торчали на холод. Вдоль бока, пощипывая кожу, проплыла растворяющаяся бомбочка, Вадим напрягал и расслаблял руки и ноги, сосредотачиваясь на ощущениях тела. Вот теперь можно было существовать.
Он вынырнул и отогнал приставучую бомбочку подальше. В прошлом году Олег, узнав про его маленькое увлечение, приволок ему на Новый год целую корзину вонючей херни из Лаша. Вадим сильно подозревал, что Олег отжал ее у своей худшей половины, но не стал кочевряжиться. Этому мудаку и так уже повезло с мужиком, остальным пускай делится, даже если дурацким подарочным набором.
Как всегда при мысли об Олеге и его выдающейся личной жизни настроение упало. Когда Олег к ним только устроился, Вадим к нему ненавязчиво подкатывал. Потом подкатывал чуть более навязчиво, когда не встретил негатива в свой адрес. А потом перестал, когда с одной из пятничных попоек Олега приехал забирать люксовый ярко-фиолетовый мерс, принадлежащий светилу отечественной айти-индустрии, миллионеру, филантропу и редкостной сволочи Сергею Разумовскому (о последнем журналисты, разумеется, умалчивали). Который пообещал открутить Вадиму яйца в случае, если он попробует их еще раз подкатить к его мужику. Разумовский смотрел так, что Вадим даже поверил, что это не эвфемизм.
Он потом как-то спросил Олега:
— Почему ты не работаешь в службе безопасности у своего?
Тот посмотрел на Вадима удивленно.
— Я что, по-твоему, мазохист? Серега в работе невыносим. И если дома я еще могу с ним спорить, то как подчиненный я буду огребать его прекрасный характер каждый день. Нет уж, нахуй.
Так что на Олега оставалось грустно дрочить, когда было настроение.
— И что у нас по настроению?
Член незаинтересовано молчал.
— Эээ, нет, дорогой, так не пойдет. Завтра нам с тобой уже нельзя будет…
Вадим сполз пониже, почти по нос погрузившись в воду, и пошире раскинул ноги. Одна его бывшая, любому вагинальному сексу предпочитавшая страпонить мужиков, обожала смотреть, как он себе дрочит. Она фиксировала его ноги распоркой, садилась в кресло, закинув ногу на ногу, и просто смотрела. Вадим не был бы собой, если бы не устраивал для нее перформанс, в конце которого от желания кончить болели яйца.
Наедине с собой все всегда было проще, быстрее и без выебонов. Подумать о чем-нибудь приятном — например, как буквально позавчера под ним извивался эльфенок во время их первого захода, какой он был чувствительный, как стонал, когда Вадим кусал его соски или входил в него — несколько раз провести кулаком по стволу, второй рукой сжать и слегка оттянуть яйца...
Вадиму было в хорошем смысле все равно с кем спать — главное, чтобы все было добровольно и с удовольствием. А доставлять удовольствие он умел и любил. В том числе себе.
Картинка в голове сменилась, эльфенок перевернулся на живот и выставил вверх округлую задницу. Вадим помнил ощущение легкого пушка под пальцами, тесноту дырки, когда в нее входил член, мягкость растрепанных светлых волос, которые он сжимал в кулаке, пока двигался рвано и резко. В реальности рука по члену скользила все быстрее. Вадим коротко застонал, развел ноги шире, закинув их на бортики ванной, и сжал яйца второй рукой. Неугомонная бомбочка пузырилась где-то под головой, щекоча и посылая мурашки по шее. Ебливый эльфенок под закрытыми веками выгибался и насаживался на член, Вадим сильнее сжал кулак и подкинул бедра, кончая. Ноги соскользнули с бортиков, Вадим попытался зацепиться за что-нибудь рукой, но пальцы только скользнули по гладкой плитке, и он ушел под воду с головой, автоматически сжав сильнее руку на члене.
Вода плеснула через бортик и залила коврик. Вадим зашипел от боли, чуть не наглотавшись воды. Немного побултыхавшись, он все-таки смог зацепиться за бортик и сесть. Член задумчиво торчал, плавающая в толще воды сперма стыдливо пыталась спрятаться на ногу. Вадим выкашлял залившуюся в горло воду и досадливо поморщился. Даже подрочить нормально не смог. Счастливого Хэллоуина, блять.
