В глубине

В конце концов они оставили труп лежать там и вернулись к машине. Шерлок повернул ключ зажигания, и диск заиграл с того места, где остановился. Какая-то классика – симфония или вроде того. Джон откинулся на спинку сидения и медленно втянул воздух. Ближайшие огни горели далеко, на склоне холма. Никто не должен узнать. Да и черт с ними, даже если узнают.

— Джон?

Он не собирался делать ничего такого, и все-таки схватил Шерлока за локоть. Шерлок утопил свое пальто в реке и, наверное, скоро купит себе новое, точно такое же.

— Джон?

Или какое-нибудь другое пальто. Например, серое. Или зеленое. Джон закрыл глаза и постарался сдержать улыбку. Шерлок в зеленом?

— Джон.

Он открыл глаза и повернулся к Шерлоку, который держался за руль, но смотрел прямо на него. Он все еще сжимал локоть Шерлока, хотя и не знал, поможет ли. Шерлока слегка потряхивало.

— Эй, — сказал Джон, сжав пальцы чуть сильнее. — Ничего страшного.

Шерлок сглотнул.

Джону пришлось сосредоточиться, чтобы заставить себя разжать пальцы. Он поднял руку и коснулся напряженной шеи.

— Поехали обратно.

Шерлок кивнул. Джон убрал руку, и Шерлок тронул машину с места.

Джон сидел за рабочим столом, пока секретарша не постучала в дверь и не спросила, хочет ли он еще чаю. Он взял куртку и вышел на улицу. В метро рядом с ним сидела девушка, запах духов которой захлестнул его с головой. Он закрыл глаза, но станции проносились мимо, и вскоре пришлось протискиваться мимо девушки. Он извинился и поспешил к двери, на эскалаторе никого не стал обгонять. На улице пошел дождь. Джон поднял воротник, засунул руки в карманы и подумал, не зайти ли в паб. Шерлок уже три вечера подряд не отрывался от микроскопа, так что все равно ничего не заметит.

Поднявшись по ступенькам, он толкнул дверь. На полу гостиной валялись газеты. Шерлок сидел за кухонным столом и выглядел так же, как и утром, разве что халат поменял. Два года назад Джон пытался заставить себя избавиться от вещей Шерлока, а теперь и это не имело значения. Он сказал Шерлоку «Привет», тот что-то буркнул и не ответил, когда Джон спросил, хочет ли он чаю. Он заварил для обоих, оставил вторую кружку Шерлоку, а сам пошел в гостиную и сел на диван, потому что в своем кресле, спиной к кухне, он бы только и делал, что оглядывался через плечо, а это было бы уже совсем нелепо.

Допив чай, он отправился в душ и как раз намыливал голову, когда Шерлок постучал в дверь и позвал его по имени таким голосом, как будто что-то пошло не так.

Джон распахнул дверь и тут же понял, что слегка погорячился. Шерлок, державший чашку с чаем в одной руке и что-то похожее на человеческий палец в другой, был, судя по всему, в порядке, разве что выглядел слегка недоуменным.

Джон теснее запахнул полотенце на талии.

— Что?

Моргнув, Шерлок уставился на макушку Джона.

— Чем ты моешь волосы?

— Ничем, — Джон скривился. — Какая разница?

Он начал пользоваться гелем для душа вместо шампуня после смерти Шерлока. Вполне нормально. И Шерлок не жаловался, потому что бегал где-то в Сербии, ища связи Майкрофта, пока Джон… Джон был здесь, и...

— Что случилось? — спросил он Шерлока, который, судя по его виду, как раз собирался отпустить замечание насчет его личных предпочтений.

Шерлок открыл рот, снова закрыл, прокашлялся и сказал:

— Кое-кто умер.

— Отлично, — пробормотал Джон. Его вытащили из душа ради этого? Он выскочил из ванной полуголым, с пеной на волосах, чтобы решить проблему Шерлока, а проблемы-то и не было, всего лишь новый клиент.

— Мисс Гамильтон, — уточнил Шерлок. — Пятьдесят шесть лет, бывшая учительница, сейчас пишет театральные пьесы. То есть писала. Неприятная женщина, но маме она нравилась. Жила по соседству. Похоже на приступ какой-то болезни.

Джон уставился на Шерлока. Стоило бы закрыть дверь в ванную прямо перед его носом и вернуться в душ. Да, так и надо поступить! Любой разумный человек так и сделал бы!

— Маме она нравилась?

— Моей маме. У нее дурной вкус.

Джон глубоко вздохнул. У Шерлока была мать. Ну, то есть, разумеется, у Шерлока была мать, у всех есть мать, просто Джон, наверное, думал, что она умерла, или куда-то пропала, или еще каким-то другим образом находится вне зоны доступа. Джон мог бы поклясться, что Шерлок никогда не говорил ни о своей матери, ни о родителях в целом, ни вообще о каких-нибудь родственниках, не считая Майкрофта.

— Местные неумехи, понятно, считают, что тут нет ничего подозрительного. Но я прочитал газеты и страницу Окфилда в Фейсбуке. Я даже говорил с мамой по телефону почти две минуты. Думаю, мы имеем дело с убийством.

— С убийством? — повторил Джон и тут же пожалел об этом: сейчас Шерлок скажет, что только идиоты повторяют услышанное, а у Шерлока нет никаких чертовых прав так делать, Шерлок почти два года позволял ему думать, что...

— Нам надо поехать туда. Прямо завтра. На первом же поезде.

— Куда? — спросил Джон, хотя Шерлок уже, судя по всему, закончил разговор и зашагал обратно в гостиную, и полы халата болтались вокруг его тощих ног.

— В Корнуолл, — ответил Шерлок, не оборачиваясь. — К маме и отцу. Возьми с собой что-нибудь кроме свитеров.

Джон решил, что никуда не поедет. Шерлока не было почти два года, он не может просто так вернуться и командовать, как будто ничего особенного не случилось. Шерлок и правда думает, что Джон возьмет и поедет с ним к его родителям? Он и понятия не имел, что у того есть родители, потому что Шерлок ничего ему про них не рассказывал, и не то чтобы это имело значение, но лучше он просидит все Рождество один на диване в их квартире на 221Б! И даже не станет убирать результаты дурацкого эксперимента Шерлока с кухонного стола, пусть сам убирает, когда вернется.

— Джон? Ты еще не упаковался?

Джон не удостоил его ответом. Переключил канал. Две машины мчались сквозь пустыню. Краем глазом он увидел, как Шерлок, немного подождав, повернулся и пошел по ступенькам вверх, в его спальню — в его, блядь, спальню! — а потом закричал оттуда, спрашивая, где чемодан.

— Я никуда не еду! — закричал Джон в ответ. Почему-то оказалось, что он встал с дивана и стоит уже под лестницей, хотя и не собирался.

Недовольный Шерлок выглянул из спальни.

— Что значит, не едешь? Они записали это как смерть от болезни!

— Шерлок, — сказал Джон, даже не пытаясь, чтобы это прозвучало спокойно. — Я не могу поехать с тобой к твоим родителям. Я ничего о них не знаю. Никогда вообще о них не слышал. И кроме того, скоро Рождество.

— Да? — спросил Шерлок, исчез в спальне Джона и, судя по звукам, принялся открывать шкафы. — Что ты хочешь знать? Мама — математик, а отец...

— Что ты там делаешь?

Шерлок не ответил. Когда Джон добрался до спальни, Шерлок уже успел с головой нырнуть в его шкаф.

— Отлично, — Шерлок вытащил старую заплечную сумку Джона. — Начни с боксеров, а я пока посмотрю, есть ли у тебя хоть одна приличная рубашка.

— Шерлок, — сказал Джон, собрав остатки терпения, — я никуда не еду.

Но Шерлок не слушал. Он одну за другой доставал из шкафа рубашки и свитера, хмурился и засовывал обратно. Джон сел на кровать. Он даже не помнил, когда Шерлок в последний раз был в его комнате. Наверное, еще до того, как...

Он покачал головой. Шерлок обнаружил его лучший серый свитер, разгладил ладонью и, сложив с удивительной тщательностью, опустил в сумку, а потом направился к комоду, где Джон хранил нижнее белье.

— Шерлок...

— У тебя какие-то планы на Рождество? В этом все дело?

Даже не глядя на него, Шерлок взял верхние боксеры из ящика, повертел в руках, увидел дырку и сунул обратно.

Разумеется, у него не было никаких планов.

— Оставь мои трусы в покое.

— Тогда пакуй их сам. И, кстати, ты мог бы купить новые — у тебя во всех трусах либо дырки, либо полиэстер.

Но Шерлок продолжил копаться в нижнем белье Джона, выбрал несколько штук, положил в сумку к свитеру и перешел к ящику с носками. Ну конечно, нечего и надеяться на хоть какое-то уважение к его личному пространству. Так всегда было, и так, наверное, всегда будет.

Джон медленно втянул воздух. В прошлое Рождество он поехал к Гарри, хотя и знал, что этого делать не стоит. Гарри обязательно напьется, и он тогда тоже выпьет лишнего и будет весь вечер думать о Шерлоке — так оно и вышло, только к тому моменту он уже был не в силах оставаться у Гарри, так что позвонил нескольким старым приятелям по регби и пошел с ними в бар и там разревелся, как придурок. Друзья решили, что его бросила женщина, и он попытался им все объяснить, но ничего не получилось.

Он сидел на краю кровати и смотрел, как Шерлок пакует его — вероятно, самую лучшую — одежду. Потом тот повернулся и протянул ему сумку. Он взял. Наверное, он сделал бы все, о чем бы Шерлок его попросил, как делал и раньше.

— Возьми хотя бы зубную щетку, — сказал Шерлок.

Джон кивнул, пошел в ванную, запихал в сумку зубную щетку, дезодорант и, чуть подумав, гель для душа. Потом пошел на кухню заваривать чай. Туда же заявился Шерлок, забрал его чашку и сказал, что уже купил им билеты на поезд, они отправляются в семь утра. Ему хотелось заметить, что он с удовольствием поспал бы подольше, но Шерлок уже рассказывал, как связался с больницей и сообщил, что Джон выйдет на работу только после Рождества. Джон поймал себя на мысли, что смотрит на пальцы Шерлока. Иногда он просыпался ночью в холодном поту от воспоминаний о трупе там, на асфальте. Он думал, что видел этот труп, но, наверное, ему просто показалось, или Шерлок нашел где-то своего двойника и подставил вместо себя. Тело было переломано, а сейчас Шерлок держал чашку целыми пальцами.
В какой-то момент он осознал, что Шерлок смотрит на него в упор.

— Пора спать, — сказал он.

Они как раз сели в поезд, когда администратор больницы позвонила ему и рассказала, что получила ночью сообщение с неизвестного номера: якобы у Джона появились «чрезвычайные обстоятельства», не позволяющие ему выйти на работу в ближайшие дни. Джон попытался объяснить, кем был Шерлок, а потом — кем не был, потому что, кажется, администратор решила, что это его супруг или что-то вроде того. Он специально подчеркнул, что они с Шерлоком всего лишь делят квартиру, и в голосе администратора появились тревожные нотки, но она все-таки пообещала передать его пациентов другому врачу.

Когда разговор закончился, Джон почувствовал себя неимоверно уставшим. Шерлок ничего не сказал, наверное, даже не слушал. Остаток пути Джон листал рекламные проспекты, время от времени посматривая на Шерлока, который, вероятно, размышлял насчет болезни мисс Гамильтон, или ее убийства, или что там случилось, Джон не был уверен, что ему интересно. Мисс Гамильтон в любом случае мертва. Люди не воскресают из мертвых — кроме Шерлока. Нет, Джону нужно научиться думать, что всего этого не произошло на самом деле, просто злая шутка, хотя Шерлок, конечно же, сказал, что обманул его только ради того, чтобы защитить, но это дерьмо собачье. Шерлок рассказал обо всем куче людей, и никто из них не умер. Шерлок мог бы рассказать и Джону – просто не захотел.

Джон откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, но долго держать их закрытыми не получалось, Шерлок так тихо сидел рядом. Они поговорили вскоре после того, как Шерлок вернулся, наверное, даже в тот же вечер. Шерлок поднялся по лестнице и открыл дверь своим ключом, и Джона чуть инфаркт не хватил; нет, правда, ему показалось, что он умрет прямо на месте, что внутри что-то потемнело. А Шерлок просто стоял там и смотрел на него. А потом назвал его по имени. И тогда Джон вдруг понял, очень ясно и отчетливо, что случилось — что Шерлок снова его обманул, — и встал, и подошел ближе, и это заняло невыносимо много времени, как будто ноги вязли в мутной жиже, но он все-таки дошел и, наверное, врезал бы Шерлоку как следует, если бы мог к нему прикоснуться. Вместо этого он прошел мимо, спустился к дверям, но выйти на улицу не смог. Нельзя было оставлять Шерлока одного, потому что тот мог исчезнуть снова, поэтому Джон просто посидел на ступеньках несколько минут и пошел обратно. Шерлок был на кухне и, кажется, ждал его. Джон хотел было потребовать объяснений, но голос не слушался, и когда Шерлок принялся рассказывать о своем хитроумном замысле, он велел тому заткнуться и, наверное, разрыдался бы, если бы не успел сбежать в ванную и ударить себя по лицу.

Он совсем не спал той ночью. Шерлок был в своей спальне, дверь была приоткрыта, и Джон знал, что услышит, если Шерлок вдруг решит вылезти в окно или сделать еще что-то безумное, но ему постоянно хотелось встать с дивана и пойти проверить. Порой он боялся, что уснет, а потом проснется и поймет, что все это ему привиделось, и поэтому он просидел всю ночь на диване, а утром позвонил на работу и сказался больным. Вскоре Шерлок извинился перед ним в первый раз, но явно не понимал, что именно сделал.

— Джон, — сказал Шерлок. — Скоро приедем.

Джон встал и взял сумку, но тут же выяснилось, что ехать им еще минут пять, и он сел обратно. Разумеется, он простил Шерлока. Что еще ему оставалось? В его жизни без Шерлока ничего бы не было, доказанный опытом факт.

Он попросил Шерлока рассказать что-нибудь о своих родителях. Вскоре выяснилось, что тот и сам не слишком много знает, видимо, удалил ненужную информацию. В Сербии он, наверное, удалил из памяти и Джона, а потом загрузил обратно, когда вернулся и Джон снова стал полезен. Правда, в эти два месяца ему то и дело казалось, что пользы от него не так уж и много. У них не было ни одного интересного дела, так, пара исчезновений, которые оказались недоразумениями, и несколько убийств, которые Шерлок решил вместе с Лестрейдом. Джон был вместе с ним на двух или трех местах преступления. Проще было сосредоточиться на работе в клинике, хотя там ему все время казалось, что с Шерлоком что-то случилось, что тот попал в аварию, или стал жертвой убийства, или просто свалился под поезд в метро, и теперь Шерлок умер по-настоящему и больше не вернется. Но самое паршивое, если такие мысли приходили тогда, когда Шерлок был рядом и наверняка понимал, о чем Джон думает.

Поезд затормозил на станции. Внизу, в долине, виднелся шпиль церкви и кладбище, несколько рядов серых домов, забор за ними, но Шерлок отправился в противоположную сторону. Извилистая дорога вела по склону холма вниз. Дома вокруг были большие, но в то же время какие-то совсем обычные. Шерлок подошел к одному из домов и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла светловолосая женщина такого нормального вида, что она никак не могла быть матерью Шерлока.

— Ну здравствуй, — сказала она, привлекая Шерлока в объятья. — Как хорошо, что ты приехал!

Джон открыл рот и тут же закрыл снова. Женщина выпустила Шерлока, который оттянул воротник рубашки и кинул быстрый взгляд на Джона, но тот ничего не успел сказать, потому что миссис Холмс уже повернулась к нему.

— А вы, наверное, Джон. Шерлок много о вас рассказывал.

— И что же Шерлок обо мне рассказывал? — спросил Джон посреди чаепития.

— Разное, — улыбнулась миссис Холмс.

Джон сделал глоток чая. Он уже заметил, что родители Шерлока, похоже, не только знают о его существовании, но и осведомлены о некоторых подробностях, например, где он работает, когда был в Афганистане и как предпочитает пить чай. Мистер и миссис Холмс знали имена его собственных родителей, и Джон никак не мог решить, что кажется ему более странным: то, что Шерлок хранил в памяти такие мелочи о нем, или то, что тот делился ими с матерью и отцом.

— Джон, — сказала мать Шерлока, дружелюбно улыбнувшись ему. — Не надо нас ни в чем подозревать. Мы просто рады, что вы заботитесь о Шерлоке. Он всегда был слегка…

— Нам пора идти, — перебил ее Шерлок, поднимаясь с кружкой в руке.

— Съешь хотя бы еще один тост, — предложила миссис Холмс, но без особой настойчивости.

Джон сглотнул. Ему тоже все время хотелось велеть Шерлоку есть побольше. Ну, раньше хотелось, пока тот не умер.

Шерлок махнул рукой, в которой не было кружки, и сказал, что сейчас не время для углеводов. Потом, прихлебывая чай, он скрылся в гостиной, но тут же вернулся, уже в пальто, и посмотрел прямо на Джона.

Джон встал. Ноги казались тяжелыми, он весь казался себе каким-то тяжелым, и это не имело никакого смысла. Шерлок вернулся, и все хорошо. Он не должен так себя чувствовать.

— Куда мы идем?

— Взглянуть на мисс Гамильтон.

— Но дорогой, — сказала мать Шерлока. — Мисс Гамильтон...

— Умерла, да. Конечно. Джон?

Джон последовал за Шерлоком в гостиную, потом в прихожую. Дом Холмсов был, понятное дело, больше, чем их квартира на Бейкер-стрит, но совершенно обычным. Он, видимо, думал, что Шерлок родом из замка или чего-то в таком роде. Или ниоткуда. Подгоняемый Шерлоком, Джон натянул куртку и кинул извиняющийся взгляд на миссис Холмс, которая как раз спросила, придут ли они на ланч. Шерлок словно не услышал.

На улице солнце светило над крышами домов так ярко, что рождественские гирлянды в соседнем дворе были почти не видны. Шерлок засунул руки в карманы, быстрыми шагами подошел к серому «Пежо», открыл дверь и тронулся с места, когда вторая нога Джона была еще снаружи. Пришлось побыстрее запихать себя в машину. Из динамиков полилась классическая музыка: видимо, в проигрывателе остался диск.

— Куда мы едем? — спросил Джон, хотя у него не было сил на самом деле заинтересоваться этим вопросом.

— В морг. Мисс Гамильтон находится там.

Джон прижался затылком к подголовнику. Ну конечно же Шерлок в отличном настроении, раз уж они в кои-то веки едут в морг. Наверное, сам Джон начал уставать от всего этого, поэтому и не испытывал воодушевления от мысли о трупе. Он посмотрел на пальцы Шерлока, сжимающие руль, и отвернулся к окну.

Шерлок привез их в соседнюю деревню, остановился возле самого входа в местную больницу и провел Джона по коридору в подвальный этаж. Доктор в морге явно знала Шерлока и была не рада его видеть. Она уселась с чашкой чая в углу и углубилась в книгу о болезнях внутренних органов. Джон испытал странное чувство, как будто ему надо как-то заступиться за Шерлока, но вместо этого он стоял в стороне и смотрел, как тот, натянув резиновые перчатки, ощупывает и вертит мертвую женщину.

— Надо кое-что проверить, — сказал Шерлок в конце концов и исчез в коридоре вместе с телефоном.

Джон кинул быстрый взгляд на доктора. Та ответила на его взгляд, отложила книгу и спросила, не хочет ли он чаю. Джон собирался отказаться, но в последний миг передумал, и женщина принесла ему чашку «эрл грей».

— У вас, наверное, чертовски крепкие нервы, — сказал она, протягивая ему чашку.

Джон кинул взгляд на дверь. Если Шерлок забыл о нем и куда-то уехал, он его просто уб...

Ледяная волна прошла по телу. Джон отпил чай. Доктор смотрела на него с сочувствием и любопытством.

— Хотя он умеет быть обаятельным, — продолжила доктор, — если захочет. Правда, мы с ним встречались в основном на семейных праздниках, наши родители неплохо знакомы. Но он кажется довольно…

Чай был вкусным и горячим.

— Ну, слегка высокомерным. Простите.

— Ничего страшного. Именно таким он и кажется.

— Может быть, дома он ведет себя иначе...

Джон покачал головой.

— Хуже.

Потом он присмотрелся к женщине: та рассмеялась, и оказалось, что у нее симпатичная щелочка между передними зубами. Доктор была примерно одного с ним возраста, плюс-минус пара лет. Точно старше Шерлока. И привлекательная, такой спокойной красотой, которая открывается не сразу. Веснушки и морщинки от смеха. Прежде Джон, наверное, попробовал бы выяснить, интересен ли он ей. Пусть Шерлок сам гоняется за своим воображаемым убийцей, а он бы позвал эту женщину на кофе — должны же тут быть кафе! — или, может, она позвала бы его к себе.

— Джон! — позвал Шерлок от двери. — Пошли!

Джон вернул доктору чашку, поблагодарил и поспешил вслед за Шерлоком.

Шерлок хотел обследовать дом покойницы от пола до потолка и вызвал из соседнего городка ее племянника, который то и дело кидал на Шерлока странно любопытные взгляды. Джон сначала хотел было свалить, например, пойти на прогулку, но почему-то не смог и следовал за ними уставшей тенью, уклоняясь от неуклюжих попыток племянника завести разговор, которые Шерлок попросту не замечал. В какой-то миг он поймал себя на ощущении непонятного злорадства, постепенно переходящего в жалость. Парнишке было лет двадцать пять, в принципе, вполне взрослая личность, и он казался крайне заинтересованным в том, что делает Шерлок. С кем-то другим могло и сработать. И тогда мальчик перебрался бы к ним, на Бейкер-стрит 221 Б, в спальню Шерлока, и Джону больше не нужно было бы беспокоиться о том, загружает ли тот в свой организм чего-то помимо чая и никотина из пластырей, это стало бы проблемой кого-то другого.

В конце концов парнишка сдался. Шерлок, переворошив комод покойницы, покидал трусы и лифчики на пол и резко повернулся к Джону.

— Джон? Ну, что ты думаешь?

Джон ничего не думал, он хотел домой, хотя на самом деле не хотел — там он ждал Шерлока два года и никак не мог об этом забыть. Он покачал головой, и Шерлок выглядел недовольным и разочарованным. Мальчик кинул на него подозрительный взгляд, но, слава создателю, ничего не сказал, он был просто не в силах поддерживать разговор с двадцатипятилеткой.

— Ну хорошо, — сказал Шерлок чуть погодя. — Тогда пошли.

Они оставили племянника убирать раскиданное белье и пошли вдоль улицы к дому Шерлока, где миссис Холмс сразу же принялась разогревать ланч. Шерлок выдержал за столом десять минут, прежде чем удрал производить какие-то свои опыты над волосами, вырванными из головы покойницы. Джон остался, прежде всего потому, что миссис Холмс принялась расспрашивать его о работе и казалась по-настоящему заинтересованной, в отличие от своего сына. Мистер Холмс, наверное, спал.

Джон объяснил, что на самом деле не очень много думает о своей работе, но нужно же что-то делать. Миссис Холмс кивала и явно ждала продолжения, так что ему пришлось подумать, как же он на самом деле относится к работе. Вообще-то он хорошо умел ее делать. Ему нравились люди. Такие, которые смотрят в глаза и по-настоящему отвечают на вопросы, а не начинают рассказывать о нераскрытых убийствах, не дав закончить предложения. Последнего он не собирался говорить вслух, но все же сказал, и миссис Холмс рассмеялась и заметила, что с Шерлоком, похоже, порой приходится нелегко. Джон с ней согласился. Мать Шерлока снова рассмеялась и, потянувшись через стол, похлопала его по руке.

Когда Шерлок вернулся в кухню, Джон уже успел решить, что миссис Холмс ему нравится, пожалуй, больше, чем ее сын. Он выпил три с половиной чашки чая и ощущал легкую слабость, а миссис Холмс смотрела на него с непонятной нежностью, как будто он был членом семьи. Наверное, все-таки хорошо, что они сюда приехали. Здесь они смогут справиться лучше, чем на Бейкер-стрит.

— Джон?

Джон отставил в сторону чашку, хотя она была еще наполовину полной.

— Да?

— Пошли прогуляемся.

Джон пошел за Шерлоком на улицу. Сейчас тот начнет разъяснять ему все об умершей женщине, раскрывать все подробности и рассказывать, какой он идиот, потому что ничего не заметил сам; ну и черт с ним, ему все равно, ему не интересно, у него нет никаких сил замечать детали. Но Шерлок ничего не говорил. Было холоднее, чем утром, и от дыхания поднимался едва заметный пар. Дорога закончилась, и по тропинке вдоль каменной стены они вышли на вторую дорогу, которая, извиваясь, вела прочь от деревни. Уже почти стемнело, и окна домов горели теплым светом. Шерлок шагал так близко, что Джон попытался пару раз отодвинуться и чуть не полетел в канаву. Потом он перестал пытаться. Ну и что с того, что их рукава порой соприкасались? Ему все равно.

В конце концов он спросил у Шерлока, как продвигается дело и является ли смерть мисс Гамильтон убийством. Шерлок вздрогнул, как будто вопрос вырвал его из глубоких размышлений, но тут же принялся рассказывать что-то о шарфе мисс Гамильтон, и Джон перестал слушать и стал смотреть на его лицо. После смерти Шерлока он понял, что у него почти нет фотографий. Теперь Шерлок вернулся, но он все равно не сделал ни одного нового фото. Но это не имело значения. Если бы Шерлок снова умер и оставил его одного, он бы... Он бы не горевал во второй раз, а закончил бы все сразу. Во второй раз было бы еще хуже, потому что он заранее знал бы, как это будет, знал, что легче не станет, не так, чтобы это имело значение. Он просто не может потерять Шерлока снова.

В какой-то момент он понял, что Шерлок замолчал и теперь смотрит на него.

Наверное, надо перестать думать о смерти Шерлока. Кроме того, Шерлок просто не понимает, какой это был кошмар. Наверное, он представляет себе, что Джон после первого шока вернулся к нормальной жизни. Как он сам сделал бы, если бы умер Джон.

Он набрал в легкие холодного воздуха.

— Ты понравился маме, — сказал Шерлок.

Боже, как же Джон устал. И как ему больно. До сих пор. Он повернулся к Шерлоку, стараясь, чтобы боль не отражалась на лице, и одновременно пытаясь не упасть в канаву, потому что Шерлок снова был так близко, что они вполне могли бы идти, держась за руки.

Шерлок кивнул и сказал, что совсем не удивлен.

— Спасибо.

Шерлок махнул рукой в его сторону.

— Ну ты же вот такой. Вполне логично, что ты ей нравишься. И ты умеешь с ней разговаривать.

Он сглотнул.

— Просто обычные беседы.

Шерлок коротко улыбнулся и отвел глаза. Они уже отошли от уличных фонарей, но за полями еще было так много домов, что дорогу было хорошо видно.

— Наверно, пора возвращаться, — Шерлок развернулся, не дожидаясь ответа, и Джон последовал за ним, как следовал всегда. Они неторопливо дошли до дома и пообедали с родителями Шерлока. Джон пытался осторожно расспросить их о детстве Шерлока, а Шерлок пытался ему помешать, но миссис Холмс, привычно игнорируя все попытки сбить ее с темы, поведала Джону несколько интересных историй. Джон взял второй бокал вина, когда мистер Холмс предложил, а потом мама Шерлока сказала, что они с мужем хотят пораньше лечь спать, и что Джон и Шерлок могут, разумеется, сидеть сколько захотят, но она велела заранее постелить в постель чистые простыни.

Джон смотрел на миссис Холмс с бокалом в одной руке и куриным сэндвичем в другой. Вино, наверное, слегка ударило ему в голову, он никак не мог придумать ничего в ответ.

— Он довольно мягкий, — добавила миссис Холмс. — Матрас Шерлока, я имею в виду. У вас здоровая спина, Джон?

Джон откашлялся, пожалуй, слишком громко.

— Да не особенно.

Он быстро посмотрел на сидящего рядом Шерлока, в ответном взгляде которого промелькнуло что-то вроде паники. Боже, как же они оба влипли! Мать Шерлока, видимо, постелила им одну кровать на двоих, и теперь им всего навсего надо сказать, что они спят отдельно. Один из них вполне способен это сказать. Джон практически не сомневался, что в доме Холмсов полно гостевых комнат, и миссис Холмс с удовольствием устроит его в одной из них. Если бы только кто-то один из них произнес это вслух!

— Может, тогда положить сверху топпер, пожестче? — спросила миссис Холмс с тревогой в голосе. — В кладовке должен быть один.

Джон сглотнул.

— Нет, не надо. Но все равно спасибо.

— Уверены?

Так, у него остался последний шанс помешать этому случиться! Он кивнул.

— Ну хорошо, — сказала миссис Холмс, а мистер Холмс налил ему еще вина. Он сделал слишком большой глоток и пожелал родителям Шерлока спокойной ночи, когда те поднялись, по очереди похлопали их по плечу и пошли наверх.

На кухне вдруг стало слишком тихо. Шерлок смотрел на него так, как будто ждал, что он сейчас что-то скажет.

Джон допил вино, поставил бокал на стол и сообщил, что пойдет прогуляться. Он не стал дожидаться Шерлока, просто взял куртку, вышел на задний двор и, сделав небольшой круг по саду, уселся на верхнюю ступеньку. Черт, как же холодно! Он закрыл глаза. Не лечь ли ему на полу? Можно попросить Шерлока раздобыть потихоньку лишний матрас, и тогда миссис Холмс никогда не узнает, что он не хочет спать в кровати ее сына. Прижав кулаки к глазам, он дышал так глубоко, что чувствовал в легких холод. Миссис Холмс все не так поняла, зная, что они живут вместе. Ничего, бывает. Шерлок сумеет все объяснить, Холмсы, наверное, просто посмеются, и Джон как-нибудь справится. Но почему же ему так хреново? Ничего, до Рождества осталось всего несколько дней, потом он в любом случае вернется в Лондон, сколько бы убийств Шерлок ни намеревался тут расследовать.

Послышались шаги, скрипнула дверь, и Шерлок в одних носках остановился рядом с ним.

— Ноги отморозишь, — сказал он, но Шерлок опустился на ступеньку и подтянул колени к груди. Джон для такой позы не хватило бы гибкости.

— Прости, — сказал Шерлок напряженным голосом.

Джон смотрел в сторону. Шерлок никогда не просил прощения, когда это было действительно нужно, по крайней мере, не просил по-настоящему. Почему-то от этих извинений ему стало еще хреновее.

— Мама просто... — Шерлок глубоко вздохнул. — Я ей, разумеется, ничего такого не говорил, откуда она... По-крайней мере, не помню, чтобы я... В любом случае, я вполне могу лечь где-то еще. В синей спальне, например.

Джон покачал головой:

— Не надо.

— Да нет, все в порядке, — решительно продолжил Шерлок. — Я поищу простыни. Или закажу новые. Или...

— Шерлок!

Но Шерлок все продолжал говорить про эти дурацкие простыни и замолчал только тогда, когда Джон схватил его за запястье. Он сжал пальцы, подержал так секунды две и отпустил.

— У тебя узкая кровать?

— Не очень.

— Ну и хорошо, — сказал Джон. Да вашу мать, как-нибудь переживут они сон в одной кровати! — Все получится. Не надо искать простыни. Да?

Шерлок кивнул, но без особой уверенности.

— Я постараюсь не слишком ворочаться.

Джону снова стали сниться кошмары в последние два года, правда, теперь в основном о Шерлоке. Когда тот вернулся, кошмары ненадолго прекратились, но потом начались опять.

— Ничего, — пробормотал Шерлок. — Мне не помешает.

— Ну и хорошо, — сказал Джон, откашливаясь. — Потому что я наверняка буду,

— Ничего, — повторил Шерлок, и Джон, поднявшись, быстро коснулся ладонью его плеча, прежде чем вернуться в дом. Шерлок вообще когда-нибудь спал с кем-нибудь в одной постели? Джон не был уверен. Хотя его это, по правде говоря, не касалось.

Он сел на темно-коричневый диван в гостиной, почти утонув в его мягкой глубине, и принялся рассматривать висящую рядом с витриной картину, на которой были изображены пасущиеся на лугу лошади. Вскоре он услышал, как Шерлок вошел внутрь и направился в кухню. Джон отыскал пульт и включил телевизор, убрав звук.

Он быстро сходил в душ, почистил зубы, переоделся в пижаму в ванной комнате, и теперь надо было забраться в кровать рядом с Шерлоком и постараться уснуть. Шерлок уже лежал в постели, глядя на него с подозрением, как будто ожидал, что сейчас Джон сделает что-то неприличное. Например, решит избавиться от частей тела, которые хранились в холодильнике и назывались научным экспериментом.

Он сел на край кровати и поднял ноги на матрас. Ладно. Кровать достаточно широка. Если ему будут сниться кошмары и он начнет ворочаться, можно надеяться, что он не заедет Шерлоку локтем в лицо. Джон лег на спину и глубоко вздохнул. Он уже целую вечность не лежал ни с кем в одной постели! Последний раз... Да, в прошлом году была одна женщина, которая улыбнулась ему в метро и которой он предложил выпить по одной, но тогда он не остался на ночь, собрал вещи и ушел домой, где и напился до потери сознания. Он потер глаза ладонью. Боже, каким же он был идиотом! Он так тосковал по Шерлоку. Если бы он знал, что Шерлок жив и вернется и будет вот так лежать рядом с ним в кровати, он бы остался с той женщиной до утра. Может быть.

— Спокойной ночи, — сказал Шерлок, и это прозвучало как вопрос.

— Спокойной ночи, — ответил Джон. Он подождал, но Шерлок больше ничего не сказал, только негромко дышал рядом. Он открыл глаза и принялся смотреть в потолок. Тени проваливались в бетон. Он точно не уснет. Джон не думал, что расплачется во сне или что-нибудь в таком роде, но и исключить такой возможности не мог. Шерлок ни в коем случае не должен этого видеть! Он ведь считает, что Джон в полном порядке и все такое. И объяснять ему, что это не так, совершенно не хотелось, к тому же все равно не получится по-настоящему рассказать, что он чувствует.

Когда Джон открыл глаза, оказалось, что тени на потолке переползли на другое место, а он сам весь мокрый от пота. Шерлок лежал на боку спиной к нему и мерно дышал. Джон откинул одеяло в ноги, встал так тихо, как только мог, прокрался к двери, которая при открывании негромко скрипнула, и дальше по коридору в ванную, где стянул с себя пижамную куртку, намочил комок туалетной бумаги холодной водой и протер грудь и шею. Надеть пижаму снова он не мог, так что принес ее обратно в комнату Шерлока и повесил на спинку стула. Он даже не помнил точно, что ему снилось, в памяти осталось только, как он держит пистолет и как Шерлок убегает, так что, наверное, это один из тех кошмаров, где они сначала в Афганистане, а потом Шерлок бежит к краю и падает. Джон завернулся во влажное одеяло, лег на спину, и только тогда понял, что дыхание рядом с ним изменилось.

Он взглянул на Шерлока, который лежал на боку и смотрел на него.

— Ты в порядке?

— Более или менее.

Шерлок открыл рот, снова закрыл, и в конце концов спросил, о чем был кошмар, снова об Афганистане? Джон совершенно не собирался отвечать, но он так чертовски устал...

— О тебе, — сказал он. — Вроде как. О том, как ты падаешь.

Шерлок нахмурился, и Джон торопливо добавил:

— Да, я знаю. Это просто глупости.

Он услышал, как Шерлок сглотнул.

— Я... могу что-нибудь сделать?

— Вряд ли.

Хотя на самом деле Шерлок мог бы. Шерлок мог бы объяснить. Как следует. Так, чтобы это выглядело важным и нужным. Или хотя бы пообещал, что больше никогда ничего такого не сделает, вот только он, конечно же, не может этого пообещать, потому что наверняка повторит все снова. Когда появится еще какой-нибудь интересный преступник, он опять спрыгнет с крыши и позволит Джону думать, что...

— Джон. Джон?

— Все в порядке.

Джон до боли прикусил нижнюю губу, медленно вдыхая и выдыхая. Если Шерлок сейчас скажет что-нибудь, он ударит его локтем в лицо. Или расплачется, и ничего хорошего из этого не выйдет. Но Шерлок ничего не говорил, только смотрел на него, и наконец Джон сам сказал, что пора спать, а потом лежал и смотрел в потолок, пока Шерлок не уснул.

Миссис Холмс хотела знать, не слишком ли мягким показался Джону матрас. Тот сначала не понял, для чего, но потом сообразил, что она имела в виду всего лишь сон, и ответил, что спал вполне прилично. Судя по лицу Шерлока, тот не поверил, но на самом деле Джон и правда больше не просыпался до самого утра, и разбудил его Шерлок, который, пытаясь осторожно выбраться из кровати, случайно заехал ему коленом в бедро. Джон сомневался, что они смогут проспать в одной кровати до самого Рождества.

Он налил себе чаю и стал смотреть, как Шерлок пьет кофе. Потом миссис Холмс положила на тарелку сына два поджаренных яйца, и тот принялся гонять их по тарелке туда-сюда, пока Джон не велел ему прекратить и съесть, наконец, свой несчастный завтрак.

Шерлок застыл на месте, уставившись на него. Его родители сначала явно удивились, но потом миссис Холмс широко улыбнулась.

— Слава создателю, что хоть кто-то заставляет его есть! — она подвинула поближе к Джону баночку с мармеладом. — Еще тост?

— Спасибо, — сказал Джон, не решаясь больше ничего добавить, и откусил от тоста. Шерлок опустошил свою тарелку, вдобавок взял печенье и выпил полчашки чая, и миссис Холмс казалась такой довольной, что Джону сделалось неловко. Все это — неправда. Он никогда не мог заставить Шерлока, никто не мог, а в последнее время он даже и не пытался, потому что тот все равно не слушал. Из Сербии Шерлок вернулся тощим и покрытым синяками, так что Джог время от времени забывался, глядя на него, но вообще ему хватало ума держать язык за зубами. По большей части.

Ему удалось спокойно доесть завтрак и даже немного поболтать с миссис Холмс о погоде, прежде чем Шерлок поднялся и сказал, что им пора идти.

— Куда? – поинтересовалась миссис Холмс.

— Кошка мисс Гамильтон, — сказал Шерлок и вышел из кухни.

Джон извинился, поставил тарелку в посудомойку и двинулся следом. Ветви деревьев, окаймляющих улицу, были покрыты инеем, окна машин заледенели. Машина родителей Шерлока была припаркована метрах в пятидесяти. Шерлок, не дожидаясь его, широкими шагами быстро подошел к ней и прислонился к капоту с недовольным и разочарованным видом, но сейчас у Джона не было терпения для таких выходок.

— Что, интересно, думает твоя мама? — спросил он сразу же, едва усевшись в машину, и моментально пожалел. Он вообще ничего не собирался говорить.

— В каком смысле? — уточнил Шерлок, но по голосу было очевидно: он и так знал, что Джон имел в виду.

— О нас, — выговорил он застрявшие в горле слова. — Когда она... У вас же есть комнаты для гостей.

Шерлок завел машину.

— Мне жаль, если это причиняет тебе дискомфорт.

Вот блядь.

— Не то чтобы дискомфорт, я просто...

— Насколько я помню, я сказал, что могу спать в другом месте. Ты сказал, не нужно.

— Не нужно.

— Но если тебе так будет комфортнее, я...

— Мы оба остаемся в той кровати! — отрезал Джон, тут же пожалев и об этом тоже. Он взглянул на Шерлока, который сжал зубы так, что на щеках проступили желваки. — Я имею в виду... Я хотел сказать, что уже не стоит ничего менять. К тому же не так уж много ночей осталось.

Шерлок ничего не ответил. Джон понятия не имел, куда они едут. Они ничего не хотел слышать о кошке мисс Гамильтон, он вообще не хотел даже знать, как она умерла, он просто хотел, чтобы все наконец стало ощущаться хотя бы относительно нормальным.

— Шерлок...

— Джон.

— Шерлок, — он начал было снова, но остановился и глубоко вздохнул. Наверное, стоит сменить тему. — А куда мы едем?

Они провели всю первую половину дня, разговаривая с разными людьми: сначала с подругой покойной, потом с местным пастором, потом с мясником и в конце концов — с женщиной, которая заботилась о кошке мисс Гамильтон. Шерлок выглядел то раздраженным, то заинтересованным. Мясник вызвал у Джона подозрения, но когда он поделился ими с Шерлоком, тот сказал, что Джон упускает нечто очень важное. Джон ответил, что, в таком случае, почему бы Шерлоку ему все не рассказать, но тот уже углубился в какие-то свои размышления и не слушал. Они остановились в кафе, где Джон пил чай и старался не слушать доносившиеся из динамиков рождественские песни, пока Шерлок беседовал с одной из официанток, а потом Шерлок вдруг подошел к нему и сказал, что им надо поторапливаться.

— Куда? — спросил он, пока они быстро шагали обратно к машине. То есть шагал Шерлок, а ему пришлось бежать. Может, Шерлок уже нашел убийцу? Тогда можно поставить в известность здешнюю полицию и вернуться в Лондон.

— Мама прислала сообщение. Еда почти готова.

— Еда?

Шерлок кинул на него быстрый взгляд и залез в машину, но не стал заводить мотор. В машине было чертовски холодно.

— Я ничего не говорил, — сказал он наконец. — Ничего такого. Насколько помню. Я не совсем уверен. Прости за то, что так вышло с кроватью.

Джон посмотрел на него, потом перевел взгляд за окно. Кто-то шел с терьером на поводке в сторону «Теско».

— Я рассказывал ей о тебе, правда, — Шерлок положил руки на руль, убрал, и взялся за руль снова. — Мама звонит мне где-то раз в две недели и хочет о чем-нибудь поговорить.

— И ты говоришь с ней обо мне.

— Ничего такого... В смысле, совершенно обычные вещи. Как долго ты был на работе, что ты смотришь по телевизору, что ты приготовил на ужин.

Джон сглотнул.

— Ты рассказываешь своей матери, что я смотрю по телевизору?

— Ей это интересно. Она тоже смотрит телевизор.

— Ну разумеется.

По крайней мере, теперь Джон чуть лучше понимал, почему мать Шерлока решила уложить их в одной кровати.

— Джон?

Он покачал головой.

— Все в порядке. Правда. Я просто... Я просто удивился, что…

— Ты хотел отдельную кровать. Знаю. Я просто не подумал заранее. Я...

— Нет, я правда просто удивился, — сказал Джон, понятия не имея, какого хрена так себя ведет, потому что ну конечно же он хотел отдельную кровать, почему бы, мать вашу, он захотел спать рядом с Шерлоком и будить его своими кошмарами, если можно этого избежать?

— Ну ладно, — сказал Шерлок с сомнением в голосе.

Джон потер нос.

— Значит, твоя мать... Твои родители думают, что мы...

— Судя по всему.

Джон глубоко вздохнул. Им надо как-то сообщить Холмсам, что те все поняли совершенно не так. Да. Сразу же, как только они вернутся в дом. Вообще-то хорошо бы сказать об этом Шерлоку прямо сейчас, пусть объяснит своим родителям, что знает все о Джоне потому что он тот, кто есть, а не потому что они... что у них... Ничего подобного, в общем.

— Джон?

— Разве ты не сказал, что еда скоро будет готова? — буркнул он, и Шерлок непонятно посмотрел на него, но потом все же завел мотор. Они доехали до дома, вошли, оставили куртки в прихожей. Миссис Холмс пригласила их к столу, Джон поблагодарил, сел рядом с Шерлоком и постарался заставить того доесть картошку.

Весь вечер Джон ждал, что вот-вот это случится — что мама Шерлока скажет что-нибудь такое, после чего ему просто придется уточнить, что они не вместе, что они просто друзья, хотя «просто» их отношениям не совсем подходило. Или Шерлок сам исправит это недоразумение, возьмет и выдаст посреди разговора, что они, вообще-то, не занимаются сексом, и когда Джон думал об этом, ушам делалось жарко, а Шерлок смотрел на него так, словно читал его мысли.

Он сидел на диване между мистером и миссис Холмс, и они все вместе смотрели какую-то забавную рождественскую викторину, и ему — на какое-то время — стало легко и хорошо. Потом он вспомнил, что на самом деле все это обман. Мама Шерлока угощала его печеньем и улыбалась в тех же местах, что и он, потому что считала, что он значит для ее сына больше, чем на самом деле. Джон поерзал на диване. Они никогда не был ничьим зятем мечты, даже до Афганистана всегда чувствовал себя лишним в гостиных родителей своих девушек. Но родители Шерлока ему действительно нравились, и по какой-то странной причине он тоже, кажется, нравился им. Хорошо бы Шерлок не рассказал им, как Джон застрелил того таксиста.

Когда викторина закончилась, он выпил немного виски вместе с миссис Холмс, и Шерлок посмотрел на него, но ничего не сказал. Джон, видимо, уже успел устать, поэтому не отвел взгляда. В свете рождественских гирлянд Шерлок выглядел не таким бледным и истощенным, как обычно, что не могло не радовать, хотя ему в любом случае нравилось, как выглядит Шерлок, но все равно. Он просто хотел, чтобы Шерлок был с ним, а не шлялся по этой проклятой Сербии. Неужели он слишком много хочет? Но Шерлок хотя бы сменил ботинки на красные тапочки, и это выглядело довольно нелепо, потому что на нем все еще были рубашка и брюки, которые, должно быть, стоили больше, чем Джон получал за месяц. Хотя на самом деле он не знал, где Шерлок покупает свои брюки. Он вообще ничего о Шерлоке не знал, хотя они и жили вместе столько лет. Если бы миссис Холмс поняла, как мало он знает, она никогда бы не подумала, что...

С некоторым трудом он поднялся и пошел в туалет, где долго смотрел на себя в висящее над раковиной зеркало. Пьян он, что ли? Когда он вернулся в гостиную, мама Шерлока как раз рассказывала сыну, какой Джон приятный молодой человек. Он застыл в дверях.

— Не такой уж и молодой, — сказал Шерлок.

Мать Шерлока махнула рукой и повернулась к Джону.

— Вы оба еще так молоды. Но, по правде говоря, мы с мужем неимоверно обрадовались, когда он нашел вас, Джон.

Джон сглотнул. Шерлок уставился на него с таким видом, что стало ясно: он ничего не скажет. Джон должен сделать все сам.

— Да, — сказал он.

В ушах странно звенело. Он уселся обратно на диван между родителями Шерлока, и миссис Холмс стала рассказывать, как она много раз собиралась навестить их на Бейкер-стрит, но у Шерлока никогда не находилось на это времени — если он вообще отвечал на ее звонки. Шерлок пробормотал что-то насчет «Джон так сильно занят на работе». Джон сидел на диване и думал, что дело, черт возьми, становится все серьезнее и серьезнее. Они обманывали родителей Шерлока, и он никак не мог понять, зачем. Потом миссис Холмс потрепала его по руке и сказала, что им с мужем пора спать, но молодое поколение может еще посидеть, если хочет.

Они остались в гостиной вдвоем. Он посмотрел на Шерлока, тот вскочил с кресла, сказав, что пойдет прогуляться, и исчез в прихожей. Через несколько секунд входная дверь со стуком захлопнулась.

10.

Джон ходил по дороге возле дома Холмсов — туда, потом обратно, повторить несколько раз. С неба сыпался мокрый снег, его ботинки промокли, едва он ступил за порог, а Шерлока нигде не было видно. Машина, правда, стояла на месте, так что Шерлок, наверное, ушел в деревню, или бродил по темным мокрым полям, или вызвал такси и уехал в Лондон. Может, приедет за Джоном потом, после Рождества, и тогда его родители поймут, что Джон Ватсон для их сына не партнер, или что они там себе придумали, а нечто вроде домашнего питомца.

Он вернулся в дом, выключил свет на первом этаже, быстро принял душ и лег в кровать, которая сейчас показалась ему слишком широкой, потому что Шерлок болтался неизвестно где. Он лежал на боку и смотрел на пустую подушку. Потом он, кажется, все-таки закрыл глаза, потому что проснулся от того, что Шерлок вошел в спальню, расстегнул молнию на брюках, снял их, аккуратно повесил на спинку стула, потом стянул рубашку и забрался в кровать рядом с Джоном.

— Это убийство, — прошептал Шерлок. — Совершенно точно убийство.

— Что?

Шерлок стоял на коленях рядом с ним, и сквозь неплотно задернутые шторы просачивалось достаточно света, чтобы Джон мог его рассмотреть. Боксеры, по крайней мере, казались дорогими. Шелк, наверное.

— У меня трое подозреваемых, — в голосе Шерлока явно прозвучало удовлетворение. — Завтра побеседуем с ними.

Джон совершенно не был уверен, хватит ли у него сил беседовать с убийцами. Ему хватало собственных проблем. Шерлок опустился на кровать рядом с ним, так близко, что Джон мог бы дотронуться до его руки. Или до груди. Просто чтобы убедиться, что Шерлок действительно здесь.

— Джон?

— Отлично, — пробормотал он. — А сколько времени?

— Понятия не имею.

В голосе Шерлока прозвучало удивление: как Джон может думать о такой ерунде? Потом он принялся в деталях рассказывать о каждом из кандидатов в убийцы, а Джон перевернулся на спину и позволил глазам закрыться. Сначала он время от времени вставлял «угу» и «м-м-м», когда возникала короткая пауза, но потом замолчал, а Шерлок все говорил и говорил, и слова сливались в один неразделимый поток звуков. Джону всегда нравился голос Шерлока, с самого начала. Он лежал и слушал, как этот голос поднимается, опускается, вьется вокруг него, затихает на мгновение и снова начинает говорить, и когда Шерлок наконец замолчал, Джон махнул рукой и случайно задел его локоть. Он тут же извинился, Шерлок, чуть помолчав, сказал, что ничего страшного, и продолжил рассказывать о своих убийцах.

Утром Джон проснулся от тишины. Он быстро сел, но Шерлок все еще был тут, в постели, лежал на боку рядом с ним, с головой укутанный в одеяло, так что виднелись только спутанные темные волосы. Плечо под одеялом поднималось и опускалось в такт дыханию. Шторы так и остались не задернутыми, и утреннее солнце тонкими лучами пробиралось в спальню. Джон поднял руку и коснулся одеяла, но дыхание Шерлока тут же изменилось, и он отдернул пальцы.

— Доброе утро, — сказал он, когда сонный Шерлок повернулся к нему.

— Нам надо поймать убийцу.

— Только после завтрака.

Джон никуда не собирался идти, не позавтракав как следует. Он опустил голову на подушку и затаил дыхание, но, к счастью, Шерлок не торопился вставать, просто лежал и смотрел на него. Дома он никогда не видел, как Шерлок просыпается — тот либо вставал раньше, чем он, либо дверь в спальню была закрыта. Может, Шерлок, как и все люди, по утрам делается чуть медленнее, чуть мягче. Чуть менее всезнающим ублюдком.

Он мог бы поднять руку и погладить Шерлока по волосам. Шерлок, наверное, счел бы его психом, но не возражал бы, из чистого любопытства. Или потому, что это не имело значения.

— Джон.

Он несколько раз моргнул.

— Джон?

— Ничего, — сказал он и тут же пожалел: что это, блядь, вообще должно означать — ничего?

— Все в порядке?

Джон кивнул, откинул одеяло и вылез из кровати. В глазах на миг помутнело. Он прислонился к старому скрипящему комоду, дожидаясь, пока давление успокоится. Ему, наверное, надо было что-то сделать, когда Шерлок воскрес. Закричать, например. Разозлиться. Не бить Шерлока, нет, но встряхнуть как следует. Тогда что-то встало бы на место, и он не чувствовал бы себя... вот так.

Шерлок, в тонкой белой футболке, сидел в кровати и прижимал к себе одеяло. Джон никогда не мог понять, как его футболки остаются таким белыми. Весь этот человек — одна сплошная загадка.

11.

Он заметил Шерлоку, что его убийцы вполне могут быть заняты. Рождественские хлопоты, и все такое. Так что их может и не оказаться дома.

— Ну там... Поход по магазинам. Или готовка еды.

Шерлок фыркнул, и Джону захотелось с ним поругаться, хотя он и сам не знал, по какому поводу. Он тоже не слишком любил Рождество. Два года назад он провел его, лежа на диване. Нет, он собирался куда-нибудь сходить, в паб, например, но сил не хватило. Миссис Хадсон принесла еды и чаю, глядя на него с такой жалостью, как будто он тоже умер.

Он смотрел в боковое окно, когда Шерлок повернул машину в переулок. Солнце все еще светило, и все вокруг было отвратительно ярким — Джон не-на-ви-дел такие погожие дни. Шерлок остановился перед домом на две семьи и спросил, есть ли у Джона пистолет. Пистолет у него, разумеется, был, и Шерлок довольно кивнул, но сказал, что все-таки не стоит ни в кого стрелять. Джон ответил, что он и не собирался, и тоже вылез из машины. Войдя в одну из квартир дома, они обнаружили на кухне уставшего мужчину. Тот оказался недавно разведенным инженером-геодезистом, который должен был увидеть своих детей только после Рождества.

— Ну? — спросил Джон, когда они снова оказались на улице.

Шерлок покачал головой и принялся объяснять многочисленные подробности, о которых Джон не хотел знать. Он пробовал походить к психологу, когда со смерти Шерлока прошло какое-то время, а ему становилось только хуже. Но там ему казалось, что он задыхается. Психолог сказал ему, что нужно разобраться со своими чувствами, но он никак не мог понять, что это значит, какого черта он должен с этими чувствами делать? Если он чувствует, что тоже должен умереть?

Он засунул кулаки глубже в карманы куртки, чтобы не наделать глупостей – например, взять Шерлока за руку. Шерлок вернулся два месяца назад, и вообще даже не умирал, так что нет никаких причин, чтобы так сходить с ума.

Шерлок тронул его за локоть, и он едва не отбросил его руку, прежде чем понял, что происходит.

— Подожди немного!

Шерлок достал из кармана пачку сигарет. Джон отобрал у него пачку и сунул в собственный карман. Он уже однажды потерял Шерлока, и будь он проклят, если даст тому умереть от рака легких или чего-то в таком роде. Шерлок нахмурился, но ничего не сказал, просто сел на скамейку на тротуаре, или, может, там начинался какой-то парк. Деревья тоже выглядели мертвыми. Джон пошел вслед за Шерлоком, они сидели на скамейке, и Шерлок снова заговорил о смерти мисс Гамильтон и о каком-то браслете с ключом какого-то публичного бассейна, который нашелся под каким-то ковром в прихожей и, очевидно, был уликой, пока Джон пытался успокоиться. На Бейкер-стрит он чувствовал себя чуть более нормальным, правда, он почти не бывал дома, потому что все время работал. Если он проведет с Шерлоком еще пару дней с утра до вечера, то больше никогда не позволит тому исчезнуть из поля зрения. Шерлока хватит максимум на месяц, потому у того сдадут нервы, он прикончит Джона и избавится от тела, и на этом все их трудности закончатся.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Шерлок с подозрением.

— Ничему. Продолжай.

Но Шерлок, видимо, уже рассказал ему все важное и теперь хотел пойти в «Теско». Там они протиснулись между уставшими матерями семейств к полке со сладостями, и Шерлок купил две шоколадки, одну из которых тут же протянул Джону.

— Чтобы сахар не падал.

— Я в полном порядке, — сказал Джон, но Шерлок вытащил шоколадку из его руки, развернул и сунул обратно.

— Ни в каком ты не порядке, — отрезал Шерлок и зашагал обратно к машине. Джон побежал за ним. Они поехали к дому престарелых, где Шерлок принялся расспрашивать пожилую женщину со строгим взглядом или, скорее, беседовать с ней о ее кошке, пока Джон стоял у дверей, скрестив руки на груди. Шерлок умел быть милым и привлекать к себе людей, если хотел. Казалось совершенно невыносимым, что он так и не понял, какую боль причинило Джону то, что он сделал. Но он же должен был знать? Вот сейчас он нагнулся, рассматривая фотографию кошки в телефоне женщине, и одновременно кинул на Джона быстрый взгляд через плечо и покачал головой. Видимо, женщина не подходила на роль убийцы.

Почему-то Джон чувствовал себя безумно уставшим, он не хотел ни о чем разговаривать, так что его вполне устроило, когда Шерлок просто молча отвез их на встречу с местным учителем физкультуры. Видимо, у мисс Гамильтон был роман с этим человеком, или она давала ему уроки игры на фортепьяно, Джон не был до конца уверен. Физкультурник предложил им чаю с печеньем, и Шерлок успел отпить из своей чашки прежде, чем Джон сделал хоть глоток, но чай явно не был отравлен, потому что оба остались в живых. В какой-то момент физкультурник накрыл ладонью лежащую на столе руку Шерлока. Джон поймал себя на том, что сжимает в кармане рукоять пистолета, но прежде чем он успел сообразить, что происходит, Шерлок убрал руку.

— Здесь нет никакого смысла, — сказал Шерлок, когда они вышли из дома учителя физкультуры на дневной свет.

Джон кивнул. Ни в чем не было никакого смысла. Наверное, если бы он был влюблен в Шерлока или что-то такое, было бы понятно, почему он так разваливается на куски. Но ведь они просто друзья. У Джона есть друзья и кроме Шерлока, хотя с ними все совсем по-другому.

— Надо поговорить с водителем автобуса, — заявил Шерлок, но в этот момент миссис Холмс позвонила Джону и спросила, успеют ли они вернуться к ланчу.

**
12.

— Как у вас дела? — спросила миссис Холмс.

Джон застыл на мгновение, но потом понял, что она, вероятно, имеет в виду расследование. Он поставил тарелки в посудомойку и выпрямил спину.

— Вполне... — хотя на самом деле он не имел ни малейшего понятия. — Понятия не имею.

Миссис Холмс не удивилась. Наверное, это должно было его обеспокоить.

— Я слышала, что вы разговаривали с Биллом Томпсоном.

Джон открыл рот и тут же закрыл снова. Билл Томпсон — это, должно быть, тот инженер-геодезист. Надо бы запомнить имена подозреваемых, хотя он был не до конца уверен, сняты с Томпсона подозрения или нет. И с остальных тоже. Раньше он выучил бы наизусть все детали только для того, чтобы произвести впечатление на Шерлока. Работало так себе.

— У него очень тяжелое Рождество, — сказала миссис Холмс, ставя миску с салатом в холодильник. Джону понадобилось несколько секунд, чтобы понять: речь все еще идет о подозреваемом инженере.

— Да, конечно.

Джон поставил в посудомойку последние стаканы. Когда он предложил после ланча помочь с уборкой, Шерлок посмотрел на него, как на сумасшедшего. Сам он, наверное, даже не замечал существование такой банальности, как грязная посуда.

— Надеюсь, Шерлок был с ним мягок, — сказала миссис Холмс. — Шерлок не всегда умеет быть мягким с людьми. Вот почему я слегка удивилась, когда он наконец сказал, что нашел... — миссис Холмс нахмурилась, кинула на Джона быстрый взгляд, и улыбнулась. — Вас.

Джон сглотнул. Они были на кухне вдвоем, отец Шерлока смотрел телевизор в гостиной, а сам Шерлок был неизвестно где, оставалось только надеяться, что до сих пор в Англии. Хотя Джон не верил, что тот мог бы отправиться на поиски следующего подозреваемого без него.

В любом случае, они были вдвоем, он и мама Шерлока, и ему, конечно же, не стоило спрашивать ничего слишком личного.

— А в какой момент Шерлок стал... Когда он начал говорить обо мне?

Миссис Холмс ответила кривой усмешкой — видимо, небрежный тон Джона не совсем сработал.

— Мой дорогой, он говорит о вас годами!

— Да? Понятно. Но все-таки, когда...

— Я помню, как позвонила ему, и он сказал, что Джон заваривает чай. Он как раз тогда переехал на Бейкер-стрит и говорил, что ищет соседа по квартире. Но, мне кажется, к тому времени вы уже прожили там недели две.

— Вот как?

— Я, естественно, так обрадовалась, что он нашел соседа! С ним, наверное, не так уж легко жить.

— Это правда, — согласился Джон, потому что миссис Холмс явно этого ждала. — Но...

— Я постаралась выспросить, кто вы такой. Сначала он не очень много мне рассказывал, но я, разумеется, быстро догадалась, что он слегка влюблен в вас.

Джон едва не уронил графин из-под сока, успев поймать в последний момент.

— Вы знаете, он так о вас говорил... Джон заварил чай, Джон купил новый пылесос, Джон то, Джон это. И казался при этом одновременно веселым и удивленным — он таким становится, когда решает очередную загадку.

Джон уставился на миссис Холмс, пытаясь придумать что-нибудь в ответ.

— Странно все-таки, какие мы все традиционные и предсказуемые, — продолжила она. — Ты думаешь, что хочешь своему ребенку только счастья, и на самом деле хочешь. Но мне и правда казалось, что Шерлоку нравится жить одному. Без партнера. Что это ему подходит. А потом, когда он встретил вас, я испытала такое облегчение, как будто все время ждала именно этого.

В горло как будто насыпали песка.

— Да.

— Так что, наверное, я просто пытаюсь сказать — добро пожаловать в семью! Чаю?

Джон сглотнул. Ему нужно было срочно сесть, ноги почему-то отказывались держать.

— Я тоже... Когда я его встретил, это было...

— Да-да, — сказала миссис Холмс, как будто они болтали о чем-то совершенно обычном.

Джон дал себе опуститься на ближайший стул и глубоко вздохнул.

— Я хочу сказать, это казалось чудом. Наверное, я... Я был тогда в депрессии.

Миссис Холмс разлила кипяток по чашкам.

— После того, как меня отправили домой из Афганистана, я был... Я совсем не понимал, что же мне теперь делать. А потом встретил Шерлока, и он... Я никогда не встречал такого, как он.

Миссис Холмс усмехнулась.

— Это точно.

Джон усмехнулся в ответ. В голове стоял слабый звон.

— Как будто вся моя жизнь перевернулась в одно мгновение. И я больше не мог... Я больше не мог без него жить.

— Так оно и бывает, — сказала миссис Холмс с улыбкой, протягивая ему чашку.
Джон сделал глоток. Так бывает, да... Если бы он рассказал обо всем этом кому-то еще, его бы сочли психом. Так зависеть от Шерлока, он, наверное, сошел с ума и приобрел суицидальные наклонности! Но миссис Холмс думает, что они вместе.

— И он такой... Иногда он меня так бесит! — он сглотнул. — В смысле... простите.

— Да ничего, иногда он меня тоже бесит. Эти его носки, например, господи боже мой!

Джону очень хотелось узнать, что там у Шерлока с носками, но чуть попозже.

— Но несмотря ни на что, я... А когда он... — умер. — Когда он уехал, я...

Лицо миссис Холмс стало серьезным.

— Да, это было тяжело. Я так обрадовалась, когда он вернулся и я снова могла ему позвонить! Эти его открытки... На одной была засохшая земля, представляете? И он всегда выбирал совершенно ужасные, я даже смотреть не могла на изображения. Где-то они у меня должны быть...

— Он... Он присылал вам открытки? Когда он был...

— В Сербии, да. Вам он, наверное, звонил? Я думала, что он не дал мне свой номер, потому что знал, что я примусь его расспрашивать: ел ли он, не холодно ли ему и все такое.

Шерлок отправлял родителям из Сербии открытки. Открытки!

— Можно мне их посмотреть?

— Да, конечно. Там ничего особенного. Он ничего нам не рассказывал, но мы хотя бы знали, что он жив.

Джон мог бы задушить Шерлока — и, возможно, так и поступит. Но сначала прочитает эти чертовы открытки. Он-то, как последний идиот, сидел здесь и изливал матери Шерлока душу, рассказывал, как важен для него Шерлок и как он не может без того жить. Ладно, он и правда не может, но от этого ничуть не легче.

.— Все в порядке, дорогой? — спросила миссис Холмс. Джон кивнул:

— Я просто... Стараюсь не думать, что он...

— Знаю, — миссис Холмс похлопала его по руке. — Это самое ужасное: знать, что тот, кого ты любишь, попал в неприятности.

— Да, — сказал Джон, сам удивляясь, каким слабым и хриплым стал его голос. Ему нужно было срочно уйти из кухни. Он встал, повернулся к двери и только тогда понял, что Шерлок стоит там, засунув руки глубоко в карманы своего черного пальто, и смотрит на него с совершенно нечитаемым выражением на лице.

— А, Шерлок, хорошо, что ты пришел, — сказала миссис Холмс. — Мы с Джоном как раз разговаривали о тех ужасных открытках. Чаю? Ты выглядишь замерзшим. Гулял?

Шерлок открыл было рот, но Джон не собирался ничего слушать. Он прошел мимо Шерлока, через гостиную в прихожую, взял куртку и свалил на улицу.

13.

Шерлок нашел его легко, вероятно, потому, что он остановился метрах в десяти от дома. Сидел там на тротуаре и смотрел на оленя из лампочек, украшающего соседний двор. Интересно, это обычный олень или северный? Северных он никогда не видел. Джон спрятал лицо в ладонях и даже не посмотрел на Шерлока, который остановился рядом и теперь нависал над ним, как какой-то готический герой. Шерлок отправлял родителям открытки.

— Джон, — сказал Шерлок тем своим самым осторожным голосом, который использовал в редких случаях, когда готов был признать, что натворил какого-то дерьма. — Джон? Кажется, я сделал несколько ошибок.

Джон даже отвечать не стал.

— Надо было поговорить с работницей банка.

Джон закрыл глаза.

— Что?

— О мисс Гамильтон.

— Что?

Джон поднял было голову, чтобы посмотреть Шерлоку в лицо, но в шее больно кольнуло. Шерлок и правда думал только о мисс Гамильтон и ее предполагаемом убийце. Джон не очень следил за все подробностями дела, и у него не было холмсовского супермозга, но банк-то тут при чем? Ему захотелось спросить, не приходило ли Шерлоку в голову, что это и правда могла быть банальная болезнь? Не всегда смерть означает убийство. Но Шерлок уже погрузился в длинное объяснение многочисленных причин, которые связывали банковскую служащую с убийством мисс Гамильтон, или по крайней мере с ее жилищным кредитом, а Джон не хотел слушать, он хотел вернуться в дом и попросить миссис Холмс показать открытки, которые Шерлок отправлял им после своей смерти – открытки, блядь – и как, блядь, так получилось, что ему он не отправил ни одной? И может быть, он расскажет миссис Холмс, что Шерлоку на него на самом деле плевать, настолько плевать, что тот даже не позаботился сообщить ему, что жив. Ну да, тот рассказывал о нем своей матери, но, скорее всего, исключительно из профессионального интереса. Шерлок будет тыкать его палочкой, пока он не рассыплется на части, а потом примется рассматривать кусочки под микроскопом или положит в холодильник и будет производить над ними всякие научные опыты.

— Джон, — Шерлок нагнулся и взял его за руку. — Вставай. Нам надо поговорить с банковской служащей.

Джон вырвал руку. Шерлок, чуть помедлив, взялся за нее снова и больше не отпустил. Он бы легко высвободился, если бы только захотел, он, мать вашу, все-таки профессиональный военный! Шерлок выше, но Джон без проблем мог бы вывихнуть тому плечо. Если бы захотел. К горлу подступила тошнота. Он несколько раз глубоко вздохнул и позволил Шерлоку себя поднять. От Шерлока пахло туалетной водой, или одеколоном после бритья, или чем-то еще, может, шампунем, черт его разберет, но от этого запаха ему всегда хотелось придвинуться чуть ближе.

Он шагнул в сторону, и Шерлок его наконец-то выпустил.

— Прости.

— Иди к черту, — сказал Джон и пошел в сторону машины. Шерлок шел следом с таким потрясенным видом, что Джон даже испытал некоторое облегчение. Пусть скажет спасибо, что его не послали куда похуже.

Они доехали до дома, где жила та самая работница банка, Шерлок постучал и прошел прямо в гостиную, где женщина вместе со своей семьей украшали елку. Джон попытался было спрятаться за углом, но женщина – как оказалось, знакомая матери Шерлока – пригласила их на чай с печеньем, и Джону пришлось сесть на диван между двумя ребятишками школьного возраста. Шерлок пытался заставить ее рассказать, что она делала вечером восемнадцатого декабря, а она, в свою очередь, пыталась заставить его рассказать, как они с Джоном познакомились. Судя по всему, мать Шерлока охотно делилась информацией о личной жизни своего сына. Женщина сказала: как замечательно, что сейчас двое мужчин могут вступить в брак, давно пора, и не собираются ли они пожениться? Джон представил себе, как Шерлок захлебывается чаем. Так ему и надо! Хотя Джон бы его, разумеется, спас, он все-таки доктор, черт бы все побрал, и он не дал бы Шерлоку умереть снова. Потом женщина сказала: сразу видно, что они двое так любят друг друга, и тогда Шерлок наконец сдался, отставил в сторону чашку и сказал, что им пора.

Они вышли во двор. Уже сгустились сумерки, и повсюду горели рождественские огни. Шерлок сразу же направился к машине, так что Джону опять пришлось бежать следом, и когда он догнал Шерлока, тот отвел глаза и пробормотал что-то насчет отвратительного чая у этой служащей банка.

14.

Весь остаток вечера он думал про эти проклятые открытки. И еще про пальцы Шерлока, обхватившие его руку. И про чертову блядскую кровать, на которой они будут спать. Но больше всего про открытки. Они сидели в гостиной и смотрели телевизор, только вот Шерлок смотрел на Джона, и вечер медленно тек вперед, пока Джон не понял, что больше не может, и не сказал, что идет спать.

Шерлок пошел за ним. Наверху Джон сказал, что пойдет в душ первым. Шерлок остался сидеть на кровати и вскочил на ноги, когда он вернулся. Джон повернулся спиной, развернул полотенце и вытерся. Сейчас ему было абсолютно похрен, что Шерлок думает. Эти чертовы открытки! Если бы Шерлок отправил ему хотя бы одну, он бы знал, что тот жив. Мог бы даже не подписывать, Джон бы по почерку догадался.

Натянув пижаму, он повернулся и спросил, собирается ли Шерлок в душ, и тот, моргнув, скрылся в ванной и пробыл там слишком долго, а когда вернулся, пах так же умопомрачительно приятно, как всегда. Шерлок, конечно же, был уже в пижаме. Джону следовало бы подумать, почему все-таки миссис Холмс решила, что они вместе. Он не мог себе даже представить, что Шерлок рассказывал ей подобные вещи, что она знала, какие... знала, с каким человеком Шерлок хотел бы быть. Разве что он написал ей об этом в открытке.

— Не мог бы ты выключить свет? — спросил Джон.

Шерлок щелкнул выключателем и забрался в постель рядом с ним. Матрас прогнулся под его весом. Снизу доносилось неразборчивое бормотание телевизора.

— Сейчас семнадцать минут одиннадцатого, — сказал Шерлок не очень уверенно.

— У нас был длинный день, — Джон совершенно не чувствовал себя усталым, но он просто не мог больше сидеть в гостиной с родителями Шерлока и притворяться, что они счастливы вместе. Или что Шерлок отправлял открытки и ему тоже.

Чем они могли еще заниматься в спальне, кроме как спать? Сидеть на кровати и обсуждать убийство?

— Что было в тех открытках?

Он чувствовал на себе взгляд Шерлока.

— Я уже не все помню...

Шерлок даже не пытался сделать вид, что не понимает, о чем речь. Джон повернулся к нему лицом, и Шерлок откашлялся, закрыл глаза и принялся пересказывать наизусть содержание своих открыток. Они были совсем коротенькими. Шерлок сообщал родителям, что с ним все в порядке и что он занимается делами. В некоторых рассказывал о погоде: шел дождь, стоял туман, день выдался ветреный, в три часа дня проглядывало солнце, но потом все затянуло облаками.

Джон слушал и жалел, что спросил. Шерлок говорил так легко, слишком легко.

Наконец он перебил Шерлока, не дослушав, что тот ел вчера на обед. Если бы он осмелился, он бы мог дотронуться до плеча Шерлока или еще до куда-нибудь. И потом он бы спросил, что там случилось на самом деле, каково там было. Но как же невыносимо болело от того, что он не мог быть там и защитить Шерлока!

Шерлок повернул голову на подушке и посмотрел на него.

— Это было просто... для мамы. Майкрофт заставил меня пообещать.

— Окей.

Джон протянул руку и дотронулся до плеча Шерлока. Это не имело особого значения, потому что на нем же была пижама, и Шерлок вздрогнул, но не отодвинулся и не велел держать руки при себе.

— Джон... — на худой шее дернулся кадык. — Ты тоже хотел получать открытки, да?

Джон кивнул и подумал, не убрать ли руку. Он чувствовал твердость ключицы сквозь пижамную рубашку, грудь Шерлока поднималась и опускалась, и как раз когда Джон почти поверил, что вот-вот соберется с мыслями и оставит Шерлока в покое, на его руку легли холодные твердые пальцы.

Шел дождь. Стоял туман. Солнце. Ветер. Шерлок не смог бы заставить его поверить, что все в порядке. Если бы Джон был там, он позаботился бы хотя бы о том, чтобы Шерлок спал и ел, а не только гонялся за преступниками. Он бы смог — ну, попытался бы — его защитить. А когда Шерлок в конце концов вернулся, он мог бы... Джон мог бы осмотреть его, если бы не был так шокирован, обижен, или что это было на самом деле – депрессия, мать вашу – он бы так и сделал! Врач он или нет? Он мог бы проверить, что никто не причинил Шерлоку вреда. А если бы оказалось, что причинил — потому что наверняка что-то там было — он бы заставил Шерлока отправиться в больницу, чтобы его там как следует обследовали.

— Надо было отправить и тебе тоже, — сказал Шерлок осторожно, как будто это все еще был вопрос.

— Надо было, — согласился Джон, хотя он не хотел сейчас думать об этом, не хотел злиться, он не мог чувствовать столько всего сразу. Он придвинулся ближе. Внизу все еще работал телевизор, но это было неважно, родители Шерлока наверняка думают, что они тут занимаются сексом.

Он все еще держал ладонь на плече Шерлока, и рука Шерлока лежала поверх. Свободной рукой Джон дотронулся до его лица. Не очень мужественно, но Джону было плевать. Шерлок на миг опустил ресницы и снова открыл глаза — такие чертовски красивые глаза, блядь, как это все несправедливо, и это тоже, помимо всего прочего!

— Можно я...

Он погладил Шерлока по шее, и тот позволил ему придвинуться еще ближе, почти вплотную, и обхватить себя за плечи. Джон никогда еще не чувствовал себя в постели таким неуклюжим. Но Шерлок позволил ему притянуть себя совсем близко, прижать к своему телу, и теперь они уже обнимались. Наверное. Щека Шерлока прижалась к шее Джона, и он едва-едва чувствовал щетину, как будто Шерлок успел побриться, пока был в ванной, но с чего бы; наверное, он бреется по утрам, как все нормальные люди. И пахло от него так приятно, наверное, из-за какого-то дорогого шампуня. Или из-за генов. Джон уже нихрена не знал.

Он держал одну руку на спине Шерлока, а вторую на его плече, и Шерлок до сих пор так и не убрал ладони, а потом внизу выключили телевизор, и на лестнице послышались шаги.

15.

Утром Джон не был до конца уверен, что именно случилось. Он лежал на боку, лицом к Шерлоку, ближе, чем в прошлое утро, и чем в позапрошлое, и Шерлок спал, повернувшись к нему, и мерно дышал сквозь разомкнутые губы. Ему захотелось погладить Шерлока по волосам. Они так красиво падали на лоб, как будто он специально уложил их вот только что — хотя, может, и уложил, тихонько прокравшись из ванной в спальню, пока Джон спал.

Джон перевернулся на спину. Грудь давило, и это казалось даже хуже, чем тот туман, в котором он жил все это время. С тех пор, как Шерлок вернулся. Наверное, надо снова пойти на терапию. Вдруг получится разобрать бардак внутри, простить Шерлока, и все станет как было.

— Джон? — пробормотал Шерлок, не открывая глаз

Джон открыл рот, не зная, что собирается сказать. Он дотронулся до руки Шерлока, которая лежала на матрасе прямо перед ним. Они вчера обнимались, в темноте, конечно же, но по сравнению с этим прикосновение к руке — такой обычный, нормальный жест.

Он погладил большим пальцем обратную сторону ладони, Шерлок взглянул на него из-под полуопущенных ресниц. Еще несколько секунд, прежде чем все сделается реальным и ему придется перестать.

— Джон... — сказал Шерлок, и он убрал руку.

— Ты спал?

Шерлок выглядел удивленным, как будто не понял вопроса. Честно говоря, Джон и сам знал, что Шерлок спал ночью, потому что видел это каждый раз, просыпаясь и глядя на него. Под утро он долго не мог уснуть и лежал, слушая ровное дыхание рядом, пока не пришлось подняться и пойти в туалет, а когда он вернулся, Шерлок лежал и смотрел на него, и ему так захотелось снова того обнять! Раз уж они сделали это один раз, можно и повторить, да? И потом, вчера ничего такого не было. Он выпустил Шерлока, вернулся на свою половину кровати и сказал «спокойной ночи», и ему ответили почти обычным голосом. Потом они лежали молча и слушали, как родители Шерлока идут сначала в ванную, затем в спальню, и, как, наконец, весь дом затихает – только батарея едва слышно булькала.

Джон вылез из кровати. Если он останется тут лежать, Шерлок может решить, что у него что-то не то на уме. Он почистил зубы и пошел сразу вниз, где миссис Холмс уже жарила блинчики, а за столом, в безукоризненном костюме, сидел Майкрофт.

Джон застыл в дверях.

— Доброе утро, Джон, — сказал Майкрофт, глядя прямо на него.

— Доброе утро.

Ведь нелепо думать, что Майкрофт способен узнать, что он обнимал Шерлока, по выражению его лица, да? Или по тому, как закатаны его рукава, или по чему-то еще?

— Доброе утро, — улыбнулась миссис Холмс. — Садитесь и наливайте чай, он в чайнике на столе.

Джон поблагодарил и попытался вести себя как нормальный человек, вот только он не помнил больше, что это значит. Налив себе чаю, он сел на свое место, которое оказалось как раз напротив Майкрофта.

— Не знал, что ты собираешься приехать.

Майкрофт усмехнулся.

— Я, разумеется, знал, что ты здесь. Шерлок до сих пор не выяснил, что случилось с мисс Гамильтон?

— Думаю, нет.

— Хотя все так очевидно.

— Тебе лучше поговорить об этом с ним самим.

Майкрофт отпил чай.

— Или он уже во всем разобраться, но хочет остаться здесь и насладиться атмосферой.

Джону, наверное, пришлось бы что-то сказать, но, к счастью, миссис Холмс спросила у Майкрофта, останется ли тот на Рождество. Майкрофт ответил, что ему нужно позаботиться вечером о кое-каких делах, но он собирается вернуться не позднее завтрашнего дня. Потом миссис Холмс принялась расспрашивать Майкрофта о его работе, и тот отвечал максимально расплывчато, но оба казались вполне довольными. Джон едва не выронил чашку, когда в дверях появился Шерлок.

— Доброе утро, — сказал Майкрофт.

Вместо ответа Шерлок положил на тарелку блинов, полил вареньем и сказал Джону, что им пора. Джон пошел за ним в прихожую, во двор, к машине, где Шерлок вручил ему тарелку с блинами и велел есть.

— Что?

— Все равно скоро проголодаешься, — сказал Шерлок, глядя в окно. Все стекла были покрыты инеем, наверное, ночью подморозило.

— Нам надо куда-то ехать?

— Не прямо сейчас. Мама и отец пойдут на прогулку через двадцать минут. Через двадцать пять, если Майкрофт захочет поговорить. Нам просто надо исчезнуть до этого, иначе они примутся гадать, почему мы остались тут.

Джон кивнул, хотя и не видел в этом никакого смысла. Но блины были вкусные. Он немного поел, думая о чашке с чаем, оставшейся на столе, а потом о Шерлоке, который теперь смотрел на него.

— Доедай, — он сунул тарелку Шерлоку, и тот подозрительно нахмурился, но сунул в рот кусок блина. Дальше по улице кто-то выгуливал собаку. Олень в соседнем дворе наполовину погас. Шерлок покончил с блинами, и Джон забрал у него тарелку.

— Куда мы едем?

— Надо кое с кем поговорить, — сказал Шерлок, но машину заводить не стал.

Джон сглотнул. Может быть, Шерлок ждет, что он скажет что-нибудь о прошлой ночи? Кажется, он перешел некую границу. Он открыл рот.

— Джон... — Шерлок глубоко вздохнул.

Джон закрыл рот. Шерлок посмотрел на него еще несколько секунд, прежде чем завести машину.

16.

Они поговорили с персональным тренером мисс Гамильтон. То есть Шерлок поговорил, пока Джон на него смотрел. Он и правда ночью гладил его шею. Шею, блядь! Он вообще-то не из таких... Или как раз из таких? Джон вынырнул из мыслей и заметил, что тренер выглядит потрясенным из-за смерти мисс Гамильтон, и это заставило его снова вспомнить про смерть Шерлока.

— У него была всего одна клиентка, — объяснил Шерлок, когда тренер отправился на кухню, чтобы поставить чайник. В комнате, кроме них, находились два велотренажера, тренировочный коврик и кошка, которая сидела на телевизоре и мяукала каждый раз, когда Джон менял позу. Он понятия не имел, что они будут делать ночью. Наверное, стоило подумать об этом заранее. Шерлок, наверное, не подумал. Джон мог бы просто залезть в кровать, как вчера, и лежать там, и, может быть, они... Ну, то есть, конечно же, ничего такого они делать не будут.

— Где же чай? — пробормотал он. Шерлок пошел искать тренера, вернулся через двадцать пять минут, вытащил Джона на улицу и сообщил по дороге, что они сейчас отправляются поговорить с давней подругой мисс Гамильтон. Это имело какое-то отношение к тому, что она внезапно бросила ходить в зал. Шерлок сказал, тренер подозревает, что кто-то обманом выманивал у нее деньги, а Джон сидел и смотрел в окно, чтобы не смотреть на руки Шерлока. Почему руки, почему он всегда смотрит на руки? Он взрослый мужик, ему сорок один год, даже сорок два уже. Шерлок несколько раз позвал его по имени, и Джон, собрав себя в кучку, пошел за ним к небольшому таунхаусу в конце переулка. Подруга мисс Гамильтон сидела у окна, глядя на них. Шерлок нажал на кнопку звонка и, когда она открыла им дверь, представился племянником мисс Гамильтон.

Подруга посмотрела на него с подозрением.

— Вы не...

— Я сын второй сестры. Можно нам войти?

— По-моему, у нее была всего одна сестра... — сказала подруга, но не стала препятствовать Шерлоку, который уже был в гостиной и расхваливал висевшие на стенах картины. И в этом свете Шерлок казался таким красивым... На самом деле Шерлок не виноват, что Джон так запутался во всем. Если бы у него получилось просто забыть, как Шерлок его оставил, спрыгнув с крыши, и как он держал того во объятиях прошлой ночью, они могли бы вернуться к тому, что было раньше.

— Это не имело ко мне никакого отношения, — рассказывала подруга. — Это все из-за ее племянника. Другого племянника.

— Ну разумеется, — кивнул Шерлок. Джон уже совсем не понимал, что происходит. Наверное, надо что-то сказать Шерлоку, вот только что? Он не жалел о прошлой ночи, ничуть. Но, может быть, это ничего не значило? Подумаешь, пообнимались чуть-чуть.

Он решил подождать на улице, сел на ступеньку и стал смотреть на окна стоящего напротив дома. Потом его охватил страх: вдруг эта шестидесятилетняя женщина что-то сделает Шерлоку? Так лучше вернуться. Эти двое сидели рядом на диване и разглядывали альбом с фотографиями мисс Гамильтон. В восьмидесятые мисс Гамильтон была очень хороша собой, и Джон испытал укол ревности — что, конечно, было совершенно нелепо, вот во что превратилась его жизнь.

Когда они в конце концов вернулись в дом Холмсов, Джон чувствовал себя смертельно уставшим. Миссис Холмс как раз накрывала на стол, Майкрофт тихо сидел в углу с телефоном в руках, Шерлок отправился наверх, чтобы переодеться, и Джону больше всего хотелось пойти следом и попросить: пожалуйста-пожалуйста, можно они уже вернутся домой? На Бейкер-стрит. Хотя бы один вечер спокойно просидеть на собственном диване, глядя на Шерлока, который занимался бы на кухне своими научными исследованиями, и не говорил бы с ним, и не был бы так близко, чтобы Джон мог к нему случайно прикоснуться.

— Джон? — сказала миссис Холмс. — Я нашла те открытки, они на столе в гостиной.

Джон сглотнул.

— Спасибо!

Он пошел в гостиную и взял пачку открыток. Отец Шерлока негромко похрапывал в кресле, бормотал телевизор, но больше никаких звуков не было. Открытки казались слишком тяжелыми в его руке. Десяток, не меньше. Джон посчитал: шестнадцать. Он перевернул первую: почерк у Шерлока оказался совсем обычный.

Невыносимо скучно. Нет собак. Ужасный публичный транспорт. И больше ничего. Ни слова о том, было ли Шерлоку одиноко, грустно, был ли он в опасности, думал ли о Джоне.

На лестнице послышались шаги, и Шерлок позвал его по имени.

— Тебе надо было мне сказать, — он перевернул следующую открытку.

— Я не знал, что написать... — отозвался Шерлок от двери странным, неловким голосом. Джон покачал головой.

— Какая разница? Тебе надо было мне сказать. Что ты...

Он бросил на Шерлока быстрый взгляд, но тот молча стоял у двери и смотрел на него.

— Что ты жив, — наконец выговорил Джон, хотя слова застревали в горле, да Шерлок и без того знал, что он злится, конечно, знал, ничего нового тут не было. Он уже два месяца злился, и злость никак не проходила, разве что теперь он стал Шерлока еще и трогать.

Он аккуратно стопкой сложил открытки на журнальный стол и встал. Шерлок не отводил от него глаз. Наверное, думал, что Джон делает из мухи слона. Сейчас скажет, что это все неважно.

— Джон...

— Это до хрена важно! Когда кто-то просто берет и исчезает и позволяет всем думать, что он умер!

— Но я...

— Рассказал родителям, да, я знаю, черт тебя побери, ну разумеется, ты им рассказал: они имеют значение. И Майкрофту, и Молли, и...

— Мне пришлось. Мне нужна была помощь. Но...

— Я мог бы тебе помочь, блядь!

Шерлок покачал головой. Джон понял, что сжимает кулаки и уже почти кричит, потому что мистер Холмс проснулся и теперь с тревогой смотрел на него изо своего угла, а миссис Холмс встала в дверях рядом с Шерлоком. Но он не мог перестать. Он уже пытался молчать и делать вид, что все в порядке, и ни хрена из этого не вышло.

— Я мог бы помочь, — сказал он уже тише. — Или хотя бы мог... Если от меня нет никакого толка, какого хрена ты таскаешь меня за собой?

Шерлок открыл рот, но, судя по всему, никак не мог придумать причины, по которой таскал с собой Джона. И поэтому два года назад Шерлок его бросил — потому что от него не было никакого толка

— Я думал, что ты умер, — сказал он. — Шерлок, я…

Но он это уже говорил, слишком много раз, а Шерлок все равно не понимал и никогда не сможет понять, каково это, или не захочет, потому что для таких, как он, это не имеет значения. Он прошел через гостиную в прихожую, слыша за спиной, как миссис Холмс спрашивает: неужели Шерлок и правда не сказал Джону, что это просто такой трюк? Трюк. Трюк, блядь! Он думал, что Шерлок мертв! Он думал, что Шерлок мертв, и ему было так хреново, что он едва не покончил с собой! А Шерлок думает, что можно вот так вернуться, и тогда Джон забудет обо всем, и все будет как раньше, только вот они обнимались прошлой ночью, и...

Он попытался открыть дверь, но замок заклинило, и пока он возился, Шерлок схватил его за локоть.

— Прости, — сказал Шерлок, сжимая его руку почти до боли. Джону так захотелось оттолкнуть его, но он не стал. — Прости, — повторил Шерлок, как будто прочитал это слово в книге. — Что еще я могу сказать? Я уже два раза просил прощения, а ты только...

— Ты умер. Блядь. Ты...

— Я не умер, — сказал Шерлок, — и у меня не было выбора. Мориарти отправил снайпера следить, чтобы я не сообщил тебе о...

— Ты мог бы отправить открытку! Мать твою, Шерлок, ты самый умный человек из всех, кого я знаю, – полный идиот, но невероятно умный – ты мог бы придумать способ!

— Мне жаль, ясно? Надо было догадаться, что ты так тяжело это воспримешь, но...

— Тяжело? Тяжело?! Я воспринял это...

У Джона перехватило дыхание. Сейчас он ударит Шерлока – как следует. Или нет, не ударит, но... Ему захотелось толкнуть Шерлока к стене, прижать к ней и держать так. Он мог бы заломить Шерлоку руку за спину и не дать тому пнуть себя по яйцам. Он меньше, конечно, но он бы справился с Шерлоком, он горел от злости и одновременно любил этого ублюдка больше, чем кого бы то ни было, и кем это его делало, как ни чертовым идиотом? Он держал бы Шерлока, уткнув мордой в стену и заламывая руку, пока тот не признался бы, что это блядски несправедливо, то, через что он заставил Джона пройти, и что на самом деле Шерлоку просто плевать на него, вот и все.

Он вырвал локоть, толкнул Шерлока в грудь и отступил на шаг, прежде чем успел натворить еще чего-нибудь. Шерлок смотрел на него, открыв рот, и верхняя пуговица на его рубашке расстегнулась, или от сам расстегнул ее, когда переодевался наверху, потому что знал, что такие вещи сводят Джона с ума, и этого всего было просто дохрена слишком много.

— Прости, — сказал Шерлок тише, чуть более похоже на то, что он и правда говорит серьезно, хотя он может быть превосходным актером, если захочет. — Я же не по-настоящему умер. Я не думал, что...

— Хорошо, — ответил Джон чужим голосом. Не могут же они подраться на виду у родителей Шерлока? Не могут, да. Хотя ему не очень хотелось драться. Ему хотелось...

— Я не думал, что это будет выглядеть настолько натурально. То есть, это должно было выглядеть натурально, чтобы все поверили, но...

— Хорошо. Ясно, хватит.

— Я не думал, что тебе будет так плохо. Ну, то есть я думал, что на какое-то время будет, но ненадолго, или... Или на самом деле я вообще не очень об этом думал.

— Знаю. Черт, да знаю я! Давай мы просто...

— Но я почти никогда не знаю, что кто-то чувствует. Как это вообще можно понять? Это же нельзя рассчитать, и все данные совершенно ненадежны. Я мы мог наблюдать за тобой неделю, не отрываясь, и все равно не знал бы, что ты чувствуешь.

Джон отступил на пару шагов и опустился на ближайший стул.

— Тебе пришлось бы время от времени спать.

Шерлок моргнул.

— Что?

— Если бы ты вздумал следить за мной целую неделю, тебе пришлось бы время от времени спать.

— Но тогда ты мог бы почувствовать что-то другое.

— Вряд ли, — сказал Джон. Он понятия не имел, о чем они говорят.

— Джон...

— Мне надо пойти прогуляться, — сказал он, не в силах подняться со стула. — Или вернуться в Лондон. На Бейкер-стрит. Что я вообще здесь делаю?

— Джон — сказал Шерлок и сглотнул. — Мне правда очень жаль. Тебе придется меня простить, рано или поздно. Так что не мог бы ты... Не мог бы ты сделать это прямо сейчас, и тогда мы сможем...

— Нет. Не могу, прости, но это просто... Я просто не могу.

Боже, как же он хотел вцепиться в Шерлока и притянуть его к себе, и обнять, и...

Он с трудом поднялся на ноги, кое-как открыл дверь и вышел на улицу.

17.

Он прошел по улице вниз, потом по следующей улице наверх, потом опять вниз. Люди за окнами домов готовились к Рождеству. Он прошел еще немного, пока окончательно не перестал понимать, где находится, но, к счастью, поблизости обнаружился паб, где он заказал пиво, опустил локти на барную стойку, спрятал лицо в ладонях и принялся беззвучно ругать себя последними словами. В пабе тоже играли рождественские песни, и сначала это было невыносимо, а потом странно утешительно, а потом Шерлок позвонил и спросил, где он. Джон попытался объяснить, но получилось так себе, и Шерлок, велев ему оставаться на месте, совсем скоро вошел в паб, как какой-то хренов король со своим блядским пальто и острыми скулами.

— Ужин скоро будет готов, — сказал Шерлок.

— Ну да, ну да, — ответил Джон, но все же слез с табурета. Он даже не был пьян, так что не было ни одной причины, чтобы прижаться к Шерлоку, и он вышел в холодный вечер. Когда это проклятое Рождество наконец закончится, он наконец-то напьется до как следует и тогда сможет забыть все. Этого же хочет Шерлок, так? Чтобы он забыл, как ему было хуево и больно. Вполне приемлемая просьба, правда? Это не может быть настолько сложно.

Шерлок дождался, пока он усядется на свое место в машине, и потом они медленно поехали по тихим улицам. Он не так уж далеко и ушел от дома Холмсов. Дома он сказал, что ему надо в туалет, умылся холодной водой и ударил себя по лицу, но не помогло. Он вошел в столовую, где уже был накрыт праздничный ужин — да, канун Рождества же.

— Привет, Джон, — сказал Майкрофт таким тоном, словно удивился его возвращению.

— Джон, — сказала миссис Холмс с некоторой тревогой в голосе.

— У нас была картошка? — спросил мистер Холмс.

Шерлок тихо сидел напротив Джона и смотрел прямо на него. Хотелось велеть тому перестать, но Джон так устал, что у него уже не осталось сил ничего говорить.

Миссис Холмс протянула ему картошку, мясо и салат, потом вручила Шерлоку бутылку вина и сказала, что тому надо было рассказать.

— Мама…

— Послушай меня. Я знаю, что это было опасно, что ты волновался за Джона и думал, что должен справиться сам, но как ты мог не догадаться, что должен рассказать ему?

Шерлок закрыл рот, сглотнул и посмотрел на Джона. Джон отвернулся.

— Если бы ты... — миссис Холмс перевела дыхание. — Если бы ты позволил мне думать, что мертв, а потом вернулся через два года, я бы убила тебя собственными руками.

Шерлок вздохнул.

— Мама...

— Ш-ш-ш. Шерлок, это было очень жестоко. Ну конечно же, ты должен был рассказать Джону.

— Мне очень жаль, — сказал Шерлок, — но это было для его же собственного блага. Можем мы теперь...

— Иногда я волнуюсь, дорогой. Мне порой кажется, ты считаешь, что мы все сделаны из бетона. Как будто никто, кроме тебя, не имеет права на чувства. Шерлок, Джон — твой партнер...

— Нет, мама.

— Тебе следовало подумать, насколько тяжело... — мама Шерлока ненадолго замолчала, кинула взгляд на Шерлока, на Джона и снова на Шерлока. — Что?

Джону хотелось заставить Шерлока заткнуться, но он, естественно, не мог.

— Джон не мой партнер, — сказал Шерлок тусклым голосом. Обычно он притворялся куда лучше.

— Шерлок, тебе не кажется, что это слишком? — спросил Майкрофт, пережевывая картошку.

— Что значит, не твой партнер?

— Ты все не так поняла, мама. Между нами не такие отношения.

— Какие?

— Мы не спим вместе, — сказал Шерлок, и тут же послышался звон и кашель: Майкрофт уронил вилку.

— Боже мой, — пробормотал Майкрофт, нагибаясь за вилкой. — Прошу прощения.

Миссис Холмс все еще смотрела на Шерлока.

— Но это не так важно, Шерлок.

— У нас не такие отношения, — повторил Шерлок. — Мы просто друзья. Соседи по квартире. Джон живет в спальне на втором этаже. Джон?

— Джон? — спросила миссис Холмс.

Теперь все смотрели на Джона, кроме Майкрофта, который потягивал виски и явно жалел, что остался на ужин. Джон глотнул вина, пытаясь собраться с мыслями.

— Я живу в спальне на втором этаже. Мы...

— У Джона были девушки, — сказал Шерлок. — Много. Обычно по очереди, но иногда и одновременно. Например, Хелен и Антуанет.

Джон втянул воздух.

— Шерлок...

— Шерлок, — сказала миссис Холмс. — Мне кажется, это уже лишнее.

Но она кинула на Джона такой взгляд, как будто больше не была уверена, кто он на самом деле.

Шерлок встал. Джон испытал мгновенное облегчение от того, что все повернулись в ту сторону, но оно тут же сменилось приступом страха: что, если Шерлок сейчас уйдет и не вернется? Бросит его снова.

— Мне надо поговорить с племянником мисс Гамильтон.

— Я с тобой.

— Не нужно, — сказал Шерлок холодно и отстраненно. — Это не займет много времени. Десерт пропустишь.

И Шерлок ушел, оставив его в столовой, и на этот раз Джон за ним не побежал.

18.

Джон сглотнул. Он все еще сидел за столом. Мать Шерлока смотрела на него, отец Шерлока смотрел на него, а Майкрофт смотрел в телефон, и это почему-то задевало больше, чем взгляд миссис Холмс. Хотелось попросить прощения за то, что он, как это говорится, не спал с Шерлоком. И за то, что вместо этого у него были девушки — раньше были, теперь только Шерлок. Но и это прозвучало бы, как попытка оправдаться.

Настенные часы тикали, отмеряя время. Из гостинной вдруг донеслись звуки рождественской рекламы туалетной воды — видимо, телевизор остался включенным и началась рекламная пауза.

Миссис Холмс вздохнула.

— Ох, Джон...

Джон уткнулся в тарелку. Десерт был превосходным, но он не мог больше проглотить ни кусочка.

— Вы со всем разберетесь, я уверена, — сказала мать Шерлока, и это было слишком дружелюбно с ее стороны, потому что все его чувства и так были готовы прорваться наружу, и кроме того, почти наступило Рождество.

Он несколько раз моргнул, встал, извинился, надеясь, что этого будет достаточно, хотя и не сказал этого вслух, потом пошел в гостиную, взял ноутбук и проверил идущие в Лондон поезда. Но нельзя же отправиться без Шерлока? Он отложил ноутбук и несколько минут смотрел телевизор, не очень понимая, что там показывают. Кажется, разочаровавшаяся в жизни докторша переехала обратно в деревню и встретила там своего бывшего, который начал ходить в зал и теперь стал этаким стандартным красавчиком, но тут пришла мать Шерлока и спросила, не хочет ли он поиграть с ними в «Сумасшедший лабиринт». Он сказал «нет, спасибо», но тут же передумал. Все что угодно лучше, чем сидеть одному в углу и думать о Шерлоке.

Они сыграли два раза. Майкрофт выиграл оба и был так доволен собой, что даже смотреть было неприятно. Потом мистер Холмс сказал, что хочет посмотреть рождественское кино, и все переместились в гостиную. Миссис Холмс попросила Майкрофта разогреть глинтвейн, тот принес в комнату еще и бутылку виски, и Джон предусмотрительно старался держаться от нее подальше. Если он начнет сейчас пить, то остановиться уже не сможет, и тогда родители Шерлока совсем в нем разочаруются. Мало того, что он не спит с их сыном, так еще и алкоголик, и вообще все плохо. Черт, как же ему было плохо! А завтра Рождество, и надо его как-то пережить. Фильм закончился всеобщим счастьем, и Джон попытался натянуть на лицо улыбку, но не мог не думать о том, что Шерлок до сих пор не вернулся. Где его носит?

Он пошел в прихожую и позвонил Шерлоку. Тот не ответил. Джон вышел во двор и постоял там немного. Рождественские гирлянды на соседних домах мерцали в темноте, снова пошел снег. Шерлок, конечно же, взял машину, хотя Джон все равно не знал, куда ехать. И, наверное, Шерлок специально не возвращался. Вдруг он встретил какого-нибудь своего бывшего, который стал красавчиком и у которого был успешный бизнес. А Джон тут стоит и страдает, как ревнивый мудак, а ведь он Шерлоку всего лишь друг, они даже не спят вместе! Он глубоко вздохнул, заполучив пару снежинок в нос, и вернулся в дом. Сначала он попытался было принять участие в разговоре про математику, который вели Майкрофт и миссис Холмс, но почти сразу сдался. Потом поболтал с мистером Холмсом о погоде. На счастье, мистер Холмс ограничился несколькими фразами и включил телевизор, и они сидели рядом на диване и смотрели что-то, и Джон думал о Шерлоке.

В половину десятого Шерлок ему позвонил.

— Шерлок... Ты где? Почему ты...

— Джон.. — перебил его Шерлок, и с его голосом что-то было не так: тихий, чуть громче шепота, и в то же время взволнованный, как будто...

Как будто Шерлок нашел убийцу.

Джон удостоверился, что пистолет в кармане, и бросился в прихожую. Шерлок объяснял что-то насчет счетов из магазина, и пропавших ботинок, и как надо было понять все еще тогда, и еще был банковский счет, и билеты на Канары, да, и вечерний чай мисс Гамильтон, и все такое, давление, тапочки, газонокосилка племянника, и как это на самом деле просто и в то же время изобретательно! В голосе Шерлока было столько радости, что у Джона сводило живот. Он уже успел выйти во двор, когда вспомнил, что у него, мать-перемать, нет машины. В соседнем доме уже погасли окна. Если где и можно поймать сейчас такси, то точно не здесь.

— Где ты? — прошептал он в телефон.

— Тебе не обязательно приезжать, — прошептал Шерлок в ответ. — Ситуация почти под контролем. Мне нужно только еще несколько доказательств, и...

— Я скоро буду, — отрезал он. Было нелегко одновременно шептать и производить впечатление профессионального военного, не терпящего никаких возражений. Но, кажется, у него получилось, потому что Шерлок, немного помолчав, назвал адрес.

— Отлично. Мне только машину надо найти. Не делай глупостей!

— Ну разумеется, — теперь в шепоте Шерлока ясно звучало раздражение. — Я никогда...

И тут связь оборвалась.

19.

Мама Шерлока вызвала такси, и Джон ходил взад-вперед перед домом, сжимая пальцы на рукоятке пистолета, пока уставший водитель такси не остановился перед домом и не открыл перед ним дверь машины. Джон назвал адрес и закусил нижнюю губу, чтобы то и дело не просить его ехать быстрее. Снег валил все гуще, и он совсем уже не понимал, куда они едут, но в любом случае ехали они слишком долго. Шерлок где-то там вдвоем с убийцей и скоро начнет выебываться или делать еще какие-нибудь глупости. Хоть бы у него хватило ума спрятаться. Или сбежать. А потом спрятаться. Хотя бы пока Джон не доберется до них.

Джон закрыл глаза. Если он снова потеряет Шерлока...

— Приехали, — сказал таксист.

Джон вздрогнул.

— Вон та последняя дверь. Раньше была парикмахерская вроде. Сейчас там ремонт, какой-то сувенирный магазинчик собираются открывать. Как будто их и без того не хватает, и так от туристов не продохнуть, цены на аренду...

— Сдайте чуть назад, — попросил Джон. От него не будет никакой пользы, если убийца увидит, как он вылезает из такси, и пристрелит его тут же.

Таксист высадил его в конце улицы, и он подобрался поближе через задние дворы, пытаясь не врезаться в мусорные баки. По крайней мере, он вооружен. И здесь. Он со всем разберется. Он заберет Шерлока отсюда. Сердце билось где-то в горле, пульс зашкаливал, но это, наверное, просто потому, что он давно ничего такого не делал. Потом он оказался возле бывшей парикмахерской, подергал дверь — заперто. Тогда он обогнул дом, оказавшись на заднем дворе. В окнах мелькали тонкие проблески света, как будто от карманного фонарика. Задняя дверь была приоткрыта. Он осторожно открыл ее чуть пошире, ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. В коридоре никого не было, в первой комнате тоже, или просто он ничего не видел в темноте, но движение он бы почувствовал. Водя дулом пистолета по темным углам, он пошел дальше. Пахло пылью и краской, что-то негромко треснуло под ногой, и он затаил дыхание, а потом услышал голос.

Голос Шерлока.

Он подкрался поближе, пока Шерлок вещал что-то о стеклянной подставке под стакан, которая осталась на столе, не так ли, и на ней обнаружились отпечатки пальцев, вот какая неприятность. И кто-то ответил ломким, испуганным голосом, велел Шерлоку заткнуться. Джон сглотнул. Страх — это опасно, особенно если у боящегося есть оружие, хотя, может, и нет, но тогда почему Шерлок до сих пор здесь? Почему он не врезал этому типу по яйцам или не ударил его чем-нибудь, не сбежал и не вернулся к Джону?

Джон обогнул последний угол. Племянник мисс Гамильтон, тот самый, двадцати пяти лет от роду, стоял там и тыкал в лицо Шерлока фонариком. И пистолетом.
Джон поднял свой.

Шерлок повернулся к нему.

Племянник мисс Гамильтон взглянул на него и шевельнул рукой, и тогда Джон выстрелил.

20.

— Нам надо вернуться, — сказал Джон.

— Нет, — сказал Шерлок.

Дворники скребли по стеклу. Джон чуть убавил обогрев, его то и дело кидало в жар.

— Ты не сядешь в тюрьму, — сказал Шерлок

— Шерлок...

— Не сядешь.

Джон сглотнул.

— Но нам, наверное, надо все-таки...

— Это была самозащита. У тебя не было выбора.

— Само...

— Этот тип выстрелил бы в меня.

Джон не был уверен, собирался племянник мисс Гамильтон застрелить Шерлока или нет, но не хотел выяснять. По крайней мере, опытным путем.

— Шерлок, послушай. Мы не можем просто...

— Можем.

— И что мы собираемся делать? Ты считаешь, мы можем просто выбросить труп куда-нибудь и...

— Мы не будем его выбрасывать, — сказал Шерлок. — Мы его отнесем. Куда-нибудь. Я уже придумал четырнадцать возможных мест. Большинство из них так себе, но одно вполне подходящее. Там тело найдут с вероятностью в девяносто процентов самое раннее следующим летом.

Джон должен был, наверное, чувствовать себя куда хуже.

— Нам надо позвонить в полицию. Сообщить о случившемся.

— О том, что у нас совершенно случайно оказался в багажнике машины труп, завернутый в мешок для мусора? Что мы просто ради интереса взяли его с собой и проехали десять миль, прежде чем нам в голову пришло позвонить в полицию? Или в скорую?

— Он был уже мертв, — сказал Джон. — Я все-таки врач, я знаю, когда кто-то умер.

— Никому мы звонить не будем. И если ты хотя бы немного помолчишь, я придумаю, что мы сделаем с орудием убийства.

— Это самозащита, — пробормотал Джон. — Я думал, он выстрелит в тебя. Шерлок, давай позвоним Лестрейду.

— Нет.

— Но я не могу просто так стрелять в людей и притворяться, что...

— Я уже сказал — ты не сядешь в тюрьму, — перебил его Шерлок. — Я получил тебя обратно всего два месяца назад, и ты все еще так зол, что не хочешь даже на меня смотреть. Ты абсолютно точно не сядешь в тюрьму, я тебе не позволю.

— Я смотрю на тебя. Я...

— Ты все время смотришь на мои руки.

— Я не смотрю...

— И что это значит? Ты хочешь сломать мне пальцы? Или что?

— Боже мой, ничего я не хочу тебе ломать, я...

— Что тогда? Что ты хочешь сделать? Потому что я не знаю, как еще попросить у тебя прощения.

Джон глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух.

— Давай сейчас займемся этим...

— Ты не должен был так сильно сломаться. Ты должен был просто... Я не знаю, немного погоревать, а потом забыть обо всем и обрадоваться, когда я вернусь. Ты должен был оставаться в безопасности. И быть счастливым. Или что-то в этом роде.

— Счастливым?

Шерлок кинул на него взгляд исподлобья, потом свернул на едва заметную колею, ведущую в лес.

— Не знаю я! Я никогда не знаю, что творится у тебя в голове.

Джон потер виски. Он и сам не знал, что творится у него в голове.

— А куда мы едем?

— Лучше тебе не знать.

— Думаешь, я могу позвонить в полицию и сообщить им, куда мы спрятали труп?

Шерлок снова взглянул на него. Джон вздохнул.

— Я бы никогда этого не сделал. Тогда они бы посадили и тебя тоже.

— Вот и хорошо.

Джон выглянул в окно. Вокруг был только лес, низкорослый и какой-то жалкий, но на ветвях тощих деревьев нависло столько снега, что они казались почти красивыми.

— Ты уверен, что это он убил мисс Гамильтон?

— Уверен, — Шерлок помолчал. — И он убил бы и меня тоже, если бы ты его не застрелил.

Джон закрыл глаза. Он собирался сказать, что Шерлоку совсем не обязательно его утешать, он и раньше убивал людей. Сейчас его слегка подташнивало, но скоро все будет в порядке. Наверное, это означало, что он практически безнадежен, но какая разница, если Шерлок жив, не пострадал и сидит рядом с ним.

— Приехали, — сказал Шерлок, заглушая мотор.

21.

Они оставили там труп и вернулись к машине, и Шерлок завел мотор. От пальто он тоже избавился, потому что там была кровь, и теперь явно мерз в одном тонком пиджаке и рубашке, и Джон изо всех сил старался на него не смотреть, но у него почти не осталось сил. Часы в машине показывали половину третьего. Они ехали мимо занесенных снегом холмов, мимо спящих деревень, где светились только рождественские гирлянды на домах и деревьях. Джон прибавил отопление, чтобы Шерлок не замерз, хотя по спине уже тек пот. Он просто сходит в душ, когда они доберутся до дома Холмсов; несмотря на позднее время, все равно придется, потому что под ногтями или еще где-то наверняка осталось кровь, которую не получилось смыть в туалете парикмахерской.

На их улице Шерлок притормозил, потом остановился перед домом. На плохо гнущихся ногах Джон вылез из машины, пошел за Шерлоком к двери и подождал, пока тот откроет замок. Они прокрались через прихожую — слава богу, все уже спали, хотя всегда можно сказать, что они просто поссорились. Джон так устал, что едва не рассмеялся вслух. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад в нем было столько энергии, что он едва не ударил Шерлока. Сейчас он плелся за тем следом наверх и отправился бы прямиком в спальню, но Шерлок перехватил его и повел в ванную, сказав, что надо обязательно все смыть, кровь и все остальное, чтобы никаких следов. Ванная была маловата для двоих. Он разделся спиной к Шерлоку и не смотрел, когда тот шагнул в душевую кабинку и закрыл дверь. Под ногтями и правда оказалась кровь.

— Джон, — прошептал Шерлок, пробыв в душе очень-очень долго. — Твоя очередь.

Джон забрался в кабинку и целиком намазал себя мылом, которое Шерлок ему дал. Мыло пахло вкусно — Шерлоком. Он тер и тер руки, спину, ноги, волосы и лицо, потом все смыл и повторил еще раз, и когда закончил, Шерлок спросил, достаточно ли тщательно он все сделал. Джон кивнул. Шерлок дал ему полотенце, и они пошли по коридору в свою спальню и закрыли за собой дверь.

Он упал на кровать и остался лежать на спине.

— Джон? — прошептал Шерлок. — Джон, ты голый.

Джон закрыл лицо ладонями. Боже, как же он устал! И он застрелил человека. Блядь. Снова. Но Шерлок был жив. Они оба живы, они здесь, и ему надо наконец осознать это. Ему надо перестать горевать по Шерлоку.

— Джон? — повторил Шерлок, садясь на кровать. Они так и не застелили ее утром. Подняв руку, он коснулся предплечья Шерлока — теплое, и когда Джон слегка сжал пальцы, на коже остались розовые пятна. Шерлок посмотрел на него, на свою руку, на следы от его пальцев, потом опять на него, слегка приоткрыв рот.

— Слава богу, что ты живой, — сказал Джон.

— Ну кончено я живой, — Шерлок закатил глаза. — Я...

— Иди сюда.

Он сошел с ума. Точно. Он еще раз погладил Шерлока по руке, убрал пальцы, заложил руки за голову и стал ждать, а Шерлок, чуть помедлив, опустился рядом с ним. Очень близко.

— Шерлок...

— Джон.

Джон сглотнул. Еще раз. Потом прикоснулся к лицу Шерлока. Тот просто лежал и смотрел на него. Кожа на щеках казалась мягкой, но такой тонкой, как будто кости находились прямо под ней. Его собственная кожа была другой, толще. Он погладил большим пальцем щеку Шерлока, и тот вдруг поднял руку и опустил свою ладонь поверх его.

— Можно мне...

Шерлок моргнул.

— Что?

Джон придвинулся ближе. Шерлок посмотрел ему в глаза, на губы и снова в глаза, и тогда он потянулся вперед и поцеловал Шерлока.

22.

Он проснулся от того, что Шерлок дышал ему в шею и рука Шерлока лежала у него на груди. Наверное, было еще рано, но в комнату уже просачивался слабый утренний свет. Он погладил Шерлока по руке, провел пальцами по тонким волоскам. Замер, когда Шерлок что-то пробормотал и пошевелился, но тот только глубоко вздохнул и прижался еще теснее. Надо было пойти отлить, но он вполне мог потерпеть еще немного.

Когда он проснулся снова, Шерлок сидел на своей половине кровати и смотрел на него огромными, почему-то испуганными глазами. Спальня купалась в холодном зимнем свете, снизу доносилось бормотание радио и чьи-то шаги.

Он откашлялся.

— Шерлок...

— Джон, — отозвался Шерлок тут же, как будто это было ответом на все вопросы.

Джон глубоко вздохнул. Им надо поговорить. Или сделать еще что-нибудь. Может быть, Шерлок жалеет. Может быть...

— Если ты жалеешь, — торопливо заговорил Шерлок, — могу поклясться, я совершенно не рассчитываю, что ты... что мы с тобой... что это все будет... что нам придется и дальше...

— Я не жалею, — сказал Джон. Блядь, почему это прозвучало так неуверенно? — Шерлок, я не жалею ни о чем. Я просто... Ты выглядишь так, словно...

Шерлок нахмурился.

— Не имеет значения, — продолжил Джон. Шерлок выглядел так, как будто Джон его поцеловал и потом они занимались сексом в спальне, где прошло его детство. Что, в общем, вполне понятно. — Я хочу сказать, что... что я ни о чем не жалею.

Шерлок помолчал, как будто раздумывая.

— Нет?

Джон потряс головой.

— Нет.

Но он не мог не спросить:

— А ты? Ты не жалеешь?

— Нет, — тут же отозвался Шерлок.

Джон глубоко и облегченно вздохнул. Слава создателю! Разумеется, это сделает все чертовски запутанным, но... Слава создателю!

— Правда не жалеешь?

— Конечно, нет. Почему ты улыбаешься?

— Понятия не имею.

Кажется, он лежал и улыбался, как дурак, хотя на самом деле он до сих пор был в ужасе. Ночью, от усталости, для ужаса не оставалось места. Он поцеловал Шерлока, потом еще раз, и в конце концов тот ответил на его поцелуй, и в тот миг как будто что-то щелкнуло в голове, вставая не место. Еще он, кажется, погладил Шерлока по плечу или по спине, ничего такого, но Шерлок придвинулся ближе и оказался совсем рядом. И это уже казалось почти слишком, потому что оба были без одежды, и он уже давно ни к кому не был так близко, кожа к коже, и потому что это был, черт возьми, Шерлок. А потом они поцеловались снова, и Шерлок спросил, можно ли ему потрогать член Джона. И Джон смог только молча кивнуть и негромко застонать прямо в губы Шерлока, когда тонкие пальцы сомкнулись вокруг его члена, а потом мир развалился на части, и сам он тоже развалился, и только Шерлок держал его на месте.

— Джон, — сказал Шерлок с тревогой в голосе. — Если я сделал что-то... нелепое, просто хочу сказать, что вся эта ситуация оказалась для меня несколько неожиданной, и думаю, что я бы мог... я бы хотел... я мог бы сделать все лучше, если бы...

— Эй, — сказал Джон, беря Шерлока за руку. Тот вздрогнул, но сжал его пальцы в ответ. — Ты не сделал ничего нелепого. Это я был нелеп, я был такой идиот все это время, во всем.

— Нет, не был, — сказал Шерлок очень серьезно, и это отозвалось странной болью в сердце. Наверное, после смерти Шерлока он стал совсем мягким.

Джон медленно поднял руку Шерлока, так медленно, что Шерлок успел бы отнять ее, если бы захотел, но не сделал этого, позволяя поцеловать обратную сторону своей ладони. Боже, как же он любил руки Шерлока!

— Что это было? — спросил Шерлок.

Джон мог бы по очереди поцеловать все пальцы Шерлока, длинные и тонкие, каждую косточку, каждый сустав. Он поцеловал бы запястья, провел бы губами по синим венам под кожей. Он мог бы взять пальцы в рот, один за другим, и облизать их, и...

— Джон?

Он выпустил руку Шерлока и выпрямил спину. Как хорошо, что им хватило ума надеть трусы, когда они сходили в ванную, чтобы привести себя в порядок. Шерлок все еще смотрел на него, как будто он сделал что-то невероятное, и Джону так сильно хотелось его поцеловать, что все внутри сжималось до боли.

Он мог бы спросить, не хочет ли Шерлок поцеловаться прямо сейчас. Наверняка Шерлок не против его поцеловать, хотя сейчас и утро. И Рождество.

Он попытался сложить слова в правильном порядке, но ничего не выходило. И тогда Джон сдался и просто притянул Шерлока к себе, и тот выдохнул и обхватил его за шею, прижимаясь всем телом. И в этот момент на лестнице послышались шаги и в дверь постучали.

— Не сейчас! — крикнул Шерлок.

Дверь, скрипнув, открылась, Майкрофт просунул голову и спросил: уверены ли они, что спрятали труп достаточно глубоко?

23.

Джон сидел на покрытых снегом качелях на заднем дворе. Сквозь окно он видел, как миссис Холмс накрывает на стол в кухне, а на террасе Шерлок и Майкрофт обсуждали труп. Шерлок очевидно был оскорблен до глубины души, потому что Майкрофт не доверял его умению избавиться от тела, а Майкрофт был оскорблен не меньше, потому что его не попросили помочь с трупом.

— У меня есть контакты, — как раз говорил Майкрофт. — В секретных службах и с Ее Величеством.

— Я вполне способен сам спрятать свои трупы.

Майкрофт громко вздохнул.

— Это серьезно, Шерлок. Джон ни в коем случае не должен сесть в тюрьму.

— Ну разумеется, Джон не должен сесть в тюрьму! Господи боже, никто не найдет этот труп.

— Если Джон сядет в тюрьму, твоя жизнь опять превратится в сплошной бардак. Помнишь, в каком состоянии ты вернулся из Сербии?

Шерлок быстро взглянул на Джона.

— Ты похудел на шесть с половиной килограммов, — продолжил Майкрофт. – Ты не можешь себе позволить похудеть на шесть с половиной килограммов. И ты до сих пор не набрал их обратно, как минимум два килограмма и триста граммов еще осталось.

— Джон на меня злится, — пробормотал Шерлок.

— Этот труп надо забрать, — сказал Майкрофт. — Я организую вертолет. Тебе надо думать о здоровье.

— Я не злюсь, — сказал Джон Шерлоку, и впервые за все время ему показалось, что он действительно имеет это в виду.

— Насколько глубоко вы его закопали? Я хочу сказать, понадобится ли нам экскаватор? Хотя это может вызвать подозрения...

— Не слишком глубоко, — сказал Шерлок, не отводя взгляда от Джона, и выглядел он одновременно встревоженным и полным надежды. Джон чувствовал себя так же.

— Вам что, совсем нельзя доверять?

Шерлок словно не слышал. Джон сидел и думал: что случится, если он сейчас подойдет к Шерлоку, возьмет его за руку и предложит свалить отсюда к черту? Хотя нет, так далеко не получится, мистер и миссис Холмс наверняка захотят провести с ними Рождество, ну или хотя бы со своим сыном, а Джон никуда отсюда не денется, пока Шерлок тут. Но они могли бы подняться в спальню. Они бы целовались, и Джон попробовал бы снять с Шерлока рубашку и погладить его грудь, а потом спросил бы, можно ли ему потрогать член Шерлока, и...

— Завтрак на столе, — крикнула мама Шерлока от двери.

Джон вздрогнул. Шерлок улыбнулся ему, а Майкрофт сказал, что ему нужно еще кое о чем позаботиться перед завтраком.

— Только не вздумай его выкапывать, — сказал Шерлок Майкрофту.

— Кого выкапывать? — спросила миссис Холмс, но никто ей не ответил. Джон вошел в дом вслед за Шерлоком и почти прикоснулся к нему, но вовремя убрал руку. Это было бы уже слишком. Свет на кухне был странно приглушенным, но вскоре Джон понял: это не из-за Рождества, просто одна из ламп перегорела. Мистер Холмс поменял ее, и свет снова стал таким ярким, что он видел морщинки в уголках глаз Шерлока, когда тот улыбался ему.

После завтрака он — совершенно случайно — коснулся спины Шерлока. Ничего не случилось, Шерлок только посмотрел на него, и Джон не смог прочитать выражение его лица. Но ему показалось, что тому понравилось. Потом они играли в карты, и после третьего проигрыша он дотронулся до руки Шерлока, потому что тот сидел рядом и рука лежала на столе так близко. Шерлок подвинул руку еще ближе, и тогда Джон взял и притянул ее к себе, не таким образом, а совершенно обычным, как будто это было совершенно нормально. Так, как нужно было сделать много лет назад. Он гладил большим пальцем ладонь Шерлока, и миссис и мистер Холмс смотрели на них с некоторым недоумением, но ничего не сказали, может быть, потому, что Майкрофт как раз вошел в комнату с телефоном в руке и заявил, что экскаватор уже здесь, но команде нужны более точные координаты.

Ближе к вечеру родители Шерлока отправились на прогулку. Шерлок вытащил откуда-то рождественские носки, продолжая спор с Майкрофтом насчет трупа. По мнению Шерлока, труп был спрятан достаточно хорошо, если сам Майкрофт его до сих пор не нашел, а аргументы противоположной стороны Джон не стал даже слушать, потому что они сидели на диване и рука Шерлока, закинутая на спинку, касалась его шеи. Он не собирался обращать на это особого внимания, просто радовался, что рука там. Весь день он пытался не думать о прошлой ночи, но это становилось все труднее. Когда они вернутся в постель, он попробует обнять Шерлока. Может быть, тот согласится спать в обнимку? Это было бы совершенно ужасно, ни один из них не смог бы нормально выспаться, особенно Джон, но по крайней мере он был бы уверен, что Шерлок с ним.

— Ну ладно, — Майкрофт наконец махнул на них рукой, куда-то свалил, вернулся только после обеда и сказал, что все в порядке. Миссис Холмс посмотрела на него с подозрением и спросила, есть ли у Майкрофта девушка. Тот побледнел, а Шерлок едва не подавился рождественским пудингом.

А потом, внезапно, настал вечер. Майкрофт улетел на вертолете, родители Шерлока легли спать, а Джон и Шерлок, по очереди приняв душ, пошли в спальню. Джон закрыл за собой дверь и выключил свет. Серебряный луч луны падал из окна на кровать. Шерлок уже лежал под одеялом и смотрел на Джона. Он скинул пижамные штаны — не так уж тут и жарко, можно обойтись и без них! — лег на спину рядом с Шерлоком и натянул одеяло. Надо, наверное, что-то объяснить. Как-нибудь.

— Джон, — сказал Шерлок, кладя ладонь на его плечо. Джон развернулся к Шерлоку, и их губы снова встретились.

24.

ГОД СПУСТЯ

Он проснулся от того, что снизу доносились звуки рождественских песен, а Шерлок измерял ему череп. Он увлекся этим в последнее время. Началось все, пожалуй, несколько странно, в постели, когда лицо Джона находилось, так сказать, в районе паха Шерлока, и внезапно хватка пальцев на его затылке как-то неуловимо изменилась. С другой стороны, в начале осени Шерлок упорно пытался пощупать его внутренние органы, и это нравилось Джону куда меньше. Уж лучше череп.

— Джон, — сказал Шерлок, гладя тонкими пальцами его голову. — Ты не мог бы не шевелиться?

Он закрыл глаза:

— С Рождеством!

Шерлок продолжил возиться с его черепом. Это было даже приятно. И Джон, кстати, вовсе не ненавидел все рождественские песенки, которые насвистывал отец Шерлока. К тому же, им не так уж долго оставалось пробыть тут. Скоро Рождество закончится, и они вернутся на Бейкер-стрит. Шерлок сразу же отправит всю одежду в стирку, потому что от нее, как он говорит, пахнет детством, и потом будет долго отмокать в ванне, и еще потом обязательно проверит, как там поживает его драгоценная плесень, которую он оставил в холодильнике, перед тем как отправиться в Корнуолл. Но после этого всего они смогут наконец лечь в постель, в собственную привычную постель, которая совершенно не скрипит, и поэтому Джону не нужно каждый раз беспокоиться, слышно их или нет. А самое лучшее — они смогут заказать китайскую еду и съесть ее вдвоем на собственном диване, и смотреть по телевизору какую-нибудь ерунду, на которую Шерлок будет от души ругаться.

Не открывая глаз, он нашел руку Шерлока и легко погладил. Шерлок явно не совсем всерьез занимался исследованием его черепа, потому что не сбросил его ладонь. Наверное, времени еще не очень много, так что можно остаться в постели еще на полчаса, или даже на час. Он мог бы заманить Шерлока обратно и уложить рядом с собой, обхватив его обеими руками. И, может быть, он что-нибудь промурлычет прямо в ухо Шерлоку своим армейским голосом, назвав это рождественской песней. И Шерлоку это покажется безумно раздражающим и неимоверно горячим, и от того еще более раздражающим, и Джон сможет воспользоваться ситуациея и завести его двумя разными способами одновременно. И на этот раз, может быть, кровать не будет скрипеть так громко. Или родители Шерлока не услышат, потому что внизу играет радио.

Внизу звякнул дверной звонок.

Джон открыл глаза и спросил, придет ли Майкрофт, но от дверей донесся женский голос. Потом еще один. И третий. И потом еще мужской, два детских и лай собаки.

— Шерлок?

— Мама пригласила нескольких родственников.

— Нескольких?

— Двадцать семь.

— Что?

— И скорее всего, ради тебя. Она хочет тебя им представить. Мне кажется, она уже решила, что я никогда никого себе не найду.

Джон сглотнул. Не то чтобы он имел что-то против знакомства с родственниками Шерлока, но двадцать семь сразу?

— Нам лучше спуститься, — сказал Шерлок, спрыгивая с кровати. Джон тоже встал, натянул свой самый лучший свитер, быстро почистил зубы и пошел следом за Шерлоком вниз, где в гостиной оказалось полно народу. Все были высокие, стройные и важного вида, желали ему приятного Рождества и спрашивали: он действительно тот самый Джон Ватсон?

Через четыре часа Джон совершенно вымотался. Он стоял рядом с Шерлоком посреди комнаты, потому что все стулья были убраны, и пытался разговаривать с тетей Шерлока, которая никак не могла поверить, что они пара.

— Мы пара, — сказал он.

— Да, да, — сказала тетя Шерлока, кажется, физик и писатель. — Я знаю, что вы живете вместе. Я имею в виду, что вы не вместе в том смысле.

— Именно в этом.

— Ну да, разумеется, но не так. Вы просто двое взрослых мужчин, которые живут вместе. Это легко можно истолковать неправильно.

Джон кашлянул и теснее обвил рукой плечи Шерлока, чувствуя его дыхание на своей ладони.

— Нет, мы по-настоящему вместе.

— В этом нет ничего плохого, — продолжила тетя Шерлока. — В том, что не состоишь в отношениях. Шерлок, насколько я знаю, никогда не интересовался этой стороной жизни, не правда ли?

— В общем, нет, — кивнул Шерлок, — кроме...

— Но любые отношения между людьми одинаково важны! Сразу видно, как много вы значите друг для друга.

— Да, — Джон сглотнул. Тетя Шерлока, по большому счету, была права. Джон любил Шерлока также сильно, когда думал, что они только друзья. Шерлок значил для него гораздо больше, чем кто-либо еще. Секс ничего не изменил. И поцелуи тоже. И то, что они теперь спят в одной кровати, и что время от времени Шерлок проскальзывает в душ вместе с ним и моет ему волосы своим шампунем, чтобы от него не пахло «Теско».

За прошедший год ему много раз пришлось объяснять, что они действительно, по-настоящему, на самом деле вместе. Сначала миссис Хадсон, потом Молли и Лестрейду, и еще много кому. До этого он столько времени потратил, доказывая всем, что они не пара, даже иронично, что теперь приходилось делать все наоборот. Может, пора вообще перестать кому-то что-то доказывать? Какая, к черту, разница, что о них думают?

Он погладил Шерлока по спине, и Шерлок прижался теснее, но хотя бы не стал хватать его за задницу, как тогда, когда он обсуждал с дядей Арнольдом войну в Афганистане.

— Именно об этом я и говорю, — сказала тетя Шерлока. — Что вы не должны ни перед кем защищать свои отношения. Дружба — это очень важно.

— Да, — сказал Джон.

— Но еще мы занимаемся сексом, — Шерлок поцеловал Джона в ухо и сказал, что пойдет поищет еще шоколаду.

Тетя Шерлока слегка приподняла брови.

— Вот как.

— Да, — сказал Джон, пожав плечами. — Как-то так. Я, пожалуй... Хорошего Рождества.

ЭПИЛОГ

ГОД, ТРИ НЕДЕЛИ И ШЕСТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ

— Джон? Джон? Джон?

Джон заставил себя открыть глаза. Было еще совсем рано, он только что отработал несколько длинных смен в клинике и еще не отошел от того, как на позапрошлой неделе Шерлок непременно хотел поймать убийцу сам и при этом подвернул лодыжку. В общем, у него не было никаких сил, чтобы просыпаться ни свет ни заря.

— Джон, — повторил Шерлок, тряся его за плечо. — Ты проснулся, хорошо. Майкрофт нашел труп.

Он уставился на Шерлока. В комнате было еще совсем темно, и ни в чем не было ни капли смысла. Шерлок должен быть в постели рядом с ним, в пижаме (лучше, конечно, без), а не возле кровати в пальто.

— Что? Майкрофт? Какой еще труп?

— Тот самый. Наш. Мне надо идти. Надо посмотреть, что он собирается с ним делать. Но не волнуйся, я все устрою. Или он все устроит. Может, получится утопить в море?

— Шерлок...

— Ш-ш-ш, — сказал Шерлок, поцеловал его и велел спать дальше. Он еще полежал, слушая, как шаги Шерлока спускаются в прихожую и идут к двери, а потом вылез из кровати и отправился следом.

Series this work belongs to:

← Previous Work Part 17 of Выкладка fandom Winter 2026 Next Work →

Actions

Kudos

High_quality_choir, Cliastro, karkar666KARKAR, Astroida, evenis, SaddyMirana, Ailledsakr, StrigaStrix, Umenormalnik, fytbolistka, MetaLL_AngeLL, Inna_LMch, Alex_Shklover, and bfcure as well as 3 guests left kudos on this work!

Comments

Sorry, this work doesn't allow non-Archive users to comment. You can however still leave Kudos!

Archive of Our Own

Actions

Work Header