Work Text:
Впервые в жизни Марселю захотелось сказать Рокэ, до чего же он не вовремя. Но вместо этого Марсель лишь переменил позу, стараясь выглядеть не слишком вызывающе. Обнаженная дама с картами в руках — что может быть пошлее? Поистине неловкая вышла ситуация. Торговец живым товаром, расположившийся напротив Марселя, еще ничего не понял, лишь заулыбался, увидев богатого покупателя, и приподнялся с места. Свои карты он аккуратно положил на столик. А Рокэ его словно и не замечал. Синие глаза в упор смотрели на Марселя.
Но что они видели, эти глаза? Слегка растрепанную девицу вида, может, и соблазнительного, но не имеющего ничего общего с неким Марселем Валме. Цвет волос или глаз ведь, в сущности, ничего не значит. Мало ли на свете людей схожей масти. Марсель успел вообразить, как Рокэ равнодушно оглядывает голую девицу и проходит мимо.
Но тут Рокэ сказал:
— Тебе не слишком везет в карты. Я-то думал, ты усвоил урок. Ты что же — проиграл всю одежду?
— Не совсем, — ответил Марсель.
Чувствовал он себя как никогда неловко. С тех пор, как он очнулся в рабском караване в облике раздетой донага красотки, смущающих ситуаций с ним случалось хоть отбавляй, но все же эта оказалась хуже прочих. Наконец Рокэ отвел взгляд и бросил в Марселя своим плащом.
Торговец, не понимавший на талиг ни слова, завел по-морисски речь о том, какая перед ними покладистая и прелестная рабыня, а сколько знает языков. Взгляд Рокэ сделался страшным, и Марсель поспешил вмешаться.
— Он ничего плохого мне не сделал.
— Неужели?
— Поверь. Занятие, конечно, у него премерзкое, но вел он себя вполне прилично. Могло быть куда хуже.
Теперь Рокэ снова глянул на Марселя, и потребовалось немалое мужество, чтобы не отступить перед этой яростной синевой.
— А кто вел себя хуже?
— Если подумать, то никто, — заверил его Марсель. — Как оказалось, девственницы в большой цене. А я... — Он развел руками, потом спохватился и завернулся в плащ поплотнее. — И не спрашивай, как это все вышло, я и сам ничего не понимаю. Особенно не понимаю, откуда девственность взялась.
Конечно, в его приключениях все было не так уж и радужно, но Рокэ, право, совсем ни к чему об этом знать. Он и без того едва ли не молнии глазами мечет. И как это у него выходит? К тому же похвастаться Марселю было нечем, а рассказывать о неудачных побегах — занятие, пожалуй, для вечера с вином, а вовсе не для нынешней встречи в шатре работорговца.
Рокэ меж тем увлек его за собой. Марсель давно понял, что изрядно поубавил в росте, но лишь сейчас понял, насколько сильно. Занятно было смотреть на Рокэ снизу вверх.
А снаружи царил обычный для здешних мест солнечный день, шумел базар, и царило над разноголосой сутолокой огромное ясное небо. Марсель прищурил глаза. В седло Рокэ усадил его боком и прижал к себе потеснее.
— Даже жаль, — невольно пробормотал Марсель, слишком остро чувствуя эту руку на своем животе.
— Чего тебе жаль?
— Что я не в твоем вкусе. Мы могли бы получить незабываемый опыт, лишая меня вновь обретенной девственности.
— Почему не в моем?.. — обронил Рокэ рассеянно. Думал он явно о чем-то другом.
— Мне кажется, ты предпочитаешь дам более хрупкого сложения.
Себе, сказать по правде, Марсель нравился неизъяснимо. Повстречай он такую девицу, непременно бы влюбился — на месяц или на одну ночь, как уж пойдет. Но Рокэ — другое дело, Рокэ голову терять явно не станет.
— Ты не знаешь, кстати, — снова заговорил Марсель, чтобы не думать снова об этой руке, придерживающей его за талию, — что, собственно говоря, со мной приключилось? Это проклятье, наказание за грехи или я просто съел что-то не то?
— Это мои морисские родственники, — проговорил Рокэ сквозь зубы.
— Родственники? — поразился Марсель. — Что я им сделал?
— Кое-кто решил, что ты слишком стал мне близок.
— И решили избавиться таким замысловатым способом? Прости, но убить было бы куда проще.
— Смерть невозможно исправить. Они знают, что я бы не простил.
— А это, выходит, исправить можно? — оживился Марсель.
— Будь добр, не ерзай. Пока я не нашел способ. Но я найду.
— Даже если не найдешь, это не так страшно, — поспешил утешить его Марсель. — У папеньки достаточно сыновей и, думаю, от внезапно появившейся дочурки он не откажется. Сопровождать тебя на абордажи мне только будет затруднительно, но наверняка я смогу принести пользу в чем-то другом. Да и умение подделывать почерки все еще при мне. Помнишь, тогда в... Я, кстати, не спросил, как у тебя дела? Ты здоров? Руки у тебя горячие.
Рокэ молчал. Базар остался позади, они ехали по каким-то улицам, и Рокэ держал его так крепко, словно боялся, будто Марсель может свалиться с коня.