***
Первые дни ноября жизнь Вадима не сильно поменялась. Самое сложное было останавливать себя по вечерам, когда рука сама тянулась к члену во время вечернего душа. Впрочем, работы было столько, что даже эти пятнадцать минут, которые прибавлялись ко сну, радовали.
В субботу Вадим выспался и с огромным удовольствием воспользовался возможностью провести целый день дома. Даже включил какой-то очередной сериал Нетфликс, чего не случалось уже довольно давно. Сериал, правда, чуть не привел к катастрофе, уж очень американские морпехи были горячи, но Вадим вовремя поймал себя за руку. Буквально.
В воскресенье он с удовольствие потренировался в зале, прогрел косточки в сауне и снова растянул поясницу на валике.
За первую неделю из спора отпала пара женатых пацанов, после первых выходных Олег с довольным лицом вычеркнул с доски себя. На ехидный взгляд Вадима он только пожал плечами.
— У Сереги новое обновление вышло, мы отмечали.
— Быстро же ты сломался, я ждал от тебя большой стойкости.
Они тогда курили одну на двоих на парковке у офиса, так как Вадим все еще делал вид, что бросает курить, а Олег ему подыгрывал. В офисе начали собирать ставки, кто продержится дольше. Девушки закатывали глаза от такой пошлости, но тем не менее азартно, хоть и тайно, включились в тотализатор. Вадим с неудовольствием узнал, что на него не ставят. А вот Олег, в свое время отшивший всех заинтересованных в его натренированном теле, оказался в топе. Теперь многие считали убытки — но на Вадима все еще не ставили. Это они зря! Он скала, он кремень, он…
«Как дела, не-дедуля?»
Вадим остановился посреди коридора, уставившись в телефон, заканчивалась вторая неделя ноября.
«Соскучился? Как насчет на выходных все-таки послушать, как ты умеешь стонать?»
Эльфенок зашел сразу с козырей.
Вадим сглотнул, медленно убрал телефон в карман. Отпуск все еще манил своей полной свободой. Но ебливый Леголас манил не меньше. Его можно было бы не выпускать из постели целые выходные, попробовав то, что они не успели в прошлый раз. Ну и повторив, разумеется. Член Вадима ожидаемо начал тяжелеть, намекая, что декабрь еще когда будет, а напряжение снять и хорошенько потрахаться неплохо бы пораньше. Желательно сегодня. Или даже сейчас.
Вадим шмыгнул в свой кабинет, только по офису рассекать со стояком не хватало. Он сильнее и выше низменных желаний. Поэтому эльфенку он отговорится работой и будет тянуть время до последнего. То есть до декабря.
Вадим быстро, не давая себе передумать, написал, что очень-очень занят все выходные, и открыл рабочую почту. От вида количества входящих член упал — всем частям Вадима было прекрасно понятно, что пока его ебала только работа, и разрядки не предвидилось.
***
К середине следующей недели Вадим уже не был так уверен в крепости собственного духа. Потому что эльфенок то ли маялся от скуки, то ли от чего-то другого и решил, что секстинг — отличная форма общения. Нюдсы он не присылал, иначе это стало бы финальным аккордом Вадикова падения. Но переписка с каждым днем приобретала все более жаркий характер. Вадим не отставал и только завидовал эльфенку, который мог хотя бы сбросить напряжение. Ему приходилось глубже закапываться в рабочие документы. К тому же предновогодние дедлайны никто не отменял, продажники ускорили свой бег по кругу по ощущениям в три раза и требовали от Вадима и его команды делать все еще быстрее, а правки и предложения просто игнорировали.
Больше всего Вадиму не нравилось, что молчали ирландцы. Они якобы вычитывали пред-договор и обещали вернуться с обратной связью.
Ирочка уже несколько дней ходила грустная, больше не забегала сплетничать, а на прямой вопрос призналась, что ее увольняют: у нового начальства будет свой секретарь. Вадим обругал ее последними словами за то, что подписала документы, не посоветовавшись с ним, и посочувствовал дурочке. Нового начальника они с Ирочкой ждали со дня на день. Судя по недовольному лицу Олега, он ждал тоже. За остальных Вадим бы не поручился.
***
В итоге всю движуху в офисе Вадим пропустил — утром пришлось в срочном порядке ехать к нотариусу, где он застрял на полдня и вернулся в обед к гудящему улью. Все обсуждали нового начальника, спущенного Дагбаевыми, и торжественный уход старого одним днем вместе с заплаканной Ирочкой. В глубине офиса во всю долбили молотком и ломали стены, переделывая начальственный кабинет под новую метлу.
Вадим только успел сунуть в зубы утащенную из вендингового аппарата шоколадку и открыть рабочую почту, как в него прилетело приглашение на встречу с новым руководством. Секретарь начальника, некий Маршалл Смит, уведомлял Вадима, что встреча пройдет в 16:00 в переговорной номер 2, где его будет ожидать новый управляющий директор господин Алтан Дагбаев для обсуждения работы юридического подразделения компании.
Вадим чертыхнулся. Была уже половина пятого, и он даже предположить не брался, что думает о нем новое начальство. Во второй переговорной было тихо, Вадим одернул идеально сидящий пиджак и постучал.
— Входите!
Голос показался знакомым, пока Вадим пытался вспомнить, где мог его слышать, он открыл дверь, и ответ уставился на него огромными зелеными глазами. Маршалл Смит хлопнул несколько раз своими бесконечными ресницами и прочистил горло. Вадима немного обрадовало, что эльфенок удивлен этой встречей ничуть не меньше, чем он, а значит это не было подставой. Или Смит был чертовски хорошим актером.
Вадим усилием воли перевел взгляд на нового босса — и окончательно уверился, что попал в комедию положений. Потому что это лицо тоже казалось ему знакомым.. Хоть он мог и ошибаться, прошло больше семи лет. Прическа была другая, глаза не были подведены, да и сам их цвет отличался... Вадим сглотнул. В лице нового босса не было ни капли узнавания. Видимо, он все-таки обознался. В первый момент он был уверен практически на сто процентов, но во время затянувшейся паузы его уверенность начала быстро падала.
— Вы, видимо, Вадим? Юрдеп? — первым дар речи обрел Смит. Босс продолжал сверлить Вадима холодным взглядом.
— Да, я… да. Прошу прощения за опоздание, только вернулся от нотариуса.
Босс — Алтан? Или как его называть? Отчества Вадим не знал, да и в их компании по западному образцу не было принято обращение по отчеству — поморщился, выказывая раздражение, Вадим мысленно закатил глаза. Азиаты, конечно, стареют медленно, но он был готов голову дать на отсечение, что Дагбаеву нет и тридцати. И скорее всего это его первая большая работа. А туда же. Такой мог сломать работу любой отлаженной системы, не то, что их компании, которая не загибалась не благодаря, а вопреки.
Маршалл кивнул Вадиму на стул напротив босса и, подхватив ноутбук, удалился. Дверь за ним закрылась с легким щелчком, повисла тишина. Вадим разглядывал Дагбаева и гадал, обознался он или нет. Если бы тот снял пиджак и рубашку — или штаны — Вадим бы понял сразу. А так… он не слишком часто имел дело с бурятами и вполне мог перепутать.
Дагбаев сверлил его взглядом. У него была странного винного цвета радужка, веки и белки глаз покраснели, то ли от линз, то ли от сухости. Вадим отвел взгляд первым. Он знал, что мог бы выиграть это противостояние, но перед ним все еще был его босс, а менять работу в его планы пока не входило.
В переговорке они провели почти два часа. Дагбаев явно готовился, в дела компании он был частично погружен, но позорно плавал там, где требовался банальный опыт. В системе откатов имени великого деда он явно шарил, а в том, как вести бизнес честно, не разбирался. Вадиму нужно было время, чтобы все обдумать. Нового босса можно было поддержать и ненавязчиво помочь разобраться… или утопить. Обе стратегии имели свои плюсы и минусы, и пока он не знал планов самого Дагбаева, самым простым было молчать и держать свое мнение при себе.
После встречи Вадим просидел офисе до глубокой ночи. Он разобрал почту за день и попытался доделать все срочные дела разом, но мысли упорно скатывались к новому начальству. И его секретарю. И если с Дагбаевым были вопросы, то Маршалл и эльфенок однозначно были одним человеком. А значит накрылся Вадиков секс без обязательств с интересным партнером.
От малейшей мысли о сексе член, уже больше полумесяца лишенный привычной рутины, давал о себе знать. Вадим чертыхался и снова углублялся в работу, чтобы через десять-двадцать-сорок минут снова отвлечься на воспоминания.
После полуночи он окончательно разочаровался в своей работоспособности. Ехать домой уже смысла не было никакого. Помимо всяких кафе, офисов, спортзала и прочих радостей жизни один из корпусов их бизнес-центра был отведен под апарт-отель. У арендаторов в нем была приятная скидка, чем Вадим иногда пользовался в периоды дедлайнов. Оксана, неизменный ночной администратор, привычно протянула ему карточку от номера на седьмом этаже. Было бы время, он обязательно бы насладился и видом, и шикарной ванной, но больше всего хотелось спать, мозг кипел от мыслей, а член болел от неудовлетворенности.
Заснуть не удавалось. Вадим все еще был не уверен, но раз за разом возвращался к воспоминаниям семилетней давности.
***
Это был абсолютно точно гей-клуб. Разумеется, именно этой надписи на нем не было, но в остальном все было очевидно. Даже если бы Вадиковы московские приятели не посоветовали ему именно это место, он бы все равно без вопросов распознал заведение как гей-клуб и никак иначе.
Основная проблема была в том, что также легко это считывали природные враги всех квиров. И именно на таких красавчиков наткнулся какой-то мальчишка, которого Вадим случайно заметил, когда вышел покурить. Гопники шли втроем на одного, а такого Вадиково врожденное чувство справедливости стерпеть никак не могло. Так что он предложил четким пацанчикам поискать кого-то своего размера. Пацанчики оказались чуть обученнее, чем банальная гопота в подворотне, и действовали неприятно слаженно, так что умудрились загнать Вадима в угол. И он бы от них отхватил, если бы не мальчишка, который, как оказалось, не убежал, а нашел бутылку потяжелее и ударил одного из гопников по голове. Оглушить не смог, зато удачно отвлек всех троих, что помогло Вадиму в итоге отмахаться с минимальными потерями. Рассеченную бровь можно было даже не учитывать.
Сдав гопоту охране клуба, Вадим и мальчишка все-таки вернулись внутрь выпить и успокоиться. Вадим думал, как бы ненавязчиво посадить мальчишку на такси до дома, пока тот сопел в свой стакан. И оказалось, что слишком затянул с раздумьями, потому что…
— Трахни меня!
— Что?
— Что слышал. Трахни меня.
Вадим очень сильно старался не заржать, но судя по лицу мальчишки у него не получилось. Тот насупился и уставился в пол. Вадим решил подсластить пилюлю, а то еще нанес бы ребенку моральную травму.
— Ты извини, конечно, ты симпатичный и все такое, но у меня на детей не стоит.
— Я не ребенок! Мне девятнадцать!
Вадим поднял одну бровь.
— Будет…
Вадим поднял вторую, это было уже больно, она только перестала кровить. Мальчишка с ужасом проследил за каплей крови, затекшей в глаз, и добавил, сдувшись:
— Через девять месяцев. Но мне уже есть восемнадцать в любом случае! Ты не будешь педофилом! И я сам прошу!
— Да знаю я, что тебе есть восемнадцать. У тебя паспорт на входе проверяли, дурень. В любом случае… Ну не надо это тебе. Встречайся с ровесниками, занимайся сексом по любви и обязательно предохраняйся. Не я тебе нужен.
Мальчишка как-то слишком сильно потух.
— Если бы я мог… Там — обстоятельства. Не хочешь ты — найду кого-то другого. Сегодня или никогда.
— К пацанчикам в переулке ты также подкатил? — Вадим усмехнулся.
— А это уже не твое дело! — Мальчишка слез со стула и сделал пару не слишком твердых шагов в сторону танцпола. Вадим закатил глаза.
— Да стой ты! Ты же пьян!
— Тебе-то какое дело?
Вадим сам не верил, что это говорит. Но лучше он, чем кто-то еще. В себе он хотя бы уверен.
— Ладно, поехали.
— Правда?! — Мальчишка так засиял, что Вадим немедленно пожалел о своем решении.
— Кривда. Пошли.
Как бы нежен и внимателен Вадим не был ночью, мальчишка все равно предпочел пить утренний кофе стоя. А потом ускакал. И Вадим так и не узнал его имя. В тот клуб он до конца командировки тоже не вернулся, так что узнать, не развели ли его, ему не довелось.
И вот на этого самого мальчишку был похож его новый босс. Юношеских фотографий которого Вадиму найти в интернете не удалось.
***
В офисе ждали перемен, но начальство затаилось. Кабинет отремонтировали, Дагбаев и Маршалл перебрались туда. Сотрудников по очереди вызывали на знакомство, увольнений, к счастью, не последовало. Разговоры со временем утихли, все продолжали работать по-прежнему.
«Недрочабрь» также шел своим чередом, народ потихоньку отваливался, но пока еще Вадим был в этой гонке не один.
Чат с эльфенком ожидаемо молчал, вживую Вадим с Маршаллом тоже предпочитал не сталкиваться, благо Дагбаев больше не хотел его видеть, а секретарь почти не выходил в люди. По крайней мере Вадим так думал. Пока не оказался с тем один на один в кофепоинте.
— Доброе утро, Вадим. — Маршалл улыбался так обворожительно, что Вадим напрягся. — Что-то вы не пишете, не звоните, не заходите… — С каждым словом Маршалл подходил все ближе, пока его рука не легла Вадиму на грудь. — Вам что-то не понравилось? Или может что-то смущает? Или может, — он взял Вадима за галстук и притянул ниже, касаясь губами уха, — это все дурацкий спор? Неужели он привлекательнее, — короткий выдох прямо в мочку, — меня?
Маршалл отстранился, Вадим остался стоять чуть наклоненным вперед. Он окаменел. И что было хуже всего — у него встал резко и крепко. Он был истерзан тремя неделями без секса и дрочки. Воспоминаниями о ночи с эльфенком. Ночами ему снились все его бывшие по очереди в провокационных позах, он просыпался со стояком каждый день. Чуть меньше самообладания — и он бы трахнул Маршалла прямо на обеденном столе, наплевав на всех в этом офисе. Он сжал и разжал кулаки. Маршалл довольно улыбнулся, и положил руку ему на член.
— Давай я помогу тебе проиграть, и мы проведем ближайшие вечера с пользой.
Что Вадиму было терять? Отпуск? Работу? Да не похуй ли, если ему сейчас отдрочат?
— Или ты боишься трахать секретутку босса?
Вадим максимально собрал все свое самообладание.
— А ты все-таки?..
— А ты проверь… — Маршалл улыбнулся, убрал руку и, подхватив Вадимову кружку с кофе, танцующей походкой вышел. Вадиму понадобилось еще некоторое время отдышаться.
***
К концу недели принтер в юрдепартаменте опять наебнулся. Вадим попробовал выключить-включить, а потом ударить посильнее, но ничего из традиционных способов ремонта не сработало. Пришлось писать в техподдержку, а потом и идти к айтишникам.
Вадим готов был поставить пять тысяч, что больших бездельников чем продажники в их офисе нет. Но айтишники умудрялись переплюнуть даже их. Макс и Мигель развалились на диване и, не скрываясь, играли в приставку. Остальных на месте не было, только чья-то макушка мелькала за дальним компом.
— Мужики, а вы не охуели?
— А че? — Макс не отрывался от экрана, — Все работает, мы красавчики. В чем претензия?
— У нас принтер опять не пашет, о чем вам прислали заявку. Опять.
— Запчастей нет… Да блять! — Мигель отбросил геймпад. — Заебал читерить!
— Вы его даже не смотрели! — Вадим начал закипать.
— Воу-воу, амиго, что за крики на моих мальчиков?
В кабинет вплыла Джесси, начальница айти, железной рукой руководившая отделом. Якобы.
— Твои мальчики отказываются делать свою работу. Принтер опять не работает!
— Нашел проблему, амиго. Яйца выеденного не стоит. Артурчик!
Из-за дальнего компа выглянул Артурчик. Вообще-то он был Артур Хаксли, и к его имени даже Вадима тянуло добавить «сэр». Но для Джесси он был Артурчиком. И мужем. И кто в этой паре был обладателем воистину стальных яиц, знал весь офис. Поэтому Вадим очень удивился, когда Артурчик вписался в их спор: Джесси была известной нимфоманкой и шансов продержаться целый месяц у него не было. И он выбыл первым.
— Сейчас Артурчик все порешает, да, милый?
Артурчик согласно кивнул. Вадим вздохнул.
— Какие новости, Вад? Что слышно в высоких кулуарах?
Он кратко пересказал Джесси свежие сплетни, которых практически не было — без Ирочки Вадим чувствовал себя частично ослепшим и оглохшим. Джесси рассказала то, что узнала сама, они обсудили нового босса и разошлись.
По дороге в свою часть офиса Вадим заглянул в почту на телефоне, где наконец узрел письмо от проклятых ирландцев. Он сразу остановился, чтобы вчитаться в их витиеватое послание, сводившееся к тому, что у них очень много замечаний и в таком виде они ничего подписывать не будут. Вадим заскрипел зубами. Юрист ирландцев, некий О’Райли, попил уже немало его крови и, похоже, не собирался останавливаться. Из хорошего в письме было только то, что они предлагали встречу прямо в Питере, чтобы сразу снять все вопросы. По крайней мере, крест на сделке они не ставят. Но на переговоры на таком уровне придется взять Дагбаева, как бы он все не испортил…
За дверью справа раздался сдавленный стон, Вадим удивленно оторвался от телефона. Рядом с ним была серверная. Стон повторился. Вадим приник ухом к двери. За шумом кулеров ничего не было слышно, но кто-то же стонал. Он аккуратно приоткрыл дверь. Представшего перед ним зрелища он точно не ожидал. Чуть в глубине у стеллажей спиной к двери стоял Шура, опираясь рукой на стену и придерживая сползающие штаны. Потому что перед ним на коленях с его членом во рту стоял Маршалл Смит. И активно работал головой. И, как подозревал Вадим, языком. Маршалл поймал его взгляд и хитро подмигнул. Вадим усмехнулся и закрыл дверь.
На рабочем месте он потратил пятнадцать минут, чтобы склепать самую всратую открытку с переливающейся надписью «Virgin no more!» и отправить ее Шуре. Ну и Олегу в скрытой копии. Одним конкурентом меньше. Да и Маршалл для провокаций слишком занят.
***
Вадим очень надеялся, что ему удалось донести до Дагбаева важность контракта с ирландцами. Они проговорили стратегию, в которой Вадим забалтывает их, а босс сидит и молчит. Но как ни странно, вопросы Дагбаев задавал вполне здравые, Вадим даже поймал себя на том, что диалог они ведут практически на равных.
Ирландцы приехали на переговоры узким составом: тот самый юрист Кирк О’Райли и генеральный директор Мердок Макалистер. От переводчика было решено отказаться, Вадим язык знал, Дагбаев тоже утверждал, что справится. Вадим про себя усмехнулся забавному совпадению: Макалистер был огромным, выше него самого, рыжим мужиком, а дрищ О`Райли дышал ему практически в пупок. У них с Дагбаевым была не такая существенная разница в размерах, но тенденция прослеживалась четко.
По итогам встречи Вадим собой без шуток гордился. Ему удалось отстоять свою редакцию договора по всем важным пунктам, уступив ирландцам в мелочах, так что чертов О’Райли остался уверен, что ловко его прогнул. С переговоров он уехал совершенно точно на щите, хотя Дагбаев сильно счастливым не выглядел.
— Ты их определенно выебал. — Вадим довольно осклабился. — И кто же из них двоих тебя так возбудил?
Он удивленно поднял обе брови, а Дагбаев молча ткнул в его пах. Вадим опустил взгляд. Член в штанах был заметно напряжен, но впервые за этот почти месяц секс не имел к этому никакого отношения.
— Можно сказать, что я сам, — он рассмеялся, — я был сегодня слишком хорош.
— Я заметил. Так оскорбить человека на чужом языке, чтобы он этого даже не понял — определенно талант.
— Там, где вы учились язвительности, я преподавал.
— Я помню.
Вадим подавился воздухом. Но Дагбаев уже углубился в телефон, и разговор продолжать не планировал. Вадим отвернулся к окну. Если раньше его уверенность, что они все-таки трахались семь лет назад, только падала, то тут она резко взлетела до небес. Этого было достаточно, чтобы спросить у своего босса, не лишал ли кто-то из них другого девственности? Или пока рано?..
***
Юма Дагбаева закрыла дверь в кабинет босса и прошла к выходу, простучав высокими каблуками в полной тишине опенспейса. Двери лифта открылись и закрылись, всесильная сестра покинула их скромную обитель. Вадим затаил дыхание и считал про себя. Если после двадцати он не выйдет из кабинета, значит, все нормально. Дагбаев вылетел на счет пятнадцать и все также в тишине хлопнул дверью туалета. Вадим был уверен, что все в офисе одновременно выдохнули «блять». Зачем им навязали нового босса, они еще не успели понять, но приход Юмы не мог быть хорошим знаком. Хотя все надеялись.
Офис постепенно возвращался к работе, хотя Вадим был уверен, что общий бодрый перестук клавиш — это переписка в чатах Вместе, а не срочные задачи. Он поколебался еще немного, поторговался с совестью, обругал себя последними словами и направился в туалет.
Дагбаев опирался на раковину, дорогой пиджак валялся на полу, рукава рубашки были закатаны. Он был весь мокрый, взъерошенный и очень несчастный. Прямо как тогда.
— Выйди!
Вадим смотрел на его руки. Шрамы никуда не делись.
— Ого, даже вдоль резал, не показуха.
Мальчишка поморщился.
— С возможностями моей семьи, даже если я вскрою вены в глубине сибирской тайги, это будет показуха. Мне не дадут умереть.
— Я сказал, выйди!
— Ага. — Вадим развернулся и закрыл дверь на замок изнутри. — А теперь рассказывай.
— Ты охренел?!
Дагбаев резко развернулся, дернув рукава рубашки и попытавшись прикрыть руки. От холодной маски не осталось и следа. Тот же мальчишка. Только на семь лет старше и несчастнее. И еще более сломанный. Вадим подошел к нему и выключил воду за его спиной. Помог раскатать рукава и расправить манжеты. Судя по ним, запонки были вырваны с корнем.
— Рассказывай. Зачем ты здесь. И зачем она приходила. И дальше решим, что делать.
Вадим на секунду подумал, что мальчишка снова восторженно воскликнет «Правда?!», но тот все-таки вырос.
Дагбаев пригладил волосы и сложил руки на груди. Он оценивающе смотрел на Вадима, что-то прикидывая в голове, но в итоге тяжело вздохнул и весь поник.
— Вас хотят банкротить. Я… подозревал, что меня отправили козлом отпущения, но надеялся, что ошибаюсь. Юма сегодня подтвердила подозрения.
— Твоим не нужен контракт с ирландцами? Фирма твоего деда должна быть больше всех заинтересована в их мощностях.
— Даже если ты подпишешь ирландцев, они просто перейдут к деду напрямую, когда он купит вас… нас за копейки.
— Не перейдут. Они настаивали на исключении правопреемства, и я это согласовал. Окончательный договор не будет подписан ни с кем кроме нас.
— Да оно в принципе не будет подписано после таких переговоров!
— Ты о чем?
— Ты их раскатал! Они найдут более сговорчивых партнеров.
— Поверь мне, не найдут. Я знаю наш рынок. Через неделю ты будешь ставить подпись под договором с Макалистером, это я тебе гарантирую.
— Со всеми правками?
— Именно так. Алтан… Эго этого О’Райли почти такое же огромное, как мое. Поэтому он не будет ни спорить по уже обсужденным пунктам, ни вносить новые правки — и то, и то выставит его некомпетентным идиотом. А этого он допустить точно не сможет. Поэтому договор будет. А с ним нас банкротить не станут. Покажи сестре этот пункт.
— Если ты ошибаешься…
— Сам уволюсь.
***
С таким удовольствием, как первого декабря, Вадим не дрочил с пубертата. Оргазм накрыл его буквально после нескольких движений кулаком, его скрутило так, что он еще долго не мог отдышаться.
Но этот ебучий спор он выиграл.
***
Алтан постучал в дверь еще через три дня.
— Заходи…те.
Алтан, как раньше Ира, осмотрел коридор и нырнул внутрь, закрыв за собой дверь.
– Кажется, у моего секретаря роман с вашим безопасником. Я утром подписал приказ им на отпуск в конце декабря…
Вадим пожал плечами. Отдать выигранный отпуск Шурке и Маршаллу было простым решением. Тем более, желанный покой ему все равно не светил, звонками бы заебали. Он ждал, когда Алтан перейдет к настоящей цели визита. Тот помялся, опустился на диван в углу и все-таки признал:
— Ты был прав, я подписал предварительный договор с ирландцами утром.
— Знаю.
— Юма недовольна.
— Тоже знаю.
— Она этого так не оставит.
Мальчишка семь лет назад не сбежал и долбанул гопника по голове бутылкой.
— И что ты хочешь? Подчиниться семье или решать самому?
Алтан помолчал. Вадим не сбежит, если будет с кем встать рядом.
— То же, что и семь лет назад.
— Выебать тебя? — Вадим довольно улыбнулся.
— Лучше весь мир, — Алтан хищно улыбнулся в ответ.