Chapter Text
To me lust can be as beautiful as love © LAM — Your best nightmare
Дурсли сидят за обеденным столом. Всегда багровое, апоплексическое лицо дяди Вернона нынче абсолютно белое — ни кровинки. Тетя тихо молится, он даже и не подозревал, что она верит хоть в какого-то бога кроме BBC One.
Дадли съежился, пытаясь быть как можно более незаметным. Оба запястья раздроблены (его боксерская карьера окончилась, толком не начавшись), на толстых щеках дорожки слез.
Он поднимает палочку, артистично направляет ее на перепуганную семью, наслаждается их моментально усилившейся паникой.
— Не надо, прошу, — молит Петуния. — Мне жаль, нам всем очень жаль…
Он знает, что им ни капли не жаль. Они просто напуганы.
— Выбери, кто будет первым, — он не узнает свой собственный голос, глухой и дрожащий от возбуждения. — Ну же, выбирай!
Он направляет палочку на Вернона и тот хрипит от невидимой петли на шее, затягивающейся все туже и туже. Петунья бросается к мужу, но останавливается под предупреждающим взглядом и возвращается на место. Обнимает сына, который, наверное, уже обделался от страха.
— Гарри, — умоляюще шепчет она.
— Гарри? Здесь нет никакого Гарри!
Он сам удивляется своему ответу — почему? Он же Гарри, Гарри Поттер.
— Я Гарри? — спрашивает он у пустоты.
— Да, — рыдает Петуния. — Ты Гарри, наш Гарри… Не делай этого!
В груди рождается темное, собственническое чувство. Ваш? Какая глупость.
Петля на шее Вернона затягивается так сильно, что перерезает ему горло. Кровь ручьем льется на белую рубашку, растекаясь по столу, капая на пол.
Он слышит, как тошнит Дадли, и как воет тетя. Внезапно его охватывает ужас — он только что убил человека? Своего дядю — хладнокровно и просто? Нет, нет!
Он кидается к обмякшему на стуле телу, заклинанием разрезает врезавшуюся в толстую шею петлю, пытается остановить кровь… Тщетно. Руки в крови, он смотрит на них, череп Черной метки застыл в зловещей улыбке на его предплечье.
— Что происходит? — шепчет он — и просыпается.
***
Гарри замерз и набил себе пару синяков о каменную скамью, пока отбивался от своих кошмаров, но знобило его вовсе не от холода, а от медленно уплывающих из сознания образов. Мантия-невидимка, которой он укрылся, почти сползла на пол.
— Для сна вообще-то существуют спальни, юноша! — возмущенно произнес писклявый голосок сверху. Гарри поднял голову — портрет Виолетты, приятельницы Полной Дамы. — И нечего тут валяться да стонать, когда приличные люди отдыхают!
— Простите, — буркнул он, с трудом поднимаясь на ноги.
Из окон пробивался тусклый осенний свет — значит, уже утро. Гарри взглянул на часы — семь утра, скоро начнется завтрак. Он спал около двух часов… Слишком много.
Сказалась усталость — прошлой ночью ему удалось и вовсе не спать.
Скомкав и засунув мантию в карман, он уселся обратно на скамью — ждать остальных.
***
— Так рано встал или опять пытался не спать? — сочувственно спросил Рон за завтраком.
Темные круги под глазами Гарри выдали его с головой.
— Я отлично выспался, и даже встал пораньше, не то что ты, — отмахнулся он от друга.
— Гарри, ты же знаешь, что ты не умеешь врать? — скептически спросила Гермиона. — Ты опять всю ночь бродил по замку? Сходи к мадам Помфри! Даже Дамблдор сказал тебе обратиться к ней!
— И сказать ей, что я боюсь спать, потому что мне снятся кошмары? — Гарри невесело хохотнул. — И что, она мне колыбельную споет? Дамблдор сказал, что на этот раз мои сны — это просто сны, а не Волдеморт в башке, а значит — я в порядке.
— Не в порядке, — отрезала подруга. — После всего… после всего, что тебе пришлось пережить, страдать от плохих снов — нормально. Есть множество зелий, позволяющих уснуть…
— Это не «плохие сны», Герм, это просто какой-то мордредов ад! — вскинулся Гарри, перебивая ее. — И не нужны мне никакие успокоительные травки!
— …уснуть без снов, — закончила Гермиона. — Вначале выслушай, а потом возражай, Поттер.
— Она дело говорит, между прочим, — сказал Рон. — У моего дяди были жуткие кошмары после того, как он переночевал в гнезде вурдалаков, так теперь спит только с зельем, которое ему варит тетя.
— Ладно, я схожу в Больничное крыло после занятий, — сдался Гарри. — Хуже уже не будет.
— Все будет хорошо, — ободряюще улыбнулась Гермиона.
Хотелось ей верить. Кошмары и раньше мучали Гарри, особенно после всего, что с ним произошло… Неудивительно, что сюжеты стали куда разнообразнее. Реалистичнее. Больнее.
Устав просыпаться от собственных криков, Гарри предпочел не ложиться вовсе, но бороться со сном становилось труднее и труднее, несмотря на заказанные из «Всевозможных Вредилок» бодрящие леденцы. Он до утра бродил по школе, словно еще один призрак, а днем, раздражительный и отупевший от усталости, изо всех сил пытался не уснуть на занятиях. Иногда он не выдерживал и просто отключался на несколько часов… до тех пор, пока не просыпался от очередного кошмара.
Снова и снова умирал Сириус, падал замертво на землю Седрик, кричала мать, Волдеморт с торжествующей ухмылкой направлял на него палочку. Только вот с недавних пор в своих снах он и сам становился убийцей.
Конечно, в прошлом году ему снилось нечто подобное — когда он проникал в разум Темного лорда. Но на этот раз все было иначе. В этих снах было что-то…слишком личное. Как будто все темное и плохое, что было в нем, наконец вырвалось наружу. Он мстил Дурслям, убивал Волдеморта, сжигал заживо Драко Малфоя. Амбридж, Снейп, даже тетушка Мардж — со всеми он расправлялся жестоко и безжалостно, ненавидя себя наутро.
Гарри никогда не чувствовал себя настолько уставшим.
***
Вечером Гарри лежал в своей кровати, плотно задернув балдахин, и скептически вертел в руках флакончик зелья от мадам Помфри. Та всерьез обеспокоилась его состоянием, слегка пожурила «Глупый мой мальчик, почему не пришел раньше? Ты сам на себя не похож!» и вручила ему маленький бутылек чего-то, по виду и запаху подозрительно напоминающего жидкую лакрицу. «Может подействовать не с первого раза, — предупредила она. — Если через три дня улучшений не будет — приходи снова, я посоветуюсь с кем-нибудь из Мунго».
— Если поможет — я вообще не буду видеть сны? — с надеждой спросил он.
— Сложно сказать, мой дорогой, — сочувственно улыбнулась она. — Может, снов не будет вообще, а может — они снова станут хорошими и радостными.
Гарри хмыкнул. Он не мог вспомнить, когда ему последний раз снилось что-то «хорошее и радостное».
— Вряд ли, если только у вас нет какого-нибудь средства, чтобы приделать мне другую голову,— мрачно пошутил он и поспешно ретировался, потому что в Больничное крыло как раз зашел Крэбб, а Гарри совсем не хотелось, чтобы слизеринцы узнали, что с ним что-то не так.
Он отхлебнул вполне приятную на вкус жидкость до отметки на флакончике — и устроился поудобнее. Засыпать было ужасно страшно, но если сработает…попробовать стоило.
Шли минуты, а ничего, казалось, не происходило — он даже чувствовал себя куда бодрее обычного. Серьезно, сна не было ни в одном глазу. Может, мадам Помфри перепутала зелья?..
Разозлившись и на нее, и на себя, и на дурацкую непонятно откуда взявшуюся бессонницу, Гарри решил спуститься в гостиную и заняться домашним заданием по Истории магии — самое верное средство против излишней бодрости. Он распахнул балдахин и спустил ноги вниз, пытаясь нащупать ботинки, но пальцы коснулись только чего-то холодного и скользкого. Подняв глаза, он не удержался от удивленного вскрика.
Вместо уютной гриффиндорской спальни вокруг было незнакомое мрачное помещение с низким потолком и каменным полом, на котором тут и там в свете настенных свечей блестели лужи воды.
Гарри зябко поежился от холодного и сырого воздуха и с удивлением обнаружил, что его пижама исчезла — он был абсолютно голым, грязным, со множеством синяков и ссадин разной степени свежести на теле. Пропала и удобная кровать — вместо нее он сидел на видавшем виды матрасе, небрежно брошенном на лавку у испещренной трещинами стены. Палочки под подушкой, разумеется, не оказалось — как и самой подушки. Как и очков — это объясняло, почему все вокруг казалось таким размытым.
Когда он встал, раздался лязг металла — по полу змеей извивалась толстая цепь, пристегнутая к широкому браслету у него на лодыжке. Другой конец цепи был прикреплен к ржавому кольцу в стене.
Ее длины хватало, чтобы встать с матраса и пройти несколько шагов к сомнительного вида ведру в самом углу, но достать до двери камеры (а не оставалось никаких сомнений, что это именно камера) не представлялось возможным.
Либо он умудрился не заметить нападения на Хогвартс, либо…
— Это сон. Это просто кошмарный сон, — пробормотал Гарри себе под нос. Сразу стало спокойнее — рано или поздно любые сны кончаются, даже самые жуткие.
Он попытался снять браслет с ноги, но тот сидел туго и надежно, кожа под ним была покрыта корками и саднила, будто он не раз и не два пытался вырваться из своих пут. Ногти на руках обломаны, а коленки сбиты. У импровизированной кровати стоял кувшин с мутной водой, рядом с ним — миска с остатками чего-то больше похожего на отрыжку тролля.
Раздался тихий скрип открывающейся двери, темный пол разрезал упавший на него из проема луч света. Гарри не было нужды близоруко щуриться и гадать, кого он узнает в приближающемся к нему силуэте.
Лорд Волдеморт.
***
— Конечно, это ты, — рассмеялся Гарри. — Как сделать страшный сон еще страшнее? Добавить туда твою безносую морду.
— Круцио.
Волдеморт-из-сна в отличие от реального, явно не был настроен на долгие беседы. Раньше Гарри думал, что никогда не забудет, каково это — ощущать на себе Круциатус — потому что такую невероятную, вырывающую душу из плоти боль забыть просто невозможно. Но он ошибался — все оказалось куда ужаснее, чем помнилось.
«Я должен проснуться, — тупо подумал Гарри, когда Волдеморт, видимо, слегка ослабил действие заклинания — и глупо думать, что это было из милосердия. — Слишком больно, мое тело должно понять, что что-то пошло не так — и разбудить меня».
Но он не проснулся — ни когда его палач снова поднял палочку, ни когда пытка прекратилась вовсе, оставив его тяжело дышать на мокром, холодном полу, по которому тихо прошелестела мантия подошедшего к нему Волдеморта.
Монстр низко склонился над ним и прошипел:
— Разве так я учил тебя встречать меня, Гар-ри?
— Пошел… — ответил Гарри, с трудом восстанавливая дыхание. — Пошел к троллям.
Волдеморт схватил его за волосы и приподнял, заставив Гарри зашипеть от боли.
— Я глубоко разочарован, — с притворной грустью в голосе сказал Темный лорд. — Думал, что ты усвоил урок… Но, видимо, ошибся. Твоя отвратительная непокорность уже изрядно меня утомила.
— Так убей меня, — предложил Гарри. «И я проснусь» — мысленно закончил он.
— Убить? Так на это ты надеешься, раз за разом нарываясь на наказания? — ласково переспросил Волдеморт. — Нет, Гарри, это слишком просто, — он с отвратительной нежностью провел длинными когтями по щеке своей жертвы, очерчивая линию скулы. — У меня было достаточно времени, чтобы изучить тебя, и понять — в твоем случае боль совсем…неэффективна. Так я действительно скорее ненароком убью тебя — а я этого совсем не хочу.
— Я думал, ты всегда только этого и хотел. Только не очень-то у тебя это получается, — ехидно парировал Гарри, шалея от своей смелости.
— Нет, я придумал кое-что значительно интереснее, — зловеще оскалился Темный лорд.
Знакомый вихрь трансгрессии мгновенно перенес их в высокий каменный зал с тающими в тени потолка колоннами и винтовой лестницей, ведущей, казалось, в никуда — настолько темно было внизу.
— Где мы? — настороженно спросил Гарри.
— Я надеюсь, ты хорошо проведешь время, ухмыльнулся Волдеморт и толкнул его прямо в бездну.
***
Гарри и крикнуть не успел, прежде чем упал на что-то мягкое и упругое, совсем не похожее на каменный пол, который стоило ожидать. Свет почти не доходил сюда, только слабое голубое свечение от редких окон под потолком. В нос ударил резкий запах.
Ощупывая руками чуть склизкий пол, он вспомнил падение на дьявольские силки на первом курсе. Поверхность была неровной — где-то ощущалось легкое шевеление, при давлении на некоторые выпирающие бугры выходил вонючий, пахнущий тухлыми яйцами воздух. «Как будто упал на целую клумбу бубонтюберов», — подумал Гарри.
А потом его рука наткнулась на волосы.
Длинные вьющиеся волосы. Он откинул их в сторону, открывая бледное, чуть тронутое разложением лицо. А затем прикрытые потемневшими веками глаза распахнулись и посмотрели прямо на него.
И тогда Гарри закричал.
Это были не дьявольские силки — повсюду лежали тела, стоял сладковатый запах гниющей плоти. У него не было никаких сомнений, что все они были мертвы, несмотря на вяло двигающиеся конечности. И он не хотел даже думать, благодаря какой магии они еще были способны на это.
Вскочив на ноги, он побежал, беспорядочно наступая на неприятно пружинящие под ногами тела, не обращая внимание на треск ломающихся костей, поскальзываясь на обнаженной коже. Стоило ему вскочить на первую ступеньку лестницы, как лодыжку крепко обхватили и с нечеловеческой силой потянули — прямо в кучу трупов.
Умирая от страха и отвращения, он отбивался как мог, но разбуженные мертвецы с утробными стонами тянули к нему руки, хватали ледяными пальцами за голую кожу, оставляя склизкие следы. Приблизившееся к нему лицо одного из них показалось Гарри смутно знакомым…
— П-профессор Люпин? — в ужасе спросил Гарри, смотря в подернутые пеленой мертвые глаза. — Профессор Люпин, как же так…
— Страх толкает на чудовищные поступки, Гарри, — прохрипел Люпин, при каждом слове с трудом ворочая синий и раздутый язык.
Справа к нему тянул руки труп кудрявой девушки, тот самый, что он нашел в самом начале. Гермиона.
— Ты не видел Рона?
Он почувствовал тихое отчаяние. Это невозможно, они же только утром виделись, это невозможно…
Гомон голосов вокруг нарастал. Они все вставали, приближались к нему, невнятная речь сливалась в единый невыносимый поток.
Один из близнецов Уизли — то ли Фред, то ли Джордж («Я не Фред, я Джордж! Шучу, я — Фред»), вгрызся в его ногу черными, полусгнившими зубами, его с тихим рычанием теснила в сторону миссис Уизли.
Чжоу, из пустых глазниц льется мутная жидкость, изящными ноготками оставляла на его груди кровавые борозды, шепча «Я не пойду с тобой на бал, Гарри Поттер, не пойду, я не пойду с тобой…»
Рон, стиснув тонкие сухие губы, упорно давил обеими высохшими руками на горло Гарри, и тот был благодарен ему за молчание.
Он не сопротивлялся, больше не видел смысла. Ему нужно было проснуться.
Грязные светлые волосы Луны Лавгуд («Вещи, которые мы теряем, всегда возвращаются, Гарри») закрыли ему лицо — и сознание наконец его покинуло.
***
Ощутив под головой подушку, а на теле приятную тяжесть одеяла, Гарри был готов возблагодарить небеса и всех богов на них, но открыв глаза…
Это определенно не была гриффиндорская спальня.
Он лежал на огромной кровати, резная рама которой была украшена бархатным балдахином темно-зеленого цвета, сплошь покрытым вышитыми миниатюрными гербами с буквой «М» в центре — смутно знакомыми Гарри, но он никак не мог вспомнить, где мог видеть их до этого. Он огляделся и с облегчением заметил на тумбочке очки — где бы он ни был, о нем позаботились. Может, после того жуткого кошмара его отправили в Мунго?
Вновь вернув себе четкое зрение, Гарри отмел эту версию как несостоятельную — вряд ли в Мунго есть настолько огромные и богато обставленные палаты. Изрядно смущала и стоящая поодаль от кровати огромная клетка. Так где же он?
Встав с кровати, с неудовольствием отметил, что все еще абсолютно голый — не считая какой-то странной конструкции, серебристыми кольцами обвивающей его член и мошонку, и… он в ужасе потрогал шею — ошейника?
Тонкие простыни под ним были испачканы кровью, кожу нестерпимо саднило — особенно на спине. Гарри кинулся к огромному зеркалу и замер перед ним в ужасе — все его тело покрывали кровоподтеки, царапины, следы… зубов?
— Любуешься собой? — раздался насмешливый голос незаметно появившегося Волдеморта.
Гарри отпрянул в ужасе, в панике шаря глазами по комнате, ища хоть какое-то оружие.
— Где я?
— Гарри, Гарри, что за вопросы? — рассмеялся Волдеморт. — Ты там, где тебе быть и полагается — ты со мной. Неужели наши ночные развлечения так тебя запутали?
Темный Лорд быстро преодолел расстояние между ними и взял Гарри за плечи, поворачивая спиной к зеркалу.
— Посс-смотри, Гарр-ри, — мягкий шепот на парселтанге звучал почти нежно. — Посмотри, как идут тебе мои метки, мой маленький враг. Таким ты нравишься мне еще больше.
От увиденного Гарри затрясло крупной дрожью — вся его спина была исцарапана следами когтей, а посредине, меж лопаток, была вырезана большая буква V. Волдеморт.
Длинный паучий палец ласково очертил метку, спустился ниже, на поясницу.
— Ты родился, чтобы принадлежать мне, мальчик. Это твое единственное настоящее предназначение — быть моим, моей хорошенькой послушной игрушкой, — прохладная ладонь по-хозяйски огладила ягодицу замершего от шока Гарри. — Ступай в постель, я уже успел соскучиться по твоим жалобным крикам.
Заметив замешательство, он слегка шлепнул его по заду:
— Ну же, не упрямься. Если постараешься — я буду не таким грубым и даже разрешу тебе кончить.
Гарри выскользнул из объятий Волдеморта, схватил со стоящего у зеркала комода массивный бронзовый канделябр и изо всех сил ударил им опешившего врага.
***
Темного Лорда нельзя было обвинить в плохой реакции — уже через секунду он возвышался над лежащим на полу Поттером — окровавленный, разъяренный и громовой, но, все же, изрядно позабавленный.
— Я думал, мы уже давно прошли этап бессмысленного сопротивления, Гарри, — посетовал он, ставя на грудь босую ногу, еще сильнее вдавливая его в пол. — Разрешаю самому выбрать себе наказание — ты снова можешь отправиться в гости к своим мертвым дружкам… Или… — Гарри готов был поспорить, что Волдеморт при этих словах похотливо облизнулся. — Или же очень, очень усердно попросить прощения, как я тебя учил.
— Катись к дракклам, — хрипло ответил он. — Я должен проснуться.
— О, мой мальчик, — рассмеялся тот. — Но ты вовсе не спишь. Это даже забавно… Каждый раз думаешь, что проснешься — и все закончится. Снова окажешься в своем безопасном мирке, вдали от меня. Ты так жалок, Гарри.
— Я сплю, — упорно помотал головой Гарри. — И скоро проснусь.
— Тебе же будет лучше, если ты признаешь, что все это — реальность, глупый мальчишка, — буквально выплюнул Лорд. — Я смогу хорошо о тебе позаботиться, но только если ты окончательно примешь порядок вещей и мою власть над собой. Ползи в свою клетку, ты наказан.
Гарри с ужасом обернулся на металлическую конструкцию, теперь уже понимая, для чего — вернее, кого, она предназначена. Дверца клетки приглашающе распахнулась.
— Нет, — помотал он головой, пытаясь встать. — Нет!
Волдеморт, схватив Гарри за ошейник, буквально вздернул его с пола и подвел к клетке, толчками загоняя внутрь.
— Посиди и хорошенько подумай о том, что реально, а что нет, — прошипел он, закрывая дверцу. — Я приду позже и проверю твои выводы — и лучше бы они мне понравились, Гарри, иначе ты очень, очень пожалеешь.
***
В клетке тесно — можно только сидеть или лежать, встать в полный рост не выйдет. Гарри попытался взломать зачарованный замок или выбить дверцу — безрезультатно.
Он потер виски, судорожно соображая. На пальцах осталась кровь — видимо, он ударился, когда Волдеморт повалил его на пол.
Клетка была… обжитой. Мягкая подстилка, миска с водой. Позолота на некоторых прутьях чуть стерлась — видимо, за них часто хватались. Он был уверен, что сам неоднократно делал это, пытаясь вырваться, срывая горло от криков.
Он вспомнил, как цеплялся за них, когда его грубо вытаскивали из клетки, чтобы снова пропустить сквозь череду боли и унижений. Все эти трупы в подземельях, застарелые шрамы от пут… Вдруг Волдеморт прав и он просто сошел с ума?
Гарри обнял колени и крепко зажмурился, больше всего надеясь, что когда он откроет глаза — он снова окажется в Хогвартсе, в безопасности…
— Занятная у тебя фантазия.
Гарри повернулся на голос. На него смотрел юный Том Реддл и насмешливо улыбался. Ни капли не изменившийся с их последней, если это можно так назвать, встречи — идеально уложенные волосы, прекрасно сидящая слизеринская мантия, пронзительные темно-голубые глаза. Он сидел на кровати с невозмутимым видом, будто обстоятельства его ни капельки не смущали.
— Ч-что? — хрипло переспросил Гарри.
— Занятная, говорю, у тебя фантазия, — ухмыльнулся Реддл, кивая на стену над клеткой.
Гарри только сейчас заметил, что на ней висело множество каких-то странных приспособлений, больше похожих на орудия пыток. Он с трудом представлял, для чего они предназначены, да и думать об этом не хотел. Том взял в руки одну из штуковин.
— Думаешь, это способно поместиться в человеческое тело? — скептически спросил он. — Хотя, магия безгранична…
— Ты — Том Реддл.
— Хорошо, что вспомнил.
— Что ты тут делаешь?
— Тебя надо спросить, Поттер, — пожал плечами Том. — Твой же сон.
— Так я все же сплю? — почти с надеждой спросил Гарри.
Реддл по птичьи наклонил голову, смеряя его нечитаемым взглядом:
— А ты как думаешь? Либо ты спишь — и это просто игры твоего подсознания, либо я — Волдеморт, надевший молодую личину, чтобы тебя запутать. Решать тебе.
— Это сон, — уверенно ответил он Реддлу. — Я помню, как я выпил зелье и заснул в своей кровати. Это было абсолютно реально.
— Так просыпайся.
— Я пытаюсь, — огрызнулся Гарри.
Том хмыкнул и задумчиво снял со стены плеть.
— Не очень-то у тебя получается, — заметил он, рассматривая рукоять. — Знаешь, я мог бы помочь тебе с кошмарами.
— Ты — последний, от кого я бы принял помощь, — фыркнул Гарри.
— Ну и зря. Ты совсем запутался. Здесь я не враг тебе, а просто часть подсознания, принявшая облик врага. И тут тебе бы подумать, почему из всех людей на свете ты вообразил именно меня, а, Поттер? — ухмыльнулся Том.
— Пошел к черту, — уже менее уверенно ответил Гарри.
Реддл подошел к клетке и молча протянул ему руку. Гарри смерил его скептическим взглядом, но все же протянул свою в ответ — терять ему было определенно нечего.
— Готов? — серьезно спросил Том и крепко сжал его ладонь.
Гарри кивнул, не понимая, что затеял фантом, и вдруг нечеловеческая сила вздернула его вверх, лишая плоти, пространства вокруг, на долю секунды он оказался в абсолютной безвоздушной темноте, а потом — тело снова обрело вес и форму.
Панически ловя ртом воздух, Гарри проснулся в своей постели в гриффиндорской спальне для мальчиков